Александр Рудазов 
Битва полчищ

Архимаг – 11

Книга подготовлена для библиотеки (Scan - …; OCR, Conv, ReadCheck - JonVic)
«Александр Рудазов «Битва полчищ»»: «Издательство Альфа-книга»; Москва; 2013
ISBN 978-5-9922-1646-2
Аннотация

Со дня гибели Нъярлатхотепа прошло два с половиной года. За это время в Лэнге и на Серой Земле многое изменилось, но Ктулху еще не проснулся. Он спокойно спит в глубинах ледяных вод и видит сны о грядущем падении человечества.
Однако спит только Ктулху. Его верные слуги спать даже не думают. Окутан скрывающими чарами, в глухих дебрях сатрапии Сеп строится великий зиккурат, соединяющий два мира. Вот-вот откроется зловещий портал, и на Серую Землю хлынут легионы демонов, дабы щедро одарить всех ужасом, болью и зловонием. Пх’нглуи мглв’нафх Кхлул’хлуу Р’льиех вгах’нагл фхтагн! И все мы знаем, что это означает.
Война с Лэнгом… уже началась!

Александр Рудазов
БИТВА ПОЛЧИЩ

Солнце черно; земли канули в море,
Звезды срываются вниз с вышины.
Пар всюду пышет, и Жизни Питатель,
Лижет все небо жгучий огонь.
Эдда

И вот, совершилось! Дрогнул Олимп величавый
От битвы бессмертных ужасной. Земля затряслась,
Топот могучих ножищ и свист от летящих каменьев
Самой преисподней достигли, что вечною тьмою сокрыта.
Долго еще состязались с титанами боги.
Рухнули звезды с небес, и небо само раскололось.
Гесиод. Теогония

Карта

ГЛАВА 1

Над прекрасным Иххарием развевались флаги. Один, два… десять лазурных полотнищ. Синий — это цвет победы, цвет триумфа! Пусть все знают, пусть все видят — война окончена! Мы победили!
Война с Сепом длилась два года. Два долгих года доблестные воины Дрема проливали кровь далеко на юге, сражались с сепскими выродками, не щадя живота своего. Но теперь все закончилось. Час назад в городские ворота влетел гонец, неся благую весть — победа, победа! Столица Сепа взята штурмом, вражеское войско разбито, ненавистный король Лапирий взят в плен! Сегодня праздник, страна ликует!
Зато в Турмеро, древней столице Сепа, никто и не думал ликовать. Слишком много крови пролилось здесь за последние дни. Трупы все еще убирают. Куда ни глянь — к небу тянется дым погребальных костров. По улицам разъезжают всадники на шеймро, пристально следя — не притаился ли где недобитый враг? Лица одинаково угрюмы — что у побежденных, что у победителей.
Король Дрема смотрел на этот мрачный пейзаж с балкона Доморты, величественного дворца королей Сепа. Теперь здесь другие хозяева. Королевство пало, наследный принц погиб в бою, а старый король сидит в темнице. Он проиграл войну.
И победитель никак не мог решить, что с ним делать.
Астрамарий Первый еще очень молод. В прошлом месяце ему исполнилось двадцать — двадцать лет жизни, из которых он провел на троне лишь семь месяцев. Он не хотел этой войны — она перешла к нему по наследству, от отца. Он пытался заключить мир с Сепом — да отвергнет его Река, если он не сделал все возможное, чтобы заключить мир! Астрамарий всегда считал, что нет такой проблемы, которую нельзя решить за столом переговоров.
Увы, все его усилия привели лишь к тому, что король Лапирий стал считать короля Астрамария трусливым слюнтяем. Он преисполнился уверенности, что с легкостью завоюет Дрем… и к чему это в итоге привело? По всему Сепу горят пожары, его столица лежит в руинах, а его король сидит в темнице.
Астрамарий прошел по пустому залу и присел на краешек трона. Такой холодный, недоброжелательный. Это огромное каменное кресло как будто чувствует, что сейчас в нем восседает чужак.
Да и весь этот дворец… Зябко в нем. Неуютно. Дремские солдаты — бывалые, прошедшие множество сражений ветераны — боятся стоять в ночном карауле. Говорят, здесь слышны голоса. Говорят, в этих древних стенах живут призраки. Астрамарий недовольно хмурился, когда слышал подобную ахинею, но полностью пресечь слухи не мог.
И он не мог отрицать, что уже три ночи подряд ему снятся кошмары. Надо поскорее закончить все дела в этом мрачном Сепе и вернуться на север, в цветущий Дрем. Сейчас конец осени — в Иххарии царит приятная прохлада, с моря веет соленый бриз… Дремские девушки снимают летние чадры и подставляют личики ласковому ветерку…
Думая о том, как вернется домой, Астрамарий вышел из тронного зала и широким шагом двинулся по коридору. Застывшие вдоль стен караульные при виде молодого короля вытягивались в струнку и что есть силы шарахали об пол алебардами.
— Слава его величеству Астрамарию!.. Слава его величеству Астрамарию!.. — эхом неслось вслед монарху.
— Это начинает раздражать… — пробормотал себе под нос Астрамарий.
Именно поэтому он так любил одиночество. Традиции Дрема требуют выказывать верноподданические чувства как можно чаще и как можно громче. Увидел короля — объяви об этом всему миру. Впору надевать маску, когда выходишь на люди.
Хорошо хоть в подземельях Доморты никто не выкрикивал Астрамарию славословия. Здесь на страже стоят Особые — тайная гвардия Дрема, телохранители королевской семьи. Особых готовят к службе с младенчества — отбирают мальчиков-сирот и растят их в специальном учреждении, делают из них идеальных солдат. Не знающих страха, не боящихся боли, абсолютно преданных.
А кроме того, им вырезают языки, ибо речь Особым без надобности.
Астрамарий всегда считал этот обычай чрезмерно жестоким, но сейчас он ему порадовался.
Король Лапирий находился там же, где и последние три дня, — в камере для знатных узников. За минувшие века здесь сиживали графы и герцоги, князья и принцы, однако королей пока что не случалось.
Теперь вот один появился — и не кто-нибудь, а сам хозяин дворца.
Астрамарий вошел внутрь и встал у дверей, скрестив руки на груди. Вот он — его царственный пленник. Сломленный старик со спутанными седыми волосами. Он все еще в королевской мантии, и даже священный королевский медальон по-прежнему висит у него на груди.
Но королевское величие исчезло бесследно.
— Ты опять пришел болтать о всякой ерунде? — проворчал старик, глядя на Астрамария тусклыми глазами.
— А вы скажете сегодня что-то новое, ваше величество? — спросил король Дрема.
— Величество… — скривился король Сепа. — Было величество, да кончилось. А скоро и жизнь кончится. Когда меня казнят, завтра?
— На рассвете, — неохотно ответил Астрамарий. — Поверьте, я бы предпочел этого избежать, но…
— …Но так получилось, — язвительно фыркнул Лапирий. — Жизнь заставила. Никто не виноват. Обстоятельства так сложились. Просто политика, ничего личного. Это отговорки, малыш. Обычные отговорки, чтобы успокоить совесть. Если ты хочешь оставить мне жизнь — сделай это, а не трепи языком.
Астрамарий отвел взгляд. Он не хотел оставлять королю Лапирию жизнь. В глубине души Астрамарий побаивался этого старика. Если бы войну выиграл Сеп, а не Дрем, Астрамария уже рвали бы леопарды, а Лапирий глядел на это и улыбался. За время своего правления он казнил более десяти тысяч человек — причем всякий раз с выдумкой, оригинально.
Говорят, что и его старший сын упал с балкона совсем не случайно…
— На рассвете вас казнят, ваше величество, — негромко сказал Астрамарий, выходя из камеры. — Мне очень жаль.
— Тогда хотя бы сделай это сам! — крикнул ему вслед Лапирий. — Убей меня собственными руками, глядя мне в глаза! Хоть раз в жизни прояви мужество, червяк!
Голова Астрамария невольно втянулась в плечи. Он ужасно этого стыдился, но один только вид крови вызывал у него дурноту. Своими руками убить человека?.. И не просто человека — короля?.. При мысли об этом у него начинали трястись руки.
Но не выполнить последнюю просьбу приговоренного к смерти казалось еще постыднее.
В коридоре Астрамария встретил Шиф Рафхан — капитан Особых. В отличие от его подчиненных, язык у капитана был на месте, хотя пользовался он им удивительно редко. Вот и сейчас он произнес одно-единственное слово, причем так тихо, что молодому королю пришлось напрячь слух.
Слово это было: «Нашли».
И его действительно нашли. Нашли заветный схрон короля Лапирия — тайный из тайных, хранящий самые дорогие сокровища. Не серебро, не самоцветы, не жемчуга — все это лежало в казне и уже давно было пересчитано, опечатано и подготовлено к перевозке в Дрем. В своем заветном схроне король Сепа держал кое-что совсем другое…
Астрамарий замер на пороге, разглядывая длинный каменный мешок, скупо освещенный факелами в руках Особых. Всю левую стену занимали ниши с туго скрученными пергаментными свитками. Записи, документы, ценные бумаги. Донесения шпионов, секретные договора, долговые расписки. Здесь, в самом глубоком подземелье Доморты, король Лапирий держал свою тайную канцелярию. Подобно жирному пауку, этот царственный старик опутал сетями все Двенадцать Королевств. Он знал все обо всех — кто кому должен, кто с кем спит, кто что думает. Все тайны и секреты были здесь, в этой подземной библиотеке.
Но этим дело не ограничивалось. Кроме бесчисленных бумаг здесь хранились и странного рода предметы. Пыльные, ржавые, заплесневелые. Какие-то из них выглядели просто обломками, битыми черепками, другие вовсе не походили ни на что, известное человеку.
Астрамарий брезгливо поморщился, глядя на эту гору мусора. Значит, верно говорили про Лапирия, что он разыскивает по всему миру древние артефакты. Король Сепа помешался на колдовстве — греховном, отвратительном искусстве, о котором не принято говорить вслух. В Двенадцати Королевствах колдовство запрещено, а колдунов травят леопардами. За океаном этих выродков тоже отовсюду гонят. Ходят слухи, что некоторые из них нашли приют в таинственной долине Гор, что затерялась в самом сердце дикого Аррандраха, но вряд ли это правда.
Да и в этой коллекции вряд ли есть хоть капля колдовства. Старик, как сорока, тащил к себе в гнездо весь хлам и всю дрянь, что только мог подобрать. Антиквары Двенадцати Королевств неплохо нагрели руки, потакая его причудам.
В прошлом году один из них рассказал тогда еще принцу Астрамарию, что ухитрился продать Лапирию собственный ночной горшок, предварительно отбив у него ручку, искусственно состарив кислотой и исписав «колдовскими письменами». Кстати, зловещего вида ваза в углу как раз соответствует описанию…
Хлам. Мусор. Битые черепки. И ничего больше.
Сопровождаемый капитаном Рафханом, Астрамарий прошел в дальний конец схрона… и вздрогнул. Призрачный свет факела выхватил из темноты сгорбленный силуэт.
Здесь кто-то есть!
— Кто ты такой?! — сипло выкрикнул Астрамарий.
— Не пугайтесь, ваше величество, — ответил ему дребезжащий голос. — Я просто присматриваю за этой кладовкой.
Факелы поднесли поближе, и Астрамарий смог разглядеть своего собеседника. Он оказался под стать той дряни, которую сторожил, — тощий, грязный, кутающийся в засаленные лохмотья. Худые старческие руки мелко дрожали, набрякшие синие вены опутывали их подобно дождевым червям. Лицо скрывалось под капюшоном — Астрамарий хотел было приказать смотрителю снять его, но тут же позабыл об этом.
Ибо свет факелов озарил кое-что еще.
Рядом с забившимся в угол смотрителем стояли великолепные доспехи. В отличие от прочего содержимого схрона, они совсем не выглядели древними — казалось, их выковали только вчера. Детали так изумительно пригнаны, что можно подумать, будто внутри есть человек. Однако его там нет — над железными плечами зияет пустота.
Шлем лежал рядом — прекрасный турнирный шлем, полностью закрывающий голову. Узенькие щели для глаз, остроконечная макушка загнута назад подобно колпаку. Астрамарий взял его в руки и еще раз восхитился бесподобной работой. Эти доспехи достойны самого короля.
— Вам нравится, ваше величество? — проскрипел старикашка в лохмотьях. — Их выковали по специальному заказу…
— Мне очень нравится, — пересохшими губами произнес Астрамарий.
Он просто не мог оторвать глаз от этих доспехов. Они притягивали его, манили, соблазняли облачиться в них. Мальчишкой Астрамарий обожал турниры и поединки на мечах, хотя его личные успехи были в этом более чем скромными. В учебных боях он показывал довольно слабые результаты, а до настоящих его попросту не допускали — отец не желал рисковать жизнью единственного наследника.
А повзрослев, Астрамарий и сам охладел к поединкам, увлекшись вместо этого тактическим искусством. О, безусловно, сражаться мечами — интереснейшее занятие… но гораздо интереснее сражаться армиями!
Но вот теперь Астрамарий увидел этот шедевр бронного искусства, и детская страсть вспыхнула с прежней силой.
— Разберите их и отнесите в мои покои, — распорядился он. — Только бережно. Чтобы ни единой царапины.
Шиф Рафхан молча поклонился, и двое Особых тут же взялись за работу. Смотритель, все так же прячущийся в своем темном углу, не сказал ни слова, но Астрамарию показалось, что он дрожит. Похоже, старикашка боится, что с него спросят за пропажу.
— Теперь этот дворец принадлежит мне, — напомнил Астрамарий. — Все здесь теперь мое. И ты теперь служишь мне, а не Лапирию.
— Как пожелаете, ваше величество, — пробормотал старик, пряча лицо.
Провожая взглядом доспехи, Астрамарий повернулся к выходу… и замер. Над притолокой висело еще кое-что интересное.
Меч. Двуручный меч с волнообразным клинком. Тусклое лезвие словно отталкивает от себя свет.
— Снимите его! — распорядился Астрамарий. Его глаза жадно загорелись.
— Ваше величество, я не советую вам прикасаться к этому мечу, — зашептал смотритель. — Говорят, на нем лежит проклятие!
— Проклятие?.. — поколебался Астрамарий.
— Страшное проклятие! Говорят, этот меч принадлежал демону Бракиозору!
— Палачу Паргорона?! — едва не рассмеялся Астрамарий. Нерешительность сразу как рукой сняло. — И как же этот бедолага потерял свое оружие?
— Говорят, он его просто выбросил! Говорят, Бракиозор обзавелся новым оружием, гораздо лучше, а старое просто выбросил!
— Тогда мне очень повезло, что он выбросил его именно сюда, — улыбнулся Астрамарий.
Взяв великолепный клинок в руки, король восхищенно цокнул языком. Астрамария нельзя было назвать хорошим фехтовальщиком, но в теории он разбирался превосходно. Как и доспехи, этот меч выковал настоящий мастер. Наверное, ему ужасно обидно бесславно ржаветь здесь, в кладовке старого скопидома…
А сказки о Палаче Паргорона… помилуйте, кем надо быть, чтобы их испугаться? Астрамарий уже давно не верил ни в богов, ни в демонов и даже Безбрежную Реку считал скорее метафорой, чисто философским понятием.
— Ты погибнешь! — крикнул ему вслед полоумный старикашка. — Этот меч убьет тебя!
Астрамарий уже не слушал.

На рассвете площадь перед Домортой собрала тысячи горожан. В передних рядах стояли дремские солдаты. Облаченные в легкие доспехи, с мечами наголо, они грозно поводили взглядами, ища нарушителей спокойствия.
Однако многочисленные сепцы стояли молча, опустив головы. Никто не шевелился, не разговаривал. На понурых серых лицах было лишь безразличие и желание скорее разойтись по домам.
Какое-то оживление началось, лишь когда распахнулись дворцовые ворота. Под конвоем двадцати Особых на площадь вывели свергнутого короля. Алая мантия подметала пыльные булыжники, руки были скованы кандалами, длинные седые волосы ниспадали грязными сосульками. Всего несколько дней король Лапирий провел в темнице — а изменился до неузнаваемости. От некогда грозного монарха не осталось и тени.
Приговоренного вывели на самую середину и заставили опуститься на колени. Особые сомкнулись вокруг него широким кольцом, оставив лишь небольшой проход — для того, кто вышел из ворот следом.
Сначала никто не понял, кто этот человек в глухих доспехах, несущий перед собой жуткого вида меч с волнообразным лезвием. Но потом по толпе побежали шепотки. Доспехи полностью скрывали тело, скрывали лицо, однако Астрамария все равно каким-то образом узнали. По походке, быть может, по истинно королевской осанке? А может, кто-то догадался, что король Дрема просто не может не присутствовать на этой казни — но на площади его нет, и дворцовые балконы тоже пустуют…
Также не исключено, что Астрамария выдала алая королевская мантия, которую он надел поверх доспехов.
Король Лапирий окинул своего палача странным взглядом. Его губы искривились не то в усмешке, не то в болезненной гримасе. Особенно внимательно старик смотрел на волнистый меч.
Астрамарий подошел ближе и неловким движением убрал волосы Лапирия с шеи. Ни палач, ни жертва не издавали ни звука. Астрамарий хотел было спросить старика о последнем желании, но не знал, как об этом заговорить. Ему казалось, что вся толпа на площади смотрит только на него (да так оно и было), и он хотел побыстрее закончить с этой неприятной процедурой.
В конце концов, он уже исполнил одно желание Лапирия, взявшись за меч собственноручно. Немногие на его месте поступили бы так.
Еще никогда в жизни Астрамарий не убивал людей своими руками. Но он видел смерть, видел ее много раз, и особенно часто — за последние месяцы. Его мутило при виде крови, но дремские короли всегда лично командовали войсками. После смерти отца Астрамарий собрал всю волю в кулак, и дремско-сепская война, за полтора года увядшая до скучной перебранки на границе, вновь разгорелась пламенем.
Правда, вначале казалось, что верх возьмут сепцы — они выиграли первое сражение и продвинулись глубоко в Дрем, подойдя так близко к столице, что их было уже видно с городских башен. Но вскоре ситуация переломилась — король Астрамарий одержал сокрушительную победу под Иххарием, выгнал захватчиков из своей страны, преследовал их до самого Турмеро, а там уже…
Поднимая меч, Астрамарий с печалью подумал, что сейчас все закончится окончательно. Он размахнулся что есть сил и опустил клинок на дряблую старческую шею.
В следующее мгновение его глаза заволокло темной пеленой. Он услышал страшные крики, вопли, стоны. Там были не только людские голоса — слышался волчий вой, тигриное рычание, змеиное шипение и совсем уж дикие, ни на что не похожие звуки. Астрамарий почувствовал дурноту. Почувствовал металлический вкус на кончике языка. А потом его сознания что-то коснулось…
Рука Казнящая — вдруг всплыло в голове. Рука Казнящая — так зовут этот меч. Сей клинок был выкован не из железа, но из живой плоти. Из плоти харгалла, металлического демона, что во множестве трудятся на шахтах Паргорона. Рука Казнящая действительно когда-то была рукой — она перестала быть ею, когда демолорд Бракиозор, кошмарный Палач Паргорона, оторвал ее у еще живого харгалла и перековал на клинок.
Все это пронеслось в голове Астрамария, словно кто-то ему об этом рассказал — рассказал беззвучно, без слов, одними мыслями. Он как будто увидел и услышал то, что видел и слышал его новый меч. Он увидел тысячи смертей, услышал тысячи предсмертных криков.
А еще он увидел и услышал всю ту боль и отчаяние, что пережил меч, когда его хозяин, его создатель выковал себе новое оружие, еще более губительное и разрушительное. Бракиозору не нужно было два клинка, и он равнодушно выбросил Руку Казнящую, словно это не она столько веков служила ему верой и правдой!
От долгого сна ее пробудил вкус крови. Не обычной крови — королевской! Уже давно ей не предлагали столь изысканного лакомства. Обычная кровь рядом с королевской — что простая гречка рядом с нежной форелью. Рука Казнящая испытала благодарность. Она испытала симпатию к новому хозяину.
Но она хотела продолжения банкета. Больше крови. Больше жизней. Она согласна была даже служить смертному, лишь бы он утолил ее голод.
Когда Астрамарий пришел в себя, голова Лапирия еще катилась по земле. Никто на площади даже не заметил, что король Дрема на пару мгновений потерял сознание.
Шиф Рафхан поднял отрубленную голову и поднес своему повелителю. Астрамарий брезгливо взял ее за окровавленные волосы. Глядя в мертвые глаза короля Сепа, он рассеянно подумал, что совсем не хотел до этого доводить.
Но раз уж довел… почему бы не сделать следующий шаг?
Со дня битвы под Турмеро прошло двадцать лет. Двадцать лет непрерывной войны со всем континентом. Двадцать лет, в течение которых Двенадцать Королевств одно за другим падали на колени перед ненасытным завоевателем. Первым был Сеп. Вторым — Кастилио. Третьим — Персин. Затем Разер, Канольеро, Кийвен, Кензя, Хоквил, Микада, Баюки… Одно за другим королевства теряли независимость и становились частью могучего Дремского Союза…
И вот сегодня было окончательно разбито войско королевства Мегалад. Двенадцатое королевство — и последнее. Если король Астрамарий пожелает продолжать свои победоносные походы, ему придется маршировать через океан.
Сейчас Астрамарий шествовал по главному проспекту Зиммы, полуразрушенной столицы Мегалада. Его провожали сотни взглядов — ожесточенных, ненавидящих взглядов. Мегаладцы, выстроенные вдоль улиц, дабы приветствовать своего нового владыку, лишь мрачно таращились на него. Никто не желал проявлять верноподданнические чувства. Только солдаты, стоящие в передних рядах, оглушительно кричали:
— Слава королю Астрамарию!!! Слава королю Астрамарию!!!
— Слава Королю-Палачу… — ядовито шептались за их спинами.
Несмотря на то что Двенадцать Королевств под властью Астрамария расцвели как никогда прежде, подданные ненавидели своего повелителя. Прозвища Великий и Победоносный не прижились, сколько ни надрывали глотки прикормленные менестрели. Зато к Астрамарию быстро и прочно прилипло другое прозвище — Король-Палач. Вот и сейчас в толпе было явственно слышно:
— Целебор Краш, Целебор Краш…
Именно так звучит «король-палач» на языке Двенадцати Королевств.
Впрочем, Астрамарию даже нравилось его прозвище. Оно было оригинальным, грозно звучало и отражало самую его суть.
Да, он действительно казнил правителей всех завоеванных стран. Казнил собственной рукой, и каждый следующий взмах мечом давался все легче и легче. Затем, разохотившись, он стал казнить и членов королевских семей — жен, детей, братьев, сестер, дядьев, теток… Ему не было жалко. Этим он полностью устранял саму возможность восстания, вырезал всех вероятных претендентов на престол.
Да и Рука Казнящая была счастлива…
За минувшие двадцать лет Астрамарий ни разу не пожалел, что подобрал тогда этот клинок. Меч Бракиозора служил ему верой и правдой. Рука Казнящая делала своего владельца непобедимым. Астрамарий отсек на поле боя тысячи голов. Самые великие воины не могли ему противостоять. Король-Палач внушал ужас.
Найденные в подземелье Доморты доспехи он тоже почти не снимал. В отличие от меча, они казались совершенно обыкновенными, разве что искусно сделанными… и, однако, Астрамарий странным образом к ним привязался. Он просто не мог заставить себя с ними расстаться.
Поначалу он надевал их только в сражениях и на церемониях, но постепенно стал делать это все чаще и чаще. Сейчас Астрамарий снимал доспехи лишь для сна и омовения. Да и то ему уже начинало казаться, что спать прекрасно можно и в броне…
Шествуя к площади Цветов, Астрамарий мысленно пересчитывал особ королевской крови, павших от Руки Казнящей. Король Лапирий был первым. У него, к сожалению, не нашлось близких родственников — жестокий и подозрительный старик позаботился о них сам.
Зато остальные короли не были столь одиноки…
Семь голов в Кастилио. Шесть в Персине. Двенадцать в Разере. Две в Канольеро. По девять в Кийвене и Кензе. Три в Хоквиле. Одиннадцать в Микаде. Семь в Баюки. И целых семнадцать в Мегаладе. Астрамарий специально оставил его напоследок. Итого — восемьдесят четыре члена королевских фамилий.
Точнее, пока еще восемьдесят три. Брат покойного мегаладского короля ухитрился ускользнуть, и верные люди почти целый месяц укрывали его в лесах. Астрамарий лично возглавил охоту, однако удача улыбнулась не ему. Беглого принца предал один из своих же — соблазнился дремским серебром и обещанием высокой должности при дворе. Теперь восемьдесят четвертая голова ожидает, когда ее снимут… и ждать ей уже недолго. Хотелось бы довести до сотни, но по эту сторону океана остался всего один носитель королевской крови — сам Астрамарий.
Он задумался, чем заняться теперь, когда Двенадцать Королевств наконец стали единой державой. Король-Палач потратил на это двадцать лет, но оно того стоило. Теперь можно не сомневаться, что его имя будет вписано в историю огненными буквами.
Потомки никогда не забудут, что на свете жил Астрамарий Целебор Краш!
Принц Деарий уже стоял на коленях, когда на площади Цветов появилась жуткая фигура в алой королевской мантии, увенчанная глухим шлемом. При виде нее по толпе прокатился горестный стон. Молодого принца любили в народе. Никто не мог поверить, что нашелся негодяй, продавший его Королю-Палачу. Мужчины гневно сжимали кулаки, женщины прятали лица в ладонях.
Астрамарий с удовольствием вдохнул соленый воздух. Он побывал в столицах всех Двенадцати Королевств, но ни одна не произвела на него такого впечатления, как Зимма. Вытянувшаяся вдоль океана, сверху она выглядела блестящей рыбой, выброшенной на берег волной. Зиммачи считают, что из окна непременно должно быть видно море. Даже их главная площадь — часть набережной. С трех сторон окруженная домами, с четвертой она оканчивается белокаменной лестницей, спускающейся прямо в океан.
Хорошо, когда удается поработать на таком красивом фоне.
Палач подошел к своей жертве, и на площади воцарилась тишина. Все смотрели на волнообразный меч в руках тирана.
— Ваше величество, у вас сапоги в чем-то испачканы, — спокойно произнес Деарий.
— Это кровь, — глухо ответил Астрамарий, нанося удар.
Голова принца покатилась по грязной брусчатке. Рука Казнящая всегда отрубала головы с первого удара. Гордо выпрямившись, Астрамарий обвел глазами толпу — и каждый, к кому обращался этот глухой шлем, стыдливо прятал взгляд. Они боялись его. Боялись до дрожи в коленях.
Но тут кто-то поднял голову. Женщина. Очень старая, согбенная, совсем седая, изборожденная морщинами. В дряблом рту не осталось ни одного зуба, а глаза… Астрамарий вдруг понял, что старуха слепа. Дрожащей рукой она подняла клюку, указывая точно на короля, и прошамкала:
— Уби-и-ийца-а-а-а!!!
Астрамарий криво усмехнулся… но выкрик безумной старухи неожиданно нашел поддержку. Одно за другим лица поднимались, а изо ртов неслось озлобленное, яростное:
— УБИЙЦА!!! ПАЛАЧ!!!
Астрамарий почувствовал, что это начинает раздражать. Он вскинул руку, чтобы приказать Особым разогнать толпу… но тут ему в плечо врезался камень. И еще один — в шлем. Разъяренные зиммачи выламывали булыжники из мостовой и швыряли их в своего короля.
— Прекратить, — холодно приказал Астрамарий, поднимая меч.
— УБИЙЦА-А-А-А!!! — было ему ответом.
— Да что же мы стоим?!! — взревел какой-то детина в передних рядах.
И толпа всколыхнулась. Взвинченные люди ринулись вперед — ринулись бурным потоком, словно наводнение, словно океан, вышедший из берегов. Особые выставили клинки, преграждая им путь, но что такое полсотни даже лучших солдат перед многотысячной обезумевшей толпой? Их просто снесло этой живой лавиной.
Площадь Цветов наполнилась криками и ревом. Люди падали на мостовую десятками — пронзенные мечами Особых или просто не удержавшись на ногах. Задние напирали на передних, толпа бурлила, стремясь к фигуре в алой мантии. Тысячи глаз пылали жаждой крови.
Астрамарий уже давно не выставлял на казнях оцеплений и не сажал на крыши лучников. Он так привык, что перед ним все трепещут, что совершенно перестал опасаться бунтов.
Но теперь плотину прорвало.
Для бега доспехи Астрамария были слишком тяжелы. Да он и не собирался убегать. Даже сейчас он вовсе не чувствовал страха — лишь легкое недоумение и гнев на возомнившую о себе чернь. Вместо того чтобы отступить, Астрамарий шагнул им навстречу — и Рука Казнящая засвистала со скоростью молнии.
Во все стороны полетели срубленные головы. Один удар — один труп. Люди падали, как колосья под серпом жнеца. Вот уже начало казаться, что ужасный Король-Палач в одиночку перебьет все население Зиммы…
Но при всей своей устрашающей мощи Астрамарий Целебор Краш все же был человеком. Он мог убивать противников только по одному.
А их были тысячи.
Могучий лев не устоял перед стадом взбесившихся травоядных. Несколько секунд безжалостной резни — а потом его просто погребли под собственными телами. Десятки рук схватили Астрамария, десятки рук подняли в воздух. Здесь он уже не мог так легко орудовать мечом, но по-прежнему крепко сжимал рукоять.
На миг толпа замерла, удерживая Астрамария над головами, точно воздавая ему почести. Но только на миг. А затем все в едином порыве ринулись к белокаменной лестнице. С оглушительным топотом мегаладцы пронеслись по ней… и швырнули Астрамария в море.
Соленая вода сомкнулась над головой великого завоевателя. Тяжелые доспехи сразу потянули его вниз — на дно, в черные океанские глубины.
Астрамарий и не подозревал, что здесь так глубоко…

Когда он очнулся, вокруг царила непроницаемая мгла. Астрамарий пошевелился, приподнимаясь на локтях. Двигаться было странным образом легко — тело как будто стало невесомым.
Впереди забрезжил слабый свет. В этом мерцании Астрамарий разглядел человеческую фигуру — скрюченную, облаченную в лохмотья… где-то он уже ее видел…
— Ты! — воскликнул Астрамарий, узнавая. — Ты же смотритель сокровищницы Лапирия! Откуда ты здесь взялся?
— Король Лапирий давно мертв, — рассеянно ответил старикашка.
— Знаю. Я сам его убил. Что со мной произошло? Где я? И где мой меч?
— Этот меч никогда не был твоим… А ты… ты тоже мертв… Как я и предупреждал…
— Мертв? Как это мертв?..
— Мертв — значит мертв. Ты утонул. И произошло это очень-очень давно…
— Не понимаю, — произнес Астрамарий, ощущая странное спокойствие. — Как я могу быть мертв, если я дышу и говорю?
— Дышишь?.. — усмехнулся старикашка.
Астрамарий попытался сделать вдох и вдруг обнаружил, что не может. Это удивило его, но почему-то совсем не обеспокоило.
— Хорошо, я не дышу, — согласился он. — Но говорить и двигаться все же могу. Значит, я жив.
— Нет. Твое тело обратилось в прах тысячи лет назад. Но твоя душа… твою душу мы сохранили в целости. Внутри твоих доспехов.
— Доспехов?..
— Это были непростые доспехи. Очень непростые. Их специально делали в качестве сосуда для человеческой души. Мы называем такой сосуд кумбхой.
— Мы?.. Кто это «мы»?.. Кто ты вообще такой?
— Скромный жрец древних богов…
Старикашка откинул капюшон, и Астрамарий увидел на нем желтую маску.
А потом он ее снял…

ГЛАВА 2

В самом сердце сатрапии Сеп, у отрогов Темных гор лежит маленькое село Турмеро. Восемнадцатого декабря, в день летнего солнцестояния здесь отмечают праздник солнца. Чудесный, веселый праздник. Во всех домах пекут духовитые гречневые караваи, а молодежь надевает маскарадные костюмы и смешные деревянные маски.
Сегодня все шло как обычно. Двенадцать молодых парней шествовали по улице в волчьих костюмах — вывернутых мехом наружу овчинных тулупах и искусно вырезанных клыкастых личинах. В каждом доме им вручали «дань» — горячий, только что из печки хлебец. Ряженые нарочито грубо покрикивали на хозяев, угрожали побить их палками, но те только посмеивались.
Потом на площади, где уже собралось все село, появился главный злодей — Солнцежор. Его изображали двое рослых мужчин, один из которых уселся другому на плечи и надел длинный балахон из кожи вампиров Сумура, а на голову — страшную маску-башлык с огромной разинутой пастью. Солнцежор держал в руках шест с крюком, которым готовился подцепить солнце, стянуть его с небушка и отправить в свое ненасытное брюхо. Пляшущие «волки» подбадривали его, громко крича, что без солнца им, волкам, будет гораздо проще охотиться. Была бы только луна на небе, а солнце пусть пропадает!
— Похоже, им тут очень весело, — негромко сказал один из двоих зрителей, что смотрели на спектакль с небольшого холмика.
— Просто дурацкий деревенский праздник, — ответил равнодушный голос. — Чернь всегда придумывает что-нибудь эдакое, чтобы хоть раз в год получить повод побездельничать.
Этот второй тоже был в необычном костюме. Алой мантии поверх доспехов и глухом шлеме с парой узких прорезей, за которыми виднелась лишь чернота. Возле его плеча витала невесомая полупрозрачная тень.
— Ты помнишь эти места, бывший король? — прошелестел призрак. — Именно здесь мы когда-то впервые встретились…
— Я не бывший, — мрачно ответил Астрамарий. — Я был королем и королем остаюсь.
— Только королевство твое давно исчезло, — добавил Носящий Желтую Маску.
Астрамарий неохотно кивнул. Да, все изменилось до неузнаваемости. Когда он в последний раз посещал Турмеро, это был величественный древний город. Теперь — крохотное село. Никто уже и не помнит, что когда-то здесь была столица Сепа. Не осталось даже руин, даже развалин — все поглотила земля. Лишь название города каким-то чудом уцелело, пережило тысячелетия и приклеилось к этой деревне, населенной неграмотными крестьянами.
Астрамарий прекрасно помнил те времена, когда Сеп не был выморенной пустыней. Помнил Темные горы дышащими жизнью, а не смердящими остаточным колдовством, как сейчас. Помнил, как в этих горах гарцевали гордые всадники в шелковых черкесках и пышных папахах, алых сафьяновых сапогах, с драгоценными саблями на поясе.
Теперь здесь такого не увидишь. Местные гречкосеи носят рваные овчины и дрянные башлыки, на ногах у них чувяки из простой кожи, а оружие только охотничье. Да и всадники… Какие тут могут быть всадники? Зверь шеймро, на котором в былые времена ездили серые, вымер тысячу лет назад. А жаль, право, — какое это было грациозное животное!
Астрамарий не знал точно, сколько лет прошло со дня его смерти. Много. По хронологии эйстов сейчас 7145 год от Нисхождения Ивы, но Астрамарию это ничего не говорило. В его времена летоисчисление было совсем другое — на дворе стоял 1562 год Неба и Солнца. Шестнадцатый век шел с того легендарного дня, в который серые покинули подземелья и переселились на поверхность.
А эйсты… если эти одноглазые уродцы тогда тоже вели какие-то летописи, до этого никому не было дела. При Астрамарии эйсты были всего лишь кровожадными дикарями-демонопоклонниками, обитавшими в закатонских лагунах. Это теперь они считают себя пупом океана и похваляются своей ученостью.
Говорят, они даже перестали есть людей, хотя в этом Астрамарий сомневался.
Носящий Желтую Маску рассказал Астрамарию, что после его гибели Двенадцать Королевств охватило нешуточное волнение. Смута, каких еще не бывало. Он ведь не оставил наследников. Не нашлось никого, кто мог бы принять бразды правления. Казалось, что юный и еще очень непрочный Дремский Союз вновь рассыплется на двенадцать отдельных королевств…
Однако не рассыпался. Может, дело было в том, что Астрамарий вырезал все королевские семьи до последнего человека. Разделившись, пришлось бы где-то искать целых двенадцать новых королей — а они все-таки не растут на деревьях. Да и люди устали от бесконечных войн — всем хотелось покоя и стабильности, никто не рвался затевать новую междоусобицу.
Поэтому Дремский Союз худо-бедно остался единым целым, но из монархии превратился в республику. Каждое из бывших королевств избрало сатрапа, а вместе они стали Советом Двенадцати, который отныне должен был мудро править Серой Землей — именно так после долгих споров нарекли новорожденную державу.
Теперь обо всем этом никто даже не помнит. Никто не имеет понятия, откуда есть пошла Серая Земля, что стало ее началом. Смутные легенды… предания… сказки о Серебряном веке, о полумифических Двенадцати Королевствах…
Но особенно уязвляло Астрамария то, что и о нем тоже никто не помнит.
— Меня называли Королем Палачей, — угрюмо говорил он, шагая по селу. — И Палачом Королей меня тоже называли. То и другое — чистая правда. Но правильнее всего — Король-Палач. Я был и остаюсь королем Серой Земли — первым, последним и единственным! Я объединил, возвысил, создал Серую Землю! Я привел ее к процветанию! Я заложил основы! А теперь никто даже не помнит моего имени! Никто, никто из этих дегенеративных плащеносцев не вспомнил имени «Астрамарий»! Не вспомнил имени последнего короля Серой Земли!
— Это было около пяти тысяч лет назад, — прошелестел Носящий Желтую Маску. — Для нынешних серых ты просто древняя легенда. Очень, очень древняя…
— Но они могли запомнить хотя бы имя… — тоскливо произнес Астрамарий. — Хотя бы мое имя… Неужели это так сложно?
— Память людей так же коротка, как и их жизни. Даже одно жалкое столетие для них — невыносимо долгий срок. Что уж говорить о десятках таких столетий?
Астрамарий промолчал. Сам он прожил на свете сто семьдесят сознательных лет — из них сорок человеком и сто тридцать кумбхой. Все эти бесчисленные века, о которых говорит Носящий Желтую Маску, бывший король пролежал в подземельях Кадафа бездумными доспехами. Но сто тридцать лет назад демоны пробудили его от мертвого сна и предложили подписать договор, передающий все его королевство и всех его подданных в безраздельную власть Лэнга.
Не надо думать, что Астрамарий сразу же дал согласие. Он сопротивлялся очень долго. Несмотря на то что подданные убили своего короля, король не держал на них зла. Он не хотел отдавать их в лапы демонов.
Но Лэнг умеет убеждать — очень хорошо умеет…
Астрамарию не угрожали, ему не выкручивали рук. Носящий Желтую Маску никуда не торопился. День за днем он подтачивал оборону строптивого кумбхи. Он беседовал с ним, мягко уговаривал, приводил аргументы, показывал картины… и Астрамарий понемногу начал колебаться.
Он видел, что Серая Земля — это уже совсем не та страна, которой он когда-то правил. Да, сатрапии по-прежнему носят названия древних королевств, столица по-прежнему именуется Иххарием, а лица жителей по-прежнему имеют приятный пепельный оттенок… но на этом все. Больше ничего знакомого не осталось. Серой Землей теперь правят колдуны — те самые колдуны, к которым Астрамарий всю жизнь питал отвращение. Даже язык изменился до неузнаваемости, стал непонятным и совсем чужим.
К тому же Носящий Желтую Маску уверял, что подпись Астрамария всего лишь пустая формальность. Он вовсе не отдаст Серую Землю в лапы демонов — такое неподвластно и самому раскоролистому королю, — он всего лишь даст им право туда войти. Нет, даже не войти — просто… постучать в дверь. Если нынешние серые ее откроют, если впустят гостей из другого мира — это будет их собственный выбор. Совесть Астрамария останется чиста.
А взамен он получит самую драгоценную вещь на свете — свободу…
В конце концов Астрамарий сдался. Он позволил демонам завладеть страной, которой когда-то правил. Правда, при этом заставил их поклясться, что ни один из них не ступит на ее землю. К его удивлению, Носящий Желтую Маску сразу же согласился. Только потом Астрамарий узнал, что из-за печатей Мардука демоны и не смогли бы вторгнуться на Серую Землю физически.
Да и не нужно им это было. Демоны вообще редко являются во плоти.
После заключения договора Астрамарий тоже стал не нужен. Его переправили в один из близлежащих миров — Землю-1701, где Астрамарий и провел следующие сто тридцать лет. Бывшему королю новый дом понравился — он много путешествовал, служил в армиях двух стран — причем в одной из них дослужился до генерал-майора! — изучал тактику и стратегию, даже написал несколько книг по теории военного искусства.
А потом эмиссары Лэнга снова разыскали его и предложили стать кондотьером, наемным полководцем. Астрамарию больше не хотелось связываться с демонами, но ему пообещали вернуть меч — драгоценную Руку Казнящую. Перед этим искушением Астрамарий не устоял.
— Жаль, что ты не смог выиграть войну с Рокушем, — прошелестел Носящий Желтую Маску.
— Я готовился сражаться с волком, а он внезапно превратился в дракона, — холодно ответил Астрамарий. — Вам следовало заранее предупредить, кто будет моим врагом. И не смей говорить, что вы этого не знали, демон. Я давно понял, что ты всегда знаешь гораздо больше, чем говоришь.
— И тем не менее ты нас очень разочаровал, бывший король.
— Я не ваш слуга и ничем вам не обязан, — процедил Астрамарий. — Не знаю, зачем я вообще на вас работаю. Я был когда-то серым, поэтому и согласился помочь потомкам моего народа. Хотя если бы при жизни я знал то, что знаю сейчас, то никогда бы не коснулся ни этих доспехов, ни этого меча.
— Если помнишь, я отговаривал тебя его брать… — прошептал Носящий Желтую Маску.
— Но прекрасно знал, что я не послушаюсь. Вы ведь уже тогда начали рыть к нам туннель, верно? И страной колдунов Серую Землю сделали тоже вы, разве не так?
— Да, это мы когда-то подарили твоему народу колдовские знания, — не стал отрицать Жрец Древних. — Не так уж это было и сложно — просто подбросить правильному человеку правильную книгу…
— Но зачем?
— О, с дальним, очень дальним расчетом… Тогда мы были слишком слабы и не могли сделать большего… Приходилось ограничиваться самым легчайшим влиянием… Но пришло время — и твой народ сам пожелал нас. А благодаря тебе мы получили право войти в ваш мир…
— Но у вас ничего не вышло, — злорадно произнес Астрамарий. — Мой родной мир потерян для вас.
— Не потерян, — возразил Носящий Желтую Маску. — Никто не потерян и ничто не потеряно. Мы всего лишь отступили. На время. Мы умеем уходить в тень и выжидать. Тысячу лет, если понадобится. Две, три, пять тысяч… Мы терпеливы, бывший король. Терпеливы, как сама Смерть. От нас невозможно ни убежать, ни спрятаться. Рано или поздно мы все равно получим все, что принадлежит нам по праву… И ты нам в этом поможешь.
Астрамарий сложил руки на груди и замолчал. На деревенской площади продолжал шуметь веселый карнавал. Солнцежора уже повалили на землю и теперь колотили надутыми бычьими пузырями — вот тебе, злодей, получай! «Волки» с подвыванием разбегались в разные стороны, а детвора заливисто смеялась им вслед.
— Назови хотя бы одну причину, по которой я должен снова на вас работать, — нарушил молчание Астрамарий. — Что такого ты можешь предложить, чтобы я заинтересовался?
— Мы можем снова сделать тебя человеком, — вкрадчиво предложил Носящий Желтую Маску.
— Неинтересно, — пренебрежительно ответил Астрамарий. — Человеческое тело слабо, хрупко и недолговечно. Я не просил превращать меня в живые доспехи, но раз уж вы это сделали — пусть так и остается.
— Но разве ты не хочешь снова вдохнуть полной грудью? Не хочешь почувствовать вкус спелого яблока? Не хочешь ощутить прикосновение женщины?
— Мелкие животные радости. Они мимолетны, преходящи и не слишком-то прельщали меня даже при жизни. Чистый разум, заключенный в металлическую оболочку, устраивает меня гораздо больше. В таком виде я могу жить вечно.
— Но тебя ведь тоже можно разрушить, — напомнил Носящий Желтую Маску.
— Можно, — неохотно признал Астрамарий. — Хотя вы обещали, что я стану неуязвим. Это было частью нашего соглашения, демон. Частью моей платы. И вы не сдержали слова.
— Не обвиняй нас во лжи, бывший король, — понизил голос Носящий Желтую Маску. — Мы сказали, что ни магия, ни стрелковое оружие, ни природные стихии не смогут тебя уничтожить. Разве мы в чем-то тебе солгали?
— Не солгали. Но в ваших словах был один подвох. Вы не упомянули холодного оружия.
— В этом не было надобности. Клинок не страшен живым доспехам.
— Не страшен. Но это не помешало маршалу Хобокену лишить меня головы.
— Не головы. Всего лишь шлема. Разве тебе это повредило?
— Не слишком. Но если бы на его месте был какой-нибудь дэвкаци с молотом…
— …Не случилось бы ничего такого, чего не смог бы исправить хороший кузнец.
Шлем Астрамария и маска Носящего Желтую Маску несколько секунд смотрели друг на друга с одинаково равнодушным выражением. Потом Жрец Древних чуть слышно прошептал:
— Если ты не желаешь снова становиться человеком, быть может, ты пожелаешь снова стать… королем?
— Я слушаю, — безучастным голосом ответил Астрамарий.
Носящий Желтую Маску изложил свое предложение, и на сей раз Астрамарий его не отверг. Он поглядел на горные вершины, закрывающие полнеба, на бескрайнюю равнину, простирающуюся с другой стороны… Посмотрел на селян, веселящихся за праздничным столом. Астрамарий глубоко задумался.
— Когда-то я взял с вас клятву, что ни один из вас не ступит на землю Серой Земли, — медленно произнес Астрамарий.
— Мы помним, — кивнул Носящий Желтую Маску. — Мы сдержали клятву.
— Тоже не полностью, — недовольно сказал Астрамарий. — Ты же здесь.
— Я сейчас в Лэнге, бывший король. Здесь находится лишь моя проекция. Астральное отражение, которое смертные маги называют Ярлыком. Так что я не нарушал клятву.
— Формально — может, и не нарушал, — пожал плечами Астрамарий. — Но по сути нарушил.
Носящий Желтую Маску ничего не ответил.
— Так или иначе, я освобождаю вас от этой клятвы, — промолвил Астрамарий. — Теперь я хочу, чтобы вы дали мне войско. Войско, достойное меня. После бесчисленных лет в Серую Землю вернется законный король.
— Твои слова услышаны и зафиксированы, — вкрадчиво сказал Жрец Древних. — А тот, кто создаст для тебя войско, только что вошел в это село.
Астрамарий повернул шлем. Действительно, в деревенские ворота — там, где начиналась дорога, ведущая к большим городам Дрема и в конечном счете к Иххарию, — как раз входил человек. Толстый, с пухлыми щеками, маленькими глазками и удивительно доброй, располагающей к себе улыбкой. Одетый в простую дорожную одежду и мятую коричневую шляпу, он шел пешком, помогая себе суковатой палкой.
— Кто этот тюфяк? — процедил Астрамарий. — Он похож на какого-то бакалейщика.
— Внешний вид бывает обманчив, — ответил Носящий Желтую Маску. — Перед тобой Клевентин Предатель, седьмой в нынешнем Совете Двенадцати.
— Никогда о нем не слышал.
— Это одно из его главных достоинств. Он очень хорошо умеет держаться в тени. И его никогда ни в чем не подозревают.
— И что же вы пообещали ему за предательство?
— То же, что обещаем всем. Исполнить заветное желание.
— И какое же у него желание?
— Такое же, как и у тебя. Он хочет стать императором Серой Земли.
— Не думаю, что мы сумеем уместиться на одном троне, — холодно произнес Астрамарий.
— О, не волнуйся насчет этого. Ты станешь королем.
— А он?
— Его желание тоже исполнится… хотя не совсем так, как он думает.
— А где гарантии, что ты не сказал ему то же самое обо мне?
— Ты — совсем другое дело, — вкрадчиво произнес Носящий Желтую Маску. — Клевентин — всего лишь один колдун из множества, ему легко можно найти замену. А с тобой мы знакомы уже очень давно. Мы практически друзья.
— Некоторые друзья бывают хуже врагов, — мрачно ответил Астрамарий.
Больше он ничего не сказал — пыхтя и обливаясь потом, на холмик как раз взобрался Клевентин Предатель. Он приятно улыбнулся Астрамарию, прикладывая руки к груди. Выражение его лица было настолько слащавым, что Астрамарию стало противно.
— Кажется, мы незнакомы, — сухо произнес он. — Я Астрамарий Целебор Краш.
— О, я знаю, кто вы, владыка Астрамарий, — улыбнулся еще шире Клевентин. — Нам не доводилось встречаться, но я слышал о вас много замечательного. Рад, что теперь мы сможем познакомиться поближе и даже поработать вместе. Надеюсь, вы не слишком долго меня ожидали?
— Не слишком. К тому же мы скоротали время за беседой.
— Мы?.. — чуть приподнял брови Клевентин. — С кем же вы здесь беседовали, владыка Астрамарий? Неужели с кем-то из здешних крестьян?
— Нет, мы… — Астрамарий осекся. Повернув шлем, он обнаружил, что Носящий Желтую Маску исчез. Похоже, встречаться с Клевентином в его планы не входило. — Не важно. Мне сказали, что ты дашь мне войско, колдун. Где ты его возьмешь?
— Немного терпения, владыка Астрамарий, немного терпения, — покачал пальцем Клевентин. — Скажите, как вам понравилась эта деревенька? Симпатичное местечко, не правда ли?
— Самая обычная деревня. Не понимаю, почему ты захотел встретиться именно здесь.
— А-а-а, не все так просто, владыка Астрамарий! Как вам местные жители?
— Самые обычные люди, если не считать полного отсутствия любопытства. Никто из них даже не спросил, кто я такой и что здесь делаю.
— Вы считаете, что они просто нелюбопытны, владыка Астрамарий? — сложил губы бантиком Клевентин.
— Нет, я считаю, что они приняли меня за одного из колдунов. Моя мантия скроена иначе, но несведущий провинциал вполне может перепутать ее с колдовским плащом. А поскольку она красного цвета, я получаюсь колдуном седьмого уровня. За те полгода, что я командовал армией серых, я уяснил, что их рядовые трепещут даже перед низшими плащами. Что же до высших, то они вызывают у простых серых остолбенение и дрожь в коленях. Вероятно, они просто побоялись о чем-либо меня спрашивать.
— Ваша логика безупречна, владыка Астрамарий, — поклонился Клевентин. — И тем не менее вы немного ошиблись. На самом деле здешние жители просто были предупреждены о вашем появлении. Это село — моя родина. Меня увезли отсюда еще в раннем детстве, но я до сих пор поддерживаю отношения с родственниками.
Шлем Астрамария остался безучастным. Даже если бы он и мог выражать какие-то эмоции, сейчас он бы их не выразил. Астрамарию не было никакого дела до Клевентина и его родной деревни. Если бы толстый колдун оказался плодом тайной любви Ктулху и самки горного хомяка, Астрамарий и тогда бы только пожал плечами.
— Пойдемте, я вас с ними познакомлю, — предложил Клевентин.
Когда они спустились с холма и подошли к праздничному столу, деревенские приветливо заулыбались. Мужчины и женщины, молодые и старые — все встали, поднимая в честь гостей деревянные кубки.
— Кливинтиннусшка! — распахнула объятия дородная женщина. — Цто ж так долго ни узаглядывал, братич?
— Познакомьтесь, владыка Астрамарий, это моя кузина Аим, — сказал Клевентин. — Она не колдунья.
— Сцастья вам, владыка Астрамарий, — приложила руки к груди толстуха. — Да исполнятся все васши жиланья.
Астрамарий чуть наклонил шлем. Сразу чувствовалось, что Клевентин вырос не здесь — его столичное, идеально правильное произношение разительно отличалось от диалекта сепской глубинки.
— Сестрица, все готово? — перешел к делу колдун. — Вы… наловили их достаточно?
— Достатоцно, братич, — кивнула Аим. — Сшистирых принисли. Хватит тибе?
— Хватит для начала. Где они?
— А на гюмне. Их дядька Леман стирижет, и дядька Хозурдан стирижет.
— Тогда не будем терять времени, владыка Астрамарий очень торопится.
Деревенские радостно загомонили и всей оравой двинулись к огромному бревенчатому сараю, стоящему наособицу от остальных домов. Его стены были разукрашены странным узором из точек, а у дверей покачивались из стороны в сторону два рослых мужика в волчьих масках. Похоже, они продолжали праздновать.
Однако внутри атмосфера стояла совсем не праздничная. Там сидели пятеро — двое мужчин и три женщины. Все связанные, с тряпками во рту. Еще один мужчина, самый молодой, лежал в центре, распятый на каменном алтаре. Его глаза от ужаса вылезли из орбит, а лицо исказилось в отчаянной попытке выплюнуть кляп.
Поначалу единственным источником света была плошка с горящим маслом. Крошечный огонек едва позволял различать очертания предметов. Однако понемногу света становилось больше. Деревенские один за другим брали из ящика в углу желтые восковые свечи, зажигали их от огонька в плошке и становились рядом с алтарем. Так они описали один круг, второй, третий… Поначалу молчавшие, они что-то забормотали — все громче и громче, пока не дошли до истошного крика.
— Йа!!! Йа!!! Зи Азаг!!! — возносилось к потолку. — Йа!!! Йа!!! Зи Азкак!!! Йа!!! Йа!!! Кутулу Зу Кур!!! Йа!!! Дагон Хастет!!! Йа, йа, Дагон Хастет!!!
Орущих селян возглавил Клевентин Предатель. Колдун воздел руки, и с них заструился густой белесый туман. Он заполнил все гумно, пропитал солому на полу и паклю между бревен. Он вошел в ноздри и рты людей, проник внутрь доспехов Астрамария — и тому это совсем не понравилось.
Но еще меньше это понравилось лежащему на алтаре. Его кожа начала покрываться мелкими язвочками, вены набухли и посинели, а глаза, поначалу выпученные и обезумевшие, вдруг утратили всякое выражение. Белки слегка покраснели, а зрачки стали пустыми, точно у мертвеца.
Еще через полминуты селяне смолкли, а Клевентин с гадкой улыбочкой перерезал путы. Пустоглазый паренек поднялся с алтаря — поднялся совершенно спокойно, даже не думая удирать от своих мучителей. Вместо этого он низко поклонился Клевентину, а затем и Астрамарию.
— Познакомьтесь со своим первым солдатом, владыка Астрамарий, — улыбнулся Клевентин, вытирая пот со лба.
— У него есть имя? — холодно спросил Астрамарий.
— Теперь нет. Раньше… как тебя звали раньше, куклус?
— Соро, — вяло, едва шевеля языком, ответил пустоглазый. — Миня узвали Соро.
— Кем ты был?
— Я был подрюцным хлиботорговча.
— Ты был женат?
— Ни. Но у миня была нивеста. Вон та женсшина, цто усидит связанная в углу.
— Хочешь ей помочь?
Куклус ответил пустым взглядом, явно не понимая, о чем ему говорят.
— Ты убьешь ее, если я прикажу?
Куклус равнодушно взял у Клевентина нож и пошел к своей бывшей невесте. Та забилась в путах, безуспешно пытаясь отползти от обезумевшего жениха.
— Это лишнее, — процедил Астрамарий.
Куклус остановился и поник, точно кукловод отпустил ниточки. Клевентин снова улыбнулся Астрамарию… правда, на сей раз улыбка вышла довольно кислая. Кажется, колдуну не совсем понравилось, что Король-Палач вмешивается в его развлечения.
— Надеюсь, теперь вы поняли, как это работает, владыка Астрамарий? — спросил Клевентин. — Куклусы — очень послушные и эффективные подчиненные. Они помнят свою прежнюю жизнь… может, немного смутно, но все же помнят. К сожалению, им довольно сложно выдавать себя за людей — как видите, внешне они немного отличаются. Даже простой человек заметит разницу, что же до колдунов… они почувствуют их даже с завязанными глазами. Поэтому до тех пор, пока вы не будете готовы наступать, им придется оставаться здесь.
— Все это хорошо, но, если производить каждого солдата таким способом, мы и за сотню лет не наберем нужного количества, — недовольно произнес Астрамарий.
— Нет, этот способ мы применили в первый и последний раз. Дальше куклусы все сделают сами. Леман, Хозурдан!..
Два дюжих селянина молча схватили за руки невесту паренька, которого раньше звали Соро, и заставили ее подняться. Бывший жених подошел к ней, но на сей раз без ножа. Он вынул из уст бедной девушки кляп и, прежде чем та успела закричать, приник к ее губам.
Жуткий поцелуй был ужасно долгим. Поначалу девушка билась, протестующе мычала, чуя неладное, но постепенно ее движения замедлялись, а глаза стекленели. Буквально чувствовалось, как жизнь утекает из нее, а взамен вливается что-то другое — холодное, липкое, омерзительное.
Через две минуты, когда куклус наконец отпустил жертву, та выглядела его копией — набухшие вены, мелкие язвочки по всему телу, красноватые зрачки, пустой и безразличный взгляд. Веревки перерезали, и невеста молча встала рядом с женихом.
— Обратите остальных, — уже без всякого интереса распорядился Клевентин.
Теперь уже два куклуса слились в двух поцелуях с двумя жертвами. Все повторилось в точности — короткое сопротивление, стекленеющий взгляд, полное подчинение. Астрамарий не успел опомниться, как солдат у него стало уже четверо.
Еще через три минуты их было пятеро. А вот с шестым вышла заминка. Последнюю жертву, миловидную пухленькую девушку, обрабатывали очень долго — та брыкалась, вырывалась, кусалась, но даже не думала покрываться язвами и терять волю. Ее куклус в конце концов сдался и уступил место другому, но результата не добился и этот. Ничего не получилось и у третьего, и у четвертого — девушка упорно не желала превращаться.
— Что это? — осведомился Астрамарий.
— Похоже, иммунитет, — развел руками Клевентин. — По статистике, он есть примерно у пяти — семи процентов женщин…
— Только у женщин?
— Да, причем исключительно у зрелых. У мужчин, старух и маленьких девочек подобного не наблюдается. Древние, полагаю, знают, в чем тут причина, но я забыл спросить. Вероятно, какие-то особенности организма или повышенная духовная стойкость…
— И что нам с ней делать?
— Да ничего особенного… — скучающе отвернулся Клевентин. — Сестрица?..
Толстуха Аим подошла к заплаканной, измученной девушке, ласково потрепала ее по щеке… и быстрым движением перерезала горло. Труп она легко вскинула на плечо и потащила, словно бычью тушу.
— Подожди, куда это ты ее? — удивился Клевентин.
— Да в старый колодич убиру. Он все равно в просшлом году пирисох.
— Зачем? Отдай им, — кивнул в сторону куклусов Клевентин.
Аим пожала плечами и бросила мертвую девушку на пол. Куклусы жадно задергали носами, подбираясь поближе. Вот один лакнул кровь, натекшую на пол, вот другой приник к перерезанному горлу, вот третий принялся грызть пальцы ног…
Никто в целом мире не назвал бы Астрамария Целебора Краша чувствительной натурой. Но при виде этого каннибальского пиршества его покоробило. Отвернув шлем, он спросил у Клевентина:
— Где ты планируешь доставать новых? Десяток-другой можно просто наловить на дорогах, но если люди начнут пропадать тысячами, это быстро заметят.
— Об этом я уже позаботился, владыка Астрамарий, — спокойно ответил колдун. — В Иххарии сейчас полным ходом идет подготовка к новому проекту возрождения Сепа. Не сегодня завтра сюда начнут поступать переселенцы со всех концов Серой Земли — и все они вскорости вольются в ряды вашей армии.
— И их не хватятся?
— Не хватятся. Я и мои помощники очень тщательно отбираем кандидатуры. Прежде всего это преступники, бродяги и скорбные рассудком. Затем семьи бедняков, разорившихся крестьян и рабочих. Всегда только полные семьи, а лучше — целые деревни. Чтобы за пределами Сепа у них не оставалось ни родственников, ни друзей. Чтобы их никто не искал. А на случай возможных проверок я организую образцово-показательные поселения — в основном из жителей Турмеро и других подобных деревень. Здесь, в Сепе, еще хватает мест, где сочувствуют нашему делу и втайне поклоняются вашим друзьям из Лэнга…
— Они мне не друзья, — холодно возразил Астрамарий. — Что насчет колдунов? Они ничего не заподозрят?
— Ничего, — улыбнулся Клевентин.
— Почему ты так уверен?
— Потому что в Сепе очень высокий магический фон. Тут огромное количество остаточного колдовства и всякой нечисти. К тому же территориально Сеп огромен — это самая большая сатрапия Серой Земли, — но населения тут ничтожно мало и большая его часть тайно приносит жертвы Ктулху. А с недавних пор Сеп находится под моим прямым патронажем — фактически я стал его губернатором. Обещаю, без моего дозволения здесь даже гусеница не окуклится. А чтобы быть полностью уверенным, я окутал близлежащие земли маскировочными чарами. Только очень сильный менталист сможет что-то разглядеть за ними, но единственная, кому это сейчас по силам, — Кодера Ясновидящая, а она на нашей стороне. Все прочие красные плащи имеют другие специализации, а оранжевые… оранжевые не потянут. Колдунов вы можете не опасаться, владыка Астрамарий.
— А их предводитель? Креол Разрушитель, если я правильно помню. Я не встречался с ним лично, но в Рокуше и Ларии он…
— …Просто тупо крушил все на своем пути, — перебил Клевентин. — О, Креол Разрушитель невероятно могуч, с этим трудно спорить. Но если он сумеет меня разоблачить… кхе-хе-хех… ох, владыка Астрамарий, это даже звучит смешно. Меня больше беспокоит его молодая невеста, Ванесса Внезапная… кстати, свадьба состоится уже послезавтра… хе-хе… Как колдунья она представляет собой полный ноль, но у нее есть скверная привычка во все совать нос… С нее станется внезапно нагрянуть в Сеп с ревизией… а ей я этого запретить не смогу, у нее ведь тоже серый плащ…
— И что же ты тогда сделаешь?
— Вот именно на подобный случай я и собираюсь создать образцово-показательные поселения.
— А если тебя все-таки разоблачат?
На лицо Клевентина набежала тень. Добренькая улыбочка превратилась в злобную гримасу, а глаза хищно сощурились.
— Для всех будет лучше, чтобы не разоблачили, — тихо произнес он. — Нам понадобится как минимум два года…
— Для чего?
— Разве Носящий Желтую Маску вам не сказал? Мы должны построить зиккурат.

ГЛАВА 3

На песчаный пляж набегали волны. Калифорнийское солнце жарило так, словно хотело сделать из отдыхающих кебаб. Даже развлекающий детей клоун совершенно угрелся и теперь сидел под зонтиком, утирал подтаявший грим и мечтал о холодном пиве.
Неподалеку от берега на резиновом баллоне возлежала миловидная женщина. Среднего роста, спортивного телосложения, с азиатскими чертами лица. Соломенная шляпка прикрывала остриженные в каре черные волосы, в ладони уютно устроился стакан мохито со льдом, а на губах плавала блаженная улыбка. Ванесса Ли наслаждалась давно заслуженным отпуском.
Ей, третьей в Совете Двенадцати, пришлось потратить два с половиной года и целую кучу нервов, чтобы выкроить немного времени на свадебное путешествие. Было слишком много работы — совершенно невозможно отлучиться. Да еще и Тивилдорм Призрак погиб… окончательно погиб. Только после его исчезновения стало видно, сколько всего лежало на плечах этого полубезумного духа.
Креол какое-то время даже пытался его вытащить, но так и не нашел, как это можно сделать. Вступать в переговоры демолорд Кхатаркаданн отказался, а вырывать силой — это ходы надо знать. Паргорон — не Каф и не Лэнг, с ним Креол раньше не работал и информации о нем почти не имел. Он и Шамшуддина-то сумел вытащить лишь через пять тысяч лет, когда Лэнг заметно ослаб, в Бездонном Хаосе появились червоточины, а Креол заполучил Сердца Стихий. С Паргороном такое не прокатит.
Лишившись своего первого заместителя, Креол начал работать больше, чем когда-либо. Он просто не желал отдыхать — ни минуты, ни секунды. Но в конце концов даже у этого железного архимага появились признаки переутомления, и он неохотно, но согласился отправиться в запоздалый, но оттого лишь более приятный медовый месяц.
Провести его было решено на родной Земле. За минувшие годы Креол с Ванессой пару раз посещали Девять Небес, дважды ездили на Каабар, трижды на Плонет, один раз в Каф, еще один — в какой-то странный мир, названия которого Ванесса не запомнила, но на Земле они не были ни разу.
Сначала Вон хотела приурочить поездку к годовщине свадьбы. Но во вторую годовщину Креол был еще бодр, полон энергии и вовсю работал над Крестом Стихий. А третью… до третьей еще почти полгода. Слишком долго. А когда в прошлом месяце Креол обмолвился, что планирует отпраздновать ее уже в Лэнге, Ванесса решила, что больше откладывать нельзя.
Мужу она не признавалась, но приближающаяся с каждым днем война напрягала ее все сильнее. После того как Нъярлатхотеп в одиночку уничтожил Промонцери Царука, перебил чертову уйму народа и был побежден лишь равной ему по силе тварью из другого мира, Ванессу начали одолевать сомнения. Все-таки Лэнг — это, мать его, Лэнг! Увядший, подгнивший, но тем не менее целый огромный мир демонов. Есть ли вообще шансы у авантюры, затеянной Креолом?
Так что теперь Ванесса спешила расслабиться, пока есть возможность. Она ужасно соскучилась по родному городу у залива…
— Дорогой, ты там как, в порядке? — лениво окликнула Ванесса, плеща ладошкой в воде.
Ответом было угрюмое молчание.
— Дорого-ой!.. Ты чего молчишь?..
— Не называй меня так, — проворчал Креол, чуть поднимая голову. — Это почему-то раздражает.
Кроме головы, великий маг не мог шевельнуть ничем — он был погребен под толстым слоем песка. Будучи смуглым от природы, Креол не нуждался в загаре, но ему нравилось дремать на жарком солнышке — напоминало полуденный отдых на шумерской крыше. Игравшие поблизости ребятишки обрадовались возможности и быстренько завалили спящего дяденьку песком. Попивавшая лимонад Ванесса не только не остановила их, но даже принялась подбадривать.
И вот теперь Креол проснулся и пытался решить две вещи: кто виноват в его дурацком положении и кого за это надо убить? Он пока что не определился, но сильно подозревал, что здесь не обошлось без женщины, что плавает возле берега и так невинно улыбается.
Креол тоже получал удовольствие от медового месяца, но совсем не такое большое, как его супруга. Маг ни за что бы не признался в этом даже самому себе, но предстоящая война напрягала его даже сильнее, чем Ванессу. Все-таки он шел к этому много лет. Все его мысли, все его помыслы были только об этом свершении — самом важном свершении в его жизни. И его жизнь после войны уже не будет прежней — чем бы дело ни закончилось, но изменится она радикально.
А Ванессу Креол уже твердо решил в Лэнг не брать. Она останется в Промонцери Царука, в полной безопасности, максимально далеко от демонических клыков и когтей. Пусть кричит и возмущается сколько влезет, но на эту войну Креол отправится в одиночку.
Ну не совсем в одиночку, конечно. С ним будет миллионная армия.
Немного подумав, Креол решил, что Верховному Магу Шумера не приличествует лежать закопанным в песок. Он не без труда освободился, совершенно по-кошачьи отряхнулся и пошел в воду. По дороге маг выхватил из пространственной складки нож и как бы между прочим ткнул им в надувной баллон.
— Эй! — возмущенно крикнула идущая ко дну Ванесса. — Ты зачем меня потопил?!
— Просто так, — гордо ответил Креол. — Захотелось.
— Чрево Тиамат… — буркнула Вон, выбираясь на берег и печально глядя на испорченный баллон. — Ты, гад!.. Вернись и почини!
Креол сделал вид, что ему в уши попала вода. Хотя он еще не успел окунуться.
— Надолго не уплывай! — крикнула Ванесса. — Лайнер отходит в семь пятнадцать, а мы еще вещи не собрали!
Вместо ответа Креол махнул рукой и нырнул. А Ванесса решила напоследок позагорать без верха. Она легла на живот, аккуратно стянула купальник и моментально погрузилась в блаженную негу.
Как же все-таки жаль, что в Иххарии нет пляжей. Климат там расчудесный, но серые не любят загорать и не видят никакой радости в купании. Да и вообще купаться в заливе Бурь небезопасно — там водятся и акулы, и крупные морские рептилии, и ядовитые медузы, и хищные осьминоги… Пока сидишь в лодке с острогой или сетью, всю эту живность можно не бояться, но вот лезть в ее родную стихию осмелится далеко не каждый.
Минут через пятнадцать рядом кто-то завозился. Уверенная, что это вернулся Креол, Ванесса сонно пробормотала:
— Дорогой, намажь меня лосьоном…
— Да с удовольствием, — ответил чей-то голос.
Ванесса резко открыла глаза. Голос Креола она узнала бы из миллиона — глубокий раскатистый баритон, источающий самоуверенность и вечно преисполненный ледяной ярости. Таким голосом очень хорошо читать заклинания — слова действительно звучат так, будто в любой момент могут обрушиться пламенем.
Этот голос был совершенно не таким. Тенор, причем довольно высокий. О, самоуверенность в нем тоже была — не меньше, чем у Креола. Только у Креола она звучала как «я могу убить тебя движением пальца, так что не зли меня». А здесь слышалось: «Я крутой, крутой, я чертовски крутой!..»
Ванесса попыталась нащупать купальник, но потерпела неудачу. Прикрывая грудь рукой, она уселась и тут же увидела потерю — в руках смазливого парня лет тридцати. Еще один, загорелый до черноты, уже завладел тюбиком с лосьоном от загара и теперь по-хозяйски выдавливал его на ладонь.
— Так, я не поняла, — отстранилась Ванесса. — Какого черта вы двое делаете?
— Составляем вам компанию, мисс, — любезно ответил смазливый. — Видим, красивая женщина одна, скучает…
— Я миссис вообще-то.
— Так разве же это проблема?
— Проблема. Купальник верните.
Загорелый сально улыбался и отдавать купальник не спешил. А вокруг, как нарочно, не было никого, кто мог бы спугнуть этих двоих. Слева дремал под зонтиком слоновьих объемов чернокожий, справа самозабвенно целовались двое влюбленных. Никто не замечал, что совсем рядом происходит сексуальное домогательство.
А поднимать шум Ванессе совершенно не хотелось. Она напряженно размышляла, как бы спровадить этих придурков побыстрее и потише.
Потому что если эту картину увидит Креол, смазливого и загорелого можно будет собрать в совочек.
— Купальник! — чуть громче повторила Ванесса, протягивая свободную руку.
Загорелый только шире улыбнулся и чуть отодвинулся. Ребята явно нарывались на неприятности.
— Мой муж сейчас вернется, — предприняла еще одну попытку Ванесса. — Ему это не понравится.
— Правда? — ухмыльнулся смазливый. — А где он?
— Купается.
— Что-то никого не вижу.
— Далеко заплыл.
— Значит, он хороший пловец, — сделал логичный вывод смазливый. — Давайте знакомиться. Я Ирл, а это Линди. А тебя как зовут?
— Линди?.. Разве это не женское имя?..
— Мужское тоже, — раздраженно ответил загорелый. — Многих знаменитых людей так звали.
— Кого, например?
— Линди Ремиджино, например.
— Кто это?
— Знаменитый бегун, — отчеканил Линди. — Завоевал золото на Олимпиаде пятьдесят второго года.
— Представляю, как долго ты его искал, — понимающе кивнула Ванесса. — А теперь вернемся к купальнику. Мой муж — великий ма… мастер боевых искусств. Когда он увидит, что вы ко мне клеитесь, он вас просто испепе… сочит.
— Испепесочит?.. Это как?..
— Заставит есть песок. Это такой… профессиональный сленг. Да.
Судя по нахальным улыбкам, ребята ей не поверили. А у Ванессы уже затекла рука, прикрывающая грудь. И Креол может вернуться в любую секунду…
На Серой Земле такая ситуация не могла сложиться даже теоретически. И в столице, и в самом глухом захолустье Ванессу сопровождали телохранители. Да и серый плащ сам по себе отпугивал любого нахала. Но в лиловом бикини Вон выглядела безобидной, как сиамский котенок… впрочем, некоторые котята очень больно царапаются.
За последние два года Креол не так уж часто выкраивал время для уроков магии. Обычно он просто давал Вон задания, а потом проверял их. Однако даже при такой системе обучения его супруга заметно продвинулась в Искусстве трансформации и метаморфизма.
Например, она уже свободно превращала воду в вино и наоборот. Да и вообще неплохо наловчилась трансформировать жидкости. А еще она научилась изменять внешность, корректировать черты лица и телосложение. Причем не только свои. Пока совсем чуть-чуть, едва заметно, но лиха беда начало.
И теперь Ванесса решила попробовать заклятие, которое освоила пару месяцев назад. Она уставилась на Ирла и Линди, стараясь удерживать оба лица в поле зрения, и ужасно напряглась. Делать это с двумя людьми разом ей еще не доводилось, да и вообще тренироваться было особо не на ком. На Хубаксиса это не действовало, издеваться над слугами Ванесса стеснялась, а когда она попросила Креола, тот выдал поток многоэтажной брани. И хотя этот фокус совершенно безобиден, в глазах архимага явно мелькнуло что-то вроде паники.
А через несколько секунд паника появилась и в глазах Ирла с Линди. Они пораженно уставились друг на друга, и рты у них открывались все шире и шире. Неудивительно — не каждый день доводится видеть, как человеческое лицо комкается и колеблется, словно пластилин под невидимыми руками. Лбы, брови, уши, губы, носы, подбородки — все стремительно изменяло очертания, приобретая явственное сходство с…
Ванесса облегченно выдохнула и улыбнулась. Теперь она как будто смотрелась в два зеркала. Забавная все-таки это штука — заклятие Передачи Лица.
О, у бедных парней изменились только лица, ничего больше. Рост, фигура, волосы и даже цвет глаз остались без изменений. Не говоря уж о половых признаках — когда Ванесса спросила Креола об этом, тот грубо ответил, что в жизни не слыхивал о чарах, изменяющих пол. Скорее всего, таких вообще не существует.
Но Ирлу с Линди хватило и того, что есть.
Когда через две минуты Креол наконец выбрался из воды, на ходу выжимая волосы, Ванесса уже сидела в гордом одиночестве. Тем не менее ее любимый муж и учитель сразу нахмурился и стал принюхиваться.
— Чувствую остаточную магию, — заметил Креол. — Тут что-то случилось?
— Просто немного поупражнялась, — пожала плечами Ванесса.
Креол подозрительно прищурился, но аура любимой супруги оставалась честной-пречестной, и он успокоился.
Ванесса давно усвоила, что Креол без труда распознает ложь… если, конечно, ты не мастер магической маскировки. Поэтому она понемногу приучилась лгать без лжи. Не то чтобы в этом часто бывала нужда… просто на всякий случай.
— Лишний раз поупражняться никогда не помешает, — одобрительно кивнул Креол. — Но что я говорил об остаточной магии? Не забывай подчищать за собой. Ты же не хочешь, чтобы из-за тебя здесь начала твориться всякая гадость?
— Да ладно тебе придираться, — весело подмигнула Ванесса. — Ну что может случиться из-за одного маленького заклинания?
— Многое, если его нерассеявшиеся остатки столкнутся с чем-нибудь, в чем есть хоть капля духовной активности.
— Это с чем, например?
— Вон с той жирной обезьяной, например, — указал на дремлющего афроамериканца Креол. — Вообще любым живым существом. Или мертвым. Или предметом. Даже просто воздух и вода иногда проявляют духовную активность.
— Да ладно, — усомнилась Ванесса. — Неужели все настолько плохо?
— А ты вообще знаешь, как появляются проклятия, которые никто специально не накладывал? Знаешь, как безобидные зверьки превращаются в чудовищ? Знаешь, откуда берутся буйные элементали и стихийная нежить? В твоем мире почти нет магов, поэтому у вас все это большая редкость, а вот на той же Серой Земле…
— Да мы тут и без магии неплохо загрязняем природу, — хмыкнула Ванесса. — Вон, глянь туда.
Креол мрачно покосился на плавающую возле берега пивную банку. Мусор, грязь и отбросы ужасно его раздражали. Очень чистоплотный по натуре, он всегда убирал за собой… если голова не была занята чем-то поважнее, конечно. Когда размышляешь о судьбах мироздания, мелкая жизненная проза как-то отступает на второй план.
Вот, например, эту банку как раз Креол в море и выбросил.
— А что-нибудь хорошее из-за этой твоей магической радиации может получиться? — отвлекла его Ванесса.
— Теоретически может. Но на практике созвездия должны сложиться слишком уж удачно. Я помню только один такой случай… очень давно, еще когда я был мастером, однажды… ты что, спишь?
— Нет, я просто закрыла глаза на минуточку, — зевнула Вон. — На солнышке что-то разморило…
Ванесса еще раз зевнула… посмотрела на часы… подумала, что сейчас делают Ирл с Линди… Ее новые друзья так занервничали, когда услышали, что это такая редкая болезнь — очень заразная, но излечимая на ранней стадии. Ничего, минут через пятнадцать успокоятся — Ванесса наградила их недолговечным заклятием.
Временная трансформация вообще гораздо проще постоянной. Это один из основных магических принципов — для полного и необратимого превращения нужно изменить не только и не столько материальное тело, сколько астральное. Это довольно-таки сложно, и Ванесса подобными чарами пока что не овладела.
Гораздо проще воздействовать на одно лишь материальное тело. Если заклинание достаточно мощное, астральное тело понемногу «приспособится», и изменение станет постоянным. Если же слабовато — чары рано или поздно рассеются, и все вернется на свои места. Вино снова станет водой, окаменение спадет, а лягушонок превратится в принца.
— Ну что, вернемся в гостиницу? — предложила Ванесса. — В принципе время до теплохода есть, еще полчасика понырять можно…
— Нет, мне надоело, — отказался Креол. — Скучно.
— Ничего, сейчас я тебя развеселю, — пообещала Ванесса, беря мужа под руку. — Сколько нужно магов, чтобы ввернуть лампочку?
— Что?..
— Ни одного, потому что вместо лампочек маги используют огненные шары! — торжествующе ответила Ванесса.
— Это должно быть смешным? — нахмурился Креол.
— Мог бы и улыбнуться из вежливости. Ладно, вот другая шутка. Какого цвета кожа у богини любви?
— У Прекраснейшей, что ли? Любого. Какого она сама захочет.
— Би-ббиииип!.. — издала противный звук Ванесса. — Неверно! У нее черная кожа!
— Почему это?..
— Потому что она — АФРО-дита!
Креол лишь недоуменно приподнял брови. За все эти годы он так и не научился понимать американский юмор.

ГЛАВА 4

Белоснежный лайнер «Принцесса Морей» шел на запад. Он уже девятый день бороздил воды Тихого океана, неутомимо двигаясь по маршруту Лос-Анджелес-Гонолулу-Токио-Кобе-Шанхай. Пассажиры, собравшиеся на его борту, сплошь принадлежали к сливкам общества. Политики, бизнесмены, звезды массмедиа… и один архимаг с супругой.
«Принцесса Морей» — воистину шикарное судно. Целых двенадцать палуб, триста метров длиной, а экипаж превышает полторы тысячи человек. Здесь есть казино, кинотеатр на тысячу зрителей, три огромных бассейна, магазины и бутики, рестораны и бары, спортивные площадки и фитнес-центры… есть даже небольшой ботанический сад с самыми настоящими деревьями! Идеальное место для роскошного отдыха.
И поначалу Креолу нравилось в тихоокеанском круизе. Первые три-четыре дня. Потом он начал изнывать от скуки. Все развлечения приелись, играть в боулинг и плескаться в бассейне надоело, а фитнес казался магу сущей глупостью. Оставалось валяться в шезлонге и глазеть на чаек, время от времени сбивая их легкими заклинаниями.
— Сегодня я нашел у себя в пупке зернышко кунжута, — уныло сказал Креол самому себе. — День прожит не зря.
Ванесса, спящая в соседнем шезлонге, что-то невнятно пробормотала и перевернулась на другой бок. Креол подумал, не пнуть ли супругу, но потом все же отказался от этой светлой идеи.
Вместо этого маг извлек из пространственной складки свинцовый ковчежец с порошком Ибн-Гази, обмакнул в него палец, который перед этим послюнявил, и парой взмахов нарисовал на палубе магический круг. Совсем маленький — едва ли полметра в диаметре. Выдавив в центр капельку собственной крови, Креол пробормотал несколько слов и щелкнул пальцами.
Из круга выпрыгнул крохотный демон. Размером чуть побольше ладони, с длинным тонким хвостом и четырьмя гибкими рогами, похожими на дурацкий колпак. Приплясывая и корча рожи, он запрыгнул на подлокотник шезлонга и пропищал:
— Я явился на твой зов, повелитель! Зачем ты вызвал меня?
— Я вызвал тебя потому… потому… потому что мне ужасно скучно. Развлеки меня как-нибудь, — потребовал Креол.
За минувшие два года Креол восстановил часть утраченных контактов. Он подчинил несколько мелких демонов и заключил выгодные контракты с парочкой крупных. Чуть-чуть в Хвитачи, кое-кто из Ада, немножко из Кввецоль-Иина, двое-трое из Байканарии… Он установил связь и с тем Темным миром, который в былые времена тесно сотрудничал с Серой Землей, — Паргороном.
Например, вот этот демон как раз из Паргорона. Один из самых ничтожных тамошних обитателей — шук. Очень слабый, никаких особых способностей, годится только… только… сложно вообще сказать, на что он годится.
Через десять минут Креол окончательно убедился — развлекать скучающих архимагов он точно не годится. Бедный демон старался изо всех сил, но его пляски и ужимки вызывали у Креола лишь раздражение, а комическая сценка «Гохеррим в пивной» едва не заставила уснуть. Тоже неплохо, конечно — маг не отказался бы проспать весь оставшийся путь до Шанхая, — но все равно что-то не то.
— Пошел вон, — угрюмо приказал Креол, сдувая порошок Ибн-Гази.
Еще немного он повалялся в шезлонге. Еще немного поглазел на чаек. Но в конце концов понял, что больше не может лежать и ничего не делать. Мага переполняла энергия, и хотелось на что-нибудь ее выплеснуть.
— Пойду убью кого-нибудь, — решил Креол.

Ванесса проснулась от шума и холода. И если с шумом все было понятно — пассажиры высыпали на палубу и очень громко что-то обсуждали, то насчет холода она в первый момент не поняла. Какой может быть холод на двадцати градусах северной широты? Гавайи за кормой!
Потом Вон окончательно проснулась, и до нее дошло, что небо обложено тучами, из которых валит… снег?! Самый настоящий снег — крупные такие хлопья, оседающие на палубе и лицах пассажиров. Все они задрали головы вверх, изумленно тыча пальцами в небо и восхищаясь увиденным.
— Какое удивительное явление природы! — воскликнул пожилой господин в круглых очках.
— Я убью это явление природы… — пробормотала Ванесса, выпрыгивая из шезлонга.
Креола она отыскала минут через десять. Совершенно пьяный маг сидел в баре, цедил через соломинку неразбавленный виски и докапывался до молодого стюарда.
— Я не понимаю, чем я могу вам помочь, сэр… — слабым голосом протестовал парень.
— Не перечь мне, червь! — грозно потребовал Креол, хватая его за лацкан. — Отвечай: содомиты на корабле есть?!
— Кто?..
— А иудеи есть?!
— Я…
— ТЫ?!
— Я не понимаю, чего вы хотите!.. — вырвался стюард.
— Я хочу, чтобы ты ответил на простой вопрос… — заплетающимся языком стал объяснять маг, но тут на помощь подоспела Ванесса.
Она извинилась за мужа, расплатилась за выпитое, оставив небывало щедрые чаевые, и уволокла Креола в каюту. Тот упирался, хватался руками за стены и желал непременно закончить важное дело. Правда, он не мог толком объяснить, в чем именно это дело заключается, но знал наверняка, что оно невероятно важное. Спасение мира, никак не меньше!
Ну или уничтожение. Сейчас Креол не видел особой разницы.
Волоча по коридору пьяного мужа, Ванесса сгорала со стыда. Она очень надеялась, что ей никто не встретится по дороге. Особенно не хотелось столкнуться с мисс Томпсон — эта чопорная старая дева со своей собачонкой постоянно выныривала откуда-то в самые неловкие моменты.
Вчера, например, она застукала их с Креолом в ботаническом саду за… одним занятием и прочитала длиннющую нотацию на тему аморального поведения современной молодежи. К счастью, Креол в тот раз пребывал в благодушном настроении — он всего лишь назвал мисс Томпсон сушеной крысой и приказал ей проваливать в пасть к Нергалу.
Но сегодня никаких ненужных встреч не произошло. Ванесса уложила Креола на койку и присела рядом, с умилением глядя на его лицо. Во сне он всегда выглядел таким умиротворенным…
На секунду Вон захотелось прервать отпуск, включить Камень Врат, вернуться на Серую Землю… видно же, что Креол мыслями там, в своей работе, в своих проектах. Но она отогнала это желание. Даже самым великим магам хотя бы иногда нужно отдыхать. Колдуны-медики поставили однозначный диагноз — если владыка Креол и дальше будет пахать в таком темпе, он себя сожжет. А кто еще позаботится об отдыхе мужа, если не верная жена?
К тому же они ведь не просто так плывут именно в Шанхай. На этой планете у них тоже есть одно незаконченное дело…
— Я передумал! — воскликнул Креол, резко открывая глаза. — Мы летим в Праквантеш!
Ванесса часто заморгала, но ответить не успела — маг уже вновь дрых, как младенец.
Пушистик завозился в своей клетке. Ванесса подлила воды в поилку, сунула свежий капустный лист и ласково заворковала, гладя нежную шерстку. Первое время этот кролик вызывал у нее опасение — все-таки подарил его не кто-нибудь, а Мурок Вивисектор, известный на весь мир колдун-хирург, обожающий уродов и монстров. Но Пушистик оказался самым обыкновенным домашним зверьком — совершенно безобидным и невероятно милым. Правда, в последнее время он изрядно растолстел, поэтому Ванесса посадила его на диету из салата и капусты.
Убедившись, что Креол крепко спит, Ванесса тихо вышла из каюты и отправилась в спа-салон. Снег уже успел прекратиться, тучи рассеялись, и лишь пассажиры еще толпились на палубе, судача об увиденном чуде.
Однако Креол проспал недолго. Уже через час он поднялся на койке и некоторое время просто молча сидел, глядя в пустоту осоловелыми глазами. Потом спустил ноги на пол и решительно произнес:
— Я хочу есть.
Никакой еды под рукой не было. Творить ее магией было лень. Покопавшись в сумках, Креол отыскал пачку жвачки, но та лишь раздраконила аппетит. Он уже хотел отправиться в ресторан и потребовать, чтобы рабы его накормили, но тут ему на глаза попалась кроличья клетка…

Наутро Ванесса бродила по лайнеру с расстроенным видом и заглядывала во все углы.
— Пушистик!.. — звала она. — Пушисти-и-ик!..
— Вы что-то потеряли, мэм? — обратился к ней один из стюардов.
— Кролика. Белый такой, пухленький, с длинными ушами. Вы его не видели?
— Нет, мэм, простите. Если увижу, дам вам знать.
Ванесса устало вздохнула. Она не могла понять, как Пушистик ухитрился выбраться из своей клетки, но теперь его черта с два отыщешь. На «Принцессе Морей» одних только пассажиров почти четыре тысячи…
Креола тоже никак не удавалось найти. Его не было в каюте, его не было ни на одной из двенадцати палуб, его не было в ресторанах и спортивных залах… Он точно в воду канул. Ванесса уже начала думать, что ее благоверный отправился полетать — он любил иногда разминаться подобным образом, — но тут Креол как раз вышел из-за угла.
— Мир тебе, — приветливо поздоровался он. — Хорошая сегодня погода, не правда ли?
— Замечательная, — рассеянно ответила Ванесса. — Дорогой, ты не видел моего кролика?
— Эм-м-м… — почему-то отвел глаза Креол.
— Что?.. — почуяла неладное Ванесса.
— Извини, я вчера был немного нетрезв… — начал издалека Креол.
— Что ты сделал с моим кроликом? — тихо спросила Ванесса.
— Я был немного нетрезв и немного голоден…
— Ты его что, СОЖРАЛ?!!
— Чрево Тиамат, это кролик! — вспылил Креол. — Кроликов едят! Что еще я должен был с ним делать?! Целовать в нос?!
— Какого черта ты сожрал моего кролика?!! — заорала Ванесса.
— Я хотел есть!
— И не нашел ничего другого?!
— Извини! Хочешь, оживлю?
— Что ты там оживишь?! Ну вот что ты там оживишь, если ты его сожрал?!
— Скелет остался, — деловито сказал Креол, потирая руки. — Я могу нарастить псевдомясо. Кролик получится немного… попорченный, но если особо не придираться — совсем как настоящий.
— Иди ты к черту, фокусник долбаный! — простонала Ванесса.
— Извини!
— Задолбал извиняться.
Креол насупился. Ванесса вздохнула, чувствуя какую-то опустошенность. Лет десять назад она бы, наверное, плюхнулась на палубу и разревелась, но сейчас ей просто хотелось стукнуть Креола посильнее.
Однако она ограничилась тем, что легонько ткнула его в плечо.
— Ты что, не любишь кроликов? — недовольно проворчала Вон.
— Я очень люблю кроликов, — ответил Креол. — Хорошо прожаренных.
— Ты ведешь себя как наглое грязное животное, — устало сказала Ванесса. — Не надо. И вообще — почему бы тебе для разнообразия не сотворить какое-нибудь доброе волшебство? Ну ты же можешь!
Креол задумался, чего бы такого сделать доброго. Больных и раненых на борту «Принцессы Морей» вроде бы нет, стихийных бедствий не предвидится, поля от засухи не страдают, злые духи никого не преследуют, с покойной бабушкой никто поболтать не жаждет… ну и чем этим избалованным людишкам может помочь архимаг?!
Хотя… можно сначала наслать на них какое-нибудь бедствие, а потом спасти. В глазах Креола засветился живой интерес, и он посмотрел на супругу с уважением — это ж надо такое придумать!
— Пожалуй, я начну с саранчи, — задумчиво пробормотал маг.

ГЛАВА 5

«Принцесса Морей» вошла в гавань под вечер. Солнце уже коснулось краешком высокомерных небоскребов, дотронулось до «Дунфан минчжу», исполинской телебашни, гордо возвышающейся над Шанхаем. Несмотря на позднее время, порт бурлил жизнью. Тысячи китайцев сновали как муравьи. Гавань кипела баржами, катерами, моторными лодками и всякими лоханками на гребном ходу.
Гигантскому красавцу-лайнеру было непросто проложить себе путь через эту кашу. К тому же пассажиры, почуяв близость конечного пункта, высыпали из кают со всеми вещами и толпились вдоль борта, создавая едва заметный, но все же крен. Многие нервничали, косились по сторонам — слишком уж хорошо всем запомнилось внезапное нашествие каких-то кусачих насекомых. Откуда они взялись посреди океана и куда потом исчезли, никто так и не понял.
Плавание вообще было довольно интересным.
Первым по трапу спускался Креол. Маг в принципе не собирался стоять в очереди, поэтому расталкивал всех локтями, а тех, кто пытался дать отпор, бил заклятием Шока. Уже семь человек позади него мелко тряслись и стучали зубами, словно пораженные электроразрядом.
Следом шествовала Ванесса Ли. Она изо всех сил старалась выглядеть гордо и независимо, но с двумя тяжелыми чемоданами это получалось не особенно хорошо. В довершение всего на голове у нее восседала невозмутимая ангорская кошка с удивительно тупым выражением мордочки.
— Добро пожаловать в Шанхай, сэр… — заученно отчеканила стюардесса с наклеенной улыбкой. — Надеемся, вам понравилось путешествие… Добро пожаловать в Шанхай, мэм… ой. Мэм… у вас кошка на голове.
— Да, я знаю, — мрачно ответила Ванесса. — Она не хочет слезать.
За минувшие годы Ванесса освоила довольно много трансформирующих заклинаний, однако большую их часть пока что применяла неуверенно. Например, сегодня она по ошибке превратила свою шляпку в кошку и не смогла превратить обратно.
Несмотря на то что это существо выглядело точь-в-точь как кошка, интеллект у него остался шляпный. Оно с самого начала предъявило права на голову хозяйки и упорно не желало отцепляться. Креол предложил использовать радикальные методы, но Ванесса назвала его живодером, припомнила бедного питательного Пушистика и заявила, что лучше заведет новую моду, чем причинит вред невинному животному. А что — живой головной убор, очень даже оригинально. Уж точно лучше, чем таскать на плечах трупы норок и куниц.
Ванесса уже начала обдумывать будущий рекламный ролик, когда чары наконец рассеялись. Ангорская кошка вновь обернулась широкополой соломенной шляпкой с бумажным цветком.
Моторикша вез Креола и Ванессу по узким темным улочкам, лишь кое-где освещенным фонарями. Вечерний Шанхай дышал уютом и теплотой. Вокруг пахло имбирем и вяленой рыбой. Пожилые китайцы обоих полов сидели прямо во дворах, лузгая семечки и глядя старые, зачастую еще черно-белые телевизоры. За ветхими столиками играли в го, рэндзю и маджонг, попивая дешевое пиво и заедая его улитками. В переулках с радостными визгами носились чумазые дети. Ванесса почувствовала несказанное умиротворение при виде этой картины — все было так по-домашнему…
— Это земля моих предков… — умиленно вздохнула она.
— Хотел бы и я побывать на земле моих предков, — пробурчал Креол.
— О'кей, дорогой, в следующий раз махнем в Ирак. А сегодня в нашем маршруте старый Китай. Здесь так романтично…
— Жена, я говорил тебе уже несколько раз. Я не понимаю значения слова «романтично».
Моторикша привез Креола с Ванессой к дверям неказистого трехэтажного дома, выстроенного в европейском стиле. Вон с некоторым сомнением глянула на эту постройку — она ожидала чего-то более впечатляющего. Сверкающего небоскреба до небес или старинного дворца а-ля Гугун… а здесь ничего особенного. В таких зданиях обычно размещаются посольства захудалых держав и всякие бюрократические конторы.
Хотя в этом доме действительно размещается контора. Даже так — Контора. С большой буквы.
Здесь находится штаб-квартира той самой таинственной организации, в которой работает Конрад Тидингз. В прошлом году он выполнил свою часть сделки — все приобретенное через его посредничество оружие было благополучно переправлено на Рари. Да, теперь в нем уже нет особой нужды — плонетцы понастроили уйму заводов и завалили армию своими технологиями, — но сделка есть сделка, условия нужно соблюдать. Плату за свои услуги Конрад попросил очень скромную, но с обязательным условием — Креол должен доставить ее лично.
И вот они в Шанхае, стоят у ворот искомого дома.
— Звони ты, — сказала Ванесса, подталкивая Креола плечом.
Маг хмыкнул и надавил кнопку селектора. Оттуда послышался скрип, треск, а затем вежливый голос:
— Ваньшан хао. Во нэн банчжу цзосе шэньмэ ма?
— Нихао, во син Ли, — ответила Ванесса. — Во ши лай шантао…
— Хуаньин, сесе ни лайлэ! — перебили ее. — Мафань шаодэн ися!
Через минуту ворота отворились, и появившийся на пороге худощавый пожилой китаец с поклоном произнес:
— Дуйбуци, жан ни цзюдэнлэ! Цин цзинь! Ни ицзин чи ваньфань лэ ма?
— Кунпа чжэ бусин, — покачала головой Ванесса. — Чжээн ю жэнь хуй шо инъюй ма?
— Разумеется, — моментально перешел на английский привратник. — Нижайше прошу проследовать за мной, яшмовые господа. Мы с нетерпением ожидали вашего прибытия.
Креол все это время равнодушно ковырял в ухе. По-китайски он не понимал ни слова. Ванесса и сама говорила на языке предков с заметным американским акцентом, но общению это не мешало.
Однако когда их провели внутрь, Креол окаменел. Он встал столбом, пристально разглядывая совершенно непримечательную прихожую. Небольшое помещение с парой ветхих стульев, письменным столом и кулером с водой. Потолок недавно побелен, на полу линолеум, на стенах веселенькие розовые обои в цветочек. Ничего особенного, но Креол не двигался с места. Удивленная Ванесса прошла было мимо него… но ее предплечье перехватила стальная хватка.
— Стой, — охрипшим голосом произнес маг. — Ни шагу дальше.
— Так вы заметили, яшмовый господин? — любезно улыбнулся китаец. — Значит, вы и в самом деле тот, кого мы ожидаем.
— Что это значит?! — рявкнул Креол.
— Не волнуйтесь, пожалуйста, это всего лишь… предосторожность.
— Что за предосторожность? — не поняла Ванесса. — Мне кто-нибудь объяснит, что здесь не так?
— Смотри на ауру, жена! — повысил голос маг. — Увидь то, чего не видно! Чему я тебя учил все это время?!
Вон неохотно попыталась «увидеть». С этим чертовым «третьим глазом» у нее не очень-то ладилось, пусть Креол и твердил, что это самое легчайшее дело, что нужно только пробить барьер, поставленный собственным сознанием. На словах-то это звучало просто, но на деле получалось через два раза на третий, и то в основном с призраками, а не с аурой.
— Это хладное железо! — не выдержал Креол. — Здесь все обито хладным железом! Пол, стены, потолок — все!
— Где? — не поняла Ванесса.
— Везде! — рявкнул Креол. — Под обоями, под линолеумом, под штукатуркой!..
— Как я уже сказал, это всего лишь предосторожность, — поклонился китаец. — Пожалуйста, не обращайте внимания.
Креол что есть силы замотал головой, бешено сверкая глазами. Ничто на свете не заставит его войти в проклятую комнату, где он лишится магической силы. Однажды он сделал такую ошибку — вошел в лифт, обитый хладным железом… кстати, находился тот лифт в здании, также принадлежащем Организации!
Явно не совпадение!
— Я туда не пойду, — злобно объявил Креол.
— Но это единственный вход в здание, — обезоруживающе улыбнулся привратник.
— Чрево Тиамат, ты считаешь меня идиотом?! — взъярился маг. — Думаешь, я не вижу, что здесь всего две двери?! ДВЕ!!! И они тоже обиты хладным железом! Если их обе закрыть…
— …Получится клетка для магов! — ахнула Ванесса.
— Совершенно верно, — поклонился китаец. — А кроме того, все это помещение легко может быть отделено от остальных и перемещено глубоко под землю. Однако подумайте, стали бы мы вас об этом предупреждать, если бы хотели причинить вред? Мы же прекрасно понимаем, что кого-то вашего уровня подобное не остановит. Это предназначено для других ваших… коллег. Менее зорких… менее могущественных…
— И менее дружелюбных? — предположила Ванесса.
— Совершенно верно. Но я клянусь, что против вас мы ничего не замышляем, яшмовый господин.
Креол прищурился. Он не видел лжи в ауре этого человека, но его все равно обуревали сомнения. Опасность для жизни не заставила бы Креола даже замедлить шаг, но угроза его бесценной магии — это же совсем другое дело!
— Я не пойду, — повторил он, держась руками за дверной косяк.
— Пойдешь, — пропыхтела Ванесса, толкая его в спину.
— Не пойду.
— Пойдешь.
— Не пойду.
— Не надо упрямиться, дорогой.
Но Креол продолжал упрямиться.
— Мне очень жаль, что вы нам не доверяете, господин Креол, — развел руками китаец. — Могу ли я предложить некоторую гарантию вашей безопасности?
— Какую? — настороженно спросил маг.
— У вас ведь есть некоторое оружие и кроме ваших незаурядных способностей, не так ли?
— Допустим. Что дальше?
— Если по какой-либо причине вам его недостаточно или же вы опасаетесь, что оно также может перестать работать в нашей специальной комнате, я могу на время одолжить вам вот это скромное средство самозащиты, — протянул пистолет китаец. Ванесса вытаращила глаза — она совершенно не заметила, откуда он его достал. — Направьте его на меня и в случае какой-либо угрозы с нашей стороны — стреляйте. Устроят вас такие гарантии?
Креол не взял пистолет. Современное оружие вызывало у него в лучшем случае снисходительную усмешку. Он признавал определенную пользу в ядерных боеголовках, реактивных истребителях и прочих пушках крупного калибра, но короткоствол… к чему архимагу эта жалкая пукалка?
— Что проку, если я прикончу одного из слуг? — мрачно спросил он. — Если бы мой враг пригрозил убить моего раба, я бы только рассмеялся.
— Ваши слова циничны, но в них есть своя справедливость, — улыбнулся китаец. — Однако, возможно, вы измените свое мнение, узнав, что ваш ничтожный собеседник — не совсем слуга. Я скорее хозяин этого дома.
— Что-что?.. — подалась вперед Ванесса. — Так вы… шеф Организации?..
— К вашим услугам, яшмовые господа, — поклонился китаец. — Мое скромное имя — Да Сян Чжан. Это не то имя, которое я получил при рождении, но именно под ним меня знают окружающие.
Да Сян Чжан?.. Ванесса с трудом удержалась от улыбки, услышав такое имя. А вот не знающий китайского Креол остался серьезен. Он пристально сканировал ауру собеседника и по-прежнему не находил лжи. Похоже, перед ними и в самом деле лидер всемогущей Организации…
При встрече в Лос-Анджелесе Конрад упомянул, что господин Чжан встал во главе их конторы только в прошлом году. Ранее эту должность занимал другой человек — тот, которого Креол с Ванессой как-то раз видели на экране видеофона. Вон хорошо его помнила — дряхлый больной старик, с трудом способный говорить. На вид ему было лет сто. Даже удивительно, что после той беседы он протянул еще целых два года.
Окончательно убедившись, что их встретил сам хозяин, Креол неохотно кивнул и таки шагнул в обитую хладным железом комнату. Проявить хоть капельку уважения к столь важной персоне он даже не подумал. Креолу всегда было наплевать, кто перед ним — президент США или последний бродяга. В глазах архимага все равны нулю.
Да Сян Чжан проводил Креола и Ванессу наверх. Лифта в доме не было — только лестница, пусть и прекрасной отделки. Вообще, здание казалось очень старым, ветхим, давно требующим капитального ремонта. Немного не то, что ожидаешь увидеть в штаб-квартире подобной организации.
Впрочем, третий этаж выглядел очень даже ничего. Пушистый ковер, кожаная мебель, хрустальные люстры, расписные китайские вазы. На стенах цветные гравюры и изречения Конфуция, начертанные на прекрасной сюаньчжоуской бумаге.
В столовой гостей уже ожидали. Два вышколенных лакея в узких белых куртках одновременно распахнули створки двери, низко при этом кланяясь. Три человека, сидящие за обеденным столом, чуть привстали и коротко кивнули новоприбывшим.
— Садитесь, пожалуйста, господин Креол и госпожа Ли, — любезно попросил Да Сян Чжан. — Позвольте познакомить вас с этими яшмовыми господами.
Первым руку протянул высоченный, средних лет мужчина с удивительно резкими чертами лица. Его словно вытесали из каменной глыбы — причем скульптор попался не слишком искусный. Водянистые голубые глаза взирали на мир с равнодушием осьминога, а веки были полузакрыты, отчего только сильнее казалось, что перед тобой какой-то зомби.
— Игорь Андреевич, — проскрипел он. — Очень приятно.
— Яшмовый господин Нещадимов возглавляет одну дружественную нам организацию, — представил его Да Сян Чжан. — Нам уже неоднократно доводилось сотрудничать — мы помогаем им, они помогают нам.
— Знавал я одного… волшебника, — произнес Нещадимов, все еще сжимая руку Креола. — Кольцов его фамилия. Хорошо работал, только заносился иногда. У вас с этим как?
— Я не заношусь, — процедил Креол. — Мне некуда заноситься. И отпусти руку, если не хочешь, чтобы я ее сжег.
Взгляд Нещадимова не изменился. Он даже не моргнул — хотя явно понимал, что Креол не врет.
Однако пальцы все-таки разжал.
Второй был явный индус. Очень смуглый, болезненно тощий, с длинной седой бородой и усами, облаченный в европейский деловой костюм и индийский тюрбан. Длинный нос хищно изгибался, словно клюв коршуна, а цепкие черные глаза ощупывали Креола с Ванессой. Особенно Креола.
— Сат сри акал, — растянул губы в улыбке он.
— Имя этого яшмового господина — Говиндрал Васудевананд Дешпанде Сингх, — представил его Да Сян Чжан. — Однако в узких кругах он более известен как Стиратель. Сардар-джи уже много лет помогает нам… в определенных делах. Он в некотором роде ваш коллега, господин Креол.
— Да, я вижу, — медленно кивнул Креол, разглядывая Стирателя с не меньшим вниманием, чем тот его.
— Так вы тоже маг? — заинтересовалась Ванесса.
— Я сиддх, — улыбнулся Стиратель.
— Ситх?.. — не расслышала Вон.
— Ом Трайамбакам Йаджаамахэ… — тяжело вздохнул Стиратель. — Опять этот дурацкий фильм…
Креол наморщил лоб, словно припоминая что-то давно забытое… и неожиданно заговорил на санскрите. Стиратель изумленно ответил на том же языке… хотя не совсем на том же. Санскрит — очень древний язык, но с губ Креола лилось нечто совсем уж архаичное. Мир не слышал подобных речей уже пять тысяч лет.
Последний гость был низеньким толстячком с белоснежной кожей и белыми же волосами, но азиатским разрезом глаз. На носике-пуговке восседали круглые очки без оправы, а челюсти непрерывно двигались, пережевывая жвачку.
— Этот яшмовый господин — Аю Шорота, уполномоченный посол Долмийской Республики, — представил его Да Сян Чжан.
— Никогда о такой не слышала, — с любопытством сказала Ванесса. — Это где-то в Африке?
— Нет, Долмия — это… долго объяснять. Если в двух словах, у нас с ними общие геополитические интересы.
— Не зовсем так, — покачал головой Шорота.
— Давайте не будем углубляться в подробности, прина мерещ Аю'гибли, — попросил Да Сян Чжан.
— Вы инопланетяне, что ли? — неожиданно спросила Ванесса. Сейчас она бы не удивилась и этому.
— Раззе я похоз на инопланетья… тьянина? — с трудом выговорил последнее слово посол.
— Не знаю, я никогда не видела инопланетян, — пожала плечами Вон. — Вы мне скажите.
— Нет, госпоза, я такой зе семлянин, как и вы дфое. Моя зтрана… ну, господин Сен се праильно зкасал.
Заинтригованная Ванесса хотела расспросить подробнее, но тут начали подавать ужин. Особых разносолов не было — немного китайской кухни, немного европейской. Неплохое вино. Разве что Стирателю принесли вегетарианские блюда.
Креол отличился уже в самом начале. Когда перед каждым поставили по чашке с теплой водой для ополаскивания пальцев, маг по незнанию ее выпил. Ванесса не знала, куда прятать глаза от стыда. Однако Да Сян Чжан, увидев это, невозмутимо взял и тоже выпил свою воду. Ванесса облегченно вздохнула, с благодарностью глядя на хозяина дома.
— Во тии вэй вомэньдэ хэцзо цзюй бэй! — воскликнула она, поднимая бокал.
— Прекрасный тост, — улыбнулся Да Сян Чжан. — Но не переведете ли вы его на английский, чтобы поняли остальные?
Ванесса обвела взглядом присутствующих. Американка, шумер, китаец, русский, индус и… долмиец, где бы эта самая Долмия ни находилась. Да, как ни странно, единственный язык, на котором здесь говорят все, — английский.
— Ну… за встречу, — смущенно предложила Вон.
Все подняли бокалы с вином. Стиратель — с молоком. Креол отхлебнул из своего и скривился.
— Вам не нравится вино, господин Креол? — осведомился Да Сян Чжан.
— Дрянь, — коротко ответил маг. — Когда я захвачу Землю, плохих виноделов будут вешать.
За столом воцарилось молчание. Креол обвел взглядом вытянувшиеся лица и… расхохотался.
— Ха-ха-ха!.. Я пошутил! — воскликнул маг.
— А-а-а… должен признать, вы нас немного огорошили…
— Им будут просто отрубать руки, — закончил Креол. — Что бы обо мне ни говорили, я не настолько жесток, чтобы казнить за плохое вино.
Ванессе пришлось довольно долго убеждать Да Сян Чжана и остальных, что насчет захвата Земли ее муж тоже пошутил. Вроде бы ей поверили, но Нещадимов еще долго хмурил брови.
— Надеюсь, вы удовлетворены тем оборудованием, что мы вам поставили, господин Креол? — любезно поинтересовался Да Сян Чжан.
— Каким еще обору… а, этим, — дошло до Креола. — Да я его даже не видел.
— Наши технические специалисты вполне удовлетворены, — перевела Ванесса.
Креол действительно в глаза не видел те ракеты, танки и пулеметы, что помогла закупить Организация. Их люди доставили оружие в условленное место — совершенно непримечательную точку в Аризоне, посреди пустыни Мохаве.
Наутро оно бесследно исчезло.
Все, что для этого понадобилось, — один архимаг-телекинетик. Шамшуддин открыл портал и за четверть часа переправил весь груз на Рари. А на Серой Земле его уже поджидали плонетские инженеры — они проявили большой интерес к земным технологиям. Для Плонета все это было прошлым веком, однако ученым все же удалось извлечь кое-что полезное.
— Что ж, если вы остались довольны нашими услугами… — с намеком произнес Да Сян Чжан.
Креол неохотно залез в пространственную складку и положил на стол картонную коробку. Оттуда поочередно появилось зеркало в бронзовой оправе, пустой кувшинчик, бонбоньерка с розовым порошком и хрустальный медальон, внутри которого клубился сиреневый дым.
— Проверяйте, — бросил маг. — Все как заказывали.
Да Сян Чжан покосился в сторону Стирателя — тот медленно опустил веки. Аю Шорота и Нещадимов смотрели молча, с видимым равнодушием, но лицевые мускулы у обоих чуть заметно напряглись.
— Не могли бы вы немного поведать о ваших яшмовых дарах, господин Креол? — попросил Да Сян Чжан.
Креол пожал плечами и начал поочередно указывать на доставленные артефакты.
— Это всевидящее зеркало, — произнес он. — Позволяет увидеть любое место, если только там поблизости нет источников магии. Но в вашем мире их совсем мало, так что это не проблема.
— Даже другие планеты? — с деланым безразличием спросил Нещадимов. — Луну, Марс?..
— Нет, только Землю. Хочешь увидеть Луну — отправляйся с этим зеркалом на Луну.
— Жаль, очень жаль… — слегка разочарованно произнес Нещадимов.
— Не жадничай, — огрызнулся Креол. — Моему Искусству тоже есть пределы. Большинство магов и такой артефакт не смогли бы сделать.
— Нет-нет, мы очень благодарны за все, что вы делаете для нас, господин Креол, — покачал головой Да Сян Чжан. — Не поведаете ли нам, в чем секрет этого яшмового медальона?
— Здесь запечатан анамрад, демон из Сонного Царства, — раздраженно сказал маг. — Его зовут Оллак-Кергхан. Я хотел оставить его себе, но так и не придумал, для чего он мне нужен… так что можете забирать.
— Верно ли я понимаю, что с помощью этого медальона возможно проникнуть в сон человека? — полюбопытствовал Стиратель.
— Все так. Просто надень его, коснись лба спящего — и войдешь в его сон. Но помни, что все раны и болезни, полученные во сне, появятся и в реальности. Смерть во сне — смерть наяву. Так что… лучше не умирать.
— Весьма разумный совет, — согласился Стиратель.
Бонбоньеркой с розовым порошком заинтересовался Аю Шорота. Креол рассказал, что это Пыль Синликенна, дарующая магическое зрение. Просто сделай понюшку — и следующие два-три часа будешь видеть ауры и призраков, словно всамделишный маг. Самому Креолу, да и любому другому чародею такой порошок без надобности, но обычные люди во времена Империи Шумер очень дорого за него платили.
— Ваши яшмовые дары превыше всяких похвал, господин Креол, — поклонился Да Сян Чжан. — Теперь осталось узнать лишь о секрете этого кувшинчика. Что он делает?
— А, кувшинчик… — растянул губы в улыбке Креол. — Вот, смотри.
Маг наклонил кувшинчик над столом, и из него полилась… радуга. Искрящееся, удивительно красивое семицветное сияние. Все завороженно раскрыли рты при виде такого чуда.
Потом Креол поставил кувшинчик на место, и радуга исчезла. Несколько секунд зрители ожидали продолжения, объяснения, но маг молчал, словно набравши в рот воды.
— Это что, все?.. — недоуменно моргнул Нещадимов.
— Да, — ухмыльнулся Креол. — Правда, красиво?
— Красиво, но… зачем это нужно?
— Да низачем. Совершенно бесполезная штуковина.
— И зачем же вы ее сделали?
— Захотелось.
— Это бонус, — поспешила вмешаться Ванесса. — У нас сегодня проводится акция: платите за три артефакта, четвертый получаете бесплатно.
— Мне нравится ваша акция. Как часто вы такие проводите?
— О, от случаю к случаю… кстати, господин Чжан, о чем вы еще хотите нас попросить?
— Что вы имеете в виду, яшмовая госпожа Ли?
— Я имею в виду, что эти побрякушки мы вполне могли передать и через Конрада. Не поймите неправильно, мы очень ценим ваше гостеприимство, и большое спасибо, что оплатили наш круиз по Тихому океану… но вы же пригласили нас не только для того, чтобы попотчевать этой замечательной рыбой? Кстати, она ужасно вкусная, — откусила еще кусочек Ванесса.
— Повар будет рад это слышать, — улыбнулся Да Сян Чжан. — Он очень гордится своим умением готовить фугу.
— О… так это фугу?.. — слегка позеленела Ванесса. — Никогда раньше не пробовала…
— А я до сих пор не решаюсь попробовать, — вздохнул Да Сян Чжан. — Вы очень храбрая женщина, яшмовая госпожа, раз едите ее с таким спокойствием. И да, вы совершенно правы, ваш недостойный собеседник желал бы высказать еще одну нахальную просьбу. Может ли ничтожный Чжан надеяться, что вы ее выполните, яшмовый господин Креол?
— Конечно, — снисходительно кивнул Креол. — Если есть что-то, что я могу сделать для тебя за пять минут, я это сделаю. Но если мне придется работать дольше пяти минут или, спаси Мардук, вставать с кресла — я пошлю тебя к Хубуру!
— Мой дорогой муж опять шутит, — поспешила вмешаться Ванесса, незаметно сплевывая что-то в салфетку. — Мы с удовольствием вам поможем, мистер Чжан. Но мы и в самом деле немного ограничены во времени…
— О, я отниму всего лишь сутки вашего драгоценного времени, — скрестил ладони Да Сян Чжан. — И мне почему-то кажется, что яшмовый господин Креол тоже может извлечь из этого что-нибудь полезное для себя…

ГЛАВА 6

Самолет летел с огромной скоростью. Ванесса еще никогда не видела такой модели — ничего общего с теми машинами, на которых ей доводилось путешествовать раньше. У этой штуковины даже крыльев почти не было — так, небольшие выпуклости по краям. Со стороны это вообще казалось не самолетом, а маленьким дирижаблем… но при этом тяжелее воздуха. Вон и не подозревала, что на Земле есть подобные технологии.
Пассажирский салон отличался небывалым комфортом. Здесь могли разместиться всего несколько человек, но зато они чувствовали себя совсем как в гостиничном люксе. Мягкие диваны и кресла, плазменная панель, бар с напитками на любой вкус… Не хватает разве что джакузи.
Ванесса Ли сидела в одном из этих кресел и задумчиво смотрела в иллюминатор. Она не видела ничего, кроме облаков — самолет летел на огромной высоте, — но понимала, что движутся они невероятно быстро. Куда?.. Да Сян Чжан хранил загадочное молчание, но вроде бы на запад… или северо-запад.
Креол по этому поводу не беспокоился. В самолете не было хладного железа, а все остальное не внушало ему опасений. Даже если прямо сейчас взорвется бомба — на нем есть Личная Защита, на его жене тоже, а прочие пусть позаботятся о себе сами. Летать Креол еще не разучился.
Черт, при необходимости он способен нырнуть хоть в жерло вулкана!
Поэтому сейчас маг преспокойно спал. Улегся на самом широком диване, подложил под голову кулак и задал храпака.
Да Сян Чжан сидел в кресле напротив, разложив на кофейном столике ноутбук. Время от времени он отрывался от экрана и пристально разглядывал спящего Креола. Ванесса не могла понять, что он там делает — рисует портрет ее мужа?
— Скажите, яшмовая мисс Ли… — неожиданно заговорил Да Сян Чжан.
— Я миссис.
— Прошу прощения. Скажите, яшмовая миссис Креол…
— Ли. Я оставила девичью фамилию.
— Еще раз прошу прощения. Скажите, яшмовая миссис Ли, что больше всего любит ваш муж?
— Меня, — мгновенно ответила Ванесса.
— А кроме вас?
— Себя.
Признаться, в глубине души Ванесса подозревала, что себя Креол любит все-таки сильнее. Но остальным об этом знать необязательно.
— Оставим в покое людей, — попросил Да Сян Чжан. — Что он больше всего любит из неодушевленного?
— О… свою магию, полагаю. Он ее обожает.
— Насколько сильно?
— Да он бы женился на ней, если б мог. А почему вы спрашиваете?
Да Сян Чжан откинулся в кресле и потер виски. Ванесса терпеливо ожидала ответа.
— Понимаете, яшмовая госпожа, вы… точнее, ваш муж нас очень интересует… — произнес Да Сян Чжан.
— В качестве морской свинки? — прищурилась Ванесса.
— Зачем же? Разве агент Тидингз не рассказывал вам, что собой представляет наша организация?
— В общих чертах, — повертела ладонью Ванесса.
— Очень общих, — неожиданно добавил Креол, приоткрывая левый глаз.
— Понимаю… — задумчиво молвил Да Сян Чжан. — Но вы хотя бы примерно представляете, чем мы занимаемся?
— Всякими необычными случаями?.. — полуутвердительно сказала Ванесса.
— Да, совершенно верно. Всякими необычными случаями… Аномалиями.
— Понятно… А почему тайно?
— Хороший вопрос… Понимаете, в древности, вы правы, этим занимались открыто. Тогда никто не сомневался в существовании нечистой силы и черной магии, и никто не удивлялся, что существуют люди, которые с ними борются. Но с распространением цивилизации нечисть, и без того не слишком многочисленная, окончательно ушла в глухое подполье. И в нее перестали верить. Соответственно, борцов с нечистью стали считать в лучшем случае чудаками. И поскольку работать открыто стало очень сложно, борцы с нечистью тоже стали… уходить в подполье. Так постепенно в разных странах сформировались секретные организации. Организации, чьей задачей было наблюдать, изучать, а при необходимости и устранять все… необычное. Подобные отделы были при многих государственных структурах. Были и частные организации — различные общества, братства… об инквизиции, полагаю, вы и сами слышали…
— Так вы что, какой-то тайный орден? — удивилась Ванесса. — Инквизиторы двадцать первого века?
— Нет, у нас сугубо светская организация. Хотя представители духовенства в наших рядах тоже есть — нам помогают служители самых разных религий. Как, впрочем, и ученые, и военные, и… люди вроде вас, яшмовый господин Креол. Мы сформировались еще в начале восемнадцатого века и первоначально были всего лишь маленькой группой единомышленников. Но постепенно наша организация разрасталась, мы обзавелись определенными связями, ресурсами, влиянием… Теперь в наших рядах уже тысячи сотрудников. Теперь вы понимаете, как это важно?
— Я не слушал, — равнодушно сказал Креол.
Ванессе стало неловко за мужа, и она поспешила задать следующий вопрос:
— И что вы с ними делаете?
— С ними?..
— С теми, на кого… охотитесь. Кто они вообще?
— Пришельцы из космоса. Гости из других миров. Сверхъестественные сущности. Наши тайные соседи по планете. Люди, обладающие необычными способностями. И просто всякие аномалии. Все они редко, но встречаются на нашей старушке Земле. И мы на них не охотимся — тут вы подобрали неверное слово. Мы предпочитаем сотрудничать. Силовые методы идут в ход лишь при отсутствии возможности решить проблему дипломатическим путем. Можете называть нас отделом по контактам… хотя это лишь верхушка айсберга. Если вы когда-нибудь пожелаете к нам присоединиться, то узнаете гораздо больше…
— Мне скучно! — громогласно заявил Креол.
Ванессе даже стало немного жаль господина Чжана. Ему явно ужасно хотелось завербовать в свои ряды шумерского архимага. Вон могла бы ему сказать, что он зря старается — Креолу все это неинтересно, у него собственных заморочек по горло. Это покойный «Трой Рамбл» обладал излишками свободного времени…
Самолет начал снижаться, и в иллюминаторах показались горы. Эта удивительная машина за какую-то пару часов пересекла весь Китай с востока на запад и теперь парила над… Ванесса задумалась, пытаясь догадаться, где они сейчас. Гималаи?.. Тибет?.. Тянь-Шань?.. Это все еще Китай или уже другая страна?.. Да Сян Чжан наотрез отказывался отвечать — местонахождение базы-де строго засекречено и разглашению не подлежит.
Не сказал он этого и после того, как самолет пошел на посадку. Просто предложил проследовать в подземный бункер, принадлежащий Организации. Ванессе сразу вспомнилась экспедиция в Аррандрах — было какое-то неуловимое сходство между тайным арсеналом Империи Гор и не менее тайным… Ванесса пока не знала, что конкретно там заначила Организация, но предчувствия были самые многообещающие.
И они ее не обманули. В склоне непримечательной горы распахнулось черное отверстие — туда-то самолет и влетел. А внутри… внутри была сплошная хромированная сталь. Нет, конечно, тут были и другие материалы, но сталь и хром их буквально подавляли. Казалось, что даже одежда здешних сотрудников хромирована — цвет, во всяком случае, совпадал.
Хотя не сказать, чтобы этих самых сотрудников было очень много. Кроме Креола, Ванессы и Да Сян Чжана в гигантском ангаре присутствовали лишь шестеро. Правда, один из них — такого огромного роста, что мог сойти за двоих. Честное слово, этот верзила на голову превосходил великана Индрака.
— Так что же это все-таки за место, мистер Чжан? — спросила Ванесса.
— Не буду больше томить вас неизвестностью, мои яшмовые господа, — поклонился Да Сян Чжан. — Вы находитесь в нашем головном банке аномалий. Кунсткамере, если выражаться другими словами. Здесь мы содержим разнообразные… необычные случаи. Пойдемте, я устрою вам маленькую экскурсию.
Следующие полтора часа стали воистину поразительными. Даже у Креола пару раз вскидывались брови, а уж Ванесса так вовсе не могла удержаться от удивленных возгласов. Диковины следовали одна за другой — странные, загадочные, порой вовсе не поддающиеся описанию.
Да Сян Чжан показал почти человеческий скелет восьми метров ростом и черный куб, существующий в четырех измерениях. Он показал стеклянную розу, источающую сильнейший аромат, и живого человека, почти полностью состоящего из металла. Огромный бак, полный шевелящейся плоти и живо напомнивший покойного Нъярлатхотепа. Политическую карту, границы на которой менялись сами собой в соответствии с их изменением в реальности. Дверь, войдя в которую вы оказывались в случайной точке планеты. Дерево, в стволе и ветках которого вместо сока текла кровь. Винтовую лестницу, по которой можно было подниматься бесконечно, но так и не дойти до вершины. Зубастый чемодан, перемалывающий и пожирающий все в пределах досягаемости. Серебристую жидкость, льющуюся не вниз, а вверх. Толстенную книгу, прикованную цепями к постаменту и явно пытающуюся освободиться. Красную жабу размером с двухэтажный дом. Брюкву с лицом младенца, которая плакала и просила пить. Законсервированный труп самого настоящего шилопаука.
— Вот этот прибор был найден в озере Грум-Лейк, — комментировал на ходу Да Сян Чжан. — Это растение обнаружено на Земле Адели. А эту милую зверушку поймали на берегу реки Аваркитта. Любопытное существо, не правда ли?
В бронированное стекло врезалась страшная усатая морда, и Ванесса невольно вздрогнула. «Милая зверушка» напоминала скрюченного снежного человека, который зачем-то напялил на спину шкуру гигантского ежа. Целая куча колючек, длинные когти, слюнявая пасть и совершенно бессмысленный взгляд.
— Оно… разумное? — недоверчиво спросила Вон.
— Это пока что находится в стадии выяснения, — пожал плечами Да Сян Чжан. — Он знает несколько русских и эвенкийских слов, но мы не уверены, употребляет ли он их осмысленно или просто подражает услышанным звукосочетаниям.
По мере продвижения в глубь базы хромированной стали становилось все меньше, а простого камня все больше. Организация постоянно расширяла свои владения, буквально вгрызаясь в гору, создавая все новые лаборатории, все новые камеры и хранилища. Да Сян Чжан обмолвился, что общее количество аномалий, содержащихся и изучающихся здесь, не так давно перевалило за тысячу.
Некоторые аномалии были одновременно и сотрудниками. У одной лаборантки, например, из руки росла загадочная колючка, похожая на марсианский чертополох. Ее уже несколько раз удаляли, но она неизменно вырастала вновь. Собственно, первоначально девушку доставили именно для исследования и лечения, но то и другое сильно затянулось, а поскольку в прежней жизни синьорина Гронки была студенткой медицинского института, ей предложили постоянную работу.
Многие сотрудники Организации попали сюда схожим образом. Была здесь девушка-экстрасенс, владеющая пирокинезом и левитацией. Был канадский лесоруб, чья кожа из-за странной аномалии стала светиться. Был пришелец из прошлого — японский летчик времен Второй мировой, провалившийся во временной колодец. Был «человек-зомби» — скончавшийся несколько лет назад микробиолог, каким-то образом сохранивший ясность мысли и способность двигаться. Был даже полковник КГБ из альтернативной реальности, в которой «холодную войну» выиграли коммунисты. Организация вербовала любую разумную аномалию при условии, что та не стремится убить окружающих.
Вот эти ребята, например, как раз стремятся. В огромной темной пещере, забранной бронированным стеклом, мерцало две дюжины красных глаз. Да Сян Чжан щелкнул выключателем, и пещеру озарило красным же светом — таким, который используют в фотолабораториях. Узники зашевелились, подбираясь ближе к стеклу, обнажая длиннющие клыки-иглы. Они явно издавали какие-то звуки, но ничего не было слышно.
— Стекло звуконепроницаемое, — пояснил Да Сян Чжан. — У нас уже был случай, когда один из них загипнотизировал охранника и заставил его открыть дверь. Двух человек в тот раз потеряли…
— А беззвучно они гипнотизировать не могут? — обеспокоилась Ванесса. — И кто они вообще такие?
— Беззвучно, судя по всему, не могут. Но в глаза на всякий случай не смотрите. И мы не знаем точно, кто они такие, но полагаем, что какая-то разновидность вампиров. Эту колонию мы нашли в Аргентине.
— Я таких не знаю, — коротко ответил Креол, когда Ванесса посмотрела на него. — Но это точно нежить.
— Да, они боятся солнечного света, и их можно убить только серебром, — подтвердил Да Сян Чжан. — А поскольку питаются они кровью… вывод очевиден, мне кажется.
Ванесса заметила, что на базе Да Сян Чжан уже гораздо реже называет их «яшмовыми господами», да и вообще его тон изменился, из приторно-любезного стал спокойно-деловым. Кажется, он уже считал Креола с Ванессой своими сотрудниками.
— Если мне не изменяет память, вы хотели увидеть инопланетянина, миссис Ли? — спросил Да Сян Чжан, открывая следующую дверь. — Вот, смотрите.
Креол хмыкнул, Ванесса ахнула. Существо, которое находилось в этой комнате, родилось явно не на Земле. Размером с лошадь, черная маслянистая кожа, семь гибких упругих ногощупалец, две жесткие руки, оканчивающиеся кривыми клешнями, бесформенное вздутие на месте головы, из которого выглядывают три огромных глаза и узкая ротовая прорезь.
В отличие от вампирского питомника, бронированного стекла здесь не было. Замок на двери был, но не снаружи, а изнутри. Существо преспокойно восседало в кресле, сделанном по его весьма нестандартной фигуре, швыряло в рот какие-то черные комочки и таращилось на огромную плазменную панель. При появлении гостей оно лишь вильнуло одним из щупальцев.
— Его настоящее имя для человека непроизносимо, поэтому мы называем его просто Честером, — сообщил Да Сян Чжан. — Он приземлился на Калимантане в марте девяносто девятого. Его корабль потерпел аварию… собственно, это был даже не корабль, а некое силовое поле… восстановлению не подлежит, увы. Теперь он гостит у нас.
— Но это же… это же потрясающе! — ахнула Ванесса.
— Не так потрясающе, как вам кажется. К сожалению, уровень его интеллекта довольно низок. Насколько мы поняли, он является кем-то вроде… космического бомжа. Все, что ему нужно от жизни — еда, телеэкран и стиральный порошок.
— Стиральный порошок?..
— Он его нюхает.
— И вы позволяете?
— Без этого он отказывается сотрудничать. Хотя не так уж много пользы от его сотрудничества…
— Понятно. А что он смотрит по телевизору?
— В основном кинофильмы. Кажется, ему нравится.
«Честер» чуть повернул один из своих глаз и что-то прогудел. Это звучало средним между гудением шмеля и гудением ветра в водосточной трубе.
— Что он сказал? — заинтересовалась Вон.
— Что он сказал? — повторил Да Сян Чжан, обращаясь к пожилому мужчине в лабораторном халате. Все это время он тоже находился в комнате, но его никто не замечал — кто станет обращать внимание на самого обычного человека, если рядом сидит инопланетянин?
— Э-э… мнэ-э… — задумался переводчик, потирая пальцем кончик носа. — Мм… Эм-м… Я бы сказал, что он сказал… эм-эм… это звучало как комплимент, но в то же время присутствовал оттенок сарказма… эм-м… он сказал, что это лучший фильм, который он видел в жизни… эм-м… но я уверен, что он это не всерьез… эм-м… он это каждый раз говорит… эм-м… и я почти уверен, что в конце в тоне проскользнули сравнительные колебания, а это значит, что он… э-э… да, полагаю, что он сравнивает наши телепередачи с теми, что… э-э… показывали на его родной… а-а… мм… планете… причем не в пользу наших… пожалуй, да, именно так… эм-м…
— Благодарю вас, доктор, — кивнул Да Сян Чжан. — Господин Кеналь-Минуццо — один из наших лучших лингвистов, он уже почти десять лет работает с «Честером», однако до сих пор понимает лишь общий смысл его высказываний…
Креол хмыкнул и достал из пространственной складки сушеную рыбешку.
— Держите, — бросил он. — Думаю, это разрешит вашу проблему.
— Что это? — не понял Да Сян Чжан.
— Вавилонская рыбка.
— Вавилонская рыбка?..
— Я что, невнятно сказал?
Ванесса в двух словах объяснила, что такое вавилонская рыбка и как она действует. Глаза лингвиста возбужденно засверкали, он выхватил подарок из рук Да Сян Чжана и прижал к груди, как потерянного и вновь обретенного брата. Лицо уважаемого ученого засветилось таким непередаваемым счастьем, что даже Креол не выдержал и высыпал ему в ладони еще пять вавилонских рыбок.
— Больше с собой нет, — хмуро сказал маг.
— Даже это… даже это… — захлебывался от восторга Кеналь-Минуццо. — Так… э-э… одна для Честера… э-э… одна для Сервийсома… так… э-э… одна для «Объекта 9-1»… э-э-э…
— Не слишком увлекайтесь, доктор, — попросил Да Сян Чжан. — Возьмите три штуки, а остальные я передам в лабораторию для анализа. Благодарю за ваши яшмовые дары, господин Креол.
— Да-да… — проворчал маг, раздраженно отмахиваясь. Он не любил ни благодарить, ни получать благодарности.
Ванесса попрощалась с «Честером» и вышла из комнаты, изумленно качая головой. Ей вдруг пришло в голову, что за последние годы она встречала целую тьму иномирян, колдунов, нелюдей, нечисти, демонов… даже богов! А вот инопланетянина сегодня встретила впервые. Даже как-то странно.
— Поразительно! — воскликнула Ванесса. — Просто поразительно! Это же… это же… это же сенсация! Господин Чжан, почему вы скрываете это от общественности?
— Хороший вопрос, — спокойно кивнул Да Сян Чжан. — А почему вы сами скрываете от общественности вашего супруга? Он ведь тоже сенсация, нет?
— Ну да! — фыркнула Ванесса. — И всю оставшуюся жизнь прятаться от журналистов?
— Ну вот видите.
— Но у меня-то всего один архимаг, и я его никому не отдам, — весело хмыкнула Вон, беря Креола под руку. — А сколько всего инопланетян у вас на базе, господин Чжан?
— Мы не уверены в точном количестве, — ответил Да Сян Чжан с непроницаемым лицом. — По приблизительным расчетам — от восьми до двенадцати миллиардов.
Ванесса с готовностью рассмеялась, и даже Креол соизволил криво усмехнуться, но Да Сян Чжан лишь приподнял одну бровь.
— Вы… вы что, серьезно? — не поняла Ванесса.
— Понимаю, что это звучит как шутка, но я абсолютно серьезен, миссис Ли. Пойдемте, я вам кое-что покажу.
Лаборатория, в которую Да Сян Чжан привел их на этот раз, была больше всех увиденных ранее. Больше даже, чем самолетный ангар. Огромное количество самых разных приборов, десятки людей, мощные прожектора в одной половине помещения и почти полная тьма в другой…
— Ну и на что я здесь должен смотреть? — брюзгливо осведомился Креол.
Ванесса тоже сначала этого не поняла. А потом она заметила, что висит в самом центре лаборатории, и челюсть сама собой поползла книзу.
— Ого… — едва выговорила Вон.
— Это и правда то, что я думаю?! — заморгал Креол. Даже он был поражен.
— То самое, — кивнул Да Сян Чжан. — Позвольте представить вам жемчужину нашей коллекции — планету Мураран!
Да, все именно так. Окруженная силовым экраном, посреди лаборатории медленно вращалась планета. Или нечто очень на нее похожее. Всего полметра в диаметре, но с воздухом, с океанами, с горами. Там плыли крошечные облака, а под ними можно было разглядеть очертания материков и островов. Нечто очень похожее когда-то показывала Инанна — но то богиня…
— Это вольт? — деловито осведомился Креол, подходя ближе. — Или просто объемный чертеж?
— Как вы сделали такую классную модель?! — присоединилась Ванесса. — Это же не голограмма, нет?..
— Модель?.. Голограмма?.. — чуть усмехнулся Да Сян Чжан. — Кажется, вы поняли далеко не все, яшмовые господа. Мы ее не делали. Это планета. Настоящая. И на ней обитает от восьми до двенадцати миллиардов разумных существ.
Ванесса заморгала. И Да Сян Чжан рассказал, что Мураран — действительно планета. Точнее, всего лишь метеороид — однако на нем есть вода и атмосфера. Организация так и не смогла установить, откуда все это взялось на столь миниатюрном небесном теле и как там удерживается, но факт остается фактом — оно там есть. И жизнь тоже есть, причем разумная — если приглядеться, можно увидеть города. А если попытаться причинить Мурарану вред…
— Они способны управлять своей планетой, — сказал Да Сян Чжан. — Кем бы они ни были, как бы ни выглядели, технически они превосходят нас во много раз. Они превратили собственную планету в гигантский… хотя с нашей точки зрения скорее крошечный космический корабль. При необходимости Мураран может развивать сверхсветовую скорость, у него есть искусственная гравитация и очень мощные защитные экраны… а еще он вооружен.
— И какого же размера у них пушки? — иронично спросила Ванесса.
— По нашим масштабам — микроскопические. Однако это планетарные орудия огромной разрушительной силы. Самая настоящая Звезда Смерти… соответствующих размеров, конечно. Они слишком малы, чтобы причинить нашей Земле по-настоящему серьезный вред, но какое-нибудь здание или даже гору могут уничтожить без труда. И уж конечно, их вполне достаточно, чтобы в считаные секунды убить всех присутствующих…
— Ха!
— …возможно, кроме яшмового господина Креола, — с некоторым сомнением дополнил Да Сян Чжан.
— И… и как вы нашли этих… нанопришельцев? — спросила Ванесса.
— В том-то и дело, что это не мы их нашли, а они нас. Полгода назад Мураран прибыл на Землю и установил с нами контакт. С тех пор мы с ними общаемся… пытаемся общаться.
— Не получается?
— Плохо получается, — вздохнул Да Сян Чжан. — Сами видите, какая колоссальная разница в масштабах. Нам чрезвычайно сложно обмениваться информацией. К тому же есть еще и разница во времени — по их меркам мы удивительно медлительные создания. За те полгода, что Мураран находится на Земле, на нем сменилось три поколения. Сейчас мы общаемся уже с правнуками тех мураранцев, которые установили с нами первый контакт. И должен заметить, с каждой неделей они проявляют все меньше интереса. Насколько мы смогли понять, на прошлой неделе у них произошла смена государственного режима, новое правительство выбрало иной политический курс… Мы опасаемся, что не сегодня завтра они решат покинуть Землю — и помешать им мы, боюсь, не сможем.
На поверхности Мурарана вдруг что-то заискрило. Едва заметные огоньки перебегали с северного полюса на южный и с востока на запад. Тончайший луч вырвался из едва заметной выпуклости на экваторе и впился в белоснежную доску напротив, выжигая микроскопические значки. Ученые сразу оживились, засуетились, принялись натягивать на головы приборы с длинными окулярами. Кто-то бросился к вспыхнувшему экрану — там высветились какие-то геометрические фигуры.
— Что там? — спросил Да Сян Чжан.
— У них праздник! — крикнул кто-то. — Общепланетарный! Нас тоже поздравляют!
— Давайте покинем это место, яшмовые господа, — попросил Да Сян Чжан. — Сейчас здесь будет не до нас.
На самом деле Ванесса предпочла бы остаться и посмотреть еще. Ей ужасно хотелось узнать побольше о нанопришельцах — как они выглядят, как живут, откуда вообще взялись, зачем прилетели на Землю. Но Да Сян Чжан стоял у дверей и выжидающе смотрел, а Креол уже нетерпеливо притопывал носком сапога. Он решил, что столь ничтожные создания не заслуживают его интереса.
— Ты показал мне уже полсотни всяких уродств и нелепостей, — хмуро сказал маг. — Если собираешься показывать остальные девятьсот пятьдесят, то лучше забудь об этом.
— Нет, я не вижу в этом необходимости, — покачал головой Да Сян Чжан. — Того, что вы увидели, вполне достаточно, чтобы составить общее представление о нашей работе. А теперь, господин Креол, у меня будет к вам просьба. Я буду очень признателен, если вы осмотрите некоторые из аномалий и дадите нам небольшую консультацию. Мы считаем, что в нашей кунсткамере есть кое-что по вашей части.
— Я уже видел кое-что по моей части, — огрызнулся Креол. — Та книга, например. Это же Черная Книга, верно? Причем очень старая и сильная. Я бы на вашем месте похоронил ее как можно глубже и навсегда забыл о ее существовании. А то кровоточащее дерево надо сжечь как можно быстрее. И я даже не говорю про стеклянную розу… вы вообще понимаете, что за артефакт у вас в руках?
— Нет, не понимаем, — спокойно ответил Да Сян Чжан. — Но очень надеемся, что с вашей помощью сможем понять.
— Забудьте. Если я буду осматривать и изучать все, что вы тут накопили, то не управлюсь до пробуждения Ктулху… кстати, ждать уже совсем недолго!
— Мы не можем вас заставить…
— Это уж точно! — хмыкнул Креол.
— …но не могли бы вы проконсультировать нас хотя бы с одним случаем? Всего один, большего я не прошу.
Креол заколебался. Ему хотелось как можно скорее вернуться на Серую Землю, но было бы глупо пролететь половину Азии только для того, чтобы поглазеть на собрание диковинок. Еще пара часов ничего не изменят.
— Показывайте, — неохотно сказал маг.
Да Сян Чжан удовлетворенно кивнул и повел Креола с Ванессой по какому-то темному коридору. Здесь совершенно не было ни сотрудников, ни экспонатов, а все помещения выглядели ужасно запустелыми. Кажется, этим ответвлением уже давно никто не пользовался. В конце концов Да Сян Чжан открыл деревянную дверь и указал на предмет, лежащий посреди огромной пустой пещеры.
Это оказался плюшевый мишка. Аномалией, из-за которой глава Организации пригласил сюда Верховного Мага Шумера, оказался плюшевый мишка. Потрепанный, одноглазый, с дурацкой улыбкой и парочкой прорех, из которых пробивалась вата. Очень милый и совершенно безобидный на вид… но Креол при виде него подобрался, как гончая, взявшая след.
— Жена, стой сзади, — хрипло произнес он, слегка похрустывая пальцами.
Ванесса моментально отступила на несколько шагов. За годы супружеской жизни она прочно усвоила — когда Креол вот так напрягается, месту для споров и обсуждений нет. Просто делай, что он велит, и не путайся под ногами.
Да Сян Чжан хотел было что-то сказать, но Ванесса дернула его за плечо и резко замотала головой.
Маг медленно обошел вокруг игрушки. Очень-очень медленно. Из его рукавов заструилась противодемоническая цепь — извивалась и скручивалась, словно две железных змеи. Она становилась все длиннее и длиннее, пока Креол не оказался окружен тройным кольцом гибких звеньев.
— Я Тедди Ракспин, и ты мне очень-очень нравишься, — неожиданно сказал плюшевый мишка.
Ванесса вздрогнула и невольно сдавила плечо Да Сян Чжана. Она уже много повидала всякой чертовщины, но вот такие буу! — моменты по-прежнему заставляли нервничать. Можно ли вообще привыкнуть к неожиданным крикам за спиной… или плюшевым мишкам, которые вдруг начинают разговаривать?
— Пока еще ничего страшного, — тихо проговорил Да Сян Чжан. — Это старая аниматронная игрушка — внутри аудиокассета с разными фразами и песенками.
— А-а-а… — выдохнула Ванесса.
Но на плюшевого мишку она по-прежнему смотрела с подозрением.
— Тедди Ракспин, говоришь?.. — прищурился Креол, вытаскивая из воздуха посох.
— Да, я Тедди Ракспин, и я хочу сделать ужасную вещь, — ответил плюшевый мишка.
— Я на своем веку сделал много ужасных вещей, — спокойно произнес маг. — Какую собираешься сделать ты?
— Я Тедди Ракспин, и я хочу убить тебя.
В следующий миг все словно взорвалось. Плюшевый мишка ожил и ринулся на Креола, сверкая выросшими вдруг клыками. Противодемонические цепи тоже ожили и захлестнули мишку, создавая сплошной железный заслон между ним и магом. Сейчас любимый супруг напомнил Ванессе Доктора Осьминога — он так ловко и споро орудовал цепями, что казалось, будто это щупальца. Под пиджаком что-то бурлило и колыхалось — то ходили ходуном звенья.
Но плюшевый мишка тоже оказался резвым противником. Он мелькал в воздухе быстрее Логмира, почти мгновенно переносясь с места на место. Из его мягкого нутра доносился заливистый смех — очень веселый и радостный… но от этого становилось только страшнее.
— Кто он такой?! — крикнул Да Сян Чжан. — Вы знаете, кто он такой?!
— Он демон! — процедил Креол, размахиваясь посохом.
— Но вы с ним справитесь?!
— Я демонолог!
— Это означает да или нет?!
— Ты… не помогаешь!..
Прорычав это, Креол начал читать заклинание. Воздух наполнился словами мертвого языка, на котором тысячи лет назад говорили в долине Тигра и Евфрата. В ответ на это плюшевый мишка страшно заревел, из его мягких лапок выметнулись когти-ножи, он со всего размаху врезался в Креола… и завяз в магическом поле. Щит Мардука отбросил его назад, впечатал в стену. Глаза игрушки загорелись красным огнем.
— Боже мой, Чжан, да где вы взяли эту жуть?! — прошипела Ванесса, с беспокойством следя за дерущимся мужем.
— Конфисковали у одного парня в Чикаго, — пожал плечами Да Сян Чжан. — Кажется, он издевался над этим мишкой или что-то в этом роде — и был ужасно удивлен, когда тот неожиданно ожил и попытался его убить.
— Надо думать! Почему вы его не уничтожили?!
— Поначалу мы его изучали. Пытались установить контакт. А потом, когда начались… проблемы… скажем так, у нас не получилось его уничтожить. Хотя мы старались изо всех сил, поверьте.
— Почему тогда не замуровали где-нибудь?!
— Мы пытались, но он каким-то образом освобождается из любой клетки. Тогда мы предоставили в его распоряжение целое крыло — вроде бы этим он удовлетворился. Поначалу опасались, что придется эвакуировать всю базу. Мы действительно не могли с ним справиться, миссис Ли.
— И свалили это на нас.
— Мы надеялись, что ваш муж сможет разрешить эту проблему.
— Но вы могли нас хотя бы предупредить!
— О чем? Что у нас тут бешеный плюшевый мишка, который не боится напалма и автоматов? Миссис Ли, мы имели дело с самыми разными аномалиями, в том числе и чрезвычайно опасными, но эта — худшая из всех, что я видел. Мне оставалось только швырнуть на стол самый крупный козырь и надеяться, что его будет достаточно. Пожалуйста, войдите в наше положение.
А самый крупный козырь тем временем продолжал хлестать заклинаниями. Тварь оказалась не просто опасной, а очень опасной. Цепи обжигали ее, а чары глушили, сковывали, но она никак не желала подыхать. Креол кусал губу — он все еще не мог понять, с чем имеет дело. Ясно, что это демон, вселившийся в игрушку, но какой именно демон? Из какого он хотя бы мира? Этого по ауре установить не получалось — маг видел лишь зловещее алое марево, окутывающее мишку подобно кокону.
— Да кто ты такой, отрыжка Нергала?! — прорычал он.
— Я дьявол! — неожиданно ответил плюшевый мишка, страшно сверкая багровыми очами.
Креол помрачнел. Ему не так уж часто доводилось иметь дело с тварями из Ада. Этот Темный мир гораздо сильнее Лэнга, а его обитатели намного рациональнее и заботятся не только о том, чтобы набить брюхо.
Конечно, вряд ли здесь кто-то из князей тьмы или духов лжи. Для них это слишком мелкая забава. Однако свинским бесом или оплодотворителем этот уродец тоже быть не может. Такую шушеру Креол пришиб бы одним пинком.
Нет, этот мишка — кто-то из крупных демонов, очень крупных… но не самых крупных. Судя по яркости и интенсивности ауры… шестой ранг… может быть, седьмой. Нет, скорее все-таки шестой. Наверное, котельничий… или, может быть, чистый демон… Очень опасный враг, очень сильный, но архимагу-демонологу такие вполне по плечу.
А в крайнем случае у Креола всегда есть Длань Мардука.
Впрочем, сейчас в ней нет необходимости. Креол уже опробовал свою новую цепь на разных мелких демонах, но в серьезном бою — впервые. И она полностью оправдала ожидания. У прежней цепи не было и десятой доли той мощи, что высвобождает эта. Гнев, ярость, ненависть — все преобразуется в страшный, убивающий демонов огонь. Короткое прикосновение — паралич, долгое — мучительная боль. А если демон не очень сильный, он мгновенно рассыпается прахом.
По сути, мешает лишь то, что цель такая мелкая — сложно захлестнуть, все время выскальзывает. Но для этого у Креола есть заклинания.

Поднимусь в небеса, дам приказ Игигам,
В Бездну спущусь, подчиню Ануннаков,
В Страну без Возврата верну демонов злобных,
Над ними взмахну моим грозным оружьем.
Злому ветру, как птице, сломаю крылья.
Исполняя волю твою, государь Мардук!

Плюшевый мишка страшно закричал и завис в воздухе, точно прилип к невидимой паутине. Креол ринулся вперед, размахиваясь посохом, как копьем, целя вонзить адамантовый наконечник в брюхо бешеной игрушке… но тут она бездыханной упала на пол.
Маг досадливо ругнулся. Багровая аура погасла, точно щелкнули выключателем. Дьявол исчез — вернулся туда, откуда пришел, оставив тайной свое имя и цели. Креол поднял теперь совершенно безобидного мишку и задумчиво оторвал ему голову.
— Я сам раньше был полевым агентом, — нарушил молчание Да Сян Чжан. — Считался одним из лучших. Истреблял зомби в сибирской тайге, охотился на вервольфа в Болгарии, нашел в Новой Гвинее проклятую нефритовую обезьянку…
— А мой дедушка был чемпионом штата по кегельбану, — нетерпеливо перебила Ванесса. Дальше что?
— Ничего, — снова натянул на лицо вежливую улыбку Да Сян Чжан. — Жаль, что не удалось разрешить конфликт дипломатическим путем. Нам бы очень пригодилось подобное… существо.
— Бога ради, зачем оно вам? — закатила глаза Ванесса. — Хотите вырастить собственного Хеллбоя?
— Почему бы и нет? — пожал плечами Да Сян Чжан. — Собаки — близкие родственники волков, но у человека нет более преданных друзей. В любом случае, наша скромная организация сердечно благодарит вас за помощь, яшмовый господин Креол. Надеюсь, нам еще не раз доведется поработать вместе.
— А я надеюсь, что нет, — отрубил Креол. — Я не люблю, когда меня используют втемную.
— Да, вам все-таки следовало нас предупредить, — согласилась Ванесса.
— Я еще раз прошу прощения, мои яшмовые господа. В следующий раз я вас обязательно предупрежу.
— Следующего раза не будет, — буркнул Креол.
— Я тоже очень надеюсь, что его не будет.
Через полчаса они уже снова садились в самолет. Ванесса обдумывала увиденное за день, Креол равнодушно зевал. Он уже и думать забыл о стычке с демоном.
— Удачно вам долететь, яшмовые господа, — поклонился Да Сян Чжан.
— Вы с нами не летите? — спросила Ванесса.
— Нет, у меня здесь еще дела. Когда вы снова будете на связи?
— Не могу сказать даже приблизительно.
— Жаль. Но когда это произойдет…
— …Вы будете первым, кому мы об этом сообщим, — лучезарно улыбнулась Ванесса, взбегая по трапу. — Мы должны что-нибудь подписать?
— Подписать?.. — не понял Да Сян Чжан.
— Ну да… какую-нибудь бумагу о неразглашении… не должны?..
— Нет, в этом нет нужды, — спокойно ответил Да Сян Чжан.
— И вы что, не боитесь, что мы кому-нибудь расскажем… обо всем этом?
— Рассказывайте кому хотите. Можете заодно рассказать и о том, что ваш муж — чародей из Древнего Шумера, проспавший пять тысяч лет в хрустальном гробу.
— В каменном.
— Безусловно, это в корне меняет дело.

ГЛАВА 7

Рядовой Каро стоял навытяжку, глядя перед собой остекленелым взглядом. Он стоял так уже два часа и простоит еще ровно столько же — до прихода смены. Сегодня ему выпала худшая вахта из всех — полуночная. «Час Вампира». Нет хуже, чем стоять это время в карауле, бороться с зевотой и ловить из потемок редкие звуки.
Нельзя даже пошевелиться толком, хотя его все равно никто не видит. Разрешается только справить нужду, если приспичит, — но отлучаться с поста запрещено, поэтому рядом стоит ящик с песком. Их всегда ставят для ночных стражников. Дневным не позволено даже этого — приходится терпеть.
Каро уже четыре года служит в дворцовой страже. Это великая честь — охранять Промонцери Царука, великую Цитадель Власти. Каро начинал службу еще в той, старой Промонцери Царука, которую два с половиной года назад разрушил владыка Нъярлатхотеп… нет, просто Нъярлатхотеп. Нельзя называть его владыкой даже в мыслях.
Хотя очень сложно избавиться от мыслей, которые в тебя вдалбливали на протяжении всей жизни. Каро было всего девятнадцать, когда в Серой Земле все пошло кувырком, когда сменилось правительство… сменилась официальная религия…
Его отец до сих пор втайне кладет требы Древним, а мать из-за этого трясется в ужасе и ждет, что не сегодня завтра дверь выбьют серебряные сапоги паладинов. Дядя Дирени смеется над ее страхами — он-то повидал паладинов в деле, когда воевал в Ларии. Домой дядюшка вернулся в чине капрала, с медалью, но без руки. К счастью, он попал под программу помощи инвалидам войны и руку ему вновь отрастили. Сам Торай Жизнь уделил несколько минут отставному капралу.
Нет, Каро больше нравится в новой Серой Земле, чем в старой. Взять хотя бы место службы. Нести караул в прежней Промонцери Царука было страшно — на самом деле страшно! Постоянно какие-то тени, голоса… Не проходило месяца, чтобы кто-то из стражников не погиб.
А некоторые исчезали бесследно, и это было еще страшнее.
Но вла… Нъярлатхотеп разрушил прежнюю Цитадель Власти до основания. Его кошмарные щупальца не добрались только до глубочайших подземелий, хранящих самые ценные сокровища. Там все было покрыто противодемоническими печатями, и даже Посланец Древних не сумел сквозь них прорваться.
Зато все остальное утрачено безвозвратно. Библиотека, например — некоторые книги удалось спасти, но большая их часть так сильно пострадала от вторжения Нъярлатхотепа, что годилась только на растопку. Погибли алхимические лаборатории и поликлиника Мурока Вивисектора. Повелитель Мурок успел выпустить большую часть чудовищ, хотя и сам при этом едва не сгинул, но репликаторы пришлось создавать заново — как и атаноры, алхимические печи. Погибли кошмарные цитоплазмоиды, патрулировавшие по ночам коридоры.
Впрочем, нет худа без добра. Колдуны-зодчие три месяца отстраивали Промонцери Царука и воссоздали ее в куда лучшем виде. Ванесса Внезапная не желала возведения еще одного гигантского, наводящего тоску куба с тремя уродливыми пристройками, и король Ларии любезно прислал двух лучших своих архитекторов.
Теперь на главной городской площади возвышается здание удивительной красоты — с двенадцатью величественными башнями, огромным мраморным куполом, посеребренными воротами и разбитым вокруг цветником. Люди стали приезжать в Иххарий, чтобы только полюбоваться этим дивом.
К тому же нынешняя Промонцери Царука вдвое меньше прежней, и это тоже очень хорошо. Старое здание было чересчур уж огромным — изрядная часть помещений вообще ни для чего не служила. Просто копила пыль, грязь и колдовскую нечисть.
Издалека донесся легчайший звук. Кто-то шел по коридору. Очень тихие, вкрадчивые шаги. Днем их никто бы не услышал, но по ночам в Промонцери Царука царит безмолвие, а стражникам строго наказывают всегда держать уши раскрытыми. Каро моментально напрягся, вытянулся в струну и одновременно сжал пальцы на древке протазана. Если это лазутчик — ему не поздоровится.
Но секундой спустя плечи стражника облегченно опустились. Из темноты выступила тучная фигура в сером плаще. Клевентин Предатель, один из хозяев Серой Земли. На Каро он даже не взглянул — а тот, в свою очередь, стоял неподвижно, не шевеля ни единым членом. Дворцовому стражнику запрещено открывать рот, если только повелитель сам к нему не обратится.
Они обычно не обращались. Разве что Ванесса Внезапная иногда ни с того ни с сего начинала спрашивать, как им, стражникам, живется, хорошо ли платят, нет ли каких жалоб. Не привыкшие к такому обращению служаки всегда ужасно смущались и мямлили что-то невразумительное.
В отличие от молодого стражника, для которого встреча с серым плащом стала главным событием восьмицы, Клевентин вообще не заметил, что прошел мимо живого человека. Вся эта гречка была для него невидимой, пока не начинала мешаться под ногами.
Не сегодня завтра Клевентин Предатель ожидал возвращения владыки Креола. А это плохо, очень плохо. План уже вступил в заключительную фазу, и владыка Креол — единственный, кто может как-то ему помешать. Клевентин очень надеялся успеть до его возвращения, но проклятые куклусы слишком затянули со строительством. Нелегко вести такие грандиозные работы в абсолютной тайне — Клевентин рассчитывал закончить все еще три месяца назад, но вот, не получилось…
И это означает, что ему все-таки придется прибегнуть к запасному варианту. Не хочется этого делать, но ничего не поделаешь, выбора нет.
Клевентин поднимался все выше, пока не добрался до Топазовой башни. Ларийские архитекторы, проектировавшие новую Промонцери Царука, украсили каждую из двенадцати башен самоцветом размером с хорошую тыкву. Поначалу это породило нездоровое волнение в народе, кое-кто из отчаянных воров даже пытался похитить фантастические камни, но все стихло, когда стало известно, что это всего лишь гигантские стразы. Колдуны-зодчие сделали их очень убедительными, но любой ювелир мгновенно распознал бы подделку.
Именно в пентхаусе Топазовой башни Клевентин жил, когда наезжал в Иххарий. Примерно четыре месяца в году — остальное время он делил между родовым поместьем на юге Дрема и замком в Темных горах.
У большинства серых плащей две, а то и три квартиры. Исключение — верхняя тройка… и длик, конечно. Где живет этот член Совета, никто точно не знает. Клевентин как-то раз заходил в его пентхаус в Рубиновой башне, но там не было ни его самого, ни его вещей. Вообще никаких признаков того, что это место обитаемо.
Зато в Топазовой башне очень мило и уютно. Опрятная мебель, картины на стенах, в углу чучело медведя с серебряным подносом. Клевентин любил по вечерам сидеть здесь в мягком кресле, протянув ноги к пылающему камину. Компанию ему обычно составляли бутылка дорогого вина и какая-нибудь смазливая горничная.
Но сегодня Клевентин здесь совершенно один. Он тщательно запер за собой дверь и дважды перепроверил защитные чары. Полная, абсолютная маскировка — что бы ни произошло в этих покоях, вне их никто ничего не услышит.
Пусть владыка Креол сейчас в другом мире, а сильнейшая из телепаток давно мертва — это ничего не меняет. Серая Земля кишит колдунами. Иххарий кишит колдунами. Промонцери Царука кишит колдунами. И если кто-нибудь из них уловит хоть один магический всплеск…
В конце концов, Клевентин тут не плюшки печь собрался.
Хотя процесс в чем-то похож. Колдун щелчком пальцев зажег в камине огонь и с кряхтением водрузил на него огромный котел. Он налил воду, дождался, пока та закипит, а затем стал подбрасывать ингредиенты, сопровождая их чтением заклинания.
Свиное сердце. Две горсти истолченного мускатного ореха. Соус Хемкхаллеха. Сок авокадо. Кровь восемнадцатилетней девственницы. Перо из хвоста полярной совы. Три глаза вешапи.
Напоминает кулинарный рецепт, подумалось Клевентину. Только вот сварится в итоге совсем не суп…
Осталось добавить последний ингредиент. Частицу самого себя. Каплю собственной души — совсем крохотную, но ощутимую. Это словно рождение ребенка — ужасного, зловещего, очень могущественного ребенка.
— Шекншух текенгар ирмахан сале… — бормотал Клевентин, держа над котлом надрезанную ладонь.
Из раны струилась кровь — алая поначалу, она тут же становилась серебристой, испарялась, не успевая долететь до кипящей воды. А взамен оттуда поднималось нечто другое. Нечто невидимое, неосязаемое. Нечто нематериальное. Нечто, не имеющее формы и названия.
То самое, что Садкаличета Мысль когда-то назвала Пятым Заклинанием.
Клевентин Предатель отступил на несколько шагов. Теперь он был здесь уже не один. Кроме него в комнате присутствовало другое живое существо. Живое заклинание. Клевентин чувствовал его — чувствовал, как сверхплотную консистенцию маны. Маны, обретшей сознание и самость.
Именно Пятое Заклинание двести пятьдесят лет назад убило множество колдунов, в том числе и серых плащей. Чудовищный магический разум, питающийся активной маной, ищущий и «выпивающий» тех, у кого она в избытке. Страшное, почти неконтролируемое, практически непобедимое оружие, способное мгновенно обессилить, а затем высосать жизнь из любого колдуна… вообще любого существа.
Пятое Заклинание еще не осознало себя полностью. Сейчас оно медленно «осматривалось». Клевентин дорого бы дал, чтобы узнать, каким эта форма жизни «видит» окружающее. Материальный мир для него вообще не существует — только эфир, его сгустки, течения и ветра. Рассеянная мана, в изобилии везде присутствующая, — бесполезный и безвредный планктон. Активная мана, присутствующая в заклинаниях и душах живых существ, — пища.
И сейчас Пятое Заклинание обратило внимание на Клевентина.
Понимало ли оно, что смотрит на собственного создателя? Возможно, что нет. Но даже если бы понимало — это вряд ли бы что изменило. У Пятого Заклинания нет ничего даже отдаленно похожего на человеческие чувства. Оно руководствуется лишь двумя вещами — голодом и чувством самосохранения. Остаться в живых. Насытиться. Остальное не имеет значения.
Клевентин тоже неподвижно стоял и смотрел. Смотрел на бушующую эфирную бурю, неторопливо разворачивающую мановые щупальца. Смотрел на пробуждающееся из долгой спячки-небытия Пятое Заклинание.
И по коже у него бегали мурашки.
— Ты собираешься меня убить? — спросил колдун.
Да.
Это не было словом. Не было телепатическим сигналом. Это было… пониманием. Пятое Заклинание каким-то образом превращало свои мысли в факты. Факты, абсолютно понятные всем поблизости.
— Я не смогу тебя переубедить? — уточнил Клевентин.
Нет.
— Никак?
Назови хотя бы одну причину, по которой мне не следует этого делать.
Это было уже кое-что. Пятое Заклинание перестало отвечать односложно. Вступило в диалог. Клевентин слегка приободрился и сказал:
— Я могу дать тебе гораздо больше моей души. Сотни, тысячи душ!
Я получу их и без твоей помощи. Смирись и не пытайся бежать. Сейчас ты умрешь.
Клевентин почувствовал сильный шум в голове. Пятое Заклинание оказывает очень мощное гипнотическое воздействие. Обычный человек и даже более слабый колдун уже с радостной улыбкой шагал бы навстречу смерти.
Но Клевентин Предатель — колдун восьмого уровня. Он способен сопротивляться даже такому страшному внушению. Да, у него появилось желание расслабиться и спокойно умереть, но он отогнал его усилием воли.
Однако этого еще недостаточно, чтобы остаться в живых. Двести пятьдесят лет назад Пятое Заклинание убило пятерых колдунов восьмого уровня. Их сила воли была не слабее, чем у Клевентина.
Мановые щупальца Пятого Заклинания уже протянулись к Клевентину. Уже почти коснулись его. Уже… но тут он выхватил из кармана нечто вроде глиняной тарелки, испещренной сложными знаками, и Пятое Заклинание отдернулось, словно обожженное.
— Утихомирься, — приказал Клевентин. Его глаза стали злыми.
Что ты сделал? Что это за предмет?
— Ты не узнаешь его? — приподнял брови Клевентин. — Это то единственное, что могло… что может тебя уничтожить. Ты — невидимый, бестелесный, неосязаемый, живущий в потоках эфира, состоящий из маны, питающийся душами… и единственное, что может тебя уничтожить, — этот маленький фокус, разрушающий любые заклинания.
Мне больно. Я распадаюсь. Прекрати.
— Да… Именно этой тарелкой Садкаличета Мысль когда-то тебя уничтожила. Скольких ты выпил тогда?
Я не знаю. То был не я. То был другой.
— Но ты — то же самое заклинание, — нахмурился Клевентин. — Разве у тебя не сохранились воспоминания предшественника? Разве ты не помнишь, что произошло в Иххарийском гимнасии двести пятьдесят лет назад?
Не помню. Я ничего подобного не делал. Я — не тот же самый, что бы ты об этом ни думал.
Клевентин задумчиво кивнул. Он полагал, что призывает то же самое заклинание, что и Садкаличета когда-то, но теперь понял, что сильно заблуждался. Ведь это же не демон, не дух, которого можно призвать, а затем изгнать. Заклинания рождаются из ничего и в ничто же возвращаются.
Впрочем, это совершенно ничего не меняет.
Артефакт, способный убить Пятое Заклинание, Клевентин отыскал там же, где и свиток, инструктирующий, как его создать. В спецхранилище, много лет назад. Садкаличета Мысль оставила его там в качестве страховки — на случай если Пятое Заклинание когда-нибудь вновь появится на свет. Там же она оставила и свои записи, в которых подробно рассказывала о катастрофе в Иххарийском гимнасии и умоляла не повторять ее ошибку.
Прочитав это, Клевентин лишь рассмеялся. Если эта дура действительно желала навек похоронить свое детище, ей следовало просто сжечь свиток. Но Садкаличету прозвали Мыслью не только за мощнейшие телепатические способности, но и за беззаветную любовь к знаниям, к информации любого рода. У нее просто не поднялась рука уничтожить такое невероятное достижение колдовской науки. Она лишь запечатала его, заперла на сто замков… однако всякий замок можно взломать.
Клевентин сделал это много лет назад, еще при Бестельглосуде Хаосе. Он выкрал Пятое Заклинание из спецхранилища и утаил ото всех — даже от учителя Тивилдорма. Уже тогда Клевентин желал иметь секретное оружие против сильнейших колдунов.
Но применять его он не спешил…
Колдун взвесил на ладони разукрашенную тарелку. Такая маленькая, такая легкая, но обладает такой огромной силой…
Эту штуку много лет назад сделали кииги. У их волшебников заведено на склоне лет переносить свою силу в подобные артефакты… а потом разбивать их вдребезги.
Кииги вообще не дружат с элементарной логикой.
Сказав Пятому Заклинанию, что именно этой тарелкой Садкаличета Мысль убила его предшественника, Клевентин немного погрешил против истины. Не именно этой. Точно такой же, но все же другой. Если верить записям Садкаличеты, артефакт киигов действительно уничтожил Пятое Заклинание… но и сам при этом утратил силу. Чары бесследно улетучились, и раскрашенная тарелка снова стала всего лишь раскрашенной тарелкой.
К счастью, у Садкаличеты была еще одна. В юности она много странствовала в горах Аррандраха и каким-то образом заполучила целых три таких артефакта. Один эта неуклюжая колдунья по нечаянности расколотила, но два других остались и позднее сослужили ей немалую службу. Даже сама идея Пятого Заклинания пришла Садкаличете в Аррандрахе, когда она изучала волшебство киигов. Она нашла способ развить, усилить Сферу Жажды… многократно усилить… и совершенно не ожидала, что ее детище окажется разумным…
Разумным и очень прожорливым.
— Надеюсь, теперь ты понимаешь, кто из нас двоих главный, — сладко улыбнулся Клевентин, глядя на Пятое Заклинание.
Понимаю. Ты.
— Хорошо. Теперь исчезни.
Исчезнуть? Зачем? Что ты от меня хочешь?
— Ты будешь делать то, что я велю. Убивать тех, кого я велю. И держаться в тени до поры до времени.
Зачем? Назови имена — и я уничтожу твоих врагов. Никакое оружие, никакая магия не способны причинить мне вреда. Я не боюсь даже вашей Сферы Жажды. Если у твоих врагов нет такой штуки, как у тебя, я высосу их с легкостью.
— В том-то и дело, что есть, — поморщился Клевентин. — Сейчас по Иххарию разгуливают тысячи точно таких же… штук. Только живых. Каждый из них способен уничтожить тебя. Поэтому не высовывайся без приказа. Твое создание слишком дорого мне обошлось.
Хорошо. Я подчиняюсь.
— Тогда полезай в мешок и сиди тихо.

ГЛАВА 8

Ванесса проснулась с первыми лучами солнца и сладко потянулась. Она чувствовала себя просто замечательно. Ей действительно была необходима эта поездка на Землю — только после нее она поняла, как ужасно выматывает работа в правительстве.
Даже жаль, что отпуск закончился. Но ничего не поделаешь, жизнь не может состоять только из праздников.
На постель тяжело запрыгнул Флаффи. За последнюю пару лет этот сиамский кошак необычайно раздался вширь. Ванесса с некоторой завистью подумала, до чего же хорошо быть кошкой. Если бы она набрала десять лишних фунтов, то уже металась бы в панике. А вот Флаффи глубоко наплевать, что он стал похож на пушистого Джаббу. Кажется, от этого он только получил бонус к умилительности — теперь каждый встречный норовит его потискать.
Кроме Ванессы и трех кошек в пентхаусе Алмазной башни никого не было. Креол уже проснулся и куда-то убежал. Не исключено, что он и вовсе не ложился, — в последние дни ее дорогой супруг только что не подпрыгивал, желая как можно быстрее вернуться на Серую Землю, вновь взяться за работу. Трудоголизм неизлечим, ничего не поделаешь.
Надо и ей засучивать рукава. Она целый месяц веселилась на Земле — страшно представить, сколько дел за это время накопилось.
Умывшись и приведя себя в порядок, Ванесса уселась за стол и обвела комнату любовным взглядом. Она сама ее декорировала и обставляла. Облицованный бежевым и коричневым мрамором камин, хрустальная люстра, обитые золотистой тканью диваны и кресла, многочисленные пейзажи и портреты. С присланных из Ларии портретов смотрят лица друзей — король Обелезнэ, королева Гвениола, его свежеиспеченное величество Логмир, вождь дэвкаци Индрак…
Фотоальбом был бы удобнее, но где же его здесь взять?
На рабочем столе Ванессы все уже было приготовлено. Бумага для писем с колдовскими водяными знаками, чернильница с красными и черными чернилами, перья, карандаши, красный и черный сургуч для запечатывания писем, огневой артефакт, чтобы растапливать сургуч, влажная губка, ножницы, нож для вскрытия писем, нож для разрезания бумаги, пресс-папье с серебряной гравировкой, настольный календарь, пепельница, клей и корзина для бумаг. Ничего лишнего — только то, что постоянно используется в работе.
Вот разве что в углу лежит толстенная книга в кожаном переплете — «Мангуст» Хулудены Витиеватой. Классическая литература Серой Земли. Ванесса читала ее последние два месяца, но не добралась еще и до середины. Уж очень тяжелый язык у местной Маргарет Митчелл — через каждый абзац приходится прорываться с боем.
Кстати, до абзацев как таковых серые вообще не додумались — текст идет сплошным потоком, прерываясь только на главы. Ужасно неудобно.
Вон давно бы бросила эту мозгодробилку, но сюжет ее неожиданно затянул. Хочется все-таки узнать, с кем в конце останется Захарака Искорка — с Бедером или Зурамоном. И кто этот тип в маске, который ее преследует? И куда исчезло завещание главы Совета? Хоть сейчас садись и дочитывай.
Но на развлечения нет времени. Одних только писем за минувший месяц накопился целый Эверест. По меньшей мере триста штук — а ведь это только те, что адресованы ей лично. Письма, адресованные Совету Двенадцати в целом, поступают в распоряжение секретаря Креола, Гвена Зануды, а уже он классифицирует их и распределяет. Однако многие пишут кому-то из серых плащей конкретно, причем Ванессе Ли — особенно часто. У нее сложилась репутация этакой народной заступницы, поэтому добрая треть писем идет именно ей.
Большая часть корреспонденции — разнообразные ходатайства, прошения, жалобы и приглашения. Отдельно лежат десять писем, помеченных особым вензелем, — это послания от друзей, крупных заморских вельмож и высокопоставленных колдунов, которые секретарша Ванессы (голубой плащ) не имеет права вскрывать. Их Вон прочитала в первую очередь и лично написала обстоятельные ответы.
«Дорогая принцесса Гвениола, во первых строках сообщаю, что твой подарок на день рождения я получила и очень за него благодарна. Совсем не стоило так беспокоиться»,  написала Ванесса и обмакнула перо в чернильницу. За минувшие годы она привыкла к этому допотопному приспособлению, хотя поначалу не признавала ничего, кроме авторучек. Сколько клякс Вон наставила, пока тренировалась, сколько бумаги перепортила…
Конечно, она бы вовсе не стала заниматься подобной чепухой, но рарийские короли и султаны — люди во многом косные, консервативные. Многие из них относятся к магии с подозрением. В шестой раз получив просьбу писать не колдовскими инструментами, а обычными чернилами, Ванесса сдалась и принялась осваивать перо. Дипломатия, чтоб ее, политика… Поневоле пришлось запомнить много всякой бессмысленной ерунды.
Та же Гвениола Четвертая, ее величество королева Ларийская, предпочитает, чтобы ее по-прежнему называли принцессой. Звучит-де приятнее. И то сказать — королевами в столь юном возрасте становятся нечасто.
Ванесса считала подобные капризы глупостью и инфантилизмом, но вслух об этом не говорила — зачем портить отношения из-за пустяков?
Менее важную почту Вон лишь бегло просматривала и черкала в углу пару слов, чтобы секретарша знала, как именно нужно ответить. Писать все ответы сама Вон просто не могла. Где взять столько времени, чтобы написать триста писем?
Пятьдесят шесть из них — просьбы о помощи, о заступничестве. Несправедливо обвиненные, обиженные, оскорбленные, попавшие в отчаянное положение слали Ванессе свои мольбы. На сорока пяти письмах она черкнула «разобраться и помочь», на одиннадцати — «отказать». Не все из этих людей действительно находятся в беде. Одно письмо, например, поступило от колдуна, обиженного, что его оштрафовали за то, что он превратил крестьянина в тритона. Другой жалуется, что говядина на рынке слишком дорого стоит, он не может себе ее позволить, а потому вынужден красть. Третий утверждает, что его дочь изнасиловали паладины — Ванесса чуть не поперхнулась, прочитав такую ахинею.
Хотя в этом случае разобраться все же не мешает. Паладины тут, безусловно, ни при чем, но вполне возможно, что кто-то выдавал себя за них. Это непросто — нужно ведь где-то раздобыть похожие доспехи, — но в прошлом году пара таких случаев была. Ванесса зачеркнула «отказать» и написала «разобраться и доложить».
Еще полторы сотни писем — всякие глупости. Много посланий от детей с вопросами типа: «Едят ли серые плащи за завтраком гречневую кашу, и если нет — что они едят?» Около десятка просьб об «усыновлении» кого-нибудь из дворцовых кошек — их ужасно много расплодилось за последние годы. Кроме того, предложения изобретений, описания «гениальных» заклинаний, петиции, послания от сумасшедших и просто пустая болтовня от людей, ищущих любой повод, чтобы получить ответ на гербовой бумаге Промонцери Царука.
Прожекты изобретений, даже самых идиотских, Ванесса передавала Руорку или профессору Лакласторосу. Заклинания — Креолу или Шамшуддину. Конечно, ничего ценного таким путем не поступало — в основном бред и дичь типа вечного двигателя и универсального заклинания.
Асанте Шторм как-то поделился, что так называемое «универсальное заклинание» Совету Двенадцати представляли уже раз пятьдесят. Этакая заветная мечта колдунов — заклинание, исполняющее любое желание. Выучил его — и сразу стал круче всех серых плащей, вместе взятых.
Оставшиеся письма также не содержали ничего важного. Четыре признания в любви (не показывать Креолу!), шесть приглашений в гости (вежливо отказать) и, конечно, просьбы, просьбы, просьбы. Ванессу просили принять участие в церемониях открытия школ, госпиталей, храмов, заводов. Приглашали почтить своим присутствием праздник, торжественный обед, концерт, спектакль, банкет, выставку, фестиваль. Просили о должности в Промонцери Царука, о стипендии для учебы в университете или гимнасии. Жалобы, кляузы, доносы…
Разбор корреспонденции занял у Ванессы шесть с половиной часов. Встав из-за стола, молодая женщина с хрустом потянулась и сделала несколько гимнастических упражнений. В обычные дни она управлялась минут за двадцать, после чего неторопливо спускалась к завтраку, но сегодня пришлось разгребать завалы за целый месяц, так что завтрак она пропустила. Придется обойтись более плотным обедом.
К обеду Ванесса тоже опоздала. Когда она спустилась в столовую, все уже разошлись. Стоявшие на столе кушанья были накрыты стеклянными колпаками — их всегда оставляли для серых плащей, которым вдруг захочется перекусить в неурочный час.
На этот же случай в столовой постоянно дежурил тафельдекарь. Стоило Ванессе усесться, как он бесшумно появился у левого плеча, в долю секунды сервируя стол. После этого он выжидательно замер в полупоклоне, готовый немедленно поднести и нарезать все, на что упадет взор повелительницы.
— Кто сегодня был на обеде? — полюбопытствовала Ванесса, беря вилку.
— Владыка Креол и повелители Гвэйдеон и Клевентин, — чопорно ответил тафельдекарь. — Владыка Креол изволил вкусить жареного лосося с рисовым пудингом…
— Эй, я не спрашивала, что они ели, — перебила Ванесса.
— Владыка Креол и не ел жареного лосося с рисовым пудингом, — возразил тафельдекарь. — Он лишь вкусил малую порцию, после чего сказал, что — цитирую — «такое дерьмо жрите сами» и запустил тарелкой в стену.
— Повезло, что хотя бы не в тебя, — философски заметила Ванесса, пожимая плечами.
— На самом деле он целился как раз в меня, но я имел дерзость отклонить голову. Прошу прощения.
Ванесса снова пожала плечами. Должно быть, Креол до одури счастлив, что вернулся на Серую Землю. Во время отпуска он тоже неоднократно буянил и самодурствовал, но там это приводило к неприятным последствиям. Шум, скандалы, появлялась охрана, пару раз вызывали полицию…
Креол развлекался, а в его мире «развлечение» и «вандализм» — синонимы.
Ванессе иногда хотелось купить билет в мир Креола. Занятное, должно быть, местечко.
Попивая кофе, она читала сегодняшние газеты. «Истина», как всегда, вылизывает анус ее дорогому супругу, бурно восторгаясь каждым словом и поступком Креола Разрушителя — даже явно идиотскими. «Голос Богини» в очередной раз напечатал невразумительную статью на тему морали, благонравия и распущенности в современном обществе. «Колдовская правда» взяла пространное интервью у Асанте Шторма и Делиль Ураган — в основном о их семейной жизни.
С особенным удовольствием Ванесса прочла номер «Юного колдуна». Последние два года она патронировала эту молодежную организацию, мягко и ненавязчиво переводя ее на новые рельсы. Теперь юные колдуны, которых все чаще называют креоловцами, уже не расхаживают строем по улице, тупо выкрикивая «Йа, йа, Ктулху фхтагн!», а занимаются полезными делами. Все чаще случается так, что какая-нибудь одинокая старушка или отставной солдат-бобыль, выходя утром во двор, обнаруживает, что ночью кто-то натаскал воды, наколол дров и вымыл окна, а на двери красуется багровая пентаграмма — символ колдовской защиты.
Потом внимание Ванессы привлек заголовок «Слова Серой Земли» — газеты, считающей своим долгом открывать людям глаза на козни властей. Эти посвятили целый разворот новому проекту Руорка Машиниста — газовому освещению улиц. Идею ему подкинула Ванесса, но Руорк моментально за нее уцепился и уже поставил несколько пробных фонарей на главных площадях. Однако «Слову» новшество почему-то ужасно не понравилось.
«Какие-то сумасшедшие предлагают осветить город — чем бы вы думали? Представьте себе — дымом!»  — читала Ванесса и не знала, смеяться или плакать. Вся статья была выдержана в таком духе. Ее краткое содержание сводилось к тому, что освещение улиц газом нарушает законы природы, согласно которым ночью должно быть темно. Кроме этого оно приведет к усилению пьянства и развращенности населения. При новом освещении будут пугаться дети и обнаглеют воры.
Дочитав, Ванесса задумалась. «Слово» уже не в первый раз принимает ее реформы в штыки. Вспомнить хоть прошлогоднюю историю с велосипедами. Этим своим внедрением Ванесса особенно гордилась — велосипед ведь устроен совсем несложно. Даже при техническом уровне Серой Земли смастерить его — раз плюнуть. А если в вашем распоряжении имеются технологии Плонета и целая куча техномагов…
Ванессе даже не пришлось гонять Креола на Землю за действующим образцом. Она просто включила Руорку Машинисту фильм, показала, как велосипеды выглядят… все остальное он сделал сам. Уже через два месяца на окраине Иххария вырос новый завод, а еще через месяц в продажу поступил первый велосипед. И серые, не имеющие конного транспорта, с восторгом ухватились за новинку. Сейчас по улицам столицы уже вовсю носятся двухколесные машины, а бесчисленные рикши переквалифицировались в велорикш. Люди получили хорошее средство передвижения, а казна — новый источник дохода. Всем хорошо.
Но как же из-за этого взбеленилось «Слово Серой Земли»! Целую восьмицу газета изливала яд и желчь на Ванессу, Руорка и новомодных «колесунов». И дороги, мол, от этого портятся, и люди гибнут… ну хорошо, пока что никто не погиб, но синяков набили уже целую кучу! И переломы есть… целых два!
А ведь каких-то три года назад эта газета печатала лишь бравурные передовицы во славу Древних и Совета Двенадцати. Похоже, свобода слова ударила им в голову.
Причем Ванесса Ли — чуть ли не единственная, кто защищает этих щелкоперов. Мурок Вивисектор, например, когда они написали что-то язвительное о его драгоценных клопах гертоке, прямо предложил газету прикрыть, а редактора отдать в поликлинику для опытов. Ванессе тогда пришлось битый час доказывать, что цензура — это неправильный метод, что каждый имеет право высказать свое мнение.
В конце концов ее послушались, но с большой неохотой. Креол так вообще заявил, что если каждый имеет право высказать мнение, то уж он свое обязательно выскажет! Прямо сейчас! После чего начал читать заклинание призыва Сорокопута — страшного демона-убийцы, пронзающего жертв острыми шипами.
Надо было видеть, как все всполошились! Сорокопут известен крайней непредсказуемостью — он может выполнить работу задаром, может потребовать немыслимую плату, а может просто убить всех в пределах досягаемости. Зависит от того, с какой ноги он сегодня встал.
Конечно, Креол в тот раз никого не вызвал. Он просто хотел продемонстрировать, как выглядит мнение разгневанного архимага. Если бы на том заседании присутствовала пресса… но она никогда там не присутствует. Совет Двенадцати заседает за закрытыми дверями. Эту традицию Ванессе пока что поломать не удалось, да она особо и не стремилась. Чем меньше официоза, тем лучше.
Закончив с трапезой, Ванесса отправилась на конную прогулку. Конечно, ее лошадка покрыта чешуей, летает и питается мясом, но в остальном разницы нет.
К тому же «вемпирная прогулка» звучит как-то странно.
Бриллиант поприветствовал хозяйку легким укусом за руку. Он часто так игрался — брал в пасть предплечье Ванессы и лукаво щурился, делая вид, что сейчас стиснет зубы. Даже теперь у Вон еще иногда екало сердце, когда она на это смотрела. Все-таки ее покусывает не щеночек, а здоровенный клыкастый монстр. Если не рассчитает усилий, пластырем не отделаешься.
Иххарий с высоты птичьего полета выглядел таким же серым и унылым, как два года назад. Однако некоторая разница все же ощущалась. На улицах стало гораздо больше прохожих, появилось немало велосипедистов.
Да и общая атмосфера… в воздухе уже не чувствуется былой напряженности. Ванесса вспомнила тот холодок, что раньше струился по улицам, вспомнила затравленные глаза горожан — всего этого заметно убавилось. Из взглядов исчез страх. Не весь еще, правда, но все же, все же…
Конечно, это не значит, что Ванесса отказалась от телохранителей. Прямо сейчас ее сопровождают два верховых паладина, а над головой парит легкий плонетский истребитель. В этом году на Ванессу покушались четырежды, а в прошлом — целых шесть раз. Причем не только обиженные колдуны и фанатики-ктулхуисты — этими хотя бы понятно что движет, — но и самые обычные люди.
Например, так называемое общество «Равноправие» поначалу всецело поддерживало Ванессу Ли и ее реформы, но потом их чувства сменились диаметрально противоположными. «Равноправие» жаждало полного равенства между гражданами Серой Земли — вполне справедливое желание, американские отцы-основатели их бы поддержали. Но вот беда — никогда колдун не будет равен обычному человеку на все сто процентов. Хотя бы потому, что у колдуна есть особые способности, дающие ему особые возможности. И на этом основании «Равноправие» требовало запретить колдовство, закрыть гимнасии и отнять у колдунов радужные плащи. А поскольку Ванесса ничего подобного делать не собиралась, ее посчитали предательницей, а ее реформы — жалкой полумерой.
После их покушения Вон особенно расстроилась. Она битый час рыдала на плече у Креола, жалуясь, что она ведь ради них из кожи вон лезет, а они… они… сволочи неблагодарные!.. И вообще, какого черта они выбрали мишенью ее?! Если им так неугодны колдуны — пусть на колдунов и покушаются! На того же Креола хотя бы! Но не-эт, связываться с архимагом у них кишка тонка, а вот бросить бомбу в его почти беззащитную жену — это всегда пожалуйста!
Впрочем, Креола тоже пытались убить. Один раз в этом году и целых пять — в прошлом. Двоих Креол без разговоров превратил в пепел, троих посадил в посох, а последнему отрезал руки-ноги и отпустил на все четыре стороны.
Почему-то после этого покушения прекратились.
Еще в этом году был один митинг. Две-три сотни студентов — будущие медики, юристы, учителя — пришли к стенам Промонцери Царука с протестом. Все то же общество «Равноправие». Протест был мирный и довольно робкий — так, ходили взад-вперед с плакатами, скандировали свои лозунги. Вполголоса. Ванесса даже не обратила внимания. Креол тоже поначалу не обратил, но потом все-таки вышел на балкон и спросил, что тут происходит.
К сожалению, у какого-то юнца достало ума выкрикнуть: «Долой тирана!» Лицо шумерского мага мгновенно почернело, он засучил рукава и шарахнул по толпе Цепной Молнией. Одиннадцать человек погибли на месте, еще три дюжины получили сильные ожоги. Неудобно получилось, в общем.
Где-нибудь в Штатах такой инцидент наверняка привел бы к импичменту. Или массовым бунтам. Но серые отреагировали на удивление спокойно, даже с каким-то одобрением. Митинг моментально закончился, раненых и убитых растащили по госпиталям, и все стихло. Никаких последствий.
Хотя чего еще ждать от тех, кто тысячу лет жил под кнутами колдунов? Серые привыкли, что повелители в радужных плащах могут сделать с ними что угодно — без исключений. И жаловаться некому. Во времена того же Бестельглосуда Хаоса никаких митингов вообще не бывало.
Это теперь, когда ошейники ослабли, некоторые стали проверять длину поводка…
Ванесса направила Бриллианта вниз — к угрюмому серому зданию-кирпичу, притулившемуся в конце Девятой улицы. Иххарийский финансовый центр. Средоточие денег и ценных бумаг, настоящий пульс экономики Серой Земли. Здесь безраздельно царит двенадцатый в Совете Двенадцати.
После смерти Тивилдорма Призрака двенадцатое место оставалось вакантным почти четыре месяца. Скончался самый рьяный блюститель традиций — остальным серым плащам было безразлично, двенадцать человек в Совете или одиннадцать.
Но в конце концов Креол все-таки решил заполнить пустоту. Вопрос поставили на повестку дня, было обсуждено несколько кандидатур, но к общему решению не пришли. Ванесса даже предложила провести демократические выборы.
Предложила-то она в шутку, но Креол неожиданно воодушевился. Ему уже давно хотелось своими глазами увидеть хваленую американскую демократию. Он настолько загорелся этой идеей, что выкроил в своем графике один день и самолично все организовал.
Правда, выборы ограничились только столицей — делать это по всей Серой Земле Креолу показалось напряжным. Маг распорядился напечатать полтора миллиона бюллетеней с именами всех красных плащей и раздать их взрослому населению Иххария. После этого народу было приказано отметить крестиком самого достойного колдуна и бросить бюллетень в урну.
Серые не очень поняли, зачем это нужно, но, будучи людьми законопослушными, выполнили все в точности. Отметили и бросили. Благо урн в Иххарии полным-полно — на каждом углу стоят.
Когда выборы закончились, Креол напряженно задумался. Он смутно догадывался, что провел их как-то неправильно, но признаться ему не позволяла гордость. Очень уж его бесила приподнятая бровь и подчеркнутое молчание Ванессы.
Креол думал очень долго, но потом вдруг просиял и объявил, что народ сделал свой выбор и он этот выбор полностью поддерживает.
Так в состав Совета и вошел Кайкедрал Мусор.
Впрочем, выбор оказался чрезвычайно удачным. Невзрачный, непримечательный человечек с тонкими губами и вечно слезящимися глазами, Кайкедрал не отличался выдающимися колдовскими способностями, зато в финансовом плане был настоящим гением. Поговаривали даже, что и красный плащ он получил исключительно благодаря деньгам — подкупил самого Бестельглосуда Хаоса. А это уже говорит о многом — страшно представить, какого размера должна быть взятка, чтобы соблазнился глава Совета Двенадцати.
Сегодня Кайкедрал встретил Ванессу не слишком приветливо. Он любил приговаривать, что потраченное впустую время — это потраченные впустую деньги. У него совершенно не было друзей, он крайне редко покидал свой кабинет, и Ванесса втайне подозревала, что единственное его развлечение — купание в деньгах по методу Скруджа МакДака.
Впрочем, какая разница? После того как Кайкедрал Мусор возглавил казначейство, в деньгах действительно стало можно купаться.
— Рад вас видеть, повелительница, — произнес Кайкедрал, не поднимая глаз от бумаг. — Чем обязан визиту?
— Ничем особенным, — пожала плечами Вон, усаживаясь напротив. — Просто решила заглянуть на огонек, узнать последние новости… Случилось что-нибудь интересное, пока нас не было?
— А вы что, куда-то отлучались? — не понял Кайкедрал.
— Мы с мужем были в отпуске, — удивленно ответила Ванесса. — Целый месяц.
— Надеюсь, отдых был приятным, — безразлично произнес Кайкедрал, макая перо в чернильницу. — Так чем обязан визиту?
Ванесса обвела взглядом кабинет. Великий финансист обитал в спартанской обстановке — голые стены, простая деревянная мебель, письменный стол, два книжных шкафа и пузатый секретер, набитый бумагами. Ничего лишнего, ничего ненужного. Даже стулья жесткие, неудобные, будто говорящие — ты пришел к занятому человеку, так что не рассиживайся. Излагай свое дело как можно короче и уходи.
Лишь один предмет обстановки выглядел довольно дорогим. Часы. Огромные бронзовые часы даже не с тремя, а с четырьмя стрелками. Часовая и минутная казались неподвижными, секундная оглушительно отсчитывала свои тик-так, а четвертая, совсем тонкая, бесшумно ползла в обратном направлении. У многих колдунов в домах были такие часы, и Ванесса все время забывала спросить, что показывает четвертая стрелка.
— Что показывает… — начала она, но тут нижняя дверца секретера неожиданно растворилась и оттуда вышел длик.
Кайкедрал Мусор при виде него вздрогнул. Стальное перо на миг запнулось, оставив небольшую кляксу. Длик же совершенно невозмутимо пересек комнату и одним легким прыжком запрыгнул на стол.
— Что ты делал в моем секретере? — недовольно спросил Кайкедрал.
— Спал, — спокойно ответил длик.
Всем своим видом он демонстрировал, что не видит в этом ничего особенного. Если один маленький кииг оказался застигнут ночной порой вдали от дома — почему бы ему не переночевать у знакомого?
В Промонцери Царука длик вел себя точно так же — ложился спать там, где чувствовал дремоту, заботясь лишь о том, чтобы было не слишком жестко. Ванесса дважды находила его в своем комоде, трижды — на подушке и один раз — в кошачьей корзинке, в обнимку с Флаффи. Старый толстый кот явно остался недоволен, что приходится делить ложе с каким-то странным созданием, но шума поднимать не стал и даже соизволил лизнуть длика в голову.
Честно говоря, Креол уже сотню раз пожалел, что в веселую минуту ввел в Совет Двенадцати этого киига-альбиноса. Единственный из серых плащей, он вообще не делал ничего полезного. Он только совал во все нос, сочинял софизмы и бесил Креола.
Это последнее у него получалось особенно хорошо. Даже Хубаксис теперь не вызывал у шумерского мага такого раздражения. Джинн, по крайней мере, боялся своего хозяина — длик же смотрел на Креола, как… как… как на самого обыкновенного человека! Ни малейшего пиетета! Мага это возмущало до глубины души.
— А у вас какие новости, мистер длик? — поинтересовалась Ванесса.
— Сегодня я наблюдал за дракой бомжей, — задумчиво произнес кииг. — Это было весьма познавательное зрелище. Я узнал много нового.
— Даже не сомневаюсь.
Однажды Ванесса попросила длика рассказать про философию его народа. А тот ответил, что так называемая «философия» не имеет смысла, ибо мир таков, каков есть, и не зависит от того, как его воспринимают другие. Не имеют смысла никакие правила или законы, потому что надо просто поступать так, как подсказывает логика. Если логика подсказывает съесть свой носок — не ищи в этом смысла, а просто съешь. Но не забудь смазать горчицей, потому что с горчицей вкуснее, а если есть выбор между вкусным и невкусным, выбирать надо вкусное, потому что вкусное приятнее невкусного.
После этого длик спросил, есть ли у Ванессы горчица, и пристально уставился на ее ноги.
Кайкедрал Мусор кашлянул, намекая, что не возражает, если его оставят в одиночестве. К сожалению, невоспитанные гости не поняли намека. Кайкедрал переставил с места на место чернильницу, но и это осталось незамеченным.
— Могу ли я еще чем-нибудь вам помочь, повелительница? — настойчиво спросил Кайкедрал.
— Очень мило, что вы предложили, — лучезарно улыбнулась Ванесса. — Я бы не отказалась от чашечки кофе. Вы будете, мистер длик?
— Это тот черный горький напиток, который всегда пьет черный человек без волос? — осведомился кииг. — Не хочу.
— Его можно подсластить, — пожала плечами Ванесса.
— Все равно не хочу. Сладкое портит фигуру.
— А я вот выпью с удовольствием.
Поняв, что гости попались крайне невоспитанные, Кайкедрал Мусор неохотно провел рукой над столешницей, и там появилась пустая чашка, кофейник, сахарница, вазочка с шоколадными конфетами… Этот колдун окончил Червелинский гимнасий, факультет Кулинарного Колдовства, и немало поднаторел в искусстве материализации. Его умения не ограничивались напитками и сладостями — он с легкостью создавал одежду, мебель, оружие…
Но сладости у Кайкедрала получались особенно хорошо. Ванесса откусила половинку конфеты и аж зажмурилась от удовольствия.
— Как… мням… как дела с бюджетом, мистер Кайкедрал? — поинтересовалась она, не прекращая жевать. — Порадуете нас чем-нибудь?
— Не имею такой возможности, — сухо ответил колдун-финансист. — С бюджетом все как обычно — почти весь уходит на нужды оборонной промышленности. Мне снова пришлось повысить торговые пошлины и взять большой заем в Альберийском банке. Они долго кочевряжились, должен заметить.
— Но ведь Креол же совсем недавно притащил вам из Кафа целую гору алмазов! — возмутилась Ванесса. — Их нелегко было достать, знаете ли!
— Да, алмазов у нас теперь столько, что хоть пуговицы из них делай, — согласился Кайкедрал. — И в результате их рыночная стоимость заметно упала. Вот если бы вы позволили придержать их в секрете и распродавать постепенно, в течение нескольких лет…
— У нас нет столько времени.
— В том-то и проблема. Да и найти покупателей становится все труднее и труднее. Особенно на тот голубоватый, который размером с арбуз. Во всем мире есть всего пять или шесть человек, способных его приобрести, причем все они короли и султаны.
— Но нам и нужен-то всего один, — насупилась Ванесса.
— Увы, пока ни один из них не выражает желания опустошить казну, чтобы заполучить драгоценный камень сомнительного происхождения. Должен заметить, все они подозревают, что это просто колдовской страз. В прошлом Серая Земля неоднократно была замарана в таких… нечистых делах.
— А что, если мы просто притащим серебра?
— Я найду ему применение, но спасением это не станет. Рост инфляции и так ускоряется с каждым годом. Казначейство уже подумывает о том, чтобы прекратить печатать одношелаховые банкноты. На них уже просто ничего нельзя купить, повелительница.
Ванесса мрачно съела еще одну конфету. Со всех сторон засада. Хорошо хоть паладины жалованья не требуют, плонетцы работают фактически за еду, колдуны находятся на самообеспечении, а ифриты вообще у Креола в рабстве. Но ресурсы, энергия… армия усиливается со скоростью сверхновой, но денег жрет, как черная дыра…
— Вы уж потерпите еще немного, мистер Кайкедрал, — заискивающе попросила Вон. — Недолго уже осталось…
— Я и так терплю, — сухо ответил колдун.

ГЛАВА 9

Солнце уже клонилось к закату, когда Ванесса приземлилась у техномагического комплекса. Она битый час гостила у Кайкедрала Мусора, а потом вдвое дольше — у Мурока Вивисектора. Великий биомаг желал непременно показать Вон питомцев, над которыми он трудился последний год. Всех-всех-всех показать — и Воробушка, и Ползунка, и Зубика, и Глазастика, и Комочка…
Брр. Вспомнив Комочка, Ванесса невольно вздрогнула. Мерзкое серое месиво, способное поглотить и переварить практически все меньшее его по размеру. Мурок создал его из слизи, в обилии оставшейся после издохшего Нъярлатхотепа. Он выделил из нее какую-то сложную субстанцию и смешал с другой субстанцией, алхимической. Той гадостью, которую Себастиус Трансмутатор назвал алкагестом. Получившаяся в итоге пакость… еще раз брр.
По крайней мере, у Руорка Машиниста она не встретится ни с чем подобным. Здесь царит холодный металл. Куда ни глянь — автоматы-рабочие, лишь изредка перемежающиеся техномагами в разноцветных плащах. Они почтительно кланяются Ванессе… а не пытаются сожрать, как милые деточки Мурока!
Руорк стоял на балкончике сборочного цеха, наблюдая за кутерьмой внизу. За ревом и грохотом не было слышно слов, воздух искрился от множества колдовских горелок, с конвейеров один за другим сходили вооруженные до зубов автоматы, а над всем этим возвышался семифутовый сверкающий технолич. Его лицо, похожее на металлический череп, счастливо скалилось, а стальные ладони крепко сжимали поручни.
— С возвращением, — коротко кивнул Руорк, заметив Ванессу. — Как прошел отдых?
— Грех жаловаться. А у вас как дела? Супруга в порядке?
— Лучше не бывает. На прошлой восьмице заменила желудок на синтетический.
Трудно поверить, но Руорк Машинист полгода назад женился. Его дражайшая половина, Екесс Глаз, одна из лучших техномагесс, обожает своего стального муженька. Ванесса в свое время попыталась осторожненько расспросить, как у них с этим делом… ну вы понимаете… но натолкнулась на чопорно поджатые губы и отказ разговаривать о столь интимных материях. Единственное, что удалось выяснить, — Екесс полна решимости родить Руорку ребенка, хотя пока не знает, как это возможно осуществить.
Вообще, Руорк Машинист в последнее время ходит довольный-предовольный. Перемены в стране пришлись ему по душе. Полный кипучей энергии, технолич носится по всей Серой Земле, возводит один завод за другим, создает фантастические агрегаты, воплощает в жизнь все те проекты, что при Бестельглосуде Хаосе клались под сукно.
Профессор Лакласторос не мог нахвалиться на своего нового лучшего друга — техномагия оказалась воистину бесценным подспорьем. При всех технических знаниях плонетцев они просто не успели бы так быстро развернуть производство на полную катушку. Но на Серой Земле уже были заводы и уже были автоматы-рабочие — образовав могучий тандем, Руорк и Лакласторос модернизировали их, переоборудовали и начали снабжать армию бешеными темпами.
А внизу как раз выстраивались автоматы. Сорок… пятьдесят… еще пятьдесят… Ровно сто новехоньких, в заводском масле автоматов. Восьмифутового роста, усеянные стальными шипами и снабженные гибкими руками-хоботами, они напоминали помесь ежей и осьминогов. Руорк довольно кивал, глядя на очередные свои творения.
— Равняйсь! — гаркнул технолич. — Смирно!
Встать смирно у автоматов не получилось. Их тела не отличались симметрией — правое плечо больше левого, лицо на груди, из левого бока высовывается какое-то оружие. Но они постарались изо всех сил. Две шеренги металлических монстров одновременно приложили левые руки к груди, а правые вытянули вперед и гулко отчеканили:
— Ктулху фхтагн! Ктулху фхтагн! Ктулху фхтагн!
Ванесса часто заморгала. Повернувшись к Руорку, она указала на славящих Ктулху автоматов и спросила:
— А… а что это значит?..
— Прошу прощения, — смущенно пророкотал Руорк. — На складах закончились голосовые валики, так что этой партии временно поставили устаревшие, из дальнего запасника. При первой же возможности поменяем.
— Уж постарайтесь, — сухо произнесла Ванесса.
Руорк виновато опустил глаза. Если бы металл мог краснеть, технолич был бы сейчас пунцовым от стыда.
И он бы покраснел еще сильнее, но уже от гнева, если бы знал, что после него Ванесса отправится в порт, на верфи, к его вечному сопернику и заклятому врагу — Асанте Шторму.
Иххарийская гавань была полна военных кораблей. Выстроенные на совесть, обшитые адамантием, оснащенные целой кучей примочек, они составляли настоящую гордость адмирала Асанте. Он назвал это Бессмертной Эскадрой.
Каждая из этих посудин по сути — упрощенная версия коцебу. Каждая может поднять на борт тысячу человек и несметное количество груза. Каждая ершится плонетскими пушками, кристаллами колдовского огня и обелисками-Накопителями. Каждая готова вступить в бой по первому сигналу.
К сожалению, они уступают креоловскому коцебу в автономности. Как и он, альдареи накапливают ману самостоятельно, черпая ее из окружающего пространства… но далеко не так эффективно. «Аккумуляторы» садятся быстрее, чем подзаряжаются. Поэтому парить в воздухе они могут лишь ограниченное время, предпочитая все же морские просторы. Поэтому на них по-прежнему остается парусное вооружение.
К тому же Асанте Шторм считал корабли без парусов уродливыми.
Судовые команды сформированы частично из обычных серокожих моряков, частично — из плонетцев, частично — из морских колдунов, а частично — из эйстов. Именно так, армия Креола все-таки пополнилась и эйстами. Оказалось, что у этих подводных обитателей имеется свой духовный воинский орден — служители Кедамны, бога-воина. Некий аналог земных тамплиеров или тех же каабарских паладинов, называющих себя балеаргами — на эйстском языке это означает «часовые глубин». Штаб-квартира расположена в Мвидо, однако отделения есть и в Шгере, и в Талье, да и за пределами эйстских вод встречаются нередко.
Занимаются эти ребята в основном истреблением таромейских спрутов. В черных пучинах Рари водится чрезвычайно опасное головоногое — хищное, полуразумное, стремительно плодящееся, довольно крупное и очень агрессивное. В рарийскую экосистему эта тварь совершенно не вписывается, ибо со страшной скоростью истребляет вокруг себя все живое, в том числе и эйстов.
Считается, что таромейских спрутов на заре времен породил не кто иной, как Безымянный-Ктулху, — сохранились даже легенды о страшной войне, которая тысячи лет назад гремела между эйстами и этими головоногими. Эйсты тогда победили, однако таромейские спруты по сей день появляются то тут, то там — и подводные рыцари-балеарги неустанно охотятся за ними, разыскивают и уничтожают гнезда… в общем, поднаторели.
Креол очень заинтересовался, узнав о существовании такого ордена. Балеаргов насчитывается не так уж много — тысяч пять-шесть, — но бойцы они на редкость умелые, идеально приспособленные к подводной войне, особенно со спрутами. А главное — балеарги проходят уникальные тренировки, приучаясь терпеть низкие температуры, так что в Глубинном Царстве Лэнга померзнуть не должны.
Переговоры велись несколько месяцев. Балеарги заинтересовались возможностью атаковать непосредственно Безымянного, но у них была и своя работа — те самые злокозненные спруты. Однако в этом Креол сумел им посодействовать — используя свое уникальное магическое зеркало, он составил для балеаргов подробную карту логовищ их заклятых врагов и дал в помощь шестьдесят лучших гидромантов. Получив такую информацию и подкрепление, подводные рыцари устроили Возвышенный Водоворот невиданных масштабов и целый год увлеченно зачищали океаны, после чего согласились присоединиться к Креоловой армии.
Теперь они обитают на дне залива Бурь, тусуют с морскими колдунами и ожидают дня Зет.
Облетая залив по косой дуге, Ванесса заметила лодку с крохотной зеленой фигуркой. По вечерам ее частенько можно увидеть на этом месте. Рато Лакласторос, плонетский профессор и седьмой в Совете Двенадцати, увлекается рыбной ловлей. На родном Плонете он удил в маленьком прудике, здесь — в бескрайнем океане. В остальном ничего особенно не изменилось.
Профессор тоже заметил пролетающую Ванессу и махнул рукой. Бриллиант подлетел к нему, распахнул крылья на всю ширь, поджал лапы и стал медленно планировать. Приземлиться Ванесса не могла — в этой лодчонке не поместился бы и человек, не говоря уж о матером вемпире. Оставалось описывать круги на небольшой высоте, то спускаясь к самой воде, то снова поднимаясь.
— З-здравствуйте, госпожа Ли, — тепло поприветствовал ее Лакласторос. — В-вы уже в-вернулись из отпуска?
— Как видите. А у вас как дела? Поймали что-нибудь?
— Сами з-знаете, что нет, — вытянул пустой крючок Лакласторос. — З-зачем м-мне рыба? Я ее даже не люблю. В-вы в-вот любите рыбу?
— Люблю. Особенно икру.
— Икра — это не рыба.
— Но я ее все равно люблю.
При мысли о икре у Ванессы потекли слюнки. Надо будет распорядиться, чтобы сегодня на ужин подали почки мвидского визгуна. Это не икра, но вкус абсолютно идентичный.
— Вы будете на сегодняшнем заседании, профессор? — спросила Вон.
— В-всенепременно.
По дороге домой Ванесса залетела еще и в воинскую часть, посмотрела на очередные учения, проводимые неутомимым Хобокеном. Железный Маршал муштровал своих солдат нещадно, непрерывно, не делая никаких поблажек. Он словно желал, чтобы бойцы сравнялись с ним самим, эйнхерием-мертвецом.
Правда, количество бойцов за последние годы уменьшилось более чем вдвое. Поначалу Креол взбеленился, едва услышал предложение сократить часть армии, но Хобокен его в конце концов убедил, что это только кажется, будто в количестве вся сила. Чем больше армия, тем сложнее ею управлять и тем больше ей нужно припасов.
Привыкший всегда воевать не числом, но умением, Железный Маршал подверг армию суровому тестированию и больше половины солдат уволил в запас. Зато оставшиеся — лучшие из лучших! — не только прошли муштру, рядом с которой бледнели все тренировки «морских котиков», но и снаряжение получили самое высококлассное. Увы, при всех мощностях новооткрытых плонетских заводов снарядить всего за три года миллионную армию у них не получалось. Полумиллионную — еще куда ни шло.
Сегодня Бокаверде Хобокен проводил показательные учения нового рода войск — благовонщиков. Эти ребята напоминали дезинсекторов — облаченные в непромокаемые комбинезоны и пластиковые маски, с баллонами за спиной и шлангами в руках. Сейчас, на учениях, они прыскают простой водой, но в реальном бою ее заменит жидкое благовоние Зкауба. В Древнем Шумере его использовали в каждом храме — и не было тогда более надежного средства от демонов.
Креол уже давно наладил его производство в промышленных масштабах. Благо для этого не требуется никаких фабрик, цехов. Благовоние Зкауба создают по тем же принципам, что святую воду, — берется обычное благовоние и освящается жрецом или жрицей путем специального ритуала. Вот уже полтора года целая бригада новоиспеченных жриц Инанны круглосуточно выдает благовоние Зкауба. Два склада завалены ароматными мешками, душистыми бочками и благоухающими гранатами.
Правда, состав благовония пришлось немного изменить. С миррой, полынью, асафетидой, гальбанумом и мускусом проблем не возникло, а вот цибетина и стиракса на Серой Земле достать не удалось. Увы, на Рари не водятся цветы и не растет ликвидамбар. Таскать это добро из других миров оказалось неэкономичным, так что Креол и Себастиус почти три восьмицы работали в лаборатории, а потом выдали новый состав. С немного иными свойствами, но почти такой же действенный.
Почти. Креол все-таки морщил нос, утверждая, что неопытным жрицам серых недостает умения и благовоние получается не слишком качественным. Не очень… святым, если можно так выразиться. Действовать оно все равно действует, но все-таки не так эффективно, как то, что было в Древнем Шумере.
Но тут уж ничего не поделаешь.
После захода солнца в Промонцери Царука состоялось первое за целый месяц заседание Совета Двенадцати. После смерти Тивилдорма они стали проводиться нерегулярно, причем обычно прямо в столовой, за обедом. Серые плащи обсуждали дела и одновременно набивали желудок.
Заседание открылось в неполном составе — лод Гвэйдеон опоздал к началу. Он летал на восток, в сатрапию Хоквил, проводил торжественное открытие нового храма. Все уже успели наполовину очистить тарелки, когда на огромный балкон приземлился ослепительно красивый раши.
Паладины пересели на раши вполне успешно. Прошло всего несколько месяцев, как из лабораторий Мурока вышли эти крылатые мустанги, а Серебряные Рыцари уже гарцевали в поднебесье, словно всю жизнь только так и передвигались.
Кроме новых коней у паладинов появилась и новая деталь вооружения — адамантиевый щит. Креол заявил, что в грядущих битвах это окажется очень нелишним, и Орден немедленно исполнил волю Четвертого Посланника. Поскольку адамантий и кереф плохо гармонируют по цвету, щиты выкрасили серебристой краской.
— Святой Креол, леди Ванесса, — поклонился лод Гвэйдеон. — Да благословит вас Пречистая Дева в этот вечер.
— Мы тоже рады вас видеть, лод Гвэйдеон, — кивнула Вон.
Креол только промычал что-то неразборчивое.
За десертом члены Совета вкратце обрисовали результаты истекшего месяца. Кайкедрал Мусор представил финансовый план на следующее полугодие, маршал Хобокен доложил об окончании очередных маневров в приближенных к боевым условиях, Шамшуддин рассказал о закладке нового промышленного комплекса. Ванесса поставила на голосование новый сельскохозяйственный проект — его утвердили девятью голосами против трех.
Асанте и Руорк оба проголосовали «за» и смерили друг друга ненавидящими взглядами. С тех пор как голосование стало тайным, их мнения стали совпадать почти всегда. Раньше-то Ванессу ужасно бесило, что из-за их постоянных терок ни по какому вопросу не удается добиться единогласного решения. Ну в самом деле — если один голосует «за», другой в пику ему непременно «против»! Что это за мальчишество?!
Хорошо, что эти глупости остались позади.
Правда, теперь стали частенько расходиться мнения Креола и лода Гвэйдеона…
— Общественное мнение за последний месяц оставляет желать лучшего, — удрученно докладывал Клевентин. — В народе усиливаются волнения. Многие недовольны последними реформами. Начинают даже поговаривать, что при Бестельглосуде было лучше…
— Эту проблему легко решить, — равнодушно отозвался Креол. — Собери завтра на площади всех недовольных. Я буду бить их палкой, пока не устану.
— Но…
— Я долго не устану, — заверил Креол.
— Владыка, если мне будет позволено заметить, такое отношение не очень разумно… — вкрадчиво произнес Клевентин. — Не стоит так-то уж с народом…
— Народ — он как корова, — прохрипел из своего кресла Руорк. — Глупый, ленивый, неповоротливый и безропотно позволяет себя доить, но если чересчур уж раздразнить — может боднуть. А бодается он больно.
Ванессу от такой циничности покоробило. Но Креолу сравнение явно понравилось. Он даже согласился, что резать молочную корову будет недальновидным — пусть живет… пока что.
Вообще, Креол сегодня был не в духе, но отнюдь не из-за этих глупостей с общественным мнением. Он то вскакивал и расхаживал по столовой, опаляя всех огненными взглядами, а то сидел и скрежетал зубами, примостив подбородок на ладони. Маг ужасно жалел, что согласился на этот дурацкий отпуск. Он только что закончил общую оценку своей армии, и итоги ему совсем не понравились.
Да, он сколотил хорошее войско. Большое. Сильное. Но его явно недостаточно!
А время утекает, как вода между пальцев. До пробуждения Ктулху осталось всего ничего.
— Я слышала, ты сегодня бросил в официанта тарелку, — между делом заметила Ванесса. — Зачем ты это сделал? Просто так?
— Запомни, жена, архимаг ничего не делает просто так. Всякое мое действие имеет некий особенный, непонятный обывателям смысл, — возвестил Креол, откусывая кусок груши.
Та оказалась кислой — маг скривился и швырнул фрукт через плечо. Стоящий там Гвен Зануда привычным движением уклонился и прищелкнул пальцами, подзывая горничную. Бедная девушка принялась вытирать испачканную стену, испуганно косясь на раздраженного мага.
— Кстати, ты так и не нашел Пятого Заклинания? — проворчал Креол, даже не оборачиваясь.
— Увы, владыка, — сокрушенно развел руками Гвен. — Если где и были какие-то сведения, то в библиотеке Промонцери Царука, но ее уничтожил Посланец Древних…
— Чрево Тиамат… Мне не нравится, что оно исчезло…
— Знаете, владыка, я начинаю подозревать, что никакого Пятого Заклинания никогда и не существовало… — вмешался Клевентин.
— Как это? — не понял Креол.
— Наш дорогой Гвен Зануда разыскивал его почти три года, но не нашел даже малейшего следа. Никто никогда его не применял. Никто никогда его не видел. Никто даже не знает, как оно действует. Все, что нам известно о Пятом Заклинании — два с половиной столетия назад оно убило множество колдунов, в том числе пятерых членов Совета Двенадцати. Выжила только Садкаличета Мысль. И я вот тут подумал — а что, если те серые плащи погибли не из-за так называемого Пятого Заклинания? Что, если это сама владычица Садкаличета для неких своих целей умертвила их, а дабы скрыть это от общественности — объявила, что произошел несчастный случай… Вы улавливаете мою мысль, владыка?
— Улавливаю, — скривился Креол. — У нас в Шумере был один такой хитрец. Чтобы стать Верховным Магом, он убил всех остальных кандидатов на священную диадему — в том числе моего отца! Причем убил так хитро, что никто даже не заподозрил, что они умерли не по естественным причинам! Я сам узнал правду только через тридцать пять лет, когда спустился в Кур и встретился с тенями умерших…
— И что произошло потом? — заинтересовалась Ванесса.
— Много чего произошло, — ответил вместо Креола Шамшуддин. — Изрядная часть Вавилона была разрушена Хастуром, Креол стал Верховным Магом, а я… ну, я умер. Бурный выдался денек, что и говорить…
Креол поморщился. Он не любил вспоминать эту историю. Она входила в пятерку самых нелюбимых моментов его жизни — наряду с гибелью кушитской танцовщицы Тхари, подписанием договора с Лэнгом и… и еще двумя, о которых маг старался никогда даже не думать.
А если все-таки думал — трясся от ярости.
— Предлагаю на этом заседание закончить, — поднялся Креол. — Кто-нибудь против? Никто? Я так и думал.
Ванесса поднялась вслед за ним, хотя ее не оставляла мысль, что она забыла о чем-то спросить. Армия… флот… промышленность… сельское хозяйство… о, точно!
— Мистер Клевентин, а как дела у вас в Сепе? — спросила она.
— Продвигаются более чем успешно, повелительница, — сладко улыбнулся Клевентин Предатель. — Я только вчера отправил туда очередную партию переселенцев. Все они устроились там как нельзя лучше и неустанно восхваляют ваше мудрое правление.
— Замечательно, — улыбнулась в ответ Ванесса. — Думаю, через восьмицу-другую я слетаю туда, посмотрю на ваши достижения. А то уже больше года не навещала — у вас наверняка многое изменилось. Все-таки… сколько у вас там уже поселенцев?
— Точные числа надо смотреть в переписи, но навскидку — миллион с четвертью.
— Внушительно. Так вы не возражаете, если я наведаюсь в гости?
— Мы всегда рады любым гостям, а вам — в особенности, — поклонился Клевентин.
Вполне удовлетворенная Ванесса направилась к выходу из столовой. Клевентин смотрел ей вслед, улыбаясь самой доброй из своих улыбок.
Однако глаза у него были злыми.

ГЛАВА 10

Из огромного вулкана с противным бульканьем текла лава. Великий Гирла Уриа в очередной раз исторгал на поверхность содержимое своего пламенеющего чрева. Извержение продолжалось уже много часов и не собиралось прекращаться. Несколько Тощих Всадников Ночи даже подняли скот с места и откочевали в сторону Ледяного Царства.
Зато ш'ары, огненные утукку, резвились в раскаленных потоках, точно игривые головастики. Они высоко подпрыгивали и ныряли обратно в лаву, носились по склону вулкана, в шутку терзая друг друга. Двое крупных утукку не рассчитали сил и загрызли насмерть третьего, помельче. Остальные тут же сбежались к месту происшествия и принялись с веселым рыком пожирать покойного товарища.
Астрамарий Целебор Краш смотрел на это с отвращением. Разумеется, его глухой шлем не выражал никаких эмоций, но демонам не нужно видеть лицо собеседника, чтобы понять, о чем он думает. Один из ящероподобных, покрытых огненными сполохами утукку повернул к Астрамарию окровавленную пасть и насмешливо спросил:
— Тебе это не нравится, кумбха?
— Я не сторонник каннибализма, — коротко ответил Астрамарий.
— Именно этим мы и отличаемся от вас, смертный, — оскалился утукку. — Мы едим своих мертвых, и они становятся частью нас. А вы их сжигаете или закапываете в землю. Как никчемный мусор. Вы не проявляете к ним даже капли уважения… эй, поганцы, оставьте и мне мяса!!!
Видя задержку спутника, Носящий Желтую Маску спустился чуть ниже. Жрец Древних плыл над бурлящей лавой, как бестелесный призрак… каковым, собственно, и являлся. Астрамарию приходилось похуже — он не без труда выбирал места, куда можно ступить безбоязненно. Его доспехи не боялись даже самого сильного жара, но, увязнув в лаве, он окажется в западне. Снующие вокруг утукку только того и ждут. Съесть его не съедят — зубы обломают… но это не значит, что они не будут пытаться.
— Мы уже почти пришли, — прошелестел Носящий Желтую Маску. — Смотри, бывший король, сейчас я покажу тебе одну из королев. Всего в Лэнге их двадцать семь, но эта — самая почтенная и плодовитая.
Астрамарий уже давно ее заметил. Громадная, чудовищно жирная тварь, похожая на крепость, ворота которой вдруг обзавелись зубами. Королева утукку возлежала у самого жерла вулкана, наслаждаясь его огненным дыханием. Ее исполинское чрево мерно раздувалось, истекая горячей, с едким запахом слизью.
Добрая сотня обычных утукку носилась вокруг своей матери — время от времени то один, то другой попадался в захват когтистой лапы-щупальца и отправлялся прямо в пасть. Обычно это оказывались особо тяжело нагруженные — утукку беспрерывно подносили королеве все новую пищу. Иногда каких-то странных животных, но чаще людей. В основном — безобразно раскормленных пищевых рабов Лэнга.
Королева пожирала их десятками, смачно рыгала и испражнялась под себя, а каждые полминуты извергала откуда-то сзади подергивающиеся комки. Эти комки плюхались в лаву, некоторое время корчились там, а затем распрямлялись, оказываясь новыми утукку — уже совершенно взрослыми.
— Мне кажется или она жрет их быстрее, чем производит? — холодно спросил Астрамарий.
— ТЕБЕ КАЖЕТСЯ, МАЛЕНЬКИЙ ЖЕЛЕЗНЫЙ ЧЕРВЯЧОК, — неожиданно ответила сама королева. Громогласный рев исходил не из пасти, а откуда-то из-под брюха. — ЗА ЧАС Я УСПЕВАЮ РОДИТЬ СОТНЮ ДЕТЕЙ, А СЪЕДАЮ ВСЕГО ПОЛСОТНИ.
— Полагаю, их это очень утешает, — наклонил шлем Астрамарий.
— ЧТО ТЫ ИМЕЕШЬ В ВИДУ? — не поняла королева. — РАЗВЕ ТЫ НЕ БЫЛ БЫ СЧАСТЛИВ, ЕСЛИ БЫ ТВОЯ МАТЬ ТЕБЯ СЪЕЛА?
Перед отсутствующими глазами Астрамария на миг промелькнула эта картина… и ему захотелось разбить шлем об камень, лишь бы больше не видеть ничего подобного. А он-то полагал, что давно утратил все человеческие эмоции.
— Как скоро вы сможете поставить нужное количество бойцов? — помолчав, спросил Астрамарий.
— КОРМИ НАС — И МЫ БУДЕМ РОЖАТЬ ХОТЬ ДО ВЕЛИКОГО РАССВЕТА.
— Рабов осталось уже не так много, — неохотно произнес Носящий Желтую Маску. — Мы не можем позволить себе истратить всех — нужно оставить и на расплод, да и другим демонам надо чем-то питаться… Старцы распечатали несколько Смесителей, но они не могут обеспечить достаточного количества…
— Сколько? — повторил Астрамарий.
— Еще несколько дней. Еще несколько дней, а затем мы дадим тебе войско.
— Еще несколько дней в Лэнге, — бесстрастно произнес Астрамарий, глядя на королеву утукку, пожирающую своих детей. — Хорошо, я потерплю еще несколько дней.
— Ты можешь вернуться на Серую Землю уже сегодня, — прошелестел Носящий Желтую Маску. — Наш союзник, почтенный Клевентин Предатель, готов тебя встретить. Легионы куклусов ждут, когда ты их возглавишь, Король-Палач.
— Превосходно. На этот раз я обойдусь без колдунов с их некомпетентностью. Воевать будем по-моему.
— С удовольствием на это посмотрю…
— Посмотришь, посмотришь… Главное, чтобы снова не влез кто-нибудь непредвиденный. Ты абсолютно уверен, что мой противник не получит помощи откуда-нибудь… сверху?
— Ты имеешь в виду богов? — усмехнулся Носящий Желтую Маску. — Боги не вмешаются.
— Почему ты так уверен в этом, демон?
— Но ведь именно ради этого ты нам и нужен. Боги соблюдают правила. Если смертные сами призвали нас, сами впустили в свой мир, сами отдали его нам — мы в своем праве. И пока мы в своем праве, боги не тронут нас и пальцем. Ибо, нарушив их, они потеряют гораздо больше…
— И что же именно они потеряют?
— Легальность. Представь, что некто что-то украл. Об этом узнают соседи. И уже на следующий день все они являются в дом вора — и каждый берет любую его вещь, какую захочет. Или даже убивает хозяина. Безнаказанно. Примерно так и происходит у богов — если не соблюдаешь правил по отношению к другим, другие перестают соблюдать их по отношению к тебе. А их, других, гораздо больше, чем тебя одного…
— А вы сами тоже соблюдаете эти правила?
— Разумеется. Но ты удивишься, сколько существует способов их обходить…
— Не удивлюсь. Ты делаешь это, сколько я себя помню. Надеюсь, хотя бы на Рари я не буду видеть твоей маски.
— Ты хочешь, чтобы я переправил тебя прямо сейчас?
— Да, демон. Сделай это.
Астрамарий Целебор Краш уже не единожды переходил так между мирами. Тварей Лэнга удерживают печати Мардука — кажется, это какое-то древнее божество, — но его, чужеродца, демоны перебрасывают через Кромку с легкостью. Носящий Желтую Маску просто коснулся латной рукавицы Астрамария, и того окутало холодное белое сияние. Спустя мгновение небо из черного стало голубым, а багровые луны-близнецы сменились ласковым желтым солнцем.
Сеп. Сатрапия Серой Земли, с которой когда-то начался триумфальный путь Короля-Палача. За последние два года здесь все сильно изменилось. Население выросло во много раз, везде ведется строительство, распахиваются все новые поля, один за другим возводятся заводы.
Только нормальной жизни нет и в помине. Астрамарий шагал по дороге, смотрел на зеленые лужайки, на аккуратные домики, на колосящиеся всходы — и не видел жизни. Видел лишь ее имитацию, притворство, спектакль. Кишащие повсюду куклусы очень старательно прикидываются людьми, но фальшь все равно чувствуется. Везде какая-то неестественность, ненатуральность.
Вот две женщины-куклуса остановились у колодца — одна набирает воду, другая ждет своей очереди. Они о чем-то говорят, даже смеются, но звучит это так, словно обе заранее зазубрили свои реплики. При этом красные глаза так и зыркают вокруг, ищут, не следит ли кто за ними, не глядит ли кто в их сторону.
Они высматривают людей.
Впрочем, людям здесь взяться неоткуда. Все переселенцы очень быстро становятся новыми куклусами. Если к кому-то вдруг приезжают гости из других сатрапий, то уже к утру решают, что Сеп им ужасно нравится и они хотят остаться здесь навсегда. Домой летят восторженные письма — мама, папа, здесь здорово, приезжайте все, и бабушку Тюдю не забудьте! Ну а для всяких проверок и комиссий Клевентин Предатель создал несколько образцово-показательных поселений, населенных стопроцентными людьми.
И тем не менее пределов сатрапии куклусы не покидают. Они вынуждены пока что оставаться здесь, под защитой высокого магического фона Сепа и скрывающих чар Клевентина. Этот колдун накрыл большую территорию, но все же ограниченную. Выходить за ее пределы нельзя — на Серой Земле слишком много колдунов, кто-то может почувствовать неладное. Пока подготовка не завершена, куклусам приходится держаться в тени.
Но до завершения осталось недолго. Астрамарий остановился и поднял шлем, глядя на грандиозное строительство. Здесь, в укромной долине Эрмиаха, когда-то бывшей главным колдовским полигоном и насквозь пропитавшейся «грязными» чарами, уже два года возводится циклопический зиккурат.
Триста шестьдесят шагов в длину, триста двадцать в ширину и сто двадцать в высоту. Восемнадцать гигантских ступеней — чем выше, тем меньше по размерам. К вершине ведет лестница, двойная и очень широкая, с парапетами по бокам, которые начинаются с каменных змеиных голов. Там, на самом верху, на плоской, открытой всем ветрам платформе, возвышаются два алтаря — белый и синий. Перед ними — широкая арка из красного гранита, украшенная сотнями крупных самоцветов.
Зиккурат уже достроен. Уже почти готов к работе. Осталось совершить последние ритуалы, чтобы оживить его, — и твари Лэнга войдут в этот мир.
Но эти последние ритуалы Клевентин совершить не может. Он великий колдун — очень умелый, очень искусный, — но демонология никогда не была его призванием. Здесь нужен кое-кто другой.
И этот кое-кто другой уже собирается появиться.
Астрамарий подоспел как раз к началу священнодейства. Куклусы отправляли у зиккурата некое уродливое подобие богослужения — на алтарях корчились еще живые, но уже выпотрошенные жертвы, из курильниц струился черный вонючий дым, а к небу возносилась жуткая скрежещущая литания. В безумном хоровом песнопении невозможно было разобрать ни слова, и лишь одна-единственная фраза порой прорывалась, ударяя по ушам кузнечным молотом.
— КТУЛХУ ФХТАГН!!! — вопили куклусы. — ЙА, ЙА, КТУЛХУ ФХТАГН!!! ПХ'НГЛУИ МГЛВ'НАФХ КХЛУЛ'ХЛУУ Р'ЛЬИЕХ ВГАХ'НАГЛ ФХТАГН!!!
Астрамарий остановился у первой ступени зиккурата, с презрением взирая на это празднество. Ему всегда казалось нелепым, что ктулхуисты так жаждут скорейшего пробуждения своего бога, но вместе с тем постоянно провозглашают ему долгий сон. Ктулху фхтагн — Ктулху спит.
Зачем вообще так орать, что он спит? Это и без того всем известно.
С другой стороны, это ничем не хуже других священных речовок. Почти все они при внимательном рассмотрении оказываются чистой галиматьей. Слава тому, слава этому… Астрамарий вспомнил, до чего раздражали громкие восхваления, когда он еще был королем, и мысленно посочувствовал богам. Как Ктулху вообще умудряется так крепко спать, когда тысячи болванов непрерывно выкрикивают его имя?
Но, по крайней мере, они уже заканчивают. Портал окутан туманом, меж гранитными столбами виден красный свет… а вот уже высовывается рука. Склизкая ручища с крючковатыми когтями.
Всех куклусов, вместе взятых, не хватит, чтобы открыть портал надолго. Несколько секунд, не больше. Они и помыслить не смели, чтобы перетащить из Лэнга кого-то по-настоящему могучего. Один-единственный демон — даже не совсем демон, скорее уж демоническое животное. Очень крупное, очень сильное, но беспредельно тупое, способное лишь выполнять команды своего погонщика.
Провожаемое ликующими воплями куклусов, чудовище неуклюже спустилось по ступеням зиккурата. Не по маленьким, по которым ходят люди, а по огромным. Очень уж велик этот уродливый, похожий на склизкую серую обезьяну зверь.
При виде Астрамария демон остановился. Он медленно опустился на корточки, а потом уселся совсем. Теперь Астрамарий хорошо различал его лицо — отвислые губы, сплюснутый нос, пустые глазницы… и никакого лба. Вообще никакой макушки. Верхняя половина головы аккуратно спилена, мозг безжалостно выброшен, а опустевший череп превращен в подобие кресла. Там, в этом уютном гнездышке, восседает погонщик — костлявый морщинистый старик с почти прозрачными волосами и сгнившим носом сифилитика.
— Маршал Астрамарий… — с отвращением процедил старикашка. — Не думал, что снова увижу тебя, презренный трус!..
— Это было тактическое отступление, — холодно произнес Астрамарий. — Тебя что-то не устраивает, колдун?
— Меня много чего не устраивает! — брызжа слюной, взвизгнул старик. — Меня не устраиваешь ты, предатель и святотатец! Но Древние изволили дать тебе шанс искупить вину — и кто я такой, чтобы противиться воле богов?! Однако теперь ты будешь подчиняться мне — и я более не позволю тебе самовольничать!
— Я никому не подчиняюсь, колдун. Я Астрамарий Целебор Краш.
— Ты будешь, будешь, будешь мне подчиняться!!! — истерично завизжал старик. — Будешь, если не желаешь сгинуть во мраке Бездонного Хаоса!!! Ты, ничтожный кумбха, древняя ржавая железка, которую непонятно зачем подняли из могилы!!! А я, я, я Тахем Тьма, возлюбленный избранник Хранителя Врат Бездны!!! Я исполняю ЕГО ВОЛЮ!!!
Астрамарий равнодушно смотрел на беснующегося уродца. Частично парализованный, уже полумертвый, Тахем Тьма до сих пор продолжает цепляться за свою бренную оболочку. Кроме отказавших давным-давно ног теперь у него нет и правой руки — ее отсек меч одного из тех рыцарей в серебристых доспехах. Однако взамен колдун сотворил себе нечто другое — кошмарное клубящееся щупальце, пульсирующий рукав, хобот чистой Тьмы. Воистину страшная десница.
В левой же руке Тахем сжимает колдовской посох, сделанный из человеческого позвоночника. Тоже совсем новый — прежний остался в разрушенном зиккурате, из которого безумного колдуна спас Йог-Сотхотх.
Если бы король демонов спросил Астрамария, тот сказал бы, что спасать нечто подобное — пустая трата времени. Но Йог-Сотхотх решил, что этот полусгнивший старикашка ему еще пригодится… что ж, он действительно может принести определенную пользу. Когда нужно призвать ораву демонов, чтобы они все вокруг изгадили, Тахем Тьма — первый доброволец.
Но это произойдет еще не сегодня. Ворча и гневно потрясая посохом, Тахем поднял своего демона-носителя и пустил его вокруг зиккурата. Увиденное привело колдуна в ярость — он принялся вопить, что эту халтуру строили не иначе как вредители, что ему будет стыдно перед Древними, когда те придут и увидят такое вопиющее неуважение.
Астрамарий не понял столь бурной реакции — зиккурат выглядел точь-в-точь таким, как тот, что когда-то возводили под Симбаларем. Только гораздо больше — но это ведь хорошо, разве нет?
Однако какие-то отличия все же есть — иначе с чего Тахем разоряется, словно ему вспороли брюхо?
— Где тот презренный, который руководит здесь всем?! — снова заблажил Тахем. — Подать мне его сюда!.. Подать!!!
Один из куклусов на полусогнутых приблизился к гигантскому демону и что-то забормотал. Астрамарий не слышал ни слова, зато видел, как искажается злобой изуродованная рожа Тахема. Он слушал где-то с полминуты — а потом ручища демона метнулась вперед, схватила куклуса поперек туловища… и сжала пальцы. На ступени зиккурата шмякнулось раздавленное тело.
— Я не принимаю подобных оправданий!!! — заорал Тахем на уже мертвого зодчего. — Я вообще никаких оправданий не принимаю!!! Где ваш главный, где этот двурушник Клевентин?!
— Он уже не сможет ответить, — холодно произнес Астрамарий.
Расспросив куклусов, он узнал, что повелитель Клевентин обещался быть к открытию портала, однако его что-то задержало. Но так или иначе, скоро он должен явиться и привести дорогих гостей. Все ждут с нетерпением.
Клевентин Предатель прибыл только под вечер. Но гостей он действительно привел — троих колдунов в красных плащах. Трупообразную старуху, здоровяка с блестящим черепом вместо головы и ухмыляющегося скелета в богатом облачении. Лекайя Трупная Гниль, Ингмарид Череп и Болитриан Кладбище.
Костяной Триумвират.
Некроманты Серой Земли остались ужасно недовольны сменой власти и особенно — религии. Если других колдунов паладины еще терпят — неохотно, стиснув зубы, но терпят, — то их, повелителей мертвых, сильно ущемили в правах. Им перекрыли все каналы, по которым поступали трупы. Теперь нельзя превращать в ревенантов крестьян, нельзя отлавливать гречку в трущобах, нельзя даже забирать покойников из домов.
До чего же славно было раньше — как только где-нибудь кто-нибудь умирал, родные сразу тащили его к некромантам, покорно при этом кланяясь. Материала всегда хватало с избытком. Можно было перебирать — вот этот мертвец довольно крепкий, из него мы сделаем костяка, а этот совсем ветхий, из него песок сыплется — заберите и выкиньте. Мудрые жрецы Древних взирали на это с одобрением.
А что теперь? Новоявленные жрицы Пречистой Девы, эти безмозглые, витающие в облаках девчонки, не разрешают использовать мертвецов самым разумным и практичным образом. Теперь приходится радоваться телам казненных преступников — только их еще и позволяют возвращать к жизни. Но сколько их там, казненных?.. Всего ничего. И к тому же большую часть материала забирают лаборатории Мурока Вивисектора — понятное дело, он член Совета Двенадцати.
Нет, кто-кто, а некроманты вспоминают прежние времена с тоской. Под властью Древних им жилось вольготно. И когда Клевентин Предатель начал осторожно намекать, что прежние времена могут вернуться… о, этот пройдоха знал, к кому обратиться!
Личей даже не пришлось уговаривать. Они переметнулись в мгновение ока и привели почти всех сильных некромантов. Тех немногих, кто оказался верен новой власти, просто прикончили. Благо в последнее время даже самые лояльные некроманты стараются не высовываться — пропажу нескольких заметят не сразу.
А когда все-таки заметят, будет уже слишком поздно.
Тахем Тьма встретил Клевентина неприязненно. Фанатично преданный Древним, он сразу разглядел в Клевентине отсутствие истинной веры. Сразу понял, что тот служит Лэнгу не по зову сердца, но ради личной выгоды. Тахем ненавидел и презирал подобных людей, но все же принимал их помощь — увы, слишком многие еще не слышат зова Ктулху… но они услышат! Однажды они все услышат!
При мысли об этом у Тахема возбужденно закатились глаза, а изо рта потекли слюни.
— Дьядьюшкааааааа!!! — прервал его мечтания клокочущий рев.
Тахем встревоженно схватился за посох. Дядюшкой его называли только дети Искашмира и Руахи, но все они давно мертвы. Мертва божественная дочерь Асмодея, мертв слюнтяй Бестельглосуд, мертв туповатый Яджун… или… Тахем заморгал, не в силах поверить глазам. Перед ним и в самом деле стоит Яджун Испепелитель!
Хотя не совсем он. Прежний Яджун был человеком. Если не считать серого плаща — обычным человеком. А этот… что это за существо? Это какой-то человек-факел — объятый бурным пламенем, горящий заживо, но не сгорающий. Вместо очей в глазницах тоже пламя — кружащиеся огненные шарики. Пламя вырывается изо рта, из ноздрей, из ушей.
— Дьядьюшкаааааа!.. — проревел огненный человек, подходя ближе. Земля под его ногами трескалась, трава мгновенно обращалась пеплом. — Тыыыыыыы… не узнайёёёёёёшшшшшь менняяяаааааа?!
— Яджун?.. — недоверчиво спросил Тахем.
— Дааааааааааа!.. Яяяяаааааа!.. Яааа вернуууулссссяяяяааа, дьядьюшкааа Тахеммммм!..
— Повелитель Яджун вернулся к жизни почти полтора года назад, — с приятной улыбкой объяснил Клевентин. — По счастью, я обнаружил его раньше владыки Креола.
— Не называй эту презренную тварь владыкой!!! — бешено прошипел Тахем. — Яджун… племянник… я безмерно счастлив, что Древние вернули тебя к жизни, но… но как это произошло?
Шипя и клокоча, с трудом выговаривая слова, Яджун начал объяснять. Уже через несколько фраз Клевентин перебил его и продолжил рассказ сам — никто не возражал, даже сам Яджун, которому явно было сложно разговаривать.
Яджун Испепелитель был одним из величайших пиромантов в истории Серой Земли. Некоторые считали, что его превосходил только Молодром Огонь, возглавлявший Совет Двенадцати восемьсот лет назад. Яджун всегда почитал этого легендарного колдуна и во всем старался ему подражать — в том числе и в методе продления жизни.
Почти все колдуны так или иначе продлевают жизнь. Достичь полного бессмертия удается очень немногим, но почти все к этому стремятся. Способов тому множество — неисчислимое множество. Кто-то пьет эликсир из философского камня, кто-то каждое утро читает омолаживающие заклинания, кто-то раз в несколько лет ложится под нож биомага, кто-то просто усиливает ток праны в жилах…
Среди пиромантов наиболее популярен метод Внутреннего Огня. Мощное заклятие постоянного действия, оно соединяется с колдуном, становится частью его плоти и крови. Прана при этом делается очень горячей и быстрой — температура тела повышается, жизнестойкость увеличивается, старение замедляется. Чем сильнее пиромант, тем сильнее его Внутренний Огонь.
Увы, у этого заклинания есть и серьезный недостаток. Колдун, носящий в себе Внутренний Огонь, становится своего рода ходячей бомбой — при получении несовместимых с жизнью ранений заклятие вырывается на свободу в виде бушующего пламени колоссальной силы. С одной стороны, оно и полезно — можно отомстить своему убийце, но с другой — пламя не разбирает, кого жечь. После смерти того же Молодрома Огня в страшном пожаре погибли его жена и двое детей…
Именно так и случилось с Яджуном — пронзенный ледяным копьем Астарона, истекающий кипящей кровью, в тоске и муках он выплюнул из себя неугасимый, всепожирающий огнь. Это чудовищное пламя уничтожило Промонцери Альбра, оставило от гигантского здания лишь адамантиевую скорлупу. Камень, металл, стекло — все превратилось в жидкость, в пар. Уцелел только неразрушимый адамантий.
Паром рассеялся и сам Яджун. Растворился в воздухе и два долгих года пребывал в состоянии чистой огненной стихии, бестелесного элементаля. Многие великие пироманты заканчивают так свою жизнь.
Но в отличие от них Яджун сумел вернуться. Ему придавала сил ярость и ненависть. Он жаждал мести. Жаждал крови тех, кто убил брата и сестру, кто стал причиной смерти матери. Охваченный гневом, элементаль Яджун в конце концов сумел собраться в единое целое. Сумел воплотиться в человеческом… почти человеческом обличье.
Его разум по-прежнему пребывал в сильном расстройстве. Он плохо понимал, что происходит вокруг, с трудом узнавал образы и людей. Он видел окружающее словно сквозь огненную стену, а звуки доносились до него в ужасном искажении. Однако сила осталась при нем — слепая разрушительная мощь высшего огненного элементаля.
И Яджуну не терпелось ее применить.
— Дьядьюшкаааааа Тахеееееемммм!.. — шипел и клокотал он. — Яяяяааааа!.. Яяяааааа хоччччшшшууууу отомссстииииииить!.. Отомсссссстииииить сссзааааа брааааатааааа!.. ссссззаааа маааатушшшшшшкууууу!.. ссззааааа фсссссеееееехххх!.. ЗА ВСЕХ!!! Я отомщщщщщщщщууууууууу!!!
Тахем Тьма благосклонно взирал на эту феерию ярости. Его племянник руководствуется неверными мотивациями, но стремится к благому делу. Сейчас в нем сильны только гнев и ненависть — но это хорошо, это правильные чувства. Отдавшись им полностью, человек вступает во Тьму и познает блаженство, которое даруют Древние. Тахем уже прошел этот путь — и очень скоро племянник к нему присоединится.
— Молодец, Яджун, — улыбнулся дядюшка, обнажив гнилые пеньки вместо зубов. — Умница.
— Дьядьюшкааааа?.. Мьесссть?.. — неуверенно прошипел огненный элементаль, который когда-то был человеком.
— Да, правильно, месть. Ты отомстишь, ты очень скоро отомстишь. Держи в себе те чувства, которые испытываешь, будь готов излить их на наших врагов и всегда помни о Ктулху. Ты ведь не забыл, кто такой Ктулху?
— Кхлул'хлуу?.. — промямлил Яджун.
— Да! — просиял Тахем. — Ты помнишь! И Ктулху тоже о тебе помнит, можешь не сомневаться!
Когда зашло солнце, Тахем, все так же восседающий в черепе гигантского демона, самолично провел службу в капище Древних. Он с благоговением принес жертву — и надо было видеть, какой истовой верой светились его глаза, когда каменный нож входил в сердце! С какой любовью этот мудрый старец смотрел на трепещущее на алтаре тело!
Жертву Тахем тоже выбирал лично — и хотя глупая девушка поначалу испугалась, даже зачем-то попыталась сопротивляться, она вскоре поймет свою ошибку. Уже сегодня она предстанет перед Ониксовым Троном и будет съедена самим Йог-Сотхотхом.
Тахем мог лишь надеяться, что однажды и ему достанется это счастье.
После жертвоприношения начался парад. Тысячи тысяч куклусов с равнодушными лицами маршировали перед огромным зиккуратом, салютуя ему мушкетами. Умиленный Тахем смотрел на них и утирал слезы.
Клевентин неплохо потрудился, вооружая войска, — он переправил в Сеп все, до чего смог дотянуться. В том числе почти все оружие мира под названием Земля — родного мира владыки Креола и его супруги. Оно заметно уступало вооружению плонетцев, поэтому его отправили в запасники… а Клевентин тишком прибрал к рукам. Впрочем, плонетское оружие он тоже достал, пусть и гораздо меньше. Им вооружили самых боеспособных куклусов — в основном тех, что родились из отставных солдат.
Однако что плонетским, что земным оружием вооружена лишь малая толика куклусов. Клевентин организовал целые каналы по контрабанде оружия, но он при всем желании не мог наворовать бластеров и автоматов на миллион человек. Большинству пришлось выдать простые мушкеты и пики — то барахло, которое серые использовали в прежние времена. Два года назад, когда Совет Двенадцати решил его списать, именно Клевентин вызвался очистить склады. Немного погодя Руорк Машинист спохватился, что ему бы не помешал лишний металл, но Клевентин развел руками и сказал, что все уже переплавлено. Что бы вам раньше об этом подумать, повелитель Руорк…
К сожалению, боевой техники не удалось достать совсем. Танки и шагоходы в ящик не спрячешь, незаметно в Сеп не переправишь. Они считаные. Да и кто ими будет управлять? Все куклусы — бывшие серые, в основном крестьяне и городская беднота. Они не умеют водить иномирные машины, а обучать их некому и некогда.
Но ничего страшного. Как только раскроется портал на вершине зиккурата, из Лэнга явятся легионы утукку — а они ничем не уступают металлическим чудищам с Плонета. Будут и другие подарочки — Носящий Желтую Маску лично это гарантировал…
— ЙА, ЙА, ЙА, КТУЛХУ ФХТАГН!!! — оглушительно скандировали куклусы. — ФХТАГН, ФХТАГН!!! МЫ ЛЮБИМ КТУЛХУ!!! МЫ ЛЮБИМ КТУЛХУ!!! МЫ ЛЮБИМ КТУЛХУ!!!
— А Ктулху любит только меня-а!.. — экстатически бормотал Тахем Тьма, едва только не грызя посох.
Парад еще не закончился, а Тахем уже начал строить планы на будущее. Оживленно жестикулируя обеими руками, живой и «темной», он громко восклицал:
— Теперь мы создадим новый Совет Двенадцати! Настоящий! Истинный! Тот, что будет править Серой Землей с нынешнего момента и еще тысячу лет, — да благословят нас Древние! Несмотря на все мое отвращение к мирским делам, я, Тахем Тьма, возглавлю его! Вторым будет мой племянник, Яджун Испепелитель, — и я охотно уступил бы ему первое место, как уже делал ранее, если бы не то, что он пока что… не совсем дееспособен. Третьим будешь ты, Клевентин Предатель! Четвертым мы примем маршала Астрамария… надо будет придумать ему прозвище…
— Мне это неинтересно, — холодно произнес Астрамарий. — Играйте в свои бирюльки без меня.
Клевентин не произнес ни слова, но на Тахема он поглядывал прищурившись, пряча за опущенными веками недовольство. Ему вовсе не хотелось менять кресло в одном Совете на аналогичное в другом. Пусть вместо шестого места он теперь получит третье — так ли уж велика разница?
Но пока что Клевентин это проглотил. Он уже привык, что глупцы и безумцы считают его своей ручной зверушкой. Владыка Бестельглосуд был глупцом, а владыка Тивилдорм — безумцем, владыка Креол — глупец, а владыка Тахем — безумец… Всем кланяйся, всех заверяй в своей покорности, всем преданно служи… и выжидай удобной возможности. Носящий Желтую Маску обещал Клевентину, что новое и старое правительство уничтожат друг друга — и тогда наконец он станет Клевентином Императором.
Небеса свидетели — он ждет уже слишком долго.

ГЛАВА 11

Ванесса Ли проснулась в восемь часов утра. Как обычно, ее день начался с аромата свежего чая. На столике возле кровати уже стоял поднос с маленьким заварочным чайником, изящной чашечкой, молочником и сахарницей. Все — из тончайшего ларийского фарфора, а ложечка и щипчики для сахара — из чистого серебра.
Горничная, только что принесшая этот поднос, раздвинула тяжелые парчовые занавеси, а затем принялась наполнять ванну. То же самое сейчас делает валет Креола, но сегодня его труды пропадут даром — эту ночь глава Совета Двенадцати провел со своей первой леди.
Стараясь не потревожить спящего мужа, Ванесса выскользнула из постели и отправилась выполнять традиционный утренний ритуал. Принять ванну, одеться, выпить чашку чая, причесаться, нанести легкий макияж. На это у нее ушло всего пара минут — Вон не любила румяна и пудру, предпочитая максимальную естественность. Чуть коснуться бровей и ресниц серо-голубой тушью, легонько мазнуть губы светлой помадой, одна-две капли духов… и вот она уже готова к новому дню.
Завтрак начался в девять часов. Лакеи подали блюда, накрытые серебряными крышками, в углу наигрывали приятную мелодию две чирадистки, а Креол с Ванессой пили кофе. Креол — черный, Ванесса — с молоком, но без сахара. Покончив с кофе, они взялись за яичницу с беконом. Ванесса налила себе апельсинового сока.
Креол, пребывающий с утра в чудесном расположении духа, ни разу не обругал никого из слуг и даже сказал что-то доброе Хубаксису. Семифутовый одноглазый джинн, стоящий с полотенцем у левого плеча хозяина, изумленно разинул рот.
Ванесса только улыбнулась — она-то знала, насколько особенный сегодня день. Четвертое июля 7148 года. Ровно три года со дня битвы под Симбаларем и победы над Серой Землей. Эта дата все-таки стала официальным праздником — и именно к ней Креол решил приурочить два… нет, целых три важных мероприятия. И это не считая обычного парада у стен Промонцери Царука, большого иххарийского фестиваля и прочих развлечений.
За минувшие годы в Серой Земле вообще изменились многие порядки и обычаи, дотоле казавшиеся вечными и неизменными. Вот взять хотя бы этот завтрак. Прежде питание серых было двухразовым — только в полдень и вечером. А теперь все едят трижды в день.
Конечно, по этому поводу не издавалось никаких указов, не проводилось никаких реформ. Просто Ванесса не желала до полудня ходить с пустым желудком, поэтому распорядилась каждое утро готовить ей хотя бы яичницу с парой тостов. Спустя какое-то время компанию за завтраком ей начал составлять Креол. Затем к ним присоединился Шамшуддин. Через пару месяцев новая мода охватила весь Совет Двенадцати. Ну а через год на Серой Земле уже нельзя было найти колдуна, который игнорировал бы утренний прием пищи.
Что интересно, Бестельглосуд Хаос тоже любил покушать с утра, если верить Гвену Зануде. Даже более того — он ел четырежды в день. Но ему почему-то никто не подражал. Вроде бы мелочь, но показательная.
За окном что-то промелькнуло. Что-то большое, странной формы и с парой огромных крыльев, которые трепетали с умопомрачительной скоростью. Оно промелькнуло, исчезло, но через несколько секунд появилось снова.
Когда эта штука пролетела мимо в третий раз, Креол с Ванессой наконец ее заметили. Маг встал из-за стола, распахнул окно и стал с недовольной рожей смотреть, как вокруг Промонцери Царука носится орнитоптер. В седле этой рокушской летучей машины восседал жилистый краснокожий закатонец с двумя адамантиевыми катанами за спиной. Педали он крутил так, что виден был только смазанный диск.
— Приве-е-ет, команди-и-и-ир!.. — проорал Логмир, в очередной раз пролетая мимо окна. — Как жи-и-и-и-изнь?!
— Тебе чего? — спросил Креол, размышляя, не сбить ли его заклинанием.
— Я в гости!.. — воскликнул Логмир, наконец замедливший ход достаточно, чтобы сойти с орбиты.
Орнитоптер влетел прямо на балкон, проехал через всю столовую и замер, чуть-чуть не коснувшись стола. Ванесса повернулась и с любопытством принялась рассматривать диковинную машину — такой модели она еще не видела.
Рокушские инженеры явно усовершенствовали свои орнитоптеры. Ванесса еще помнила, что прежние поднимали всего сотню фунтов или около того. Логмир, хоть и худощав телосложением, весит все же поболее. Ремней для толчковой баллисты тоже незаметно — похоже, эта штука может взлетать и сама по себе.
Правда, непонятно, сумеет ли обычный человек пользоваться такой конструкцией. Вон какие педали, вон какие рычаги! Вполне возможно, что эту модель сделали специально под Логмира Соррвана-тха с его суперскоростью. У него все еще подергиваются кисти и ступни — видимо, даже самый быстрый человек на планете притомился лететь через океан.
— Привет, Логги!.. — махнула Ванесса, спохватившись, что еще не поздоровалась. — То есть… я хотела сказать, здравствуйте, ваше величество!
— Слышь, подруга, ну хоть ты-то не ехидничай, — поморщился Логмир, снимая кожаный шлем и жадно принюхиваясь.
— Ладно, ладно. Как супруга?
— А что ей сделается… — пожал плечами Логмир, деловито подходя к столу и принимаясь запихивать в рот все подряд. — Ам чав-чав… Ум-нам…
— Что-что?..
— Я говорю — сына вот родила… две штуки. Я теперь отец.
— Ты теперь идиот, — проворчал Креол. — Хотя ты и раньше им был.
— Ты — отец?! — воскликнула Ванесса, не обращая внимания на мужа. — И у тебя близняшки?! Когда родились?!
— В прошлом месяце, — вздохнул Логмир.
— А почему же ты здесь?!
— Вот именно поэтому. Я у вас поживу. Месяц… или год. Как получится, в общем.
— А я тебя не приглашал, — напомнил Креол.
— Командир, ты как с королем разговариваешь?! — капризно воскликнул Логмир.
— Так же, как и со всеми остальными королями.
Логмир гневно нахмурил брови… но его лицо тут же разгладилось. Закатонец хлопнул себя по колену и оглушительно расхохотался.
— Хоть что-то не изменилось, — фыркнул он. — Знаете, я ведь за эти три года совсем на тоску изошел…
— Ты сам хотел, — проворчал Креол.
— Хотел! Хотел, да перехотел! Кто же знал, что это ваше султанство — такое болото?! Все вокруг только и делают, что лижут мой королевский зад! Ах, король проснулся — слава королю! Ах, король покушал — слава королю! Ах, король пернул — вечная слава королю! Ля-ля-ля, ля-ля-ля, как мы любим короля!..
— И тебе это не нравилось? — усомнился Креол.
— Сначала нравилось. Потом надоело. Потом стало тошнить. И ведь прекратить не прикажешь — заискивают, хабова мать, лебезят, в глаза посмотреть боятся!..
— А мечи тебе на что? — пожал плечами Креол.
— Ну неудобно как-то без повода…
Креол только хмыкнул. Он-то никогда не волновался о такой ерунде, как повод.
— Но это дерьмо я бы как-нибудь стерпел, — продолжал жаловаться Логмир. — Я вообще человек добрый, культурный и терпеливый… так ведь еще и скука смертная! Ну совсем нечем заняться!
— Что, так-таки и нечем? — снова усомнился Креол.
Ему-то на посту главы государства скучать не приходилось.
— Ну а чем? — всплеснул руками Логмир. — Чем? Ну повоевал я месяца три с Кентавридой — так, от нечего делать. Подрались немного и замирились. Ну разогнал парочку восстаний кое-где — мелочь визгливая, даже вспоминать не о чем. Ну сходил с экспедицией в Ингар, присоединил земель малость, наложил ясак на тамошних дикарей, пригнал домой стадо мамонтов. Ну к эйстам в гости плавал, в ихней хрустальной черепахе… и все! Все!
— Ну ты бы мог какими-нибудь государственными делами позаниматься, — предложила Ванесса. — Страну из разрухи поднимать, реформы проводить, жизнь подданных улучшать…
— Молодец, подруга, смешно шутишь, — оценил Логмир. — Так вот, я чего к вам приехал-то — может, развлечете чем-нибудь? Вы ж, я слышал, не сегодня завтра с демонами драться попрете? Так я с вами! Без Логмира вы не справитесь!
— А королевство как же? — удивилась Ванесса.
— А что с ним будет? — отмахнулся Логмир. — Там жена на хозяйстве осталась. Ей все равно корона больше идет. Она теперь важная такая стала, вся из себя королева… да еще и растолстела после родов. Вот не вру — вдвое шире стала! Задница — во!.. сиськи — во!.. щеки как у хомяка!.. наследственное, наверное. Хорошо, что я с тещей никогда не встречался.
— Скучать-то не будешь?
— Я мужчина, — гордо вскинул подбородок Логмир. — Я должен быть свободен, как птица в небесах. Сидеть дома и нянчиться с детьми — женское дело.
— Да ты просто шовинист в короне.
— Это ты кем меня сейчас обозвала? — не понял Логмир. — Не знаю такого слова, но задницей чую — похабное.
— Шовинист — это тот, кто не уважает женщин, — объяснила Ванесса.
— Чего это я их не уважаю?! — возмутился Логмир. — Хой, подруга, да знаешь, сколько женщин я в своей жизни уважил? Некоторых по шесть раз за ночь уважал!
— Не слушай мою жену, — мрачно вмешался Креол. — Меня она тоже постоянно называет шовинистом. Не знаю почему.
— Вот именно поэтому, — проворчала Ванесса. — Вы оба прожженные средневековые шовинисты. Сочувствую вашим женщинам. Тем более что я одна из них. Сама себе сочувствую. Жуть просто.
— Хой, подруга, ты слишком много болтаешь! — укорил ее Логмир. — Это некультурно.
— Эй, даже не пытайся затыкать рот моей жене! — повысил голос Креол. — Я пытался много раз, это бесполезно.
Логмир кивнул, делая вид, что слушает. На самом деле его гораздо больше интересовали кушанья, которые он непрерывно пихал за щеку. Все-таки лететь пришлось почти сутки, и за все это время легконогий закатонец не проглотил ни крошки.
Нет, он взял с собой мешок сухарей, вяленого мяса и воды, но эти припасы закончились уже на третьей минуте путешествия.
— Кстати, подруга, совсем забыл! — вспомнил он. — Ты мне чипсов привезла?
— Где-то вроде был пакетик… — задумалась Ванесса.
— Король доволен! — просиял Логмир.
После завтрака Креол, Ванесса, Хубаксис и увязавшийся за ними Логмир отправились в подземную часть Промонцери Царука. Не просто в подземную — в самую глубочайшую из всех. Спустившись по длиннющей лестнице и пройдя по темному коридору, усеянному магическими печатями, они оказались в гигантском зале, большую часть которого занимала гигантская мраморная чаша.
Одно из немногих, это помещение осталось еще от прежней Цитадели Власти — Нъярлатхотеп очень старался, но так до него и не дотянулся. «Банка Скорпионов» уцелела, уцелели и заключенные в ней полудемоны. Два с половиной года они сидели в ней, все сильнее мучаясь от голода. Два с половиной года они убивали и пожирали друг друга.
И теперь наконец-то пришло время выпустить того единственного, который выжил.
Вокруг мраморной чаши стояли паладины. Тридцать паладинов с вскинутыми мечами. На их присутствии настояла Ванесса — Креол считал это излишним, уверенный в полной безопасности своего проекта. А даже если он и не совсем безопасен — отбросьте страхи, с вами архимаг!
Креол подошел поближе и положил ладонь на холодный мрамор. Его лицо напряглось — маг снимал заклятия, не позволяющие демоволку вырваться. Несколько секунд — и вот Креол отступает на несколько шагов.
Чаша совершенно не изменилась… внешне. Однако все присутствующие сразу почувствовали, как спало некое напряжение — точно все это время где-то на грани слышимости кто-то что-то бормотал, а теперь вдруг смолк. Хотя на деле все было наоборот — не смолкли звуки, но зазвучали. Из чаши донеслось поскребывание, скрип когтей по мрамору…
— Ты уверен, что его уже можно выпускать? — с беспокойством спросила Ванесса.
— Его можно было выпустить еще три дня назад, — спокойно ответил Креол. — Просто я был занят.
А демоволк уже понемногу начал выпускать себя сам. Доселе гладкие стены чаши покрылись трещинами, жалобно заскрипели… и рухнули. Паладины подняли адамантиевые щиты, прикрываясь от осколков, Креол вскинул руку, активируя защитный экран.
Когда мраморная пыль осела, из нее выступили очертания демоволка. И он выглядел совершенно не так, как пожранные испрогнша и винджен. Демонические гены перемешались в диком, безумном коктейле и образовали существо размером с буйвола, на четырех когтистых лапах, с гибким хвостом и лоснящейся шкурой, покрытой блестящей черной шерстью. Шерсти не было только на голове — длинной, уродливой, похожей на голый собачий череп. В глазницах пылали ярко-алые очи, а с клыков-сабель капало что-то зеленоватое, разъедающее пол.
— Так вот он какой — самый сильный покемон… — присвистнула Ванесса, невольно делая шаг назад.
Невозможно было определить, какой именно полудемон оказался последним — настолько он переменился. Пожалуй, демоволк мог бы сказать это сам… если бы сохранил дар речи. Из страшной пасти вырывалось только глухое рычание.
На своих мучителей монстр пялился с невыразимым бешенством, но не нападал. Теперь люди казались ему не более съедобными, чем еловые поленья. Он алкал мяса демонов — пускал голодную слюну, озирался, втягивал носом воздух, ища какую-нибудь бессмертную тварь из Темного мира.
Чтобы приучить демоволка к себе, Креол вызвал ему пару мелких демонов. Сожрав этих несчастных уродцев, монстр благодушно заурчал и даже мимолетно потерся о плечо Креола, но тут же снова требовательно рявкнул. Его грыз неутолимый голод.
— Скоро наешься, скоро, — потрепал ему холку Креол. — Потерпи. Немного потерпи, и я тебя накормлю до отвала…
Хубаксис ревниво запыхтел и отвернулся. Уж очень довольным было лицо хозяина. Со своим верным рабом он никогда не разговаривал так ласково.
— Рядом! — скомандовал Креол, и демоволк потрусил за ним, как домашняя собачонка. Ванесса, все еще полная сомнений, заняла позицию с другой стороны. Логмир, которому все это было неинтересно, уже куда-то усвистал.
В сопровождении своего нового питомца Креол и заявился в Тринадцатый гимнасий. За минувшие годы его полностью отремонтировали, вычистили, и теперь возле входа ожидала целая толпа. Сегодня ректор Креол выпускал в мир своих студентов.
Великий маг важно прошествовал по аллее, задержавшись лишь у памятника перед крыльцом. На постаменте высился закутанный в серый плащ старик. С растрепанными седыми волосами, злобно искривленным ртом и сверкающими глазами — всякий узнал бы покойного Тивилдорма Призрака.
После битвы с Нъярлатхотепом Креол пожелал устроить погибшему соратнику достойное погребение… но погребать оказалось нечего. Его физическое тело истлело еще четыреста лет назад, от эктоплазменного не осталось даже ветра, а танзанит-филактерию сожрал паргоронский демолорд.
Даже личных вещей — и тех не осталось.
Поэтому Креол распорядился высечь статую в полный рост и выставить перед входом в демонологический гимнасий — точно так, как выставляют на площадях окаменевших колдунов. Такой своеобразный кенотаф.
Тивилдорм Призрак был приверженцем старых традиций и обычаев. Ему бы понравились подобные похороны.
То, что Креол сделал с Тринадцатым гимнасием, ему бы тоже понравилось. Пришелец из Древнего Шумера вернул этому некогда процветавшему заведению прежний статус и открыл в нем курсы для демонологов. Собственно, они начались еще при жизни Тивилдорма, но поначалу их проводили кое-где, кое-как и с кем попало. Но после нападения Нъярлатхотепа Креол решил, что спустя рукава к этому относиться не следует, и занялся обучением всерьез.
Абитуриентов Креол отбирал лично. Он просмотрел тысячу досье, шесть дней проводил аттестационные экзамены и в итоге зачислил на свои курсы сто шестьдесят четыре студента. Два с половиной года Креол Разрушитель натаскивал их в усмирении и запечатывании демонов. Он лично вызывал им «учебные пособия» из окрестных Темных миров — и немало мелких демонов нашли свой конец в Тринадцатом гимнасии.
Теперь в распоряжении Креола было сто шестьдесят четыре вполне квалифицированных демонолога. Конечно, они получились очень однобокими — на полный курс просто не было времени. Наставник не обучал своих студентов ни вызывать, ни подчинять демонов — только истреблять.
Но уж зато этому они выучились на славу.
Сейчас выпускникам как раз вручали дипломы. В огромном зале выстроились сто шестьдесят четыре колдуна и колдуньи, и каждый трепетно ожидал, когда учитель Креол назовет его имя.
Почти все — довольно молодые. Выбирая учеников, Креол отдавал предпочтение тем, кому еще не поздно осваивать новую специальность. Тем не менее среди них не было ни фиолетовых, ни синих плащей — этих Креол посчитал слишком слабыми для своих целей. В основном голубые и зеленые — самые юные среди голубых и зеленых. Способные, амбициозные, рвущиеся вверх, обещающие со временем достигнуть желтых, оранжевых, даже красных плащей.
Кстати, желтые плащи здесь тоже есть. Шестнадцать человек. Креол сформировал из своих новых демонологов шестнадцать небольших отрядов, а желтых плащей поставил десятниками.
Есть и три оранжевых плаща. Их Креол выбирал с особым тщанием, подолгу просматривая каждое досье, ища колдунов с природной склонностью к демонологии. В конце концов он остановился именно на этой троице.
— Борхес Зверинец! — крикнул Креол, вызывая первого из оранжевых.
Среди присутствующих здесь выпускников Борхес самый старший — ему без двух месяцев семьдесят. Для колдуна это не так уж много, но Борхес уже совершенно сед. Кроме того, у него растут крохотные усики — большая редкость для серого. Двоюродный брат Коруна Гарраты, Борхес всю жизнь был бестиологом, однако его всегда больше привлекали бестии потусторонние. Он даже написал толстенную книгу о нечистой силе Рари. Креол зачислил его на свои курсы и не прогадал — Борхес оказался прирожденным демонологом.
— Рагаллам Богатырь! — крикнул Креол, вызывая второго.
Этот колдун совсем не похож на колдуна. Почти двухметрового роста, широкоплечий, с простоватым лицом — его скорее можно принять за фермера из глубинки. Однако он один из лучших армейских колдунов, причем особенно хорошо владеет именно теми заклятиями, что опасны для нечистой силы. Обучив его Копью Мардука, Креол пораженно увидел, что в руках Рагаллама оно бьет даже мощнее, чем у него самого.
— Шамара Плеть! — крикнул Креол, вызывая третью.
Последняя из оранжевых плащей торжествующе улыбнулась, принимая диплом. Высокого роста колдунья с точеным станом, она всегда отличалась разносторонними способностями. Алхимия, криомантия, метеомагия, менталистика — во всем этом она была неплоха, однако высот ни в чем не достигла. На курсах Креола быстро стало ясно, что ее истинное призвание — демонология. Шамара мгновенно освоила несколько сложнейших запечатывающих заклятий и даже научилась призывать демонов, хотя этому ее совершенно не учили.
Кроме восьмидесяти голубых, шестидесяти четырех зеленых, шестнадцати желтых и трех оранжевых Креол натаскал и одного красного плаща. И не кого-нибудь, а девочку-вундеркинда — Дайлариану Агонию. Она сама напросилась на курсы — без каких-либо объяснений. Почему-то она ужасно хотела обучиться искусству демонологии. Креол вначале отнесся к этому с подозрением, долго искал подвох, но потом рассудил, что даже если Дайлариана обучится истреблять демонов, ему самому это ничем не угрожает.
Вот если бы она хотела научиться истреблять архимагов…
Ну а способности у Дайларианы оказались потрясающими. Даже Креол завидовал той фантастической скорости, с какой она осваивала новые заклинания. А у Ванессы так вовсе глаза зеленели от ревности, пусть она и твердила себе, что глупо ревновать к пятнадцатилетней соплюшке. Правда, пятнадцать ей было три года назад, а теперь она уже совершеннолетняя…
Впрочем, к этой своей ученице Креол не проявлял никакого интереса. Да и сама Дайлариана смотрела на него как на пустое место… она на всех так смотрела. Несмотря на необычную внешность и нестандартный цвет кожи, глаз и волос, эта девушка была по-своему красива, но тех, кто пытался за ней ухаживать, встречала ледяным равнодушием. Никто не мог сказать, что же на уме у этой вечной молчуньи. Креол поначалу пытался ее разговорить, но потом плюнул и стал обучать по общей программе.
Один за другим колдуны получали диплом об окончании демонологических курсов, а к нему — новый плащ, серебристый. Каждый новоиспеченный демонолог тут же облачался в него, и вскоре актовый зал гимнасия словно перекрасился в единый цвет.
— А зачем это? — шепотом спросила Ванесса.
— Я решил как-то выделить их среди прочих, — тоже шепотом ответил Креол. — Пусть чувствуют себя особыми — преданнее будут.
— А почему именно серебристые?
— У меня был не такой уж большой выбор. Все цвета радуги уже заняты, серый и белый тоже. Черное носили жрецы Древних — могут возникнуть неправильные ассоциации. Так что либо серебристый, либо розовый.
Ванесса представила армию демонологов в розовых плащах… и помотала головой, чтобы вытряхнуть этот образ.
Получив серебристые плащи, молодые и не очень демонологи разбрелись отмечать это дело по иххарийским кабакам. А Креол с Ванессой отправились за город — в гости к профессору Лакласторосу.
Лететь пришлось очень далеко. Они покинули Дрем и еще долго мчались над сатрапией Кастилио. На горизонте уже забрезжили пики Рудных гор, когда первый колдун с супругой наконец добрались до грандиозного промышленного комплекса, созданного плонетцами. Именно здесь последние три года строился…
— О-го-го!.. — присвистнула Ванесса, увидев эту штуковину.
Еще не полностью достроенная, она уже была видна издалека. Супердредноут. Двухкилометровый супердредноут — почти треугольной формы, ощетинившийся всеми возможными видами плонетского вооружения.
Но самое лучшее оружие на борту пока что не было смонтировано. Именно проконтролировать его установку Креол сюда и прибыл.
Профессор Лакласторос уже ожидал дорогих гостей. Зеленокожий большеголовый карлик встретил Креола с Ванессой еще в воздухе, поднявшись на антигравитационной платформе. Радостный, воодушевленный, он всю дорогу пел дифирамбы своему детищу, перечисляя орудийные установки, зачитывая технические характеристики, называя цифры, цифры, цифры… Креол совершенно не слушал, да и Ванесса, поначалу кивавшая в такт, быстро потеряла нить.
— З-знаете, как м-мы назвали это чудо? — воскликнул Лакласторос, лично открывая главный люк. — «Алкуса Рейко»!
— Мне это должно о чем-то говорить? — брюзгливо поинтересовался Креол.
— В-в переводе с древнего языка нашего м-мира это означает «Спаси Боже», — объяснил профессор.
— Необычное название, — вежливо кивнула Ванесса. — Почему вы выбрали именно его?
— Потому что когда «Алкуса Рейко» даст залп, спасти сможет только божья помощь, — усмехнулся Лакласторос.
Профессор аж подпрыгивал при ходьбе, настолько он был доволен своим творением. Он поведал, что «Алкуса Рейко» получилась в полтора раза больше «Гакасе Сор Анвилигд» и почти вдвое мощнее. К тому же этот гигант еще и транспортное средство — он вмещает двести тысяч человек и более ста тысяч тонн груза. На борту уже находится целая армада шагающих и летучих машин, но «Алкуса Рейко» может взять намного больше.
Однако Креола все это волновало постольку-поскольку. Единственное, о чем он заботился, — сердце «Алкуса Рейко», его главное орудие, над которым Креол трудился лично.
Крест Стихий.
Два долгих года Креол заново перезаряжал Сердца Султанов. Ванесса так и не уразумела, какую технологию он для этого применил, хотя ее муж и учитель пытался объяснить… и, возможно, другой архимаг понял бы каждое его слово. Увы, для начинающей магессы этот поток высокомагического знания звучал чистой абракадаброй. Ванесса улавливала отдельные слова, даже фразы, но общий смысл от нее ускользал. Креол как-то направил в Сердца сверхплотные духовные потоки, задействовав для этого пятьсот рядовых колдунов и около двадцати тысяч простых граждан, — остальное покрыто мраком.
Но проект был грандиозным, этого не отнять. Ванесса настояла на том, чтобы «заряжальщикам» выплачивали жалованье, что вызвало у Креола недовольство. Этот закоренелый рабовладелец собирался просто согнать на ближайший пустырь первых попавшихся серых и бить их плетьми, если будут лениться.
Впрочем, требовалось от них немного — всю эту ораву разделили на группы, к каждой группе приставили колдуна и велели неотрывно смотреть на специальные колдовские диски, испытывая при этом как можно больше эмоций. Каких именно, не важно — злитесь, радуйтесь, горюйте, веселитесь, обожайте или ненавидьте, лишь бы чувства были как можно сильнее. Артефакторы соорудили по чертежам Креола целую систему медных шаров и канатов, в самом центре которой возлежали четыре разноцветных булыжника — Сердце Огня, Сердце Воды, Сердце Земли и Сердце Воздуха.
Креол еще упомянул, что это искусственное производство ба-хионь. Полезный коэффициент крайне низкий, большой процент «шлака», но для ядер зверобогов худо-бедно сойдет и такое. Похожий способ практикуют демоны — только они, конечно, используют не добровольцев, и эмоции применяют в основном отрицательные. Боль, страх, голод, иногда жадность или похоть…
Ну а потом Креол еще целых два месяца ковал из перезаряженных Сердец Крест Стихий. Эту работу он уже не доверил артефакторам серых — среди них просто не было мастера, способного создать нечто подобное. Крест Стихий — абсолютный магический триумф, оружие небывалой мощи, сделанное из божественной плоти, дабы уничтожать бессмертных.
Теперь Ванесса наконец-то увидела его воочию и ахнула. Крест Стихий… потрясал. Без малого двадцати футов в высоту, отлитый из сплава золота и серебра — электрона. За золотом Креол специально мотался в другой мир — на Рари такого количества просто не достать.
Собственно крест эта штука напоминала лишь отдаленно — скорее уж сфера, из которой торчат шесть перпендикулярных стержней. Четыре из них, короткие, оканчиваются Сердцами Султанов, два оставшихся, длинные, светятся слепящим белым и глухим черным светом.
— Он такой огромный?! — поразилась Ванесса. — А я думала, что это… ручное оружие…
— Как видишь, нет, — ухмыльнулся Креол. — Первоначально я собирался установить его на коцебу, но этот вариант гораздо лучше…
— О да, да-да-да, м-могу в-вас з-заверить, профессор Креол! — поддакнул Лакласторос. — Но я бы хотел еще раз уточнить тактико-технические характеристики в-вашего э-э… инструмента…
— Что тут уточнять? — хмыкнул Креол. — Увидишь все сам, когда дойдет до дела.
— И в-все-таки я настаиваю. М-мне нужна информация, чтобы я м-мог соответствующе…
— Ладно, будет тебе информация, — поморщился Креол. — Сейчас все напишу. Кстати, когда эта ваша махина сможет подняться в воздух?
— Полагаю, нам потребуется еще около двух м-месяцев на окончательную доводку и отделку… — призадумался Лакласторос. — После этого «Алкуса Рейко» к в-вашим услугам.
— Это хорошо… — растянул губы в улыбке Креол.

ГЛАВА 12

Ночь на тринадцатое августа выдалась очень теплой. Иххарий сладко спал, окутанный звездным одеялом. Спали простолюдины и колдуны, спали каабарские паладины и плонетские мутанты. В прекрасной твердыне Промонцери Царука почивали Креол и Ванесса. Им снились хорошие сны.
Хотя спали все же не все. В дворцовом парке носился взад-вперед Логмир. Ларийскому королю вдруг явилось желание сыграть в мяч с палкой, а поскольку партнеров себе он в такой поздний час не нашел, то стал играть сам с собой. Он бил по мячу со всей силы, тут же мчался на другую сторону площадки, как раз успевая принять подачу, — и уже летел обратно. Размытая человеческая фигура так и мелькала в свете газовых фонарей.
В библиотеке сидел Шамшуддин. Не знающий усталости маргул давно забыл, для чего нужны кровати, а потому просиживал ночи за книгами, изучая древние знания Серой Земли. Шамшуддин очень жалел, что прежняя библиотека погибла в щупальцах Нъярлатхотепа — нынешнюю собирали с бору по сосенке, и в сравнении с предшественницей она выглядела удручающе бедно.
Не спал и маршал Хобокен — эйнхерии не нуждаются в сне. Железный Маршал работал в своем кабинете. Он сидел за обитым зеленым сукном столом, на котором горела масляная лампа под зелено-золотым абажуром, и тишину нарушало лишь мерное тиканье ходиков на стене. Бокаверде Хобокен сосредоточенно просматривал один за другим документы, сложенные перед ним в аккуратную стопку. Время от времени он размашистым почерком делал в них пометки на полях или что-то перечеркивал. Иногда с задумчивым видом раскуривал короткую пенковую трубку, вставал и начинал ходить по комнате вдоль широкого стола, о чем-то раздумывая.
Погруженный в свои мысли, Хобокен не заметил чуть слышного скрипа половиц за дверью. Клевентин Предатель крадучись подошел к кабинету маршала, постоял секунды три, прислушиваясь к бормотанию однорукого эйнхерия, удовлетворенно кивнул и проследовал дальше. Ему нужен был не этот кабинет, а тот, что в конце коридора.
Кабинет Креола Разрушителя.
Креол использовал эту комнату в качестве личной лаборатории, мастерской и кладовой. За последние два года она видела приходящих из-за Кромки демонов, рождающиеся в огненных муках артефакты и несметное множество заклинаний. Ее стены, пол и потолок обзавелись обширной коллекцией трещин и пятен, причем некоторые из пятен раньше были живыми существами, а одно до сих пор издавало странные звуки и время от времени меняло форму.
Надо ли говорить, что массивные двустворчатые двери были не только заперты, но и запечатаны сторожевым заклятием? В отсутствие хозяина никто не смел не то что войти — дыхнуть в сторону этого кабинета.
Но Клевентин только улыбнулся. Он подошел поближе, прищурился, рассматривая незримую для обычных людей стену, приблизил к ней ладони и забормотал отмыкающее заклятие. Голубоватое мерцание начало рассеиваться, рассыпаться серебристыми звездочками. Двадцать секунд… тридцать… и вот уже защита снята.
С собственно дверями Клевентин и вовсе не церемонился. Резкий взмах — и тяжелый засов перерублен, а одна из дверных створок повисает на вылетевшей из пазов петле. Только очень внимательный глаз заметил бы, как правая рука колдуна на какой-то миг удлинилась втрое, обернувшись гигантским топором, как нанесла она страшный удар.
Но все это произошло в гробовой тишине. Не то что грохота — даже скрипа не прозвучало. Перед тем как снести дверь, Клевентин наложил на нее чары Безмолвия. Все шумы, все звуки исчезли в этом невидимом коконе.
В кабинете было темно. Клевентин прищелкнул пальцами, и на стенах зажглись колдовские светильники. Их голубой свет озарил просторную залу, сделанную словно в два этажа — на высоте полутора человеческих ростов проходило кольцо деревянных мостков. Каменный пол покрывала резьба, складывающаяся в сложный орнамент, а с потолка свисала гигантская железная печать.
Но Клевентина интересовало совсем не это. Он смотрел на старинный дубовый сервант, полки которого были заставлены странными предметами. Здесь была глиняная чаша, из которой струился сизый дымок. Был шевелящийся кусок ткани в запечатанной банке. Была мумифицированная голова старика, стоящая на огромном блюде. Был круглый камень, светящийся зеленым светом.
Но самое главное лежало на верхней полке. Двуручный «пламенеющий» меч.
Клевентин внимательно осмотрел его, но прикасаться не стал. Вместо этого он отошел в сторону, начертал на стене колдовской знак и отчетливо произнес:
— Владыка Тахем, я на месте. Открывайте портал.
Овальное светящееся отверстие вспыхнуло в тот же миг.
Клевентин невольно усмехнулся, представив, с каким нетерпением ждал Тахем его сигнала. Наверняка этот безумный старикашка аж трясся от возбуждения.
Однако в портал вошел не Тахем. Ему бы очень этого хотелось, но будучи прикованным к инвалидному креслу… к черепу гигантского демона, он просто не поместился бы в комнате. Вместо него, слегка лязгая шлемом, в портал прошел Астрамарий. И вот как раз он с порога метнулся к серванту и схватил свой драгоценный меч.
— Рука Казнящая снова моя… — пробормотал кумбха. — Наконец-то…
Демонический меч откликнулся и радостно затрепетал, ощутив ладонь хозяина. Астрамарий крепко стиснул рукоять, приветствуя оружие, точно старого друга. С потерей Руки Казнящей Король-Палач чувствовал себя поврежденным, чувствовал какую-то пустоту внутри… и теперь она наконец заполнилась.
Он взмахнул своим драгоценным клинком, разваливая сервант надвое. Обломки с грохотом повалились на пол, рассыпая причудливые безделушки.
— Владыка Креол здорово разозлится, когда узнает… — осклабился Клевентин.
— Владыка Креол уже узнал, — прозвучал сзади ледяной голос.
Клевентин повернулся. Спокойно, не меняя выражения лица, он встретился взглядом с Креолом Разрушителем. Лицо архимага было чернее сажи, а в руках он держал посох. Однако одежды на нем не было вовсе — проснувшись, Креол так озверел, что ринулся к кабинету в чем мать родила.
— Ты думал, я не почувствую, что кто-то снял мою защиту? — процедил Креол. — Я услышал это даже во сне, идиот!
— В самом деле? — скучающе произнес Клевентин. — Впечатляет. Вы и в самом деле достойны серого плаща, владыка.
— Зато ты его сейчас лишишься. И жизни тоже. Я даю тебе десять секунд, чтобы объяснить свое поведение, — и постарайся, чтобы объяснение меня устроило! — прорычал Креол.
Клевентин задумчиво потер костяшки пальцев о грудь. Потом он приветливо улыбнулся и сказал:
— Боюсь, у меня нет объяснений.
— Тогда ты труп, — поднял посох Креол.
В следующую секунду из обсидианового набалдашника вырвалось заклятие Черной Смерти. Но Клевентин даже не дрогнул. Заклятие ударило в него, окатило дождем… и рассыпалось. Тучный колдун рассеянно крутил в руках странного вида тарелку, украшенную паутинным рисунком…
— Что это? — нахмурился Креол.
— Просто маленькая безделушка, — улыбнулся Клевентин. — Пустячок… ох-х…
Креол, не слушавший бормотания гнусного предателя, обрушил на него Кислотный Шторм. Всепожирающая ядовито-зеленая мерзость окатила Клевентина с головы до ног… и растаяла, не коснувшись даже кожи. Клевентин с невольным уважением посмотрел на изделие киигов. Вот, значит, какова она — противомагическая защита эйнхериев?
Жаль только, что, пока она активна, он и сам не может колдовать — любое заклятие испарится раньше, чем он его сотворит. Можно спрятать тарелку обратно в пространственную складку, но тогда Клевентин вновь станет уязвим — а он совсем не желал схлестнуться в поединке с Креолом Разрушителем. И вообще, лучше не тратить время попусту. Его посох… от его посоха защита киигов не убережет…
— Маршал Астрамарий, вы мне не поможете?.. — попросил Клевентин.
Астрамарий Целебор Краш и без того уже шел на Креола. Рука Казнящая взметнулась над правым плечом…
Креол молча саданул Огненным Копьем. Столб бурлящего пламени прорезал воздух, впечатываясь в Астрамария, охватывая эти живые доспехи алым цветком. Палаческая мантия взметнулась и тут же осыпалась пеплом — но зачарованная сталь ничуть не пострадала, хотя и ужасно раскалилась, став почти оранжевой.
Астрамарий даже не замедлил ход. Тремя гигантскими шагами он достиг Креола и обрушил на его шею меч. Но маг даже не пошатнулся — лишь вспыхнул на миг Доспех Духа, отразивший удар.
Астрамарий сразу же ударил повторно — и вновь с тем же результатом. Ударить в третий раз он уже не успел — Креол шарахнул Звуковым Резонансом, отбрасывая врага прочь. Тот стек по стене, но тут же поднялся невредимым.
Креол нахмурился. Этот кумбха небывало прочен. Да и меч у него непростой — Доспех Духа, способный выдержать сотню обычных ударов, уже почти истощился. Активировав на всякий случай еще и Каменный Доспех, маг ударил снова.
Вспышка за вспышкой, заклятие за заклятием — огонь, лед, молнии, кислота… Креол поливал Астрамария таким градом чар, что любой другой кумбха уже растекся бы металлической лужей. Но этот… его как будто защитили такой же татуировкой, что у эйнхериев. Впрочем, нет, чары на него действуют — он не отражает их, не рассеивает. Просто… как-то очень слабо они на него действуют. Словно Креол не архимаг, а подмастерье. Словно кумбху оберегает какая-то незримая сила.
Креол давно бы проткнул его посохом, да что проку? Кумбха — это живые доспехи, пара лишних дырок его не убьет. Высосать душу тоже не получится…
Раз за разом Астрамарий поднимался на ноги, вскидывал меч — все лишь затем, чтобы снова отлететь назад, опрокинуться, сметенный очередным заклятием. Наконец уже скрипящий зубами Креол начал выкрикивать:
— Я велю расплавиться железу! Я велю расплавиться меди! Я велю расплавиться бронзе! Я велю расплавиться…
И тут в дело вступил Клевентин. Креол почти успел позабыть, что он тоже присутствует рядом — так тихо стоял у стеночки толстый колдун, так незаметен был. Он словно стал частью интерьера, человекоподобным украшением, мебелью.
Но теперь он что-то сделал. Раскрыл небольшой серый мешочек, и оттуда вырвалось… нечто. Нечто невидимое, неосязаемое, но источающее столь ужасающую мощь…
Лицо Креола исказилось болью — защитный амулет на груди раскалился так, что едва не прожег кожу. Забыв думать об измятом кумбхе, маг повернулся к кошмарной твари Клевентина, начиная понемногу понимать, что перед ним.
Заклинание. Заклинание огромной силы — но не какое-то конкретное, а… просто заклинание. Сверхплотный сгусток активной маны — активной, подвижной и очень опасной. До сего момента Креол и не подозревал, что такое возможно.
— Чрево Тиамат… — прошептал он.
Это и есть тот, кого я должен съесть?
Никто не произносил этих слов. Вообще никто не произносил никаких слов. Не было это и телепатией. Просто все вдруг… получили некую информацию. Точнее, вопрос.
— Да, это твоя пища, — ядовито улыбнулся Клевентин, отступая к порталу.
Хорошо. Я голоден.
— Что это за дерьмо, ты, выродок?! — прохрипел Креол.
— Это и есть Пятое Заклинание, владыка Креол, — любезно объяснил Клевентин. — Изучайте — вы же так этого хотели.
Креол бешено взревел, вновь стреляя в подлеца Черной Смертью — и вновь тщетно. На сей раз заклинание даже не долетело до Клевентина. Оно исчезло в кружащемся сгустке маны — исчезло бесследно… а Пятое Заклинание как будто стало чуть-чуть больше.
Креол на пробу швырнул в мановую тварь Ледяной Стрелой и Дождем Разочарования. Они тоже исчезли раньше, чем маг успел моргнуть. Ледяная Стрела просто растворилась — Пятое Заклинание высосало из нее ману, и магический лед вернулся в небытие. Дождь Разочарования, предназначенный рассеивать или хотя бы ослаблять постоянные заклинания, как будто вступил в единоборство с Пятым Заклинанием, и то вроде бы даже получило некоторый ущерб…
Но в следующий миг Дождь Разочарования пропал в его ненасытном чреве.
В голове Креола лихорадочно проносились мысли. Он усиленно решал две вещи — чем эта штука ему грозит и как с ней бороться. Особенно второе. Как можно убить живое заклинание? Золотым Мечом? Нет, он действует на магов, а не на заклятия. Зеркалом Скарпа? Нет, оно лишь отражает заклятия, а не разрушает. Сферой Жажды? Возможно, но справится ли она? Дождь Разочарования не справился — эта мановая тварь чудовищно сильна. На нее даже больно смотреть — такая плотная концентрация маны.
Да и в любом случае Сферой Жажды Креол не владеет…
Пожалуйста, не двигайся. Я люблю спокойную пищу.
Это заявление наполнило Креола невыразимым бешенством. Его, архимага, собирается сожрать… заклинание?!
— Сдохни, маскимова гниль!!! — люто взревел он, поливая Дождем Разочарования тройной силы. — Сдохни!!!
Я люблю спокойную пищу, но активная пища мне тоже нравится.
— Прежде чем мы распрощаемся, я хочу, чтобы вы кое-что узнали, владыка Креол, — насмешливо улыбнулся Клевентин перед тем, как шагнуть в портал. — На самом деле я вполне мог снять вашу защиту и незаметно. Я это уже проделывал раньше, причем неоднократно.
— Ты… — прохрипел Креол.
— Но я ХОТЕЛ, чтобы вы услышали, — прошипел Клевентин. Его румяное лицо на миг исказилось злостью. — Или вы думали, что я проделал все это ради глупого меча?..
Креол изрыгнул грязное ругательство, с ненавистью глядя на удирающего колдуна. Он бы поджарил этого предателя, испепелил его… если бы не Пятое Заклинание!
— Прощайте, владыка Креол, — равнодушно произнес Клевентин, исчезая в портале.
Чары Креола лишь заставляли Пятое Заклинание светиться от удовольствия. Оно спокойно развертывалось все шире и шире, занимая все больше места и неспешно протягивая к магу мановые щупальца. Бежать было уже некуда — пульсирующие мановые сгустки перекрыли выход, сплелись в дверном проеме паутиной.
И вот одно из щупалец коснулось Креола. Все защитные чары разом испарились — Доспех Духа, Каменный Доспех, Бронзовый Доспех, две Личные Защиты… все исчезло, пожранное Пятым Заклинанием. Глаза Креола вылезли из орбит — он почувствовал мучительную, опустошающую боль. Он пустил в ход всю свою магию, бросил в бой все виды защиты, все виды атак — все лишь для того, чтобы Пятое Заклинание раздулось еще сильнее.
Креол понял, что пора прибегнуть к своему сверхсекретному заклятию. К тому, которое он ужасно ненавидел и использовал только в самых отчаянных ситуациях.
— Удирающий Архи… пхак!..
Он совсем забыл про Астрамария. Забыл о том, что проклятый кумбха все еще здесь, все еще жив и все еще вооружен. Полностью занятый Пятым Заклинанием, Креол даже не смотрел в его сторону. Теперь Астрамарий преспокойно подошел к нему сзади и… отрубил голову.
Обмякшее тело повалилось на пол, и над ним тут же сгустилось Пятое Заклинание. Оно накинулось на поверженную жертву с яростью оголодавшего хищника. Мана заструилась по духовным линиям, высасываемая, вытягиваемая заклинанием-людоедом. Чакры стремительно бледнели и пустели, превращаясь в бессильные скукоженные узелки.
Уже не интересуясь происходящим, Астрамарий Целебор Краш прошел прямо сквозь колдовскую тварь и шагнул в портал. Тот издал чмокающий звук и закрылся.
Голова Креола, откатившаяся далеко в угол, смотрела на это с бессильным бешенством. Серые глаза горели пламенем, зубы чуть слышно скрипели. Великий маг был вынужден глядеть, как его тело — его собственное тело! — высасывает этот мановый вампир.
О, ему достался лакомый кусочек! В Креоле Урском магии было столько, что Пятое Заклинание разве только не урчит от удовольствия! Так много! Так много! Мана как будто вовсе неисчерпаема!
Но на самом деле она все же исчерпаема. Уже совсем скоро Пятое Заклинание закончит с туловищем и перейдет к голове.
Прикладывая страшные усилия, еле-еле справляясь с уже наполовину мертвым телом, Креол заставил правую руку разжать пальцы. Черный посох выскользнул из них и, едва не схваченный одним из мановых щупалец, унесся прочь.
— Хобокен… — чуть слышно прошептала голова Креола.
Вылетевший в коридор посох едва не столкнулся с колдуном в зеленом плаще и бегущим за ним паладином. Несколько минут назад Джуг Сонный, ночной смотритель Промонцери Царука, почувствовал небывалый всплеск магической активности — и немедленно поспешил к месту событий. По дороге он встретил совершающего обход лода Барнабеля и прихватил его с собой.
Вбежав в кабинет, колдун и паладин изумленно застыли. Их взору предстал полный разгром, обезглавленный труп на полу и… нечто. Нечто бесформенное, ужасное, буквально кипящее магией. Увидел его только Джуг, но лод Барнабель тоже почувствовал присутствие чего-то зловещего.
— Какого… — только и произнес Джуг Сонный, прежде чем рухнуть замертво. Лод Барнабель успел выхватить меч, но секундой спустя тоже повалился бездыханным.
Пятое Заклинание высосало две новые жертвы в считаные секунды, не отрываясь при этом от главного блюда — сладкого, сочного, полного сил архимага. В сравнении с ним тот же Джуг был всего лишь легкой закуской, аперитивом. Что же до паладина, то его Пятое Заклинание и вовсе съело походя, едва ощутив вкус.
Кошмарный мановый сгусток осушил Креола до самого донышка и начал озираться в поисках новой пищи. Вроде бы где-то должен быть последний кусочек архимага — та часть человека, на которой размещаются зрительное и говорительное устройства…
Но тут в кабинет ворвался еще один человек. Высокий сухопарый старик с длиннющими седыми усами и железным крюком вместо левой руки. Даже сквозь плотную ткань мундира было видно, как светится, пылает на его груди магическая татуировка. Вокруг шеи же тугим кольцом обвился обсидиановый посох — минуту назад он влетел в кабинет Хобокена, пронзив толстенную дверь, как гнилую бумажку.
Разумеется, Железный Маршал не увидел Пятого Заклинания. Он даже не почувствовал его присутствия, как мог бы паладин. Но зато он увидел три трупа, шагнул вперед… и словно вляпался в незримую паутину.
Пятое Заклинание обрадовалось новой пище. Совсем крохотная порция, но зато пришла сама. Можно быстро высосать ее и отправляться на поиски других…
Оно уже сомкнуло щупальца вокруг добычи, уже начало втягивать сладкий животворный эфир, как вдруг ощутило привкус горечи. Его словно обожгло, укололо чем-то. Пятое Заклинание испытало болезненное чувство — чувство распада, разрушения… совсем такое, как в тот раз, когда его создатель грозил ему убивающей тарелкой…
Что происходит? Я распадаюсь. Мне больно.
Хобокен, какую-то секунду стесненный в движениях, снова получил возможность двигаться. А еще он как будто услышал чьи-то слова… или нет, понял чьи-то мысли… весьма странное ощущение. Железный Маршал в недоумении обвел комнату взглядом — он не мог понять, что происходит, кто убил этих людей. Раз посох Креола так настойчиво звал его сюда, его хозяин должен быть где-то здесь… должен нуждаться в сикурсе… но где он?
— Убей его, лугаль!.. — донесся из темного угла чуть слышный хрип.
Глаза седого эйнхерия расширились — он заметил голову Креола. Значит, безголовое тело — это…
— Где враг?! — гаркнул Железный Маршал, со свистом выхватывая палаш.
— Вокруг тебя!.. — еле выговорил Креол.
На поле брани Бокаверде Хобокен принимал решения молниеносно. Обычно ему хватало нескольких секунд, чтобы оценить диспозицию и сочинить тактику. И сейчас он, все еще толком не понимая, с чем имеет дело, уже смекнул, как надо действовать.
А Пятое Заклинание до сих пор не могло поверить, что эта пища больно жжется. Так не должно быть. Оно только избавилось от хозяина… получило свободу… и теперь оно наелось, стало сильнее… Оно нерешительно протягивало щупальца к Хобокену и отдергивало их, словно от горящего костра.
И тут пища сама перешла в наступление. Хобокен отбросил палаш и рванул мундир на груди, обнажая пылающую татуировку. Пятое Заклинание сразу издало болезненный… факт? Оно не издало ни звука, но Креол и Хобокен каким-то образом поняли — ему больно, ему невыносимо больно.
— Оно бежит!.. — истово хрипел Креол. — Сокращается!.. Вперед!.. Правее!.. Еще правее!.. Стой!.. Назад!.. Левее!..
Хобокен послушно выполнял команды, преследуя невидимого противника. Голова Креола неимоверным усилием взмыла в воздух — о, как же оказалось нелегко колдовать в таком положении, лишенным большей части себя! Почти все силы уходили просто на то, чтобы говорить… Вы когда-нибудь пробовали говорить без легких и горла?
— Стой, не двигайся!.. — приказал Креол, зависнув под самым потолком.
Глаза мага налились кровью, а губы зашевелились, начитывая заклятие Внутреннего Кокона. Конечно, Креол не рассчитывал, что оно удержит Пятое Заклинание, — но ему все же придется потратить секунду-другую, чтобы его поглотить… и этих секунд должно хватить.
И их хватило. Заключенное в магическую клетку, Пятое Заклинание принялось ее всасывать — но прямо посреди него стояла эта мерзкая обжигающая пища. Мечась, корчась, совершенно обезумев от боли, Пятое Заклинание бросилось в атаку — и Хобокен в свою очередь почувствовал душераздирающую боль.
Кошмарнейшее из заклинаний Серой Земли и мощнейшая противомагия киигов вступили в борьбу. Противоположности схлестнулись, пытаясь уничтожить друг друга. Воздух засветился от чудовищной концентрации магии. Железный Маршал упал на одно колено, охваченный ужасной слабостью, почти уже видя перед глазами повторную смерть.
А спустя какую-то секунду чары… взаимоуничтожились. Вспышка, легкое пространственное колебание — и Креол с облегчением увидел, как Пятое Заклинание рассеивается, возвращаясь в небытие. Хобокен медленно поднимался на ноги, растерянно глядя на свою грудь — совершенно чистую, лишенную малейших признаков татуировки.
— Что теперь, ваше колдунство? — спросил Хобокен, ухватывая за волосы спланировавшую к нему голову Креола.
— Отнеси мое тело в лабораторию и буди всех целителей, — мрачно приказал Креол. — Надеюсь, меня еще можно воскресить…

Тем временем в противоположном конце Промонцери Царука проснулся кииг с белоснежной шерстью. Он прислушался к ощущениям внутри себя, и на пушистой мордочке отразилось непередаваемое изумление.
— Очень странно… — пробормотал длик. — Как такое могло произойти?..

ГЛАВА 13

Астрамарий Целебор Краш неторопливым шагом спустился по ступеням зиккурата — к ожидающим его колдунам. Тахем Тьма и Клевентин Предатель жадно смотрели на Короля-Палача, а тот словно нарочно не произносил ни слова.
— Ну так что там случилось?! — наконец не выдержал Тахем. — Что стало с мерзким святотатцем?!
— Владыка Тахем, я же сказал вам… — заговорил Клевентин.
— Я говорю не с тобой!!! — бешено взвизгнул Тахем.
Губы Клевентина на миг гневно искривились, но тут же вновь сложились в сладенькую улыбку.
— Он мертв, — холодно произнес Астрамарий, сойдя с последней ступени. — Креол Разрушитель погиб.
— Ты уверен в этом?! — наклонил своего демона Тахем. — Ты полностью в этом уверен?! Нам надо быть полностью уверенными, что этот святотатец больше не встанет на нашем пути! Владыка Йог-Сотхотх обещал мне величайшую награду, если я смогу его уничтожить!
— Уже не сможете, владыка Тахем, — угодливо хихикнул Клевентин. — Я сделал это за вас.
— Не примазывайся, колдун, — равнодушно сказал Астрамарий. — Это я отрубил ему голову.
— А, вот как… — стушевался Клевентин. — Я этого не видел… Я полагал, что мое Пятое Заклинание…
— Кстати, что твое заклинание будет делать дальше? — спросил Астрамарий. — Оно еще долго останется… действующим?
— Мне известен только один способ его уничтожить — киигский противомагический артефакт, — пожал плечами Клевентин. — Еще четыре года назад оно бы, пожалуй, смогло опустошить весь Иххарий… или даже всю Серую Землю… Но сейчас там кишмя кишат эйнхерии — надеюсь, что с ним уже расправились.
— Надеешься?..
— Очень надеюсь.
Несмотря на наличие страховки, Клевентин до смерти боялся своего создания. По ночам он почти не смыкал глаз, не выпускал из рук киигской тарелки, ежеминутно опасаясь, что Пятое Заклинание освободится и нападет. Эта тварь слишком могуча и ненасытна, чтобы держать ее на цепи дольше необходимого.
Клевентин невольно поежился, представив себя на месте владыки Креола.
— Это превосходно!.. Превосходно!.. — хлестнул своим щупальцем Тьмы Тахем. — Все идет по плану… да… Теперь, когда святотатец больше не стоит у нас на пути, я обрушу на отступников… Туман Смерти!!!
— Нет! — хором крикнули Клевентин и Астрамарий.
— Что значит нет, проклятые полумерщики?! — едва не вывалился из черепа демона Тахем. — Вы смеете возражать мне?.. Жалеть отступников, отринувших своих богов?! Вы… вы… да я вас!..
— Мы не будем применять Туман Смерти, — ледяным голосом произнес Астрамарий. — Меня наняли завоевать Серую Землю, а не уничтожить ее.
— Я поддерживаю маршала Астрамария, — часто закивал Клевентин. — Подумайте, владыка. Истребить всех серых — самое легкое дело, но будет ли это мудрым?
— Они понесут кару!!! — брызнул слюной Тахем. — Заслуженную кару!!!
— Вне всяких сомнений, все всяких сомнений, — еще чаще закивал Клевентин. — Однако, если Серая Земля обезлюдеет — кто станет приносить жертвы Древним, кто будет восхвалять и почитать их?
Тахем со свистом втянул воздух обезображенными ноздрями. Об этой стороне вопроса он не подумал.
— Безусловно, Туман Смерти — чудесное заклинание, владыка, — продолжал уговаривать Клевентин. — В другой ситуации я бы сам посоветовал применить его. Но ведь Серая Земля — наша вотчина. Большая часть ее жителей поддерживают вас, владыка Тахем. Большая часть серых по-прежнему верны Древним и с нетерпением ожидают, когда мы придем освободить их от гнета заморских захватчиков. А Туман Смерти при всех его неоспоримых достоинствах несколько слишком… неизбирателен. Он разит все на своем пути, не различая еретиков и преданных ктулхуистов…
— Древние сами потом отделят своих от чужих!.. — уже не так уверенно возразил Тахем. — Всякому воздастся по слову его и делу его!
— Но вернуть погибших к жизни они уже не смогут… о нет, конечно же смогут!.. Нет ничего, чего не могли бы Древние! — поспешно исправился Клевентин, видя, как злобно оскалился Тахем. — Просто… не думаю, что они этого пожелают, а желания Древних — самое главное для нас, не так ли?..
— Так, — настороженно кивнул Тахем.
— И раз уж они повелели строить зиккурат и создавать куклусов, раз уж они повелели маршалу Астрамарию вновь возглавить их святое войско — не значит ли это, что Древним угодно получить Серую Землю живой, а не выморенной? Ведь уничтожить ее можно было бы с гораздо большей легкостью!
— Да, это верно… — пробормотал Тахем.
— Так давайте же исполним волю Древних, владыка Тахем! Мы сами, своими силами истребим оккупантов и отступников, а истинно верных вновь вернем в щупальца Ктулху!
Тахем Тьма сморщился, как печеное яблоко, но все же кивнул. Логика Клевентина убедила его. И хотя он предпочел бы выжечь дотла страну, что посмела отвернуться от его возлюбленных Древних… пожалуй, сами Древние этого и впрямь не хотят…
А если вдруг захотят — он немедленно исполнит их волю!
Астрамарий смотрел на спорящих колдунов с презрением. Сколько слов, сколько патетики… Носящий Желтую Маску заверил, что именно он, Астрамарий, будет обладать верховной властью… но вот известил ли он об этом Тахема? Создается впечатление, что эта полусгнившая развалина считает самой главной себя.
С Клевентином проще — этот жирный лизоблюд из кожи вон лезет, чтобы угодить всем и каждому. Впрочем, доверять ему тоже нельзя — демоны пообещали Клевентину императорскую корону, и только ради нее он так выслуживается. Но когда он поймет, что на самом деле трон займет Астрамарий Первый, законный король Дрема и всей Серой Земли… как он себя поведет тогда?
Признаться, Астрамарий уже не очень верил, что демоны сказали правду именно ему. Если бы он сам выбирал наиболее удобного для них короля, то однозначно взял бы Тахема. Вот уж кто действительно предан Лэнгу всей душой и телом, без условий и оговорок. Этот мерзкий старикашка скормит демонам родных детей, лишь бы заслужить одобрительный кивок Йог-Сотхотха. Да что детей — он сам прыгнет в пасть любому демону, который его поманит.
Прыгнул бы, если б у него были ноги.
Неохотно, через силу Тахем Тьма все же отказался от идеи выморить Серую Землю Туманом Смерти. Он предложил было взамен напустить на проклятых отступников невиданной силы чуму или иной мор — в этом Тахем тоже толк знал. Однако и это предложение было отвергнуто. Астрамарий заявил, что на эпидемии просто нет времени — пока-то болезни распространятся, пока-то пожнут достаточно обширный урожай…
А Клевентин добавил, что даже самая страшная чума будет бессильна. В прошлом году Креол Разрушитель привез из другого мира могущественный компонент, названный им Душой Света, и сотворил на его основе глобальное заклятие, накрывшее всю Серую Землю. Урожаи той осенью были удивительно богатыми, почти все увечные и болезные выздоровели в один день, а куклусы несколько часов мучились лютой мигренью…
Конечно, Креола Разрушителя более нет в живых, но остался же его побратим, Шамшуддин Черный. Если даже он не сумеет сотворить Длань Инанны в одиночку, то наверняка сумеет сотворить его с помощью Торая Жизнь. Тот как раз очень заинтересовался этим заклятием и даже взял у Креола несколько частных уроков.
И кто знает, сколько всего Душ Света хранится в сундуках коцебу?
Тахема это расстроило. Но он быстро утешился, вспомнив, что пришло наконец время открыть портал. На востоке занималась заря, и куклусы уже выстроились ровными шеренгами, равнодушно глядя на огромный зиккурат. Колонны пустоглазых солдат протянулись до самого горизонта. Облаченные в одинаковые серые робы без украшений и знаков различия, они стояли совершенно неподвижно, не шевелясь и даже не моргая.
— Дети мои!!! — истошно провыл Тахем, поднимая своего демона на зиккурат. — Все вы здесь — порождения Лэнга! Когда-то вы были людьми — но теперь вы нечто гораздо большее! Азаг-Тот смотрит на вас со стен Кадафа! Йог-Сотхотх благословляет вас своим божественным Когтем! Ктулху видит вас во сне и радостно улыбается! Отец Дагон дал вам жизнь и даровал великое счастье служить Древним! Так не подведите же своих создателей! Исполните свое предназначение, как исполняю его я! Как исполняют его все преданные! Отныне и вовеки да нарекут вас верные Легионом Гнева! Ибо задача ваша — принести в этот мир гнев Древних!!! Пх'нглуи мглв'нафх Кхлул'хлуу Р'льиех вгах'нагл фхтагн!!!
— ЙА, ЙА, КТУЛХУ ФХТАГН!!! — в едином порыве гаркнули куклусы. Показалось, что раскололись небеса — так страшно прогремел этот хор миллиона глоток. Услышав его, Тахем даже прослезился от умиления.
За куклусами переминались с ноги на ногу ворчащие ревенанты. Их было гораздо меньше — едва ли тысяч двести, — но и они могли затопить целый город, погрести его под собственными телами. Ингмарид Череп, Болитриан Кладбище и Лекайя Трупная Гниль с гордостью смотрели на свое мертвое войско. Костяной Триумвират трудился целый месяц, выпотрошил все погосты Сепа, поднял на ноги каждый труп, что удалось отыскать. Они тоже внесут свой вклад в правое дело.
Над морем куклусов и ревенантов реял огромный огненный призрак. Яджун Испепелитель почти утратил рассудок, превратился в слепую огненную стихию, охваченную одним лишь чувством — месть, месть, месть!!! Он жаждал пламени! Жаждал жечь, палить, обугливать — и едва сдерживался, чтобы не ринуться на север прямо сейчас!
Но надо подождать еще немного. Еще совсем немного. Все жертвы уже принесены, все ритуалы проведены — зиккурат полностью готов, а портал действует. Теперь осталось только отдать ему приказ — и он распахнется! Распахнется, дабы излить в этот мир праведный гнев Древних!
Тахем Тьма вскинул руки — и одновременно с ним их вскинул демон, носящий колдуна в своем черепе. Теперь этот гигант щеголял в тяжелых доспехах, на левом локте его висел щит, а на поясе — шипастая булава. Он поднял голову вверх и утробно завыл. В его вое угадывались слова Наг-Сотха, ужасного языка демонов. Гнилозубый сморщенный рот колдуна и клыкастая пасть демона открывались синхронно, произнося одни и те же слова, читая одно и то же заклинание:

Всеединый Обитает Во Тьме,
В Центре Всего Обитает Тот, Что Во Тьме;
И Тьма Эта Будет Вечной, Когда Все Склонятся Пред
Ониксовым Троном.
Абиссус Диасонрсус, Зехове-Азаг-Тот!
Неррго, Йаа! Нъярлатхотеп!
Зенохесн, Пиотх, Охас Заегос,
Мавок Нигорсус, Байар! Хеехо!
Йог-Сотхотх!
Йог-Сотхотх!
Йог-Сотхотх!

И вот свершилось! С верхушки зиккурата брызнул красный свет! Тахем Тьма почувствовал небывалое воодушевление, непередаваемый, не сравнимый ни с чем восторг, видя, как дело всей его жизни наконец увенчалось успехом.
Клевентин вздрогнул, чувствуя сильное нарушение в континууме. Два пространства наложились друг на друга, два мира соприкоснулись, образовав проход. Не малую трещину, не крохотную червоточину, через кои обычно проскальзывают демоны, но распахнутую настежь дверь. Судя по исказившейся роже Лекайи и скрипнувшим зубам Болитриана, личи тоже это почувствовали.
По всей вероятности, о произошедшем уже знают все колдуны Серой Земли. Такой «шум» утаить сложно…
А по ступеням уже спускался первый демон. Облаченный в прозрачный балахон, но лишенный кожи. Мышцы и внутренности блестели в свете открывшегося портала, блестели в лучах занимающейся зари, говоря яснее всяких слов — на Рари ступил эг-мумия.
Какое-то время демон медлил. Он словно прислушивался к чему-то внутри себя — прислушивался с сомнением, неуверенно. Но вот его омерзительная харя осветилась радостью, а безгубый рот сложился в торжествующую усмешку.
— Ну вот мы и здесь… — пробормотал он, довольно оглядывая океан куклусов и ревенантов. — Пришли…
Астрамарий узнал этого эг-мумию. Он уже встречался с ним. Мдзгрвеш, правая рука Элигора, правой руки Йог-Сотхотха. Всего лишь чиновник, но чиновник очень влиятельный.
И Мдзгрвеш был только первым. За ним вышли еще двое эг-мумий. Потом четверо. Восемь. Они выходили один за другим, спускались по ступеням зиккурата, шелестя невесомыми одеяниями.
В общем счете их явилось пять сотен. Пятьсот демонов-чиновников, демонов-колдунов — и каждый стоит минимум оранжевого плаща.
Следующими шли будхи. За каждым эг-мумией следовал отряд из тринадцати будх. Шесть с половиной тысяч бессмертных тварей равнодушно глядели на Рари из-под черных капюшонов. Их зеленоватые, полуразложившиеся лица с содранной кожей были неподвижны, как у каменных статуй.
За будхами из портала начали выезжать Погонщики Рабов. Десятки тысяч демонов-надзирателей — каждый верхом на шилопауке, каждый вооружен тяжелым кожаным кнутом. Эта многоногая лавина целый час лилась по ступеням зиккурата, тесня куклусов, занимая места во главе взводов.
Ну а потом потекла главная боевая сила. Утукку. Неисчислимое множество утукку — самых разных, но неизменно похожих на оживший кошмар.
Больше всего здесь было ш'ремов, утукку классического типа. Относительно мелкие, поджарые, с четырьмя когтистыми лапами, длинным хвостом и вытянутыми мордами, они стелились по земле, с невероятной скоростью мчались между шеренг куклусов. Тут и там пара солдат уже выбыла из строя — утукку хватали их и разрывали на части, обгладывали до костей. Не от голода, но лишь от переизбытка энергии. От счастья, что наконец вырвались в мир смертных. Мир, полный чистого воздуха и вкусной еды.
Как тут не поозорничать?
Других утукку тоже хватало с избытком. Были здесь ш'ары, похожие на склизких зеленых ящеров, источающих призрачное пламя. Были ш'хиды — насекомоподобные твари с огромными челюстями-пилами. Были ш'хукатаны — снежно-белые восьмилапые чудовища, кажущиеся неуклюжими и неповоротливыми, но на деле стремительные, как молния. Были ш'во — ползучие создания, изрыгающие страшной силы кислоту. Были ш'урбены — гигантское подобие саранчи, передвигающееся огромными прыжками, снабженное серповидными жвалами. Были ш'косены — закованные в костяной панцирь, очень медленные, но невероятно выносливые и почти неуязвимые.
За сухопутными войсками пошли летающие. Относительно мелкие ш'альзе носились с непостижимой скоростью, гудя прозрачными крыльями, и поливали все вокруг молниями. Громадные ш'рахи парили значительно медленнее, прижав к брюху жирный яйцеклад — из него эти утукку выплевывали взрывчатые плодосемена.
А вот с водными войсками пришлось посложнее. Зиккурат выстроили неподалеку от притока Мирахибы, могучей реки, питающей запад Серой Земли. И тем не менее куклусам пришлось еще и прорыть дополнительно канал, чтобы плавучие утукку смогли дотуда добраться. Хорошо хоть, по ступеням зиккурата они спустились без проблем — просто перешли в эфирную форму. Невидимые, бесплотные, они скользили вниз, спеша материализоваться и нырнуть в холодную воду…
Но в конце концов ш'аа и ш'зины оказались в канале, а там и в реке. Ш'зины сразу погрузились на дно, грозя оттуда бесчисленными шипами, а ш'аа остались на поверхности, неспешно разрезая своими тушами водную гладь. Периодически они взревывали, затягивая огромными зевами отдельных рыбешек и целые косяки.
Одновременно с утукку из портала вылетали целые стаи Птиц Лэнга. Этих и вовсе никто не думал пересчитывать — такое множество их было. Отвратительно вопя, расточая вокруг гнилостные запахи и осыпая землю градом нечистот, эти летучие демоны кружились в воздухе несметными ордами.
Изрыгнув на Рари целую армию демонов, портал начал гаснуть. При всей своей мощности зиккурат не может выплескивать легион за легионом без перерыва — в этом случае он рискует просто развалиться. Ему нужны передышки.
— Ничего!.. — злорадно хихикал Тахем Тьма. — Ничего!.. Это еще только начало!.. Подожди, кумбха, немного подожди, и я вновь раскрою портал — еще шире! Лэнг пришлет нам новые войска! По-настоящему мощные! Адских духов!.. Курильщиков!.. Может быть, даже Духа Пространств!.. Хотя бы одного!..
— Как скоро ты сможешь открыть портал снова? — холодно осведомился Астрамарий.
— Через восьмицу, не позже! — пообещал Тахем.
— Слишком долго. В Иххарии уже обо всем знают — мы не можем сидеть здесь и ждать. Упустим время — потеряем преимущество. Через восьмицу мы уже будем окружены войсками Креола Разрушителя.
— Но он же мертв!!! Ты сам сказал, что он мертв!!!
— Но его войска живы. И его однорукий полководец тоже жив… в определенном смысле. Этот Железный Маршал прославился невероятной мобильностью. Во всех кампаниях он всегда шел вперед и только вперед, всегда играл на опережение — и поэтому побеждал. Он не станет ни ждать, ни обороняться. Поэтому мы выступаем… прямо сейчас.
— Сейчас?!
— Да, сейчас. Сейчас внезапность на нашей стороне. Мы уже готовы — они еще нет. Если выступить прямо сейчас, мы обрушимся на них снежной лавиной. Завтра будет уже труднее. А послезавтра мы лишимся всех преимуществ.
— Но самые сильные демоны еще не прибыли!.. — плаксиво взвыл Тахем.
— Насколько я знаком с их тактико-демоническими характеристиками, они способны передвигаться очень быстро, — заметил Астрамарий. — Они нас догонят. Но вполне возможно, что они нам и не потребуются.
— Вы рассчитываете завершить всю кампанию за восьмицу, маршал? — льстиво улыбнулся Клевентин.
Астрамарий молча воззрился на него безликим шлемом.
— Но тогда я должен остаться здесь, чтобы открыть портал! — продолжал скулить Тахем. — Он не откроется сам по себе! Я не могу никому это доверить!
— Ну так оставайся, — равнодушно произнес Астрамарий.
— Но как же… Я же должен помогать тебе в командовании!
— Мне не нужна твоя помощь, колдун. Я справлюсь сам. Я Астрамарий Целебор Краш.
Пустой доспех в алой мантии отвернулся от Тахема, некоторое время смотрел на бушующее вокруг зиккурата море куклусов и тихо произнес:
— Они забыли мое имя. Но они его скоро вспомнят.

ГЛАВА 14

Ванесса Ли мчалась по коридору, не чувствуя собственных ног. Ее сердце стучало, как колеса поезда. Она только что узнала о покушении на мужа… о почти удавшемся покушении.
Ее разбудил Хубаксис — разбудил бессвязными воплями. Одноглазый джинн был в такой истерике, что случайным взмахом проломил стену. Первые две минуты Ванесса никак не могла понять, по какому поводу весь этот шум, но когда наконец поняла — сорвалась с места пулей, едва успев накинуть плащ.
По дороге ее догнал Шамшуддин. В отличие от нее, маргул не бежал — он летел, летел с огромной скоростью. Не произнеся ни единого слова, великий телекинетик поднял в воздух и Ванессу, устремляя ее вперед, точно камень, выпущенный из рогатки.
— Я чувствую сильные нарушения в континууме! — крикнул на лету Шамшуддин.
— Какие еще нарушения?! — резко ответила Ванесса. — При чем тут какие-то нарушения?!
— Очень даже при чем, дорогая невестка! Очень даже при чем! Это пространственный разрыв — очень большой, очень сильный! В этот мир проникло что-то очень крупное — проникло сразу после нападения на моего брата! Я не верю в такие совпадения!
— Давайте об этом потом, хорошо?.. — поморщилась Ванесса. — Честное слово, я… господи Иисусе!..
Они с Шамшуддином ворвались в лабораторию Мурока, и спущенная на пол Ванесса сразу ринулась к операционному столу. Оборудованный на скорую руку, он стоял в самом центре, окруженный кольцом колдунов-медиков…
И там лежал Креол. Ванесса увидела его сверху, когда еще летела, подхваченная телекинезом. Она растолкала колдунов и в ужасе уставилась на мертвенно-бледное обезглавленное тело и голову… отрубленную голову, страшно скрежещущую зубами. В помутневших глазах почти не было жизни, но скрежетать зубами Креол не перестал.
Едва не плача, едва удерживаясь от истошного крика, Ванесса подумала, что так паршиво ее муж еще не выглядел никогда в жизни. Даже только что выйдя из гроба, даже умирая от черной желтянки, даже после боя с Ригеллионом Одноглазым, даже обездвиженный Дланью Шамаша, даже… даже… да этот чертов шумер вообще не дорожит своей жизнью!
Но сейчас он однозначно побил все рекорды. Колдуны и то глядят с ужасом. Мурок Вивисектор и Торай Жизнь стоят по обе стороны стола, держа руки так, словно ощупывают что-то невидимое, и лица обоих полны тревоги.
— Вы можете ему помочь?! — сразу перешла к делу Ванесса.
— Чрезвычайно тяжелый случай. Прана практически иссякла. Чакры истощены, как после передозировки вираром. Астральное тело большей частью разрушено. Физическое тело совершенно мертво. Обычная медицина здесь бессильна, — очень тихо произнес Мурок.
— Но вы же не обычные медики!!! — прорычала Ванесса, хватая его за грудки.
— Мы лучшие колдуны-медики в мире, — холодно произнес Торай. — Мы сделаем все возможное и невозможное. Отойдите от стола и не мешайте.
Не слишком успокоенная Ванесса все же отступила на несколько шагов. Но Мурок с Тораем продолжали сосредоточенно водить руками — и больше ничего. Похоже, так они ставили диагноз.
— Звучит парадоксально, но жизнь владыке Креолу спас тот, кто отрубил ему голову, — наконец заговорил Мурок, поднимая ладони к лицу. — Если бы не это разделение, Пятое Заклинание выпило бы его целиком и все наши усилия были бы тщетны.
— Пятое Заклинание?.. — нахмурилась Ванесса.
— Пя… тое… За… кли… — чуть слышно пробормотала голова Креола.
— Господи!.. — подалась вперед Ванесса. — Дорогой, ты…
— Я же сказал, отойдите от стола! — повысил голос Торай. — Не мешайте!
Удивительно юное лицо великого целителя сейчас было невероятно напряжено. Мускулы напряглись так сильно, что едва не прорывали кожу — резко постаревшую, пошедшую морщинами и пигментными пятнами. Всегда безразличные глаза-льдинки стали совершенно синими, а из-под ногтей и изо рта струился призрачный дымок.
— Ну что?.. — пристально посмотрел на него Мурок.
Торай промедлил несколько секунд… а затем кивнул.
— Что?.. Что?! — заволновалась Ванесса.
— Не волнуйся, деточка, — озарил ее улыбкой Мурок. — Сейчас мы разберем твоего мужа на части… а потом снова соберем.
При виде этой противной улыбочки у Ванессы немного отлегло от сердца. За прошедшие годы она хорошо усвоила — если пакостный старикашка-гомункул хихикает, сюсюкает и бормочет всякие гадости, за результат можно не опасаться.
Вот когда он говорит тихо и серьезно, лучше сразу готовиться к худшему…
— Так он будет жить? — с надеждой спросила Вон.
— Если не возникнет дополнительных осложнений, — сухо ответил Торай Жизнь.
— Наше счастье, что владыка Креол обладает значительно большей живучестью, чем обыкновенный человек, — потер ладошки Мурок Вивисектор. — Он способен безо всякой магии жить даже в расчлененном состоянии… и это делает его крайне-крайне интересным пациентом. Если бы на его месте был обыкновенный человек, я не стал бы даже браться за столь безнадежный случай, но владыка Креол — дело иное… О, я уже в предвкушении!.. Сестра, наноплазм!..
Колдунья в синем плаще подала Муроку пробирку с зеленоватой пузырящейся жидкостью. Другая встала по правую руку с подносом, полным устрашающих инструментов.
Весело сверкая глазками, великий биомаг вооружился сразу двумя скальпелями и принялся кромсать безжизненное тело Креола. Он вскрыл грудную клетку и брюшную полость, разрезал руки и ноги, обнажил кости и мышцы. Руки Мурока так и порхали над пациентом, хватали один инструмент за другим, откачивали кровь, взамен нее заполняя вены и артерии наноплазмом — биомагической субстанцией для оживления мертвых.
Временами он просто отшвыривал скальпели и принимался работать голыми руками — ковырялся в кишках окровавленными пальцами, перерезал жилы собственными ногтями, что-то связывал, скручивал… Ладони Мурока то покрывались ледяной корочкой, то источали голубоватый гель, то испускали облака едко пахнущего пара…
— Стерилизатор!.. Пилу!.. Сверло!.. Сраститель!.. — выкрикивал Мурок.
Торай тем временем делал голове Креола что-то вроде акупунктурного массажа. Его хрупкие бледные пальцы глубоко впивались в кожу, мягко надавливали на глазные яблоки, растирали виски. Ванесса с тревогой следила за процессом — Креол не подавал никаких признаков жизни. Веки не шевелились, зрачки оставались мутными, язык вывалился изо рта, как у повешенного.
— Надеюсь, ты еще жив, милый… — чуть слышно пробормотала Ванесса.
— Я тоже надеюсь, — мрачно прозвучало у нее над самым ухом.
Ванесса повернула голову и сдавленно ойкнула. Рядом с ней витал призрак. Очень маленький призрак — одна только голова, — но это несомненно Креол. Серые глаза, черные волосы… хотя волосы теперь тоже скорее серые. Прозрачный, как стекло, почти невидимый.
— Что ты на меня так уставилась? — недовольно спросил призрак головы мага.
— Ничего… — медленно ответила Ванесса.
В отличие от аур, видеть призраков у нее уже получалось — хотя тоже далеко не всегда. Это каждый раз становилось пугающей неожиданностью — вот она идет по совершенно пустому коридору… и впереди вдруг обрисовывается туманная фигура! Выступает прямо из стены или вообще появляется из ниоткуда!
Прежде Ванесса и не подозревала, как много вокруг призраков — людей, животных, растений, даже неодушевленных предметов. В основном безмолвные и беспамятные тени, застрявшие между мирами и бессмысленно скитающиеся где попало. Ни вреда от них, ни пользы. Креол и другие колдуны полностью их игнорируют, проходят прямо насквозь… а вот Ванесса еще не привыкла.
И что в нем такого хорошего, в этом «третьем глазе»?
Впрочем, кое-что хорошее есть. Только благодаря ему она сейчас видит и слышит Креола. Ну… ту его часть, что осталась невредимой. Теперь Вон поняла, что имел в виду Мурок, когда говорил о разрушенном астральном теле.
— Ты… ты как вообще, в порядке?.. — уточнила Ванесса.
Креол посмотрел на нее, как на сумасшедшую. Он определенно был не в порядке. Он был настолько не в порядке, насколько это вообще возможно.
— Вы двое, — процедил он, повисая над головами Мурока с Тораем. — Если из-за вас двоих я умру, вы тоже сдохнете. Жена, позаботься об этом!
— Позабочусь, — пообещала Ванесса, нехорошо улыбаясь.
— Угрозы совершенно ни к чему, — обиженно надул губы Мурок. — Мы же медики. Мы приложим все силы, чтобы вас залатать… а если не получится, то хотя бы сделаем из вашего тела кадавра.
— Я тебе покажу кадавра! — рявкнул Креол.
— Владыка Креол, не могли бы вы отойти в сторонку? — вежливо попросил Торай. — Вы мешаете проводить операцию.
— Чрево Тиамат, это все-таки мое тело! — возмутился Креол.
— Да, но вы сейчас не в нем. Отойдите куда-нибудь и займитесь чем-нибудь. Когда мы вернем ваше тело в приемлемое состояние, мы вас позовем.
— Я не могу отойти, идиот!
— Тогда отлетите… отпарите… как вы там сейчас передвигаетесь.
— Дорогой, я думаю, тебе лучше послушаться доктора, — вмешалась Ванесса. — Ты же сам не любишь, когда тебе лезут под руку.
Креол хоть и был ужасно взвинчен, все же не мог не признать правоту супруги. Он и сам обладал немалыми познаниями в биомагии и целительстве, но Мурок явно превосходил его в первом, а Торай — во втором. На их месте Креол уже давно бы вышвырнул из помещения всех, кроме собственно медиков.
И пациента бы тоже вышвырнул — его физическое тело пусть уж остается, без него никак, а дух — пшел вон. Нет хуже, чем когда оперируемый пытается вмешиваться в ход операции.
— Не волнуйтесь, владыка Креол, сейчас я вас сошью! — жизнерадостно пообещал Мурок, сращивая разрубленный позвоночник.
С пальцев Торая тут же заструились волны жизненной энергии, чистейшей, очень густой и мощной праны. Она заполняла мертвые клетки, сливалась с собственной праной Креола, возвращая жизнь в тело. Кожа начала понемногу розоветь, пальцы на ноге едва заметно дернулись.
— Теперь начнем переливание астральной сущности, — объявил Торай, убедившись, что сердце в раскрытой грудной клетке вновь бьется. — Добровольцы есть?
— Я! — тут же откликнулась Ванесса.
— Очень удачно, что вы предложили сами, повелительница, — кивнул великий целитель. — Для передачи духовной энергии нет лучшего донора, чем любимый человек. Дайте руку.
Несколько лет назад Ванессе уже доводилось быть донором — еще в Сан-Франциско, когда она служила в полиции. Ощущения были не то чтобы приятные, но ничего особо страшного. Однако теперь… господи, какое это оказалось жуткое чувство!
Все тело словно заполнилось ледяной водой. В голове помутилось, сознание начало меркнуть. Сердце заколотилось так сильно, будто пыталось вырваться из груди. На грани уплывающего сознания Ванесса почувствовала, что Шамшуддин держит ее под руки, — сама она сейчас вряд ли смогла бы устоять на ногах.
Это продолжалось какую-то минуту. Потом Торай отпустил Ванессу и даже оттолкнул ее, дабы не длить процесс хоть мигом больше необходимого. Шамшуддин помог ей присесть на… прямо на воздух. Создал телекинетическое «кресло».
Ванесса поискала взглядом Креола. Перед глазами у нее по-прежнему все плыло, а внутри было так пусто, так холодно, так… мертво. Из нее как будто откачали половину души… хотя почему как будто? Именно это сейчас и произошло.
Но ей сразу стало легче, когда она увидела, что мучения были не напрасными. Теперь призрак Креола стоял на ногах и глядел на нее с явной признательностью. Ниже шеи у него по-прежнему все оставалось очень бледным, почти невидимым, но теперь он, по крайней мере, стал целым.
— Как… как ты себя чувствуешь?.. — с трудом прошептала Ванесса.
— Лучше, чем раньше, — ответил Креол. — А ты?
— Не очень-то здорово, но помирать не собираюсь… — тщетно попыталась улыбнуться Вон. — Хотя я бы сейчас вздремнула… часиков этак тридцать…
Мурок и Торай тем временем возились с уже функционирующим телом Креола. Самое сложное осталось позади, теперь надо было только восстановить кровоток и нервную систему, убедиться в исправности всех органов, а потом все зашить. Сейчас Мурок копошился в кишечнике, а Торай аккуратно сращивал многочисленные разрезы.
— Кстати, у меня есть идея! — вдруг воскликнул Мурок. — Раз уж сложилась такая ситуация, давайте усовершенствуем владыку Креола!
— Что вы предлагаете, повелитель Мурок? — вежливо спросил Торай.
— Я предлагаю нарастить мышечную массу, преобразовать кожу в роговую броню, утеплить ее густым мехом, пришить крылья, вживить жабры и добавить пару ма-аленьких рожек. Это для начала, а там посмотрим.
— Зачем все это колдуну такого уровня? — пожал плечами Торай.
— Хорошо, — проявил покладистость Мурок. — Я готов выслушать твои предложения.
— Я предлагаю просто вернуть пациента в нормальное состояние.
— Скучный ты человек, — вздохнул Мурок. — А вот владыка Креол, я уверен, одобряет мои идеи.
— Я скорее одобрю задницу Хумбабы на своем лице! — рявкнул Креол, запоздало сообразив, о чем эти двое толкуют.
— Тоже очень интересный вариант! — мгновенно оживился Мурок. — Торай, приступаем к пересадке задницы! Я давно мечтал создать существо с двумя… нет, лучше с тремя задницами! Э-э-э… кстати, а кто такой Хумбаба? Это какое-то животное? Не слышал. Может, просто воспользуемся обезьяной? У меня в виварии как раз есть одна подходящего размера. Самка.
— В твоих же интересах будет немедленно замолчать, — прошипел Креол, приблизив к Муроку призрачное лицо.
— Я окружен скучными, приземленными людьми, — обиженно надул губы колдун-гомункул. — Моя творческая натура тут никому не нужна. Не понимаю, ради кого я вообще так стараюсь.
Креол хотел сказать, что он думает о творческой натуре Мурока, но уже не успел. Его потянуло к операционному столу — потянуло с неодолимой силой… впрочем, Креол и не собирался сопротивляться. Через пару секунд дух слился с телом, и ресницы архимага слегка задрожали. Ванесса, бессильно возлежащая в телекинетическом «кресле», с трудом приподняла руку, показывая большой палец.
Глаза Креол открыл только через пять минут. Еще через пять — кое-как уселся и начал ощупывать лицо. Ему подали зеркало, и маг принялся скептически рассматривать себя со всех сторон.
— Чрево Тиамат, мой нос стал какой-то кривой и сплюснутый… — пробормотал Креол.
— Он и раньше такой был, — фыркнул все еще обиженный Мурок.
Торай Жизнь обошел вокруг Креола, приложил ладонь к его лбу, измерил пульс и потер между пальцами прядь волос. Результатами осмотра он остался удовлетворен, но все же спросил:
— Как вы себя чувствуете, владыка?
— Неплохо, — пожал плечами Креол. — Совсем как живой.
— Вы и есть живой, — напомнил Торай.
— Как я и сказал, — подтвердил Креол.
— У меня такое чувство, что вам это не в новинку.
— Я уже один раз умирал, — снова пожал плечами Креол. — Потом ожил. Это не так сложно, если приноровиться.
— О да, мне это хорошо знакомо, — широко улыбнулся Мурок.
— Значит, никаких жалоб? — уточнил Торай.
— Я почти не чувствую свои линии, — жалобно произнес Креол. — Мои чакры еле дышат…
— Так и должно быть, — кивнул Торай. — Нам ведь фактически пришлось выращивать их заново.
— Надеюсь, это не скажется на… — с тревогой повертел руками Креол.
— Не стоит волноваться. Это по-прежнему ваши чакры, только полностью освеженные. К счастью, Пятое Заклинание «высушило» их, а не разрушило. Дайте немного времени, и они войдут в прежнюю силу. Возможно, даже станут более энергичными. Еще жалобы есть?
— Еще в животе какое-то странное ощущение, — сообщил Креол, прислушиваясь к своим внутренностям. — Ничего особенного, но такое чувство, как будто он стал чуточку тяжелее.
— Да, все правильно, мы пересадили вам третью почку, — кивнул Торай.
— Зачем?! — изумленно заморгал Креол.
— Спрашивайте повелителя Мурока. Он сделал это, когда я на секунду отвлекся.
— Не понимаю, чем вы недовольны, — насупился Мурок. — Три почки лучше, чем две.
Креол призадумался, не закатить ли ему скандал, но он чувствовал себя еще очень слабым, так что решил проявить милость.
— Ладно, больше — не меньше, — проворчал он, сверля все же Мурока гневным взглядом.
— Очень правильное решение, владыка Креол! — сразу обрадовался великий биомаг. — Я всегда знал, что вы разумный человек! А хотите, я пришью вам второй фаллос?
— Нет! — рявкнул Креол.
— Да вы не отказывайтесь так сразу! Обдумайте все как следует! Я могу пришить его в любое место на ваш выбор! Например, на лоб!
— Радуйся, что ты только что спас мне жизнь, — обманчиво спокойным голосом произнес Креол. — Иначе я бы тебя уже испепелил.
Повернувшись, он натолкнулся на взгляд Ванессы. Очень странный взгляд.
— Жена, что ты так на меня смотришь? — проворчал маг.
Молчание.
— Ты представляешь меня с фаллосом на лбу, да?..
Молчание.
— Не смей это представлять!!!
Ванесса отвела взгляд, но было видно, каких усилий ей это стоило. Взбешенный Креол начал прикидывать, так ли уж сильно ему нужен Мурок Вивисектор… но потом все же решил, что нужен. Ценным имуществом нельзя просто так разбрасываться.
— Так, теперь все слушают мой приказ, — холодно произнес Креол, спуская ноги со стола. — С этого момента Клевентин Предатель лишается серого плаща и объявляется врагом Серой Земли. Повелеваю уничтожить его.
— Что?.. За что?.. — заморгала Ванесса, которая еще не знала всех деталей. — Вы с ним что, поссорились?
— Ну, ему почти что удалось меня убить… так что да, можно сказать, что мы поссорились.

ГЛАВА 15

В полдень тринадцатого августа на площадях Иххария и многих других городов заговорили Каменные Глашатаи. Эти столбы с вырезанными на них лицами были возведены больше трехсот лет назад, еще при Ардумане Строителе. Снабженные простеньким заклинанием, Каменные Глашатаи безукоризненно служили Совету Двенадцати, передавая его волю по всей стране. Вот и сейчас все они одновременно раскрыли пустые глаза, распахнули огромные рты и принялись вещать мелодичным женским голосом:
— Граждане и гражданки Серой Земли! Совет Двенадцати и его глава Креол Разрушитель поручили мне сделать следующее заявление. Сегодня утром без объявления войны на нашу страну напали войска Лэнга. Демоны атаковали нашу территорию во многих местах и уже убили и поработили множество невинных душ. Вторжение было осуществлено на территории сатрапии Сеп, в районе Темных гор…
Передача велась из Промонцери Царука. Ванесса Ли стояла на балконе, зачитывала обращение к нации и растерянно думала, как вышло так, что предательство Клевентина осталось незамеченным. Почему никто не заподозрил его? Никто, ни единый человек! Даже Креол с его вечной подозрительностью всецело доверял Клевентину… да и она сама ни секунды не сомневалась в этом скользком и двуличном типе…
Конечно, на самом деле тут нет ничего странного. Это теперь он сразу стал выглядеть скользким и двуличным, но раньше… раньше Клевентин просто не давал повода в себе усомниться. Неизменно услужливый, никогда не подводивший, способный выполнить любое задание… Он казался таким преданным, таким надежным, таким старательным… Он столько всего делал для Серой Земли… для Совета Двенадцати…
Когда он взял на себя Сеп, Ванесса вздохнула с облегчением… да все вздохнули с облегчением. Клевентин сплавлял туда излишки людей, переправлял всякий мусор и хлам — и неизменно докладывал, как расчудесно идут дела. Там все и выглядело чудесно — Ванесса трижды наносила визиты в Сеп и оставалась очень довольна! Цветущие поселения, счастливые фермеры, похожие на пилигримов с «Мейфлауэра»… Сеп с самого начала был на полном самообеспечении, а потом даже начал приносить доход… У Ванессы ни разу не возникло мысли копнуть поглубже, проверить, что находится за фасадом, что скрывается за пасторальными деревеньками, по которым ее водил Клевентин…
Теперь-то ясно, что за ними скрывалось. Из Сепа одно за другим поступают панические донесения. Сообщают о неисчислимой орде куклусов, которых возглавляют Погонщики Рабов. Об армии живых мертвецов. О летучих чудовищах, рассыпающих огонь и молнии. О кошмарных бескожих колдунах. Такое чувство, что под Темными горами все это время закипал котел с адским супчиком, а теперь крышку сорвало и клокочущая пена расползается во все стороны.
— Несмотря на все происходящее, мы просим вас сохранять спокойствие и положиться на Совет Двенадцати, — закруглила обращение Ванесса. — Мы защитим вас. Очень скоро враг будет разбит.
Голос у Ванессы был уверенный, но сама она уверенности не ощущала. Она ужасно боялась — причем не за себя и даже не за Креола. У нее сжималось сердце при мысли о том, что демоны сотворят с ее страной. Три года назад она бы рассмеялась, скажи ей кто, что она будет считать Серую Землю своей страной, будет тревожиться за судьбу ее жителей.
Но сейчас она тревожилась не на шутку.
Экстренное заседание Совета Двенадцати проходило в гнетущей обстановке. Креол сидел не в обычном кресле, а в переносном биомагическом, опутанный шлангами и трубками. Рядом суетились две юные колдуньи-медички — они очень нервничали от такой ответственности и поминутно дергали Мурока Вивисектора.
— Повелитель Мурок, капельница у пациента пуста, а мочеприемник переполнен! — в ужасе пискнула одна.
— Ну так поменяйте их местами, — добродушно посоветовал Мурок. — Эх, молодежь, всему-то вас учить приходится…
Креола вся эта забота страшно злила. В физическом плане он чувствовал себя превосходно, но его астральное тело оставалось хрупким и слабым, а чакры еле пульсировали, так что Мурок настоял на специальном лечебном курсе.
— Сейчас вам ни в коем случае нельзя перенапрягаться, владыка, — наставительно говорил он. — Дайте своей Тени время на восстановление. Иначе вы можете просто… рассеяться. Вы же этого не хотите?
— Не хочу, — мрачно отвечал Креол. — Мне еще рано на реинкарнацию.
— Вот и хорошо. Я рекомендую вам воздержаться от колдовства… и вообще от духовной активности по крайней мере до следующей восьмицы. Поменьше говорите, поменьше думайте. Никаких эмоций — сейчас вам особенно вредно волноваться. Лучше всего будет, если вы ляжете спать — и желательно без сновидений. Специально на такой случай у меня есть один эликсирчик…
Принимать эликсирчики Креол отказался. Он не собирался впадать в спячку, когда демоны стоят на пороге. Но всем и даже ему самому было ясно, что в ближайшее время особой помощи от Креола ждать не приходится. Сейчас любое заклинание может его попросту убить.
Ванессе, как донору астрального тела, тоже воспрещалось колдовать в ближайшие дни… а лучше недели. Но ее это особо не беспокоило — все равно не до того. Она пока всего лишь ученица — ее присутствие или отсутствие никак не скажется на оборонной способности страны.
А вот отсутствие Креола скажется, и еще как. Но ждать его выздоровления нет никакой возможности.
— Согласно последнему донесению, они в семи-восьми днях пути от Иххария, — говорил маршал Хобокен, стуча крюком по карте. — Сидеть и ждать — верная погибель, прости Единый. Внезапность, быстрота, натиск! Если не выступим на бой завтра или хотя бы послезавтра — биться будем на улицах и площадях. Столица — это наш последний бастион. Потеряем ее — придется отступать на север, в Рудные горы. А это конец. Так-то вот, ваши колдунства.
На стене висело чудесное зеркало Креола. Это всевидящее стекло способно было показать что угодно, любой кусочек суши и моря… кроме Серой Земли. Большая часть страны колдунов скрывалась в черных пятнах — везде, повсюду были магические источники, глушащие сигнал. Самое огромное пятно всегда накрывало Сеп — из-за огромного количества магических отходов, захороненных в Темных горах.
Но теперь это пятно стало еще больше. Оно заметно вытянулось в сторону севера, явно желая достичь другого пятна — того, под которым прятался Иххарий.
И от этой картины веяло холодом.
— Когда мы сможем выступить? — осведомился Креол.
— Мои ребятушки — в любой момент, — коснулся треуголки Хобокен. — Солдат должен быть таков, чтоб обулся — и готов! Труби сбор, готовь атаку!
— Орден Серебряных Рыцарей готов обнажить мечи, — мягко добавил лод Гвэйдеон. — Некоторые из нас сейчас находятся в других частях страны, но я уже призвал их, и они летят сюда со всей возможной поспешностью.
— Мой Стальной Легион тоже готов, владыка! — каркнул Руорк Машинист. — Шестьдесят тысяч боевых автоматов! Мы все там превратим в шлак!
— Общий колдовской сбор объявлен, брат, — доложил Шамшуддин. — Все армейские, флотские и вспомогательные колдуны уже получили уведомления. К тем, кто не успевает добраться, посланы плонетские машины. В течение двух дней все должны собраться.
— Это хорошо… — медленно произнес Креол. — А что там насчет боевых машин? Абгаль?..
— В-в том, что касается основного парка, м-мы полностью готовы, — пряча глаза, ответил профессор Лакласторос. — Девять с половиной тысяч армейских гравициклов, четыре тысячи иглоходов, две тысячи шестьсот танков-гексаподов, тысяча семьсот легких истребителей и восемьсот пятьдесят тяжелых, четыреста девяносто шагоходов класса «Великан», двадцать девять «Холмов-9000» и семнадцать «Холмов-9100»…
— Это все замечательно, но меня интересует самое главное, — перебил его Креол. — Супердредноут. Когда он будет готов?
— М-мы постараемся поднять его в-в в-воздух как м-можно быстрее! — отчаянно искривил губы Лакласторос. — В-выложимся на полную, сделаем в-все в-возможное… но нам нужно еще хотя бы несколько дней!
— Мы их вам обеспечим, — пообещал Хобокен. — Теперь что касается стратегии. Армия у них, будем думать, малость поболе нашей. Сколько там насчитали, ваше колдунство?
— Судя по отчетам бывшего повелителя Клевентина, в Сеп было отправлено приблизительно миллион двести сорок тысяч взрослых переселенцев, — ответил Кайкедрал Мусор, раскрывая толстую папку. — Если прибавить к этому собственное население Сепа и предположить, что большая часть переселенцев была превращена в куклусов, можно предположить…
Ванессу пронзило холодом. До нее только сейчас дошло, что все, кто попал под программу Клевентина, были превращены в куклусов. Мерзких бездушных тварей, полуживых-полумертвецов. Миллион с четвертью ни в чем не повинных мужчин и женщин! А дети?.. Что произошло с детьми?..
— Дети могут превращаться в куклусов?! — воскликнула она, перебив Кайкедрала.
Креол и Шамшуддин переглянулись. Супруг Ванессы пожевал губами и неохотно сказал:
— Теоретически могут, но…
— М-мы никогда не в-видели несовершеннолетних М-меченых, — вставил словечко Лакласторос. — З-за в-всю в-войну… ни разу не припоминаю… я, правда, не так и м-много в-видел М-меченых…
— Просто от них нет никакого толка… — поморщился Креол. — В бою они бесполезны, работники из них никудышные, взрослеть уже не будут… А куклусы… они… им чужды родственные чувства. После обращения они не делают различий между собственными детьми и… и…
— И чем?.. — отчеканила Ванесса.
— И едой, — хмуро ответил Креол.
Ванесса закрыла глаза. Она представила, как доберется до горла Клевентина Предателя и будет душить, душить, душить эту поганую гниду…
Она уже очень давно ни на кого так не злилась.
— Кроме того, разведка донесла, что у супротивника имеется тыщ этак под двести мертвяков, — деловито сообщил Хобокен. — Как вы их там бишь называете, зеньоры колдуны?..
— Ревенанты, — улыбнулся Мурок. — Двести тысяч — это очень много ревенантов…
— И откуда они у них взялись в таком количестве?! — приподнялась Ванесса. — Клевентин же не некромант, верно? Я ничего не путаю?
— А ты еще не слышала, дорогая невестка? — вздохнул Шамшуддин. — На его стороне теперь личи.
— Что еще за личи?
— Наши личи. Болитриан Кладбище, Ингмарид Череп, Лекайя Трупная Гниль. Они нас предали.
— И ничего удивительного, — буркнул Креол. — Личи — самые подлые твари из всех, кого я знаю. Предательство — неотъемлемая часть их гнилой натуры.
— Напоминаю, что я с самого начала предлагал их устранить, — сухо заметил лод Гвэйдеон.
Ванесса недовольно поджала губы. Этого следовало ожидать. Когда полгода назад делегация некромантов официально обратилась к Совету с просьбой хотя бы частично восстановить их «трупные привилегии»… да, личи были очень недовольны, когда им отказали.
Причем Ванесса как раз склонялась к тому, чтобы умаслить некромантов и позволить им покупать покойников у скорбящих родственников. Креол уже давно убедил ее в том, что мертвое тело — это всего лишь мертвое тело. После того как дух отправился в иной мир, нет никакой разницы, что произойдет с его бренной оболочкой. Родным не придется тратиться на похороны, они получат материальную компенсацию, а живой мертвец сможет принести пользу как рабочий или солдат. Может, это и не очень правильно с точки зрения традиционной морали, зато практично и целесообразно.
Однако протест пришел откуда не ждали. Лод Гвэйдеон внезапно поднялся с места и тихо, но твердо заявил, что, пока в его груди бьется сердце, ничего подобного не произойдет. Он закрывает глаза на биомагические эксперименты с телами преступников и самоубийц, но превращать невинных людей в упырей и некростеров — это уже из рук вон. А если ходатайство некромантов все же будет удовлетворено, паладины выйдут из своих келий и вырежут эту пакость под корень.
Вероятно, лод Гвэйдеон смирился бы, получи он приказ непосредственно от «святого Креола». Несмотря на то что Креол из кожи вон лез, демонстрируя полное отсутствие святости, паладины по-прежнему считали его своим гуру. Видимо, для паладинов фраза Инанны «се Посланник мой» — все равно что Первый Закон Азимова для роботов.
Не искать объяснений, не подвергать сомнениям — выполнять беспрекословно.
Но Креол не захотел усложнять отношения со своим вернейшим последователем. В его грядущих планах паладины занимали очень важное место, а вот некроманты… В битве с демонами нежить не особенно эффективна. Более того, многие демоны — да вот хоть те же эг-мумии — легко переподчиняют нежить, обращая ее против бывших хозяев. Так что Креол приказал личам проваливать куда подальше.
Они так и сделали.
— В положении врага скорость — главный козырь, — говорил Хобокен, водя кончиком крюка по карте. — Они уже выступили в поход, мы — еще нет. Им надо обрушиться на нас как можно быстрее. Не дать подготовиться как следует. Согласно последнему донесению, сейчас они… здесь. Если бы их вел я, то пошел бы на Бунгаму, а оттуда — на столицу.
— Но это же не прямой путь, — возразила Ванесса. — Зачем им делать крюк?
— Не прямой, зато короткий. В Сепе очень мало дорог, а те, что есть, — скверней некуда, прости Единый. Единственный большой тракт проходит вдоль притока Мирахибы вкруг Темных гор и прямо на Бунгаму. К тому же Бунгама — крупный речной порт.
— И что? — не поняла Ванесса.
— Среди утукку есть водные, — вмешался Асанте Шторм. — Очень опасные твари, но по суше они не пройдут. Наиболее оптимальный для них вариант — взять штурмом Бунгаму, подняться по реке к океану, а там — залив Бурь и Иххарий.
— Тыловая атака, — кивнул Хобокен. — Покудова мы будем держать их основные силы, они обойдут нас по морю, запечатают порт — и в дамках. Бей в спину сколько хошь. Будем думать, так они и сделают.
— И поэтому я… — начал Асанте.
— Точно так, адмирал, — подтвердил Хобокен. — Берите флот, перекрывайте подступы. Костьми ляжьте, но пропустить врага не могите.
— Я встречу их здесь, — указал на западное побережье Асанте. — Мирахиба впадает в море возле Домрагона, в Черной бухте. Не знаю, сколько там у них утукку, но этим океаном правит Асанте Шторм!
— На том и порешим, — хлопнул ладонью Хобокен. — Значитца, вы идете морем. Я веду войска сушей. В подмогу мне пойдут зеньор Гвэйдеон и зеньор Руорк. А вы как, зеньор Шамшуддин, с нами?
— Куда ж вы без меня? — хмыкнул Шамшуддин. — Должен же с вами быть хоть один архимаг, раз уж мой побратим прихворнул…
— Я здоров, — огрызнулся Креол, кутаясь в плед.
— Значит, нас будет четверо… — подытожил Хобокен.
— Стой-погоди! — послышалось сзади. — Король говорить будет!
Все взгляды скрестились на Логмире Двуруком. Он тоже присутствовал на заседании, но до сего момента тихо сидел в уголке, собирая подаренный Ванессой кубик Рубика. Тот аж дымился — с такой скоростью Логмир его крутил. Теперь же он отшвырнул игрушку в сторону — полностью собранную! — и бесцеремонно влез в разговор.
— Вы что-то хотели, ваше величество? — вежливо спросил Хобокен.
— Хабова мать! — возмутился Логмир. — Конечно, хотел! Я для чего сюда прилетел — девок портить и на чираде трендеть?! Хотя для этого тоже. Но главное, я… я забыл, но это главное. Ах да. Я еду с вами. Король желает ехать на войну! И даже не думайте меня не брать, идиоты! Без Логмира вы пропадете!
Хобокен бросил взгляд на Креола. Тот зарылся поглубже в кресло и неопределенно мотнул головой. Ему было все равно. Железный Маршал перевел взгляд на Логмира, немного подумал и согласно кивнул. Как боевая единица король Ларии не знает себе равных, с этим не поспоришь.
— У меня никакой солдат не лишний, — хмыкнул Хобокен. — А вам, ваше величество, я даже особое заданьице подыщу…

Этой ночью храм Пречистой Девы, что на Соборной площади, был закрыт для публики. Сегодня в нем собрался Орден Серебряных Рыцарей. Все паладины явились на совершенно особое таинство — таинство, подобного которому на их памяти еще не бывало.
Полторы тысячи рыцарей в керефовых доспехах стояли в огромном зале коленопреклоненные, ровными шеренгами. Их глаза были закрыты, а головы благочестиво опущены. Каждый держал в руках свечу.
Паладины молились.
— Услышь нас, о Богиня, — негромко говорил лод Гвэйдеон. — Услышь нас, своих верных рыцарей. Нет грязи на наших доспехах, и нет страха в наших сердцах. Но пришел назначенный час, и стоит у ворот такой враг, какого еще не бывало…
В помещении не было другого света, кроме как от свечей в руках паладинов. Но вот они начали гаснуть. Один за другим крохотные огоньки потухали, пока помещение окончательно не утонуло во мгле. Одновременно с этим замолчал и лод Гвэйдеон.
Почти целую минуту казалось, что все исчезло, что в целом мире более не осталось ни света, ни звуков, ни надежды. Паладины стояли неподвижно, затаив дыхание.
Но вот в храме появился новый свет. Слабый белый свет. Прямо из стен начали выходить люди — полупрозрачные люди в серебристых доспехах. Эти доспехи светились во тьме — и лица их владельцев тоже светились.
Первым шествовал паладин огромного роста, с небесно-голубыми очами и волосами цвета спелой пшеницы. За спиной у него развевался белый плащ, а в руках словно застыл солнечный луч.
— Лод Каббас, — склонил голову лод Гвэйдеон.
— Лод Гвэйдеон, — ответил таким же поклоном лод Каббас. — Приветствую вас, братья.
Паладины начали подниматься с колен, с великим почтением взирая на своих славных предшественников. Помолодевшие, озаренные внутренним светом, они сильно отличались от своих портретов в Галерее Славы, но все же оставались узнаваемыми.
Вот лод Барбель — названый брат лода Каббаса, ставший первым Великим Магистром. А вот лод Трамун — божественный кузнец, коего Пречистая Дева осенила секретом керефа. Лод Артугуф, победивший в единоборстве Дракона Близнеца, и лод Кроил, одолевший кошмарного Радхуула Квэйра. Лод Нефтакор, три дня и три ночи бившийся с ордой кровожадных шеншу и всех истребивший, но и сам скончавшийся от ран. Лод Скоттербак, обрушивший пещерный свод, погибнув сам, но и похоронив целую ораву мордентов. И все здесь, конечно, помнят славного лода Нэйгавеца — последнего Великого Магистра, павшего в битве с прихвостнем демонов Астрамарием.
Много их было здесь. Весь цвет Ордена, лучшие из лучших явились сегодня из блаженного града Пречистой Девы, дабы почтить святое таинство.
— Тяжкие испытания ожидают вас, братья, — гулким голосом произнес лод Каббас. — И дабы они немного облегчились, вы получите наше оружие.
Духи паладинов обнажили мечи и подняли вертикально копья. То же самое сделали паладины живые. Лод Каббас первым шагнул навстречу лоду Гвэйдеону, и призрак Белого Меча коснулся Белого Меча реального. Когда лод Каббас шагнул назад, при нем уже не было ни меча, ни копья — оружие первого Генерала слилось с оружием Генерала последнего.
Лод Гвэйдеон внимательно осмотрел Белый Меч. Кереф остался тем же керефом. Благословенно чистым, блистающим в призрачном свете, но не более.
— Я не замечаю разницы, — вопросительно посмотрел на лода Каббаса лод Гвэйдеон.
— В бою ты ее заметишь, — пообещал архистратиг Рыцарей Света. — Оставь сомнения, брат.
Один за другим духи павших героев передавали свое оружие живым собратьям. Священный ритуал проходил в полном молчании — паладины лишь почтительно кланялись друг другу и на миг касались обновленных клинков губами.
— Теперь внимайте мне, паладины, — заговорил лод Каббас, когда последнее призрачное копье обрело хозяина. — Настало время поведать вам нечто важное…

ГЛАВА 16

Утром пятнадцатого августа Рорд Отец сошел с крыльца и уселся на скамеечку, безразлично глядя вдаль. Со вчерашнего дня там ничего не изменилось. Все так же несла свои воды ленивая Мирахиба, все так же покачивался на ветру камыш, все так же гулко урчали красные жабы, справляющие зимние свадьбы. Вот уже много лет Рорд выходил вот так из дома и с утра до вечера сидел на одном месте.
Владения старого колдуна располагались на северо-востоке Сепа, немного южнее города Бунгама, на самой границе с сатрапиями Дрем и Персин. Уединенные, почти безлюдные места. Когда-то богатое поместье со множеством слуг ныне совершенно захирело. Роскошная усадьба без пригляда все больше ветшала, великолепный сад одичал и зарос сорняками, а жирные пашни уже очень давно не видели пахарей. После того как их хозяин потерял рассудок, крестьяне Рорда стали уходить к другим колдунам, в другие сатрапии. Самые последние в прошлом году переселились на юг, польстившись на сладкие обещания Клевентина Предателя.
Но Рорд Отец даже не замечал, что вокруг никого нет. Полностью погруженный в себя, старик в красном плаще сидел сгорбившись и беззвучно шевелил губами. Перед его остекленелым взглядом стояла совсем другая картина. Он видел родовое поместье таким, каким оно было двадцать лет назад. Струящийся по стенам плющ, ломящиеся припасами кладовые, погреба, ледники… Флигели для дворовых, птичник, зверь-клычня, клетка с леопардами… Пышные цветники с клумбами из тюльпанов, лилий, мальв… Въездная дорога, вдоль которой цветут розы…
А самое главное — он видел тех, кого больше не было с ним. Любимую супругу в ее оранжевом плаще — в свои семьдесят лет она выглядела от силы на сорок. Троих прекрасных сыновей — отцовская гордость, блестящие офицеры-колдуны… И младшенькую дочь — совсем кроху, еще даже не поступившую в гимнасий… Они стояли там, за рекой, улыбались и махали любимому мужу и отцу…
Иногда Рорд моргал слезящимися глазами и видел все таким, как есть. Полуразрушенным, обветшавшим и пустым. В такие минуты он возводил очи горе и тяжело вздыхал.
А потом его взгляд снова стекленел, и Рорд возвращался в мир грез.
В руках несчастный старик сжимал алый камешек размером с фалангу мизинца. Тот самый камешек, что принес ему столько горя. Супруга Рорда, Рирвана Энергия, всю жизнь положила на создание этой субстанции — новой модификации философского камня, способной накапливать и сберегать ману в безмерных количествах. Талантливый алхимик, она частенько говаривала, что после создания такого камня сравняется с мужем в званиях, тоже получит красный плащ…
И она бы его непременно получила. Но в тот день, когда Рирвана собиралась открыть атанор и объявить наконец о своей победе… Рорд так и не узнал, что пошло не так. Вся семья в тот момент собралась вокруг атанора. Жена, трое сыновей, дочь… все, кроме самого Рорда. Его спасла глупейшая случайность — внезапно прихватило живот. Рирвана хотела, чтобы муж увидел ее триумф, но кишечник терпеть отказывался, атанор — тоже…
Возможно, именно это и стало косвенной причиной взрыва. Возможно, именно из-за того, что Рирвана непременно желала дождаться мужа, она передержала камень в атаноре. А возможно, в ее расчеты где-то вкралась ошибка — как узнать теперь? Сам Рорд в алхимии ничего не смыслил…
Взрыв был страшным. Сыновья Рорда прекрасно владели армейским колдовством, но это их не спасло. Все здание лаборатории мгновенно обратилось в пар. Единственное, что уцелело, — трижды проклятый философский камень. Мощнейший накопитель маны, который Рорд с тех пор так и сжимал в руках, словно желая раздавить…
Полностью погруженный в себя, он даже не заметил облако пыли на горизонте. Не заметил, как оно неторопливо приближалось, пока не превратилось в колонну марширующих куклусов. Основная армия двигалась западнее, по главному тракту, но отдельные батальоны то и дело вытягивались из нее подвижными щупальцами, разоряя редкие поселения и обращая их жителей в таких же куклусов.
Третий разведывательный батальон возглавлял эг-мумия Скртвахангр. В подчинении у него было пятеро будх, девять Погонщиков Рабов на шилопауках, два десятка утукку из ш'ремов, стая Птиц Лэнга и восемьсот куклусов. Изначально было всего пятьсот, но этой ночью батальон наткнулся на зажиточную деревню, после чего количество солдат значительно выросло, а утукку до сих пор сыто рыгали.
Но это поместье не вызвало у Скртвахангра воодушевления. Трехэтажный деревянный дом зарос плющом так, что стал похож на травянистый холм, окна покрыты толстым слоем грязи, а дорожек не видно под сорняками. Сразу видно, что люди здесь давно не живут. Видимо, хозяин бросил усадьбу — переехал в столицу или…
И тут эг-мумия заметил хозяина. Заметил — и вздрогнул. На плечах этого старика болтался колдовской плащ — грязный, потрепанный, но несомненно красного цвета. Колдун седьмого уровня.
Красный плащ — это очень серьезный противник. Если бы Скртвахангр был здесь один, он бы, пожалуй, предпочел отступить, не связываться с таким сильным колдуном. Эг-мумии не очень-то хороши в грубой драке — их магия весьма могущественна, но служит больше мирным целям.
Однако сейчас за спиной Скртвахангра целый батальон куклусов и демонов-надзирателей. Чтобы одолеть такую силищу, мало красного плаща. Если этот смертный настолько глуп, что сидит на пути армии Лэнга… так тому и быть.
И уж его-то Скртвахангр не отдаст на съедение утукку и куклусам. Бескожий демон аж задрожал, предвкушая изысканное лакомство — душу могущественного колдуна. Не так часто простому эг-мумии удается заполучить нечто подобное в свое полное распоряжение.
— Как твое имя, смертный? — вкрадчиво спросил Скртвахангр, подходя поближе. — И готов ли ты встретиться со своими богами?
— Уходи, — глухо произнес колдун, не поднимая глаз.
Скртвахангр затрясся от беззвучного смеха. Батальон куклусов уже выстроился напротив поместья, готовый открыть огонь. Первая рота взяла на изготовку автоматы и плазмометы, вторая, третья и четвертая выставила вперед мушкеты, остальные… у остальных в основном топоры, дубины, вилы и прочая дрянь. Где взять оружия на всех, если армия растет быстрее, чем шогготы в чанах Старцев?
Ну да не важно.
— Посмотри на нас, смертный, — чуть повысил голос эг-мумия. — Мы пришли к тебе в гости. Представься же и предложи нам что-нибудь выпить. Мои воины сейчас не отказались бы от чего-нибудь согревающего…
— Красное, теплое, но не вино!.. — гулко расхохотался один из Погонщиков Рабов, свесившись со своего шилопаука. — Совсем простая загадка!..
Рорд Отец наконец поднял голову. Без всякого интереса он посмотрел на заполонившее поместье демоническое воинство и равнодушно повторил:
— Уходите. Я не хочу никого видеть.
Скртвахангр почувствовал легкое раздражение. Он не любил, когда смертные вели себя так дерзко. Пусть даже колдуны. По долгу службы ему приходилось лебезить и стелиться перед теми кудесниками, что призывали его, принуждали исполнять свои прихоти… но это заканчивалось, как только клиент наконец ставил подпись на контракте. После этого… о, после этого роли менялись…
А на этот раз ему даже не нужно лицемерить. Контракт уже подписан. Бывший король Астрамарий вручил Лэнгу право творить на Серой Земле все, что захочется.
И он, Скртвахангр, прекрасно знает, чего ему сейчас хочется.
— Твое имя, смертный! — жадно прикрикнул он. — Назови свое имя! Я все равно его узнаю, так что лучше назови сам!
Рорд Отец поднялся со скамейки. Старческие колени мелко дрожали, но спина неожиданно оказалась прямой. Колдун поднял руку, едва не касаясь омерзительной хари эг-мумии, и холодно произнес:
— Убирайтесь. Я говорю в третий и последний раз. Уходите сами, или вас вышвырнут.
— Вышвырнут?.. — прошипел Скртвахангр. — И кто же нас вышвырнет, смертный?.. Ты?..
— Мои сыновья.
— Глупый маленький человечек… — презрительно оскалился эг-мумия. — Чтобы справиться с нами, у тебя должна быть целая армия сыновей… Батальо-он!..
Куклусы подняли оружие разом, единым движением, точно марионетки, которых дернули за ниточки. Но в тот же миг Рорд Отец резко встряхнул кистями… и из воздуха появились люди.
Сотни людей.
— У меня есть армия сыновей, — равнодушно кивнул Рорд Отец.
Раздался залп. Мушкеты, автоматы, плазмометы заговорили одновременно, исторгая целую лавину свинца и сгущенной плазмы. Но ничто из этого не достигло старика в красном плаще — все погасло, принятое на бесчисленные щиты. Сотня совершенно одинаковых юношей в голубых плащах подняли руки, распахивая колдовские экраны.
Из-за их спин выступила сотня других юношей — чуть постарше, чуть повыше, в зеленых плащах. Они тоже подняли руки — и полоснули тысячами ветвящихся молний. Целый батальон!.. Целый батальон куклусов в мгновение ока превратился в восемьсот дымящихся трупов! В воздухе запахло жареным мясом, он заискрился, загудел, напоенный страшной боевой магией…
Скртвахангр заскрипел зубами. Его тоже поразило колдовскими молниями, но что они для эг-мумии? Не пострадали ни бешено рычащие утукку, ни утробно ворчащие будхи, и лишь Погонщики Рабов болезненно кривились под своими масками. Ничего, переживут. Уроженцы Лэнга — не такие неженки, как эти куклусы, жалкая пародия на подлинных демонов.
— Стереть в порошок! — яростно рявкнул эг-мумия.
Птицы Лэнга обрушились первыми. Настоящий град этих крылатых чудищ ударил по врагу — они хватали людей за плечи, за волосы, сдирали скальпы, выцарапывали глаза…
Следом ринулись утукку — прожорливые, похожие на капли черной ртути чудовища замелькали средь колдунов, разрывая их в клочья, полосуя страшными зубами и когтями…
Во все стороны полетели искры — один за другим доппели Рорда исчезали в огненных вспышках, рассыпались пеплом, который тоже вскоре таял, как не было.
Утукку и Птицы Лэнга стремились добраться до зачинщика, убить самого доппель-мастера, но десятки голубых плащей закрывали его колдовскими щитами, не подпускали никого даже близко. Рорд Отец все так же сидел со скорбным видом на скамейке, глядя лишь на землю у себя под ногами.
А затем на поле брани появились новые доппели. Невысокие худощавые мужчины в желтых плащах — их было всего три десятка, но казалось, что гораздо больше. Каждый держал в руке по длинному искрящемуся кинжалу… в каждой из четырех рук.
Эти доппели завьюжили меж демонов, двигаясь наравне с молниеносными утукку, успевая поражать их своими клинками, — и удары причиняли демонам нешуточную боль! Из ран хлестала дымящаяся кровь, утукку страшно ревели, в свою очередь полосуя доппелей когтями — и те исчезали, рассыпались пеплом, но и забирали с собой многих…
Тем временем зеленые плащи по-прежнему хлестали молниями, а голубые держали колдовские щиты. Бесчисленные сыновья Рорда Отца медленно, но верно изничтожали чудовищ Лэнга — и Скртвахангр яростно терзал бескожий череп, глядя на эту картину. Если батальон погибнет здесь, в дурацкой случайной стычке, Йог-Сотхотх его не пощадит…
Кнуты Погонщиков Рабов с гулким воем описывали круги. То один, то другой со страшной силой захлестывал доппеля, сразу рассекая его надвое, превращая в горсть искр. Но и доппели не оставались в долгу, пепеля, сжигая врага заживо ослепительно-белыми молниями. Погонщики Рабов — всего лишь надзиратели, они относительно слабы, хотя и много крепче никчемных куклусов. Одна или две молнии только заставляли их трястись мелкой дрожью, но когда десяток доппелей хором бил в единую точку… уже несколько горбатых демонов попадали с шилопауков обугленными трупами.
Эффективней всех оказались будхи. Они с огромной скоростью скользили по земле, взметая пыль черными балахонами. Холодные позеленевшие пальцы хватали доппелей за шеи, душили их, выдавливали глаза.
Нечеловечески сильные, будхи рвали противника голыми руками, а сами не получали урона вовсе. Их не беспокоили ни глубокие раны, ни сломанные кости, ни обугленная кожа. Будхам наплевать на молнии, огонь и холодную сталь. Эти высшие надзиратели не боятся ничего, кроме специальной магии — той, что владеют истребители демонов. Еще их можно вывести из строя кислотой — но кислоты потребуется очень много…
У доппелей Рорда не было таких заклинаний — и они гибли один за другим.
Но всего пятеро будх не могли переломить ход сражения. На место исчезающих доппелей тут же вставали новые. Скртвахангр не мог понять, где проклятый колдун берет столько маны. Он тратит ее не только на создание доппелей, но и на каждое заклинание, что те используют, — по всему выходит, что он давно должен был иссякнуть.
Однако не иссякает. Да, доппелей теперь гораздо меньше — всего четыре десятка голубых плащей, два с половиной зеленых и только восемь желтых. Но демонов уже нет совсем. Земля усеяна обугленными тушками Птиц Лэнга, Погонщики Рабов тоже мертвы, а из утукку в живых остались лишь пятеро. Только будхи по-прежнему полны сил, но и им приходится несладко — у одного не хватает руки, второй сражается безголовым, третий разрезан надвое, четвертый вовсе посечен на кусочки…
О, будхи не считают подобные ранения серьезными, но драться в таком виде все-таки трудновато.
Мышцы на лице Скртвахангра туго натянулись. Он крайне неохотно закатил глаза так, что стали видны лишь белки, и беззвучно зашевелил губами. Эг-мумия докладывал о случившемся Тахему Тьме — смертному колдуну, прикованному к черепу ур-браша, гигантского зверодемона.
По какой-то причине Йог-Сотхотх проявил благосклонность к этому обрубку человека и даровал ему Благословение Когтя — сколько уж тот смог принять. Теперь Тахем, хоть и остается парализованным стариком, держит в своей единственной руке все нити, может в любой момент увидеть и услышать каждого из демонов, что прошли через портал на вершине зиккурата. Он может отдать каждому из них приказ и получить от них информацию. Эг-мумии должны постоянно отчитываться перед этим жалким смертным — нравится им это или не нравится.
По всей логике, подобная власть должна быть у Астрамария — ведь именно он возглавляет войска. Но Йог-Сотхотх предпочел даровать ее Тахему, хотя при этом и повелел исполнять всякую волю Астрамария так, словно изрек ее он, Хранитель Врат Бездны.
Когда Тахем услышал, что батальон Скртвахангра разгромлен начисто — и не серьезным противником, а каким-то провинциальным колдуном… о, надо было слышать, как бешено заорал этот гнилой старикашка. Правда, уже через минуту он вспомнил, что говорит не с ничтожным смертным, не с убогим куклусом и даже не с железнобоким кумбхой Астрамарием — он говорит с эг-мумией. Эг-мумии — демоны из числа Господ. Да, они принадлежат к низшей ступени, но все равно стоят неизмеримо выше утукку, алуа, будх, Тварей и других надсмотрщиков.
После того как Тахем это вспомнил, его голос сразу пропитался елеем. Он униженно-подобострастно спросил, где владыка Скртвахангр находится сейчас и не угрожает ли ему, пощади нас Древние, какая-нибудь опасность? Эг-мумия показал ему то, что видел сам, в том числе — сутулую фигурку колдуна в красном плаще. Тахем на секунду призадумался, а затем проскрипел, что этого святотатца зовут Рордом и он когда-то… впрочем, не тревожьтесь о пустяках, владыка, все сию минуту будет исправлено. Просто оставайтесь там, где вы есть.
Скртвахангр принялся ходить вдоль дороги, раздраженно поглядывая на последнего утукку, которого как раз добивали кинжалами. Изрезанные в труху будхи расползались в стороны, неторопливо собираясь воедино.
Два десятка доппелей в зеленых плащах обступили Скртвахангра полукругом и поливали его молниями и огнем. Убедившись, что это бесполезно, они опустили руки, уступив место старшим братьям — те принялись тыкать эг-мумию кинжалами.
Псевдоматериальные клинки раз за разом опускались на спину Скртвахангра, каждый раз отлетая от прозрачного балахона. Главное, чтобы не ударили в лицо, а тело… тело пусть ковыряют сколько влезет. Одеяние эг-мумии легче пуха и тоньше шелка, но защищает лучше любой кольчуги. Немного найдется на свете вещей, способных повредить облаченному в эту чудесную ткань, творение мудрого Йсехироросетха, прародителя всех эг-мумий.
О, как велик был сей демон-маг, сколько могущества было в его скрюченных дланях! И если бы не секира Врага, он и сейчас был бы в рядах архидемонов, по правую руку от Азаг-Тота!
Впрочем, если бы Йсехироросетх не погиб тогда, шестьдесят пять веков назад, ни одной эг-мумии так и не появилось бы на свет. Ведь это именно его нетленные останки маги древнего Та-Кемет обращали в чудодейственный эликсир и пили, дабы обрести бессмертие и могущество. Умирая там, на берегах священного Етера, они рождались заново в долине Инкванок. Рождались, почти не помня своего прежнего «я» — уже не смертные, но эг-мумии, демоны из Господ.
Слава же великому Йсехироросетху, своей гибелью давшему вечную жизнь столь многим!
Кинжальные уколы все же несколько раздражали эг-мумию. Он прищелкнул кровоточащими пальцами и произнес слово Сдувания Миража. Простенькое заклинание заставило ближайшего доппеля лопнуть, точно мыльный пузырь, — да и кто они есть, если не мыльные пузыри, сотворенные магией? Еще дважды и трижды Скртвахангр произнес Сдувание Миража, разрушив так еще пятерых доппелей. Дело спорилось.
А через несколько минут явилось обещанное Тахемом подкрепление. Сначала небо окрасилось багрянцем, а облака из белоснежных стали темно-оранжевыми. Потом из них посыпались метеоры. Со страшным воем и грохотом они бомбардировали землю, оставляя глубокие воронки. Вода в реке мгновенно закипела, рыба начала всплывать кверху брюхом. По траве покатились волны пламени. Усадьба Рорда Отца вспыхнула, словно политая маслом. Доппели один за другим осыпались пеплом.
А потом сверху обрушился тот, кто произвел весь этот хаос, — бесформенный огненный исполин. Яджун Испепелитель, безумный колдун-элементаль. Он страшно захохотал, всей своей страшной мощью врезаясь в Рорда, сминая и ломая защитные поля доппелей и обращая в пепел их самих.
Менее чем через минуту все было кончено. Рорд Отец присоединился к своей семье.

ГЛАВА 17

Со стороны это казалось несущимся по полю вихрем. Он взметал клубы пыли, сбивал головки колокольчиков и ромашек, задирал юбки миловидным крестьяночкам. Те вздрагивали, ойкали и провожали вихрь боязливым взглядом. Наверняка шалости кого-то из аэромантов. При новой власти у колдунов чуточку поубавилось наглости… но именно что чуточку.
Однако колдуны здесь были ни при чем. По просторам Серой Земли несся беззаботный краснокожий закатонец с двумя катанами, в лихо сдвинутой набок короне Логмир Двурукий мчался так, что стал почти невидимым, — но сам он все замечал и все успевал.
Вот на бегу сорвал зеленое яблоко, тут же надкусил, сморщился — кислятина! — и выкинул на обочину. Вот поравнялся с сухой коровьей лепешкой, обежал ее трижды, рассмотрел во всех деталях и пнул так, что та улетела в поднебесье. Вот завидел пышногрудую серокожую красотку с коромыслом на плечах, обжег алые уста воистину огненным поцелуем и унесся дальше, оставив ее изумленно моргать.
До чего же хороша жизнь, если умеешь ею наслаждаться!
Логмир бежал на юг, к сепско-дремской границе, к наступающей армии демонов. Железный Маршал поручил ему важнейшую миссию — разведывательную. С воздуха за вторженцами из Лэнга уже наблюдают летучие машины Плонета и разные слуги колдунов — мелкие автоматы, крылатые гомункулы, птицы и насекомые бестиологов…
Верус Паук, например, развернул настоящую шпионскую сеть. Два плонетских истребителя прошли над куклусами и сбросили несколько мешков паукообразных. Восьминогие десантники рассеялись по всему войску, забираясь в самые укромные уголки. Все, что видят их бесчисленные глаза, видит и их хозяин.
Увы, на базу истребители уже не вернулись. Одного сбил утукку из ш'альзе, другой был уничтожен целой тучей Птиц Лэнга. Благодаря предателю Клевентину у демонов есть вся информация о противнике — и они с успехом ею пользуются.
Верус пытался и Логмиру всучить мешок с пауками. Обещал оторвать от сердца самых отборных — матерых, жирных, почти разумных. Но Логмир, любивший путешествовать налегке, наотрез отказался. Вместо пауков он взял у плонетских магистров крохотные штуковинки, которые тоже почему-то называются пауками… или мухами… или тараканами… Логмир забыл, как их назвал тот голубокожий плонетец, но помнил, что это какие-то насекомые.
Ну или хомяки. Что-то мелкое и кусачее.
Еще Логмиру подарили волшебную коробочку, запоминающую все, что в нее скажут, подзорную трубу размером с палец и несколько других хитрых штуковин для подглядывания и подслушивания.
Одну из этих штуковин Логмир уже по нечаянности сломал… ну как по нечаянности? Он нашел ореховый куст, а эта штуковина выглядела точь-в-точь как щипцы для колки орехов… очень легко ломающиеся щипцы для колки орехов. Для чего она служила на самом деле, Логмир не помнил, так что особо не расстроился.
Зато ему очень понравилась штуковина, рисующая мгновенные картинки и отправляющая их прямо в столицу. Сначала Логмир сделал несколько десятков картинок с красивыми пейзажами и крестьянками, но потом сообразил, что занимается ерундой. После этого он делал исключительно картинки своего царственного лика.
Ларийские живописцы уже написали ему три королевских портрета, но они Логмиру не очень-то понравились — не видно огня в глазах, не передана вся лучезарность улыбки. Да еще и сиди неподвижно по несколько часов, пока тебя рисуют. А тут щелкнул разок — и готово, как живой.
Так Логмир бежал и щелкал, бежал и щелкал… пока штуковина не сказала заикающимся голосом, что они в Иххарии крайне впечатлены бравым видом ларийского короля, но сто пятьдесят его портретов — это все-таки многовато.
Дураки, что с них взять. Не понимают своего счастья. Каким был бы этот мир, не родись в нем тридцать шесть лет назад Логмир Соррвана-тха?
Тусклым и скучным, вот каким.
Размышляя об этом, Логмир вытащил из-за спины чираду и сделал несколько пробных аккордов. Пожалуй, стоит сочинить новую песню. Что-нибудь такое позитивное, жизнеутверждающее…
Но потом Логмир увидел на горизонте зарево, и петь ему почему-то расхотелось. Он спрятал чираду и ускорил бег.
Уже через пару минут перед легконогим героем открылась ужасная картина. Город Бунгама — прекрасный, утопающий в зелени старинный город — был охвачен пламенем.
Демоны напали на рассвете. Там не было ни куклусов, ни мертвецов, ни других тихоходных войск. Только летучие утукку, Птицы Лэнга и Яджун Испепелитель. Они обрушились на бунгамскую базу оглушительно, как набат.
Сотни ш'рахов начали бомбардировать Бунгаму плодосеменами — те взрывались подобно бомбам, разнося вдребезги укрепления и военные корабли. Ш'альзе кружили над гаванью, поливая все вокруг молниями. Птицы Лэнга падали градом, разрывая людей в клочья.
Расквартированные в Бунгаме войска пытались дать отпор, но их застигли врасплох. Кое-где не успели даже открыть артиллерийские погреба. Добрая четверть солдат погибла в первые же минуты нападения.
А сразу после этого река забурлила, исторгая сотни огромных блестящих туш. Ш'аа, плавучие утукку, со всего размаху врезались в борта кораблей, шарили по их палубам скользкими хоботами, затягивая матросов в свои пасти. Со дна выстреливали бесчисленные шипы ш'зинов, пробивая днища подобно острейшим рифам.
Яджун Испепелитель завершил дело. Он буквально упал на форт, мгновенно обратив в пепел весь его гарнизон. Спустя несколько секунд сдетонировали боезапасы в крюйт-камерах, и над гаванью поднялся исполинский столб пламени. Корабли вспыхнули, точно спички. Сам же Яджун в виде громадной огненной тучи пополз уже на город. Он сносил на своем пути деревья, срезал по самый фундамент дома, сжигал и душил дымом людей…
Это был конец. Быстрый, бесславный конец.
К тому времени, как близ Бунгамы появился Логмир, она уже полностью принадлежала Лэнгу. Пустоглазые твари затопили город, выпотрошив его, как курицу. Везде запылали пожары. Сжигалось все, что не могло быть съедено или унесено. Из трехсот тысяч жителей Бунгамы около семидесяти (в основном взрослые мужчины) были обращены в куклусов. Еще тысяч двадцать личи переделали в ревенантов.
Остальные стали кормом для демонов.
Кроме собственно города разорены были все земли в округе. Повсюду горели хутора и гречневые поля. Страшно ревели пожираемые живьем коровы и овцы. Все несъедобное — воск, лен, меха, шелк, бархат, серебро и прочие ценности — куклусы просто рвали на части или бросали в реку. Захватчиков интересовали только пища и оружие.
Правда, еще их интересовали корабли. Большую часть альдарей уничтожили утукку и Яджун Испепелитель, но это никого не смутило. Эг-мумии, не принимавшие участия в погромах, длинной цепью выстроились вдоль бунгамской набережной и принялись творить новый флот из ничего.
Хотя не совсем из ничего. В качестве строительного материала демоны-колдуны использовали… кости. Больше двухсот тысяч человек и несметное множество скота погибло в этот день — мясо ушло в желудки ненасытных полчищ, кости же послушные куклусы сволакивали в порт, где те становились частью ужасного судостроения.
Ближе к вечеру гавань уже кишела жуткими кораблями, похожими на плавучие могильники. Без мачт, без парусов, но со множеством огромных белых весел. Один за другим они заполнялись судовыми командами — все из тех же куклусов, разумеется. Костяные весла сами собой вздымались и опускались, увлекая корабли вниз по течению.
До самого заката Логмир пролежал на берегу реки, очень умело маскируясь под мусорную кучу. Он наблюдал за идущими вниз по течению костяными кораблями. Куклусы несколько раз проходили мимо затаившегося разведчика, но ни один даже не повернул головы. Птицы Лэнга тоже пролетали без задержки.
Однако утукку эта маскировка не обманула. На небе уже высыпали звезды, когда на берег спустился случайный ш'хукатан — огромная зверюга, похожая на восьмилапого медведя с шерстью цвета снега. Пара звездообразных ноздрей с шумом втянула воздух, утукку гулко рявкнул и ринулся на гору отбросов. Его чуткий нюх сразу уловил среди тухлого смрада другой запах — сладкий, манящий аромат живой плоти…
Но вместо сочного мяса ш'хукатан напоролся на пару вжикающих клинков. Грязный, но бодрый Логмир вылетел из-под мусорной кучи стальной молнией, закружился смертельным бураном. Две адамантиевых катаны в мгновение ока иссекли утукку в рубленый бифштекс.
Демон страшно заревел, плюясь во все стороны ядовитой кровью и ругательствами на Наг-Сотхе, но продолжалось это недолго. Уже через несколько секунд он обрушился наземь всей гигантской тушей, так и не поняв, с чем же таким столкнулся.
— Логмир победил! — довольно объявил великий герой, ставя ногу на труп демона и делая мгновенную картинку. — Все радуются и ликуют! Птицы поют, цветы благоухают, счастье в сердцах людей и животных!
Третья левая лапа мертвого утукку судорожно дернулась. Логмир тут же встрепенулся, Рарог-младший со свистом разрезал воздух и демоническую плоть.
— Не порть радость, сука! — возмущенно воскликнул великий герой. — Я тут речь говорю, между прочим!
Чтобы утукку тоже поучаствовал в празднике, Логмир разрезал ему углы рта и загнул губы так, чтобы обнажить клыки. Теперь казалось, что труп весело смеется.
— До чего же я все-таки творческая личность… — глубокомысленно произнес Логмир. — Стихи сочиняю, песни пою, да и скульптор неплохой…
Задерживаться возле мертвого демона надолго великий герой не стал. Со стороны порта уже доносились голоса, а в реке что-то шумно плескалось. Еще чуть-чуть, и сюда набегут друзья и родственники безвременно усопшего, начнут громко скорбеть… а Логмир терпеть не мог слезливых сцен.
Пусть уж сами горюют, а он свое дело сделал.
Всю свою сознательную жизнь Логмир Двурукий был искателем приключений. Он странствовал по всему Закатону, сражал разбойников и чудовищ, спасал попавших в беду девиц, похищал сокровища из древних могильников и посетил чуть ли не каждый султанский гарем. В половине держав его чествовали как героя, а в другой половине разыскивали, дабы отсечь голову. Он был непобедим, неуловим и сказочно везуч. Если даже его ловили, если даже бросали в темницу, если даже волокли на эшафот — все непременно разрешалось каким-нибудь счастливым случаем. Словно сами боги благоволили этому пройдохе.
Но сегодня Логмиру пришлось особенно постараться. Еще никогда он не ходил по такому тонкому канату. Проникнув в захваченную Бунгаму, он оказался по самое горло в куклусах, демонах и оживших мертвецах. Передвигаться приходилось с величайшей осторожностью — на каждом шагу были караулы, отовсюду таращились пустые глаза. Казалось, что улицы полны призраками убитых.
Прикинуться куклусом или ревенантом Логмир не мог. Все они при жизни были серыми — краснокожий закатонец выделялся бы, как олень среди кабанов. Поэтому он просто тихо скользил в тенях, раскрыв пошире уши и глаза. Натыкаясь на одиноких куклусов, тихо и быстро приканчивал их. Напарываясь на группу — уносился прежде, чем его успевали заметить.
Но с демонами приходилось гораздо сложнее. Из-за бесчисленных Птиц Лэнга Логмир не мог двигаться по крышам, как часто делал в родном Закатоне. Утукку и Погонщики Рабов чуяли живого человека издалека, и Логмир спасался только своей невероятной скоростью. Хорошо хоть эг-мумий на улицах не было — эти не утруждали себя патрулированием.
Зато будхи еще как утруждали. Облаченные в черные одеяния, они струились по темным переулкам, втягивая воздух своими сгнившими ноздрями. Вылавливали последних уцелевших бунгамцев — спрятавшихся в подвалах, на чердаках…
С одним из этих будх Логмир и столкнулся. Тот буквально налетел на него — внезапно, из-за угла. В отличие от куклусов, ревенантов или утукку, эта тварь двигалась абсолютно бесшумно.
Король Ларии и демон из Лэнга молча уставились друг на друга. Логмир наморщил лоб — он смутно припомнил, что вроде бы уже видел похожую уродину… да, точно, еще в Закатоне, когда они с командой шли через горы и повстречались с колдунами… один из них вроде бы еще превратился в котенка… забавный был колдун, да…
— Хой, приятель, а ты кто такой будешь? — вежливо спросил Логмир, чиркая катаной.
Будха попытался ответить, но из двух половинок его рта посыпалась только труха пополам с гноем. Однако даже с разрубленной вдоль головой он рвался к жертве, протягивая позеленевшие руки.
Следующие несколько секунд Логмир весело прыгал вокруг демона, кромсая его Рарогом-младшим и Флеймом-младшим. Адамантий рассекал гнилую плоть, точно клубы пара.
Убить будху Логмир так и не сумел. Но он измельчил его до состояния кашицы, да еще и плюнул сверху. Куча смердящей плоти по-прежнему шевелилась, пыталась подняться, издавала какие-то звуки и несомненно возвращалась к прежней форме, хотя и не очень быстро.
Видя это, Логмир еще немного поработал катанами, разбросав будху по всему переулку. Решив, что теперь он не восстановится как минимум до завтра, великий герой натянул на себя трофей — черный балахон с глубоким капюшоном. Тот явно обладал теми же свойствами, что и хозяин, — прорехи от катан затягивались сами собой, бесчисленные дыры становились все меньше, пока не исчезли совсем.
Приодевшись, Логмир перестал прятаться по закоулкам. При дневном свете его, возможно, и разоблачили бы, но в ночной мгле он выглядел совершенным будхой. Куклусы сторонились повелителя-демона, утукку и Погонщики Рабов тоже уступали дорогу — в иерархии Надзирателей Лэнга выше будх стоят разве что Твари.
Эг-мумия, увидевший самозванца в окно, заметил странность — аура будхи диковинным образом смешивалась с человеческой, — но решил, что Надзиратель только что сожрал какого-то смертного и перепачкался в его крови. Иное объяснение — смертный, победивший будху и напяливший его балахон, — ему просто не пришло в голову.
Не бывает настолько охамевших смертных.
Уже спокойно идя по тротуару, Логмир с интересом разглядывал городские виды, время от времени отправляя в Иххарий мгновенные картинки. Жаль, что он не попал сюда хотя бы днем ранее — тогда бы он увидел величественный, прекрасный город, совершенно не похожий на унылый Иххарий. Расположенная на стыке трех сатрапий, Бунгама уже много веков была настоящим культурным центром. Один раз сюда даже переносили столицу — пусть и всего на десять лет.
Но сегодня… Демоны хозяйничали в городе меньше суток, а уже превратили его в руины. Везде кровь. Почти все деревянные строения сгорели, а каменные обзавелись множеством трещин и разломов. На месте большинства окон и дверей зияют уродливые дыры.
Куклусы здесь были ни при чем — они повиновались Астрамарию, а тот не видел проку в бессмысленном вандализме. Но утукку плевать хотели на мнение главнокомандующего, а потому ломали и крушили все, что попадалось под руку.
Прямо на глазах у Логмира громадный ш'косен со всего размаху врезался в аптекарскую лавку. Этот ходячий таран проломил каменную стену одним ударом, издал довольный скрежет и принялся пожирать порошки и микстуры. Самого аптекаря внутри не было — видимо, сожрали еще раньше.
Потом Логмир с большим трудом пробрался через запрудивших улицу ревенантов. Несколько тысяч ходячих мертвецов размеренно шагали в ногу, завывая нечто отдаленно похожее на марш. Впереди всех плелся скелет в парчовом одеянии — Болитриан Кладбище, один из личей-ренегатов. Его пустые глазницы так и шарили вокруг, выискивая трупы, которые можно завербовать в Мертвецкий Легион.
В армии Лэнга несметное множество ревенантов. Но куклусов в ней гораздо больше. Тот миллион, что собрал за два с лишним года Клевентин Предатель, успел подрасти почти на четверть. Каждый захваченный город, каждое село, деревенька или хутор увеличивал эту ужасную армию.
Правда, оружия у этого «буйного» пополнения не было уже совсем. Винтовки, мушкеты?.. Где уж там! Пик и тех хватало лишь некоторым. Новеньких вооружали обычными топорами, дубинами, даже граблями. Не было времени обучать их и тренировать — они просто катились бесконечной волной. Многие рвали противника просто зубами, как дикие звери. Куклусов не берегли, об их гибели не жалели — да и кому вообще есть дело до этих уродцев? Всегда можно наплодить новых.
Логмир брел по бульвару с еще тлеющими деревьями, когда мимо проехал один из Погонщиков Рабов. Он натянул поводья, притормаживая своего шилопаука, и обратился к мнимому будхе:
— Масс шарру е нахаку куллах йа кур ба?
Логмир молча покачал головой. Погонщик Рабов пристально уставился на него и снова спросил:
— Масс рухиша дини мтар йа хкориаходжу? Птхо!
Логмир понял, что надо ответить. Демон явно начинает что-то подозревать. Но как отвечать, если не понимаешь ни слова?
И тут он вспомнил, что Ванесса всучила ему в дорогу пару разговорных рыбешек. Логмир их уже едал и знал, как они действуют. Он нашарил одну в поясном отделении, стараясь не распахнуть трофейного балахона, разорвал ее надвое, сунул голову за щеку и протянул хвост Погонщику Рабов.
— Барра шаддуйа коф? — не понял тот.
— Ням-ням! — погладил себя по животу Логмир. — Жри, когда тебя угощают, урод неблагодарный!
Погонщик Рабов испуганно взял рыбий хвост и сунул его куда-то под маску.
— Вот и молодец, — удовлетворенно кивнул Логмир.
Взгляд Погонщика Рабов упал на его руку. Все остальное скрывал черный балахон, но кисти рук оставались на виду — красные, гладкие, совершенно человеческие.
— Ты… ты не будха! — на уже понятном языке воскликнул демон, хватаясь за кнут.
— Так я и не претендовал, — пожал плечами Логмир.
В следующий миг на мостовую упал отсеченный кончик кнута. Логмир с невероятной скоростью взлетел по одной из лап шилопаука и крутанулся вокруг Погонщика Рабов, взмахивая катанами. Надзиратель не успел даже моргнуть, как разъехался на две половинки.
Шилопаук, оставшись без всадника, попытался напасть на Логмира, но получил по морде плоской стороной катаны и противно зашипел. Решив, что спокойная еда лучше дерущейся, чудовище опустилось на брюхо и принялось жрать собственного хозяина.
Логмир задумался, куда идти теперь. Он прикончил уже дюжину куклусов и троих настоящих демонов. Слабоваты они оказались против величайшего героя Закатона. Но если и дальше бесцельно бродить по этим улицам, удача может в конце концов изменить. Что, если Логмиру встретится целая ватага чудищ? Или одно, но крупное?
Немного поразмыслив, Логмир решил пробираться на главную площадь, к ратуше. Наверняка именно там разместились на ночь демонские султаны, или кто там у них за главного. Будет очень неплохо посмотреть на них, послушать, о чем болтают… а то и прирезать кого-нибудь, если выпадет шанс. Хорошо бы того жирного колдуна, который чуть не отправил командира к предкам.
Жирного колдуна Логмир не нашел — тот, видимо, смотрел сны или развлекался с девками… если в этом мертвом городе остались девки. Зато он нашел временный штаб демонов — в ратуше, как и рассчитывал. Особой охраны там не было — Астрамарий Целебор Краш ограничился тем, что посадил на колокольни несколько эг-мумий, приказав следить за небом. Если противник пришлет ракету или еще что-нибудь дистанционное, эти демоны-колдуны отклонят ее или взорвут в воздухе. А всем прочим займутся летучие демоны.
Надежно защищенный балахоном будхи, Логмир спокойно прошел через караул из куклусов, обошел здание вокруг и взобрался на второй этаж по увивающему стены плющу. Оказавшись на балконе, он затаился — из-за двери доносились приглушенные голоса.
— … Население массово снимается с мест и уходит на север и восток, — монотонно вещал кто-то. — Если не считать отдельных эпизодов, сопротивления почти не встречено. Простой народ при нашем появлении впадает в панику и либо бежит, либо сдается.
— Конечно, так и должно быть! — ответил другой голос — старческий, дребезжащий. — Разве эти смерды осмелятся сопротивляться своим богам?! Они познают гнев Древних, они познают его в полной мере! Они встретят свою участь как подобает — стоя на коленях и корчась в непереносимых муках!
Логмир рискнул заглянуть в окно. Полутемная комната была освещена лишь парой свечек, но собравшиеся, кажется, вовсе не нуждались в свете. Во главе стола восседала внушительная фигура в алой мантии и глухом шлеме — сам маршал Астрамарий. По правую руку от него устроился один из эг-мумий, по левую — мерзкого вида старуха-лич. Если приглядеться, в углу можно было заметить еще кого-то — невзрачного, почти невидимого человечка, прячущего лицо.
Кроме того, здесь присутствовал какой-то старик… частично присутствовал. В воздухе колыхалась расплывчатая иллюзия, обрывающаяся в области пояса. Именно она сейчас потрясала руками… точнее, рукой и чем-то вроде мутного щупальца. Из дряблого рта доносился торжествующий визг:
— Они поплатятся!.. Горько, горько поплатятся!.. Они будут корчиться, как черви под сапогом!.. А я буду смотреть на это и громко хохота-а-ать!!! Хэх-хэ-хэ-э-э-э!.. Хэх-хэ… бхуэ!.. бхуэ!..
Безумный хохот прервался истошным кашлем — старикашка поперхнулся. Иллюзия поплыла, затуманилась — видно было только, как скрюченный уродец трясется, пытаясь прочистить горло. Какой-то миг казалось, что он прямо сейчас и окочурится, однако минуту спустя колдун все же пришел в себя и сдавленно произнес:
— Продолжайте доклад, маршал. Вы уверены, что не нуждаетесь в дополнительных силах?
— Совершенно уверен, — холодно ответил Астрамарий. — Единственное, чего я немного опасался поначалу, — народное сопротивление. Оно могло бы доставить нам некоторые осложнения. Однако в данных условиях его возникнуть не может.
— Почему? — пробулькала старуха-лич, переплетя полуразложившиеся пальцы.
— Существует пять необходимых условий для народного сопротивления. Из них наша кампания удовлетворяет лишь одному — война ведется внутри страны.
— А каковы остальные четыре?
— Первое — война должна продлиться достаточно долго. Наша идет чрезвычайно стремительно и вскоре уже обещает закончиться полной нашей победой. Второе — театр военных действий должен охватывать значительное пространство. Мы ограничиваемся севером Сепа и югом Дрема — после захвата столицы остальная Серая Земля просто сдастся. Третье — народ должен обладать достаточной силой воли и умением защищать себя. Нынешние серые — это народ рабов, практически неспособный действовать без указки хозяина. Наконец, четвертое — поверхность страны должна быть труднодоступной, изобилуя горами, лесами, болотами или иными природными препятствиями. В Серой Земле всего этого достаточно, но ее дороги выше всяких похвал, а почти все населенные области легкодоступны. Надеюсь, я ответил на ваш вопрос?
Лекайя Трупная Гниль уставилась на Астрамария выцветшими глазами. Она давно утратила нить его рассуждений.
Подслушивающий на балконе Логмир тоже заскучал. Эта нудятина неприятно напомнила ему заседания ларийского совета министров. Облаченные в соболя и бархат сановники важно потрясали бородами, сгибались до пола перед царственной четой и бубнили, бубнили, бубнили…
Прекрасная Гвениола слушала их очень внимательно и даже вроде бы что-то понимала, а вот Логмир сразу решил, что не королевское это дело — тратить время на всякую ерунду. Все эти витиеватые словеса он благополучно пропускал мимо ушей, а когда спрашивали его мнения — говорил первое, что приходило на ум. Изредка ему удавалось попасть в точку, и тогда весь двор шумно восторгался мудростью своего владыки, однако гораздо чаще после его слов воцарялось неловкое молчание. Министры прятали глаза, делая вид, что ничего не слышали, а Гвениола бормотала что-то о закатонских варварах.
Ну и пусть ее. Гвениола Янтарновласая родилась в шелках, с изумрудной погремушкой и серебряной соской. Ей вся эта дворцовая галиматья — что белке орехи. А Логмир там задыхался. Здесь, в едином шаге от своры демонов, ему гораздо лучше.
И тем не менее слушать их речей он не стал. Просто повернул пимпочку на запоминающей штуковинке, предоставив все ей. Сам же принялся закрывать и открывать ладонями уши, отчего лекция Астрамария превратилась в смешное кваканье.
— …Корабли-бли двинуца-ца-ца по Мирахибе-бе-бе вниз — к заливу Бу-бурь. Они пойдут на опереже-е-ение-е-е, пронесутся по реке и ударят по Иххарию с моря-я-я-я, пока сухопутные войска-а-а-а…
И тут Астрамария прервали. Из угла комнаты выскользнула смутная, отдаленно похожая на человека тень и зашептала полководцу демонов на ухо… туда, где оно когда-то было. Астрамарий выслушал как всегда бесстрастно и слегка наклонил шлем.
— Что он сказал?! — тут же встрепенулся Тахем Тьма. — Что он сказал?! Что он там тебе сказал, кумбха?!!
— Архенбух говорит, что нас подслушивают, — равнодушно ответил Астрамарий. — Шпион находится прямо… вон там.
Железная рука поднялась, указывая на балкон. Эг-мумия и старуха-лич вяло повернули головы. Тахем гневно засучил морщинистой клешней, но ни Мдзгрвеш, ни Лекайя не потрудились подняться с мест. Астрамарию пришлось самому подойти к двери и распахнуть ее… только чтобы увидеть пустой балкон.
Поймав взгляд Тахема, вперед двинулся Архенбух Никто. Какой-то миг он смотрел на остывающий след ауры, а затем провалился сквозь пол.
Через несколько секунд едва различимая тень уже струилась по темной улице.

ГЛАВА 18

Насих Муфид ибн Рашад ал-Хезем, советник сардара Правого Крыла Огня, поднялся на галерею минарета, поднял лицо к небу, взялся за мочки ушей и пронзительно запел азан. Здесь, в чужом для джиннов мире, населенном одними гяурами, Насих Муфид исполнял обязанности муэдзина, ибо настоящего в Правом Крыле Огня не было.
— Ас-салат джамиатан! — трубно возвещал огненнобородый ифрит. — Ас-салат джамиатан! Ас-салат джамиатан!
Триста тридцать два ифрита во главе с грозноруким Гази Мунтасиром стояли на молитвенных ковриках, обращая лица к небесам. Они совершали обязательный утренний салат — как всегда, коллективно, не отрывая взглядов от жаркого солнца. В отличие от ничтожных смертных, что обращают взоры в сторону Мекки, бессмертные джинны глядят прямо в пылающее око Аллаха — Всемилостивого, Милосердного.
— Бисмилляхи-р-Рахмани-р-Рахим! — рокочуще говорили ифриты. — Альхамдулилляхи раббиль алямин, ар-Рахмани-р-Рахим, малики яумиддин! Иййака на'буду ва иййака наста'ин! Ихдина ссыраталь мустак'ыим сыратал лязиина ан'амта 'аляйхим, гайриль магдуби аляйхим ва лядолин!
Дважды провозгласив фатиху и добавив к ней еще и ихлас, ифриты поднялись с коленей и опустили головы.
Еще один джинн наблюдал за этим и нетерпеливо пристукивал ногой. Хубаксис ибн Касаритес аль-Кефар, ифрит лишь на четверть, на остальные же три — марид. Раб Креола постоянно вертелся близ ифритской слободы — его неудержимо тянуло к сородичам, пусть те и относились к юнцу в лучшем случае снисходительно.
— Ты по-прежнему не хочешь воздать хвалу Аллаху вместе с нами? — укоризненно спросил Гази Мунтасир.
— Вы молитесь по пять раз в день, — уныло сказал Хубаксис. — Это действительно так необходимо?
— А знаешь ли ты, что изначально правоверные должны были молиться не пять, но пятьдесят раз в день? Знаешь ли ты это, гяур?
— Пятьдесят?! — выпучил глаз Хубаксис.
— Истинно так, — кивнул сардар ифритов. — Но Аллах милостив — видя, что из-за столь великого множества молитв у правоверных просто не остается времени на другие дела, он повелел Пророку сократить их число в десять раз. Видишь, сколь легки и необременительны теперь обязанности правоверных?
— Все равно не хочу, — пробурчал Хубаксис. — И вообще, я здесь только чтобы передать, что хозяин велит вам поторапливаться.
— Здесь только ты раб смертного чародея — не мы, — нахмурился Гази Мунтасир. — Мы слушаем речи твоего собаки-хозяина и повинуемся его приказам, но лишь потому, что так повелел Великий Хан. Когда закончится срок нашей службы, мы с великим удовольствием разорвем твоего хозяина в клочья, и сердца наши наполнятся радостью.
Хубаксис не обратил на это внимания. Кто-кто, а он прекрасно знал, насколько любят ифриты все приукрашивать, сколь переменчивы они в своем настроении. Таков уж их нрав — пылкий и горячий, как пламя, из которого они были рождены.
— Главное, не опоздайте на построение, — буркнул Хубаксис, взмывая в воздух.
Гази Мунтасир только расхохотался. Правое Крыло Огня — элитное подразделение Кафа. Летучий эскадрон — самые быстрые, самые свирепые. По приказу Великого Хана Правое и Левое Крылья обрушиваются на его врагов. Обрушиваются нежданно и неодолимо, словно божий гнев, и горе тем, кто не принял Аллаха в сердце своем, ибо с появлением Крыльев Огня не хватит времени даже произнести шахаду.
— По коням!!! — взревел сардар.
Когда ифриты на огненных колесницах появились над Иххарием, их никто особо и не заметил. В воздухе стоял непереносимый шум. Гвалт, крики, грохот военных машин, и все вперемешку с ревом труб, стуком барабанов и пронзительным гласом военного марша. Объединенная армия Серой Земли выступала в поход.
Обутые в подкованные сапоги солдаты маршировали со страшным гулом, заставляя дребезжать стекла в домах. Они шли шеренга за шеренгой, в зловещем ритме, задаваемом гремящей музыкой. Разобрать слова было невозможно, но звучали они словно вопли демонов.
Креол Разрушитель угрюмо смотрел на это из окна. Мурок и Торай не без труда, но уговорили его не покидать Промонцери Царука. Мол, в бою владыка не удержится, обязательно начнет колдовать направо и налево, а для его возрожденных, еще толком не сформировавшихся чакр подобное напряжение — смертельный риск. Нужно подождать еще хотя бы восьмицу.
Великому магу оставалось лишь надеяться, что его слуги продержатся эту восьмицу. Должны продержаться. За три минувших года Хобокен создал армию колоссальной мощи. Мобильную, неуязвимую и смертоносную. Он всецело перековал солдат Серой Земли, превратил их в первосортных бойцов, немногим уступающих гренадерам «Мертвой Головы».
Их прежние мушкеты и пики давно сданы в утиль. Плонетские инженеры полностью перевооружили армию. Теперь в руках солдат лазеры, автоматы, плазмометы, магнаторы и прочее высокотехнологичное оружие. Бойцы одеты в силовую броню, специальные боевые комбинезоны. По флангам движется могучая бронепехота — тысячи гигантских геродермов, вооруженных громадными пушками. Над головами проносятся авиапехотинцы — свист репульсорных двигателей сливается в единый вой, басовитое жужжание, словно у шмелиного роя.
Над Промонцери Царука вальяжно плывет передвижной штаб — старый дом Катценъяммера, превращенный Креолом в коцебу. Уже больше четырех лет он парит в поднебесье. Призрак сэра Джорджа уступил место за рулем Шамшуддину, а тот в свою очередь… никому не уступил. Архимаг-маргул прямо сейчас стоит там, на балконе, прихлебывая кофе из чашки. С ним на борту еще две дюжины офицеров-колдунов — в основном красные и оранжевые плащи.
Другие колдуны едут с обозами, с медиками и капелланами, фуражирами и маркитантами. Плонетские грузовые машины, гигантские транспортные автоматы класса «Скорпион» и огромные, окованные адамантием альдареи. Весь залив Бурь усеян белоснежными парусами Бессмертной Эскадры.
Особенно выделяется флагман — багрово-красный «Адмирал Кровь». Прямо сейчас на его борт поднимается командующий флотом — адмирал Асанте Шторм. Он возглавит поход этой великой армады, перекроет устье Мирахибы и будет ждать, когда противник явится в капкан. Он явится, обязательно явится — разведка уже сообщила о костяном флоте, созданном эг-мумиями.
Бессмертную Эскадру Асанте сопровождают глубинные рыцари эйстов — балеарги. Сорок плавучих эскадронов — верхом на альфардах они несутся под волнами. Сверху видны лишь смутные тени, да изредка показывается чья-то макушка.
Плонетские инженеры предлагали снарядить балеаргов своим оружием, но те лишь посмеялись. В глубинах от лазеров и магнаторов толку будет немного, а вот паровые шипометы и гарпунные ружья не подведут. Технологии эйстов куда лучше приспособлены для водной стихии.
Впрочем, как раз шипометов балеарги не используют. Гарпунные ружья — да, а кроме них — зазубренные трезубцы и длинные ножи-серпы. Охотясь на таромейского спрута, балеарг вначале пронзает его гарпуном, подтягивая поближе, а затем вонзает трезубец и режет щупальца ножом-серпом. Главное в таком бою — удерживать строго определенное расстояние. Отпустишь спрута слишком далеко — он выстрелит ядовитыми чернилами. Позволишь себя коснуться — парализует стрекательными шипами, опутает щупальцами и сожрет.
Кроме оружия снаряжения у балеарга немного. Живут они на подножном корме, питаются в основном сырой рыбой, которую сами же и добывают. Каждый одет в плотный резиновый комбинезон, облегающий тело от шеи до лодыжек. Шлема нет — в шлеме эйст не сможет распахнуть сонарный веер и наполовину оглохнет. Зато лицо закрыто резиновой маской с застекленным глазным отверстием.
И конечно, альфард, удивительное полуразумное животное. Балеарг и альфард неразделимы. Друг для друга они гораздо большее, чем наездник и всадник. Это не дружба, не родственные чувства — это симбиоз, неразрывная связь. Две автономные части единого организма.
Креол отвернулся от окна. Ванесса обняла его за плечи. Она прекрасно понимала, какая буря сейчас бушует в груди супруга — наконец-то начинается то, чего он ждал все эти долбаные годы… а ему, видите ли, врачи запрещают выходить из дому!
Что ни говори, а судьба — та еще сука.
Обнимая мужа, Вон заметила, что от него исходит острый запах. Похоже на формальдегид или что-то наподобие. Ванесса не знала, что за процедуры проводит с ним Мурок, и не хотела знать. Главное, что благодаря этим процедурам он жив, в сознании, самостоятельно передвигается и через неделю-полторы должен окончательно прийти в норму. Хочется надеяться, что к этому времени маршал Хобокен уже разберется с проблемой.
Хотя Креола такой исход вряд ли порадует. Вон он какой мрачный.
— Молчать, — процедил Креол.
— Я ничего не говорила, — обиделась Ванесса.
— Я не тебе, — буркнул Креол, поднимая посох на уровень лица. — Я ему.
— Кому — ему? — не поняла Вон, вглядываясь в обсидиановый набалдашник.
Там на миг промелькнула какая-то мешанина. Лица — десятки, сотни, тысячи лиц. Все искаженные, с безумными взглядами, раззявленными ртами.
— Ты в самом деле считаешь, что сможешь победить нас? — чуть слышно донесся бесцветный голос. — Глупый смертный…
— Молчать, — повторил Креол, сжимая посох так, словно желал его раздавить.
Заключенный в посохе Нъярлатхотеп так и не покорился магу полностью. Креол использовал его огромную силу, его безграничный запас маны, но только не разум, не знания. Плененный архидемон лишь издевательски смеялся, когда Креол что-то у него выпытывал или пытался прочесть мысли. Сам он большей частью молчал, не пытаясь освободиться, но и сотрудничать тоже не желая.
Остальные же пленники посоха за последние два года вовсе не подавали голоса. Нъярлатхотеп то ли перепугал их всех до умопомрачения, то ли вообще поглотил. Ползучему Хаосу к подобному не привыкать — все, кого пожирал этот архидемон, становились его частицами, добавляли себя к этой безумной мешанине тел, разумов и душ.
— Я вас убью, — прошипел Креол посоху. — Убью вас всех, как убил тебя.
— Ты меня не убил, смертный, — насмешливо фыркнул Нъярлатхотеп. — Я что, похож на мертвого?
— Ты лишен тела и запечатан в куске обсидиана. Да, ты довольно похож на мертвого.
— Несколько лет в заточении — ничто для меня. А когда я освобожусь…
— Ты не освободишься!
— Посмотрим, посмотрим…
— Ты ведь знаешь, что я легко могу уничтожить тебя окончательно? — поинтересовался Креол. — Пока ты сидишь в этом посохе… мне достаточно просто… просто…
— Сломать посох, — закончил Нъярлатхотеп. — Но ты этого не сделаешь. Ты ни за что этого не сделаешь.
Креол почернел лицом. Мерзкая тварь права. Даже ради удовольствия заткнуть Нъярлатхотепу рты он не пожертвует посохом.
А даже если б он и мог убить Нъярлатхотепа, не повредив при этом посох, то все равно бы этого не сделал. Слишком ценен для него плененный архидемон, слишком большую силу он дает хозяину. Креол уже вкусил этой силы и не собирался с ней расставаться.
Но и позволять какому-то ничтожному демону так с собой разговаривать он тоже не собирался. Маг что есть мочи сдавил посох и пробормотал несколько слов. Даже не магия, не чары — просто небольшое наказание, ментальный «пинок» по клетке.
Хотя очень болезненный пинок. Человек при этом познал бы всю глубину мук, погрузился в самую пучину страдания. Той же Кодере Ясновидящей хватило всего трех таких уроков, чтобы понять, кто здесь главный. Нъярлатхотеп же лишь недовольно шипел — не столько от боли, сколько от ярости. Эти булавочные уколы раздражали его, злили, но не более. Слишком огромна мощь архидемона, чтобы так легко сломить его.
Но Креол и не думал сдаваться. Чего-чего, а упорства у него всегда было вдосталь. Если стена слишком прочна, если ее нельзя обрушить собственными силами… что ж, позовем еще людей, принесем таран, сделаем подкоп…
Рано или поздно он все равно пробьет дорогу. Рано или поздно.
— Владыка Креол, вы опять нарушаете режим? — послышался недовольный голос. Мурок Вивисектор не переставал сетовать на неугомонность этого своего пациента. — Нет, если вы непременно желаете сжечь себе чакры… или даже саморазрушиться… кто я такой, чтобы вставать на вашем пути?..
Креол бросил на Мурока ненавидящий взгляд, но все же подчинился. Бормоча сквозь зубы ругательства, великий маг неохотно поплелся к себе. Валяться в постели, пока остальные заняты важным делом.
— Должен заметить, повелительница, ваш муж невероятно безрассуден, — пожаловался Ванессе Мурок.
— Скажите что-нибудь новенькое, доктор, — вздохнула Ванесса.
— Новенькое, новенькое… Кстати, повелительница, простите за нескромный вопрос, но как давно вы в последний раз были с владыкой Креолом?
— Только что, — недоуменно моргнула Вон. — Он же только что тут был, вы с ним даже разговаривали.
— Я имею в виду половой акт, — спокойно пояснил Мурок.
— А в чем дело?! — вспыхнула Ванесса.
— Просто я забыл предупредить, но это ему сейчас тоже крайне противопоказано.
— Не волнуйтесь, об этом мы и сами догадались, — мрачно ответила Ванесса. — Можете не переживать.
— Так я-то как раз и не переживаю, — улыбнулся Мурок. — Это вам следует переживать. В вашем нынешнем положении…
— Да-да, — отмахнулась Ванесса. — Положение у нас сложное, мы знаем.
— Если вам угодно называть это так…
— Да, мне угодно.
За окнами продолжали двигаться войска. Гулко топали многотонные Стальные Солдаты, парили над землей гравистрелки, маршировали бесконечные колонны сероликих мушкетеров… хотя теперь их следует называть скорее… Ванесса выпятила губу, пытаясь придумать производное от слова «лазер».
Лазереры?.. Лазерщики?.. Лазеристы?.. Нет, не звучит…
Совсем рядом с балконом пролетел снежно-белый раши. Эти прекрасные крылатые кони несли на спинах Серебряных Рыцарей — с ног до головы закованных в кереф, вооруженных длинными копьями и мечами, потрясающих щитами из адамантия. Паладины Инанны выглядели удивительно величественно — Ванесса невольно залюбовалась.
Мурок Вивисектор тоже любовался этой картиной. Правда, он смотрел не на всадников, а на коней. Своих драгоценных созданий, собственноручно выращенных в репликаторах. На глазах колдуна-гомункула даже выступили слезы — так он был счастлив.
— Берегите моих деточек! — тонким голосом крикнул он, едва не вываливаясь с балкона.

ГЛАВА 19

Старший матрос Дато устроился на баке поудобнее, развернул пайку и привычно взвесил ее на ладони. Как обычно, не хватает добрых полкентаво.
Не считая воды и рома с лимонным соком, каждому матросу ежедневно положено два кентаво твердой пищи — гречневые галеты, соленая свинина, вяленая рыба, горох, сыр, сливочное масло и два кислых яблока. Но артельщик «Черного Орла» — редкая гнида. Все масло и сыр он давно продал на сторону, а остальное отвешивает, прижав палец к чашке весов. И не пожалуешься никому — эта сволочь приходится деверем капитану, известной своим стервозным нравом Мардагре Пиранье.
Ну и пошел он в холодные воды Р'льиеха, корм для маскимов. Пусть пока что жиреет на матросских харчах — недолго осталось. Братва давно уже решила, что во время сражения артельщик нечаянно свалится за борт — обычное дело на войне, с каждым может случиться.
Будь он колдуном, никто б, конечно, его тронуть не посмел, но разве ж какой цветной плащ замарается в артелке? А вот всяких бесплащовых родственничков капитаны пристраивают частенько — должность-то сытная, а лишнее серебришко — оно никому не повредит. Все артельщики приворовывают, но не четверть же! Собирай свою десятину, никто слова не скажет — дело-то понятное, любой бы на его месте так поступал.
Только наглеть сверх меры не надо.
Солнце стало совсем багровым и уже на треть скрылось за горизонтом. Далеко на юге видны огоньки — то Домрагон, столица сатрапии Разер. Флот повелителя Асанте уже второй день стоит здесь широкой цепью — на якорях, но в любой момент готовый поднять паруса.
Матрос Дато — один из ста пятидесяти членов экипажа боевой альдареи «Черный Орел», одного из ста пятидесяти легких кораблей поддержки для Бессмертной Эскадры. Тяжелые корабли — вон они, стоят впереди, отливают сиреневыми боками. Построенные по особому проекту, обшитые адамантием, снаряженные страшным оружием плонетских людей-уродов. «Черный Орел» рядом с этими левиафанами — селедка вяленая.
За бортом режут воду плавники альфардов. Почти все рыцари-балеарги отсиживаются на дне, в своем временном становище, но некоторые несут вахту и на поверхности. Один такой непременно присутствует на каждом корабле — вот и на «Черном Орле» есть свой балеарг, Алевтин Ингмол Эек. Круглые сутки просиживает на баке, скрестив ноги. Глаз затянут белесой пеленой, чешуйчатые губы чуть заметно подрагивают — небось молится своим мокрым богам.
Дато тоже бы сейчас помолился, да только кому? К новой богине он еще не пристал, молиться ей не научился, а старые боги… ить как раз с ними-то и воюем! Бывает же такое — трех лет не прошло, как Ктулху вся страна поклоны била, а теперь он первейший враг и страшный злодей.
Ничего удивительного, что Глубоководный Ужас так озлился на Серую Землю. Всякий бы озлился. Хорошо хоть не сам пока что явился ослушников топить, а прислужников своих послал. Хотя тоже боязно, конечно.
Вот балеарги не боятся, сразу видно. Что им, мокроногим, — они-то Ктулху испокон веку за Врага почитают, всю жизнь с его священными спрутами насмерть бьются. Молодцы, ить.
Все время похода балеарги являли образец дисциплины. Слаженные колонны альфардов, каждая движется ровно, чисто, строй никто не ломает. Порядок совсем армейский — все по команде, ничего по своему усмотрению.
Даже когда повелитель Асанте велел флоту стать на якоря, замереть недвижимо, балеарги вначале дождались, пока приказ не повторит их собственный адмирал. Их сходка была совсем рядом с «Черным Орлом», так что Дато слышал, как старый-престарый балеарг просвистел на эйстском: «Приютимся здесь, братья, во имя Семерых!» Языком этих мокроногих Дато владел свободно, как и почти всякий моряк Серой Земли.
Не успел еще матрос надкусить первую галету, как заметил, что балеарг начал подниматься с корточек. Вначале Дато решил, что тот проголодался — поди с самой ночи постится! — хотел отломить кусок, предложить ему, но одноглазый рыболюд даже не глянул на моряцкий харч. Алевтин Ингмол Эек замер у самого борта, вперив взор в горизонт. Его жабры часто захлопали, спутанная бахрома на голове явственно зашевелилась.
— Они приближаются, — гортанно произнес балеарг.
— Откуда знаешь? — нахмурился Дато.
— Чувствую. Воздух… его вкус изменился…
— Запах, может?..
— Вкус.
Дато ни на миг не усомнился, что эйст что-то такое почуял. Забыв об ужине, матрос хотел было бежать на шканцы, докладывать… но нужды в этом не оказалось. Крохотная капитанша уже семенила на бак сама — видно, тоже почуяла недоброе. Пускай плащ у Мардагры Пираньи только фиолетовый, в ветрах и течениях эта пигалица понимает вдвое боле, чем нормальные девки — в нарядах да румянах. Как говорится, на палубе родилась, компасом вместо цацки игралась.
— Как тя звать, гречка? — пискливо спросила Мардагра, едва взглянув на заробевшего матроса.
— Дато, повелительница! — гаркнул тот что есть мочи, делая глупое лицо.
— Видишь их, Дато?
— Никак нет, повелительница! Никого пока не вижу!
— Я тоже не вижу… — протянула колдунья, хищно раздувая ноздри. — Глазами не вижу… Но запах… запах уже слышу…
— Вкус, — сухо поправил балеарг. — Это вкус крови и слизи. В воздухе он еще слаб, но в воде… Слышите ли голоса моих братьев?
Дато и впрямь услышал перекликания эйстов. Тончайшие посвисты, почти неразличимые неловким человечьим ухом, они доносились из воды и звучали одним и тем же словом — жутким, пугающим словом.
Безымянный!.. Безымянный!.. Безымянный!..
А потом Дато приложил к глазу подзорную трубу и увидел. Увидел крошечные белые пятнышки — на самом горизонте, на фоне багрового солнца. Они шли с запада.
Мардагра заметила врага одной из первых. Но на других кораблях отстали незначительно. Один за другим балеарги выпрыгивали за борт, входили в воду живыми торпедами и тут же оседлывали своих скакунов. Один за другим на мостики поднимались капитаны-колдуны — гидроманты, аэроманты, метеомаги и прочие. Канониры выстраивались у плонетских орудий, марсовые стрелки карабкались на мачты, абордажные команды готовили кошки.
Вот уже и «Адмирал Кровь» пришел в движение. Могучий флагман медленно разворачивался, вздымая огромные пушки. Рядом со штурвалом появилась сутулая фигура в сером плаще и шляпе-треуголке.
— Асанте Шторм на мостике! — разнесся над морем зычный адмиральский голос. — Командую флотом!
Уже через несколько минут демоническая армада стала видна отчетливо. Кошмарные белые корабли, склеенные из человеческих костей. Дрожь пробирала при одном взгляде на эти плавучие могильники. Впереди всех движется флагман — самый огромный, самый ужасный, сделанный исключительно из фаланг пальцев. Сколько же потребовалось мертвецов, чтобы сотворить такое чудовище?
Ни мачт нету, ни парусов — только множество огромных весел. Гребцов тоже нет — весла двигаются сами собой, управляемые волшебством демонов. На палубах ровными шеренгами стоят пустоглазые, покрытые язвами матросы-куклусы. Кое-где меж ними попадаются черные балахоны будх.
Над каждым кораблем тучей висят Птицы Лэнга. А за бортом бурлит вода — то идут косяками ш'аа, водные утукку. Их блестящие черные спины то и дело показываются на поверхности, а порой высовываются и щупальца — длинные скользкие хоботы, самой природой предназначенные для стягивания моряков с палуб.
Гигантские армады медленно сближались. Демоны явно ожидали этой встречи.
Широко расставив ноги, скрестив руки на груди, Асанте Шторм стоял на мостике и пристально смотрел на противника. Всю свою жизнь он ожидал подобной битвы. Эпохального морского сражения, которое изменит ход истории.
Он уже участвовал в двух таких. Сражение при мысе Стумшельбрук и битва в заливе Бурь. Но первое произошло полвека назад, когда серые воевали с эйстами, — в то время юный Асанте Пират носил еще только фиолетовый плащ и был лишь одним из множества капитанов. Второе же… второе Асанте Шторм проиграл с бульканьем. Пусть виноват в этом исключительно предатель Клевентин — дважды предатель! — факт остается фактом. Он проиграл. Его гордость была растоптана, сам он пережил физическую смерть, а Серую Землю захватили чужаки.
Теперь адмирал Асанте служит этим чужакам. Он не испытывает симпатии ни к Креолу Разрушителю, ни к остальным иностранцам, которые вот уже три года хозяйничают в стране серых. Но к Бестельглосуду Хаосу он тоже симпатии не испытывал. Он адмирал и командует флотом. В этом его призвание. В этом его жизнь. Пока у него есть его мостик, есть его штурвал — ему трижды наплевать, кто там сидит в Промонцери Царука.
К тому же те чужаки, что идут на костяных кораблях, будут во много раз хуже.
Солнце уже зашло за горизонт. Ночное небо заволокло тучами, и тьма нарушалась лишь навигационными огнями кораблей да легким мерцанием в воде — то светились льюды, рыбы-фонари, верными лоцманами следующие за альфардами.
— Душа моя Делиль, готова ли ты? — повернул голову Асанте Шторм.
— Я жду только команды, мой капитан, — ответила Делиль Ураган.
Асанте выждал еще несколько секунд, а затем махнул рукой. Его любимая супруга, сильнейшая аэромантка Серой Земли, приложила пальцы к губам… и резко оторвала их. Словно послала воздушный поцелуй.
Но этот поцелуй был не просто поцелуем. Лишь легкое дуновение поначалу, он почти мгновенно разросся до порывистого ветра, закрутился кольцом, впился острым жалом в воду, взметая мириады крошечных брызг…
Уже через минуту над морем бушевал страшной силы смерч. Ревущий, воющий, вздымающий огромные валы, но покорный хозяйке, он двинулся вперед — прямо к костяной армаде. Балеарги, которых предупредили заранее, сразу ушли поглубже, в спокойные воды.
Вокруг «ступни» смерча быстро образовался водоворот. Во все стороны расходились волны, могучие альдареи колыхались, точно ореховые скорлупки в ручье. Смерч бешено несся на врага, готовясь раздавить, растоптать, разметать весь демонический флот!
Но корабли Лэнга даже не дрогнули. Вот на носу флагмана, гигантского костяного чудовища, показалась крохотная фигурка в прозрачном балахоне — воздела руки, выкрикнула неслышные за ревом ветра слова… и смерч остановился! Замер неподвижно, даже слегка прижался к воде, словно испугавшись крика эг-мумии.
Это длилось какую-то секунду. И теперь уже моряки Серой Земли в страхе глядели на приближающийся смерч. Делиль Ураган вскинула руки и затряслась, останавливая собственное создание, обернувшееся против хозяйки. Колдунья набрала побольше воздуху в грудь, дунула что есть силы — и воздух снова ожил, ринулся бурным потоком. Смешавшийся с этим вихрем смерч пошел ходуном, исказился, теряя силы.
Асанте Шторм смотрел равнодушно, придерживая двумя пальцами треуголку. Он ничего особенного и не ждал от смерча. Всего лишь пробный удар, оценка противника. Креол Разрушитель сразу сказал, что против эг-мумий погодная магия практически бесполезна, но Асанте хотел убедиться сам.
— Ну и глупо, — раздался в ухе сварливый голос. — Я вам что, попугай?! Если сказал, что бесполезно, — значит, бесполезно!
Асанте поморщился. Поскольку владыка Креол вынужденно остался в Иххарии, он наблюдал за происходящим глазами своих полководцев. Шамшуддин Черный, Гвэйдеон Серебряный, Хобокен Железный, Дайлариана Агония, ржавый уродец Руорк и сам Асанте носили на висках липкие плонетские «пуговицы», дающие постоянную связь с Промонцери Царука.
Плонетцы еще в прошлом году сделали три системы связи, которые назвали «пучками командования». Первый «пучок» соединял армейских офицеров, а центр командования был у маршала Хобокена. Второй соединял капитанов кораблей, а центр командования был у адмирала Асанте. Ну а третьим центром командования стал сам владыка Креол.
Поначалу все это казалось довольно запутанным, но, приноровившись, Асанте стал удивляться, как обходился без этого раньше. Теперь он мог мгновенно связаться с любым из капитанов или старшин балеаргов — получить донесение, отдать приказ. Флажковая азбука и даже колдовские миражи рядом с этой системой выглядели примитивными.
Кроме трех больших были еще и малые системы — от капитанов к матросам, от офицеров к сержантам и рядовым. Даже балеарги с большим воодушевлением отнеслись к новинке. Отказались одни паладины — и то лишь потому, что их собственная связь еще удобнее.
Отогнав водяной смерч Делиль, демоны пустили вдогон еще парочку. Теперь пришел черед уже аэромантов останавливать атаки. Капитаны-колдуны и эг-мумии устроили настоящую погодную дуэль — ветер то усиливался, то вновь стихал, поднимались и тут же успокаивались огромные волны, сгущались и рассеивались тучи. В мачты уже дважды ударяли молнии — на одной альдарее даже вспыхнул пожар, но сразу был потушен грянувшим ливнем.
Асанте Шторм до поры не делал ничего. Он стоял на мостике и медленно-медленно поворачивал ладонь, словно зачерпывая что-то невидимое. Но вот она оказалась горизонтально палубе… и резко взметнулась вверх!
— Кулак Океана!!! — взревел Асанте.
Одновременно с этим флагман куклусов взлетел в небеса. Прямо под ним ударил гигантский водяной столб — ударил с такой силой, что пробил днище, взрывая его в щепки. Сделанный из фаланг мертвецов корабль несколько секунд возлежал на вершине бурлящей колонны… а потом грохнулся — грохнулся с огромной высоты и тут же раскололся надвое. Во все стороны полетели трупы куклусов и немногие выжившие.
В воздухе остался только капитан. Лысый бескожий эг-мумия в прозрачном балахоне. Великий и ужасный Клбкеишкум. Он висел между небом и морем, скрестивши руки на груди, почти неразличимый в кромешной мгле. Под ним бушевали волны, плавали обломки и тонули куклусы, но демон оставался безучастным.
Таланты и умения эг-мумий разнятся так же сильно, как и у смертных магов. Не бывает двух совершенно одинаковых чародеев — даже если это чародеи-демоны. Клбкеишкум, из Первой Пятерки чиновников Загана, был довольно плох в магии сражений — как и большинство эг-мумий, впрочем. Вместо того чтобы биться самому, он предпочитал поручать это другим. И сейчас, пристально глядя на черную воду под собой, он чуть заметно шевелил кровоточащими губами…
Повинуясь заклинанию, капли воды собирались бугром, вспучивались все выше и выше, приобретая определенную форму — с парой рук, с подобием головы… Вот уже исполинский элементаль двинулся к «Адмиралу Кровь», замахиваясь громадным кулачищем…
— Подхали-им!.. — негромко позвал Асанте.
…И перед флагманом вынырнул еще один водяной великан. Даже немного крупнее, большеголовый, горбатый, сотканный словно из серебристых струй. Два элементаля с размаху врезались друг в друга и расплескались, разбрызгались бурным ливнем — но тут же снова собрались воедино.
Асанте Шторм с гордостью наблюдал за своим творением. Высший водный элементаль — могучий, грозный, почти неодолимый. Асанте шлифовал это заклинание несколько лет, созидая каждый раз одного и того же элементаля, оживленного не каким-то бесформенным эфирным сгустком, но самой настоящей душой, пусть и всего лишь животного. В этом водяном гиганте обитает дух ручной крысы, которая жила у Асанте в детстве. Крысюка звали Подхалим — на это же имя теперь отзывается и элементаль.
Подобные бои велись уже повсюду. Тут и там ночная тьма озарялась огнями заклинаний и вспышками лазерных пушек. Эг-мумии и колдуны серых, обменявшись несколькими ударами, почти полностью перешли в оборону, сосредоточившись на защитных полях.
Поверхность же океана выглядела обманчиво спокойной. Но там, в черных глубинах, тоже шли кровопролитные схватки. Балеарги, сотни и сотни балеаргов, рассекали воду, преследуя и удирая от кровожадных утукку. Впереди всех плыл командор, престарелый Саманах Олгой Син, и на его трезубце развевались переливчатые перья — боевое знамя балеаргов. У каждого рыцаря было точно такое же — когда оружие вонзалось в цель, перья на миг словно вспыхивали, озаряли воду радужным светом. А если кому-то из балеаргов требовалась подмога, он вскидывал трезубец, испускал ультразвуковой свист — и товарищи мчались на зов.
Рыцари-эйсты не позволяли демонам подняться выше — не позволяли напасть на флот людей. Но давалось им это нелегко. Утукку — это вам не банальные спруты. И хотя убить этих Надзирателей можно даже простой сталью — попробуй-ка это сделай, ухитрись!
Еще никогда балеаргам не доводилось сражаться с таким противником. Могучие ш'аа почти не обращали внимания на их гарпуны, давили альфардов щупальцами, тянули их в клыкастые пасти вместе с всадниками. Балеарги привычными движениями цепляли эти скользкие хоботы трезубцами, резали их ножами-серпами, но на каждого убитого утукку приходилось пятеро-шестеро павших эйстов. Пленных здесь не брали, раненых не щадили. Балеарги гибли один за другим — исчезали в ненасытных глотках, погружались на дно раздавленным месивом…
Но никто из эйстов не покидал места в строю, никто не показывал спину.
Одних только ш'аа они еще могли сдерживать какое-то время. Если бы не ш'зины. Эти глубоководные твари оставались далеко внизу, на самом дне, но их бесчисленные шипы летели сотнями, подобно гарпунам. Балеаргам приходилось беспорядочно метаться, чтобы не стать жертвами этого града, — и все равно то один, то другой альфард замирал, пронзенный насквозь. Нередко вместе с всадником.
По крайней мере, ш'зины не могли причинить вреда кораблям. Окованные адамантием днища альдарей не боялись ни стрел, ни пуль, ни пушечных ядер. Шипы демонов бесславно от них отскакивали.
Но эйстам от этого легче не было. Вода кипела кровью. Утукку обжирались свежим мясом. Час шел за часом, уже близился рассвет, и все яснее становилось, что эту битву балеарги проиграют.
— Держаться, братья!  — просвистел командор, потрясая трезубцем. — Держаться! Во славу Кедамны, Воина Воинов! Слуги Безымянного не увидят хвостов наших альфардов! 
Престарелого эйста охватил нешуточный гнев. С гибелью каждого из своих братьев он словно бы умирал сам. Вне себя от ярости, Саманах Олгой Син с размаху засадил очередному утукку трезубцем, одновременно взмахивая ножом-серпом, отсекая грозный хобот, точно осьминожье щупальце. Ш'аа страшно заревел, разевая зубастую пасть, но тут в нёбо ему вонзился гарпун, а секундой спустя семеро молодых балеаргов изрубили тварь в мелкую стружку.
— Нам нужна помощь, адмирал,  — неохотно просвистел командор, глядя, как другие утукку весело поедают собственного товарища. — Мы не хотим жаловаться, и нам очень неудобно просить… но нас тут жрут… 
Пару секунд плонетский механизмус молчал, а потом оттуда донесся сиплый голос:
— Ждите, командор.
Ждать пришлось недолго. С шумным плеском, поднимая тучи пузырей, в воду стали входить бронепехотинцы. Серокожие ученики Хобокена, облаченные в плонетские геродермы, с репульсорными торпедами за спиной и тяжелыми магнатометами в руках, они сразу открыли огонь по беснующимся утукку. Магнаторные импульсы резали воду, оставляя кипящие, слегка искрящиеся следы, а попадая в цель — шарахали по ней посильнее пушечных ядер.
Поддержка пришлась как нельзя кстати. Уже приготовившиеся к поражению и гибели балеарги воспрянули духом. Их трезубцы и ножи-серпы вновь замелькали в воде, изрезая утукку.
А наверху уже рассветало. Затянувшееся противостояние флотов пошло на излом. Серые все увереннее давили на куклусов, колдуны все чаще пересиливали заклятия эг-мумий. Плонетские пушки палили без роздыху, отправляя на дно один костяной корабль за другим.
Асанте Шторм стоял на мостике, глядя на бескрайнюю синь, усеянную судами насколько хватало глаз. Хотя теперь их уже не так много, как несколько часов назад. Обе стороны понесли немалые потери, но и глупцу понятно, что куклусов погибло больше.
— Ну вот теперь мы и увидим, кто лучше плавает… — язвительно пробормотал адмирал. — Морская пехота… пошла-а!!!
Через борт разом перемахнули три дюжины гидромантов. Фиолетовые и синие плащи, совсем молодые юноши и девушки, они спрыгнули в море, но не погрузились, а остались стоять. Вода пружинила под ногами, точно резиновый матрас. Несколько секунд выждать, привыкнуть, сосредоточиться — и вот уже элитный отряд колдунов-абордажников мчится к ближайшему кораблю, на ходу выхватывая плазмометы. Они лихо перепрыгивали мелкие волны и огибали крупные.
Возглавлял атаку средних лет колдун в оранжевом плаще — Бацек Огромнорукий. В отличие от неопытной молодежи, плазмометом он пренебрег. Превосходный гидромант и боевик, он ударил собственным кулаком — кулаком, в долю секунду увеличившимся до гигантских размеров и тут же принявшим нормальный вид. Этого мгновения хватило, чтобы пробить в борту вражеского корабля дыру, проломить бронированную кость, точно лист фанеры.
— Хорошо идут, — довольно произнес Асанте. — Красиво.
Попав под мушкетный огонь куклусов, двое колдунов-пехотинцев упали замертво. Бацек Огромнорукий ругнулся на сопливую «незабудку», не умеющую даже ставить нормальную защиту, и пробил в корабельном борту еще одну дырищу. Туда сразу хлынула соленая вода — костяной гигант накренился, заваливаясь набок…
— С днем рождения, мой капитан, — негромко произнесла Делиль Ураган.
Асанте недоуменно нахмурился… но его лицо тут же просветлело, озарилось улыбкой. Конечно же, как он мог забыть! Наступило двадцать первое августа, и сегодня ему исполняется восемьдесят лет! Какая-нибудь гречка в таком возрасте уже загибалась бы от дряхлости, но колдун восьмого уровня… о, никто не дал бы великому адмиралу больше сорока пяти. Он крепок, силен, полон энергии, и даже завистливый глаз Руорка не найдет морщин на его коже.
— Благодарю, душа моя Делиль, — ласково ответил Асанте, целуя любимую супругу в губы. — Давай-ка устроим небольшой шторм в честь такого события…
Левая ладонь Асанте и правая Делиль тесно сплелись. Левая рука Делиль и правая Асанте вскинулись кверху. Со всех пальцев потекли невидимые мановые струи — и в такт им всколыхнулись вода и воздух…
— Девятый Вал!!! — в унисон выкрикнули супруги.
До сего момента эг-мумии без труда отражали все колдовские удары. Но в этот раз не устояли даже они. Сам океан будто бы встал на дыбы, а небеса разверзлись бешеной грозой. Асанте торжествующе захохотал, глядя, как швыряет туда-сюда костяные корабли куклусов и как невозмутимы его могучие альдареи. Окованные адамантием, обращенные в коцебу, они парили над волнами, не страшась никаких штормов. Аэроманты один за другим создавали воздушные пузыри, оберегая свои корабли от буйства стихий.
Где-то между громадных валов совсем потерялись колдуны-абордажники. Сверху один за другим падали погибшие — когда Птица Лэнга или летучий утукку, а когда аэромант или авиапехотинец. Исходили холодным светом кристаллы колдовского огня. Полыхали лазерные лучи, и ревела плазма. Корабли то и дело вспыхивали, но пламя тут же стихало, прибитое ливнем колдуна или эг-мумии. Под водой бились насмерть балеарги.
А на мостике «Адмирала Кровь» стояли Асанте и Делиль — они держались за руки и счастливо улыбались.

ГЛАВА 20

Бокаверде Хобокен чиркнул кончиком крюка, сдвигая изображение к югу. Плонетский инженер неодобрительно поморщился — он никак не мог втолковать Железному Маршалу, что острые предметы оставляют на экране царапины. Конечно, через час-полтора жидкометаллический дисплей себя заживит, но все равно такое обращение с техникой недопустимо.
— Знатно, прости Единый, куда как знатно! — довольно крякнул Хобокен, глядя на карту, сформированную машинами-шпионами. — Точно сам птахой в небеси парю, на супротивника сверху поплевываю!
— Если желаете, вы и в самом деле можете это сделать, маршал, — напомнил инженер. — Любой из истребителей к вашим услугам. Или возьмите гравиранец.
— Ни к чему мне, братец, сие баловство, — отмахнулся Хобокен. — Мне уж и конягу с крылами предлагали, и корабль летучий… да только зачем, коли с этой механизмой и с земли все видать, ровно как из поднебесья? Мы люди не гордые, пешком ходить не брезгуем. Тебя как звать-то, братец, напомни старику?
— Дзе Умдахигерос, — представился инженер, отдавая честь правой рукой, а обеими левыми продолжая настраивать мониторы.
Хобокен покивал, удовлетворенно рассматривая картинку. Он уже несколько часов оценивал силы противника — крутил длиннющий ус, хмыкал, негромко бормотал в дальноголосную машинку, расставляя роты и полки.
В качестве поля боя Железный Маршал сразу выбрал долину Седой Луны, что раскинулась на юго-востоке сатрапии Дрем. Эта поросшая ковылем равнина прекрасно подходит, чтобы встретить противника. И Хобокен, как обычно, сработал молниеносно — заблаговременно занял наилучшую позицию, укрепился на высотах, разместил орудия и вышки. На севере здесь явное преимущество — идущим с юга куклусам будет неудобно, даже сложно вести атаку.
Безусловно, они уже знают, что в долине Седой Луны их поджидает противник. Но обходить не станут — Астрамарий неглуп, должен понимать, что в этом случае их разгромят еще вернее. Это Хобокен в шестнадцатом году сыграл ва-банк — проскользнул мимо геремиадской армии лесами и болотами, ворвался в Сото и взял столицу чуть не голыми руками. Но у него тогда было лишь две дивизии — ох и лихо же шагали его гренадеры-удальцы! Внезапность, быстрота, натиск!
Седоусый эйнхерий аж крякнул от удовольствия, вспомнив тот молниеносный марш-бросок. А как красиво прошла битва за Кальянный перевал! Хватило одной полуроты, чтобы заткнуть его, как бутылочное горлышко, и целых три дня удерживать полста тысяч королевского войска! Дивно, прости Единый, куда как дивно!
Совсем не то — когда армия в полтора миллиона голов, как у Астрамария. Вздумают обходить, так разбросаются, потеряют время, станут готовыми мишенями. А и обойдут — Хобокену развернуться недолго, да в спину бить и ловчее будет.
Хотя движутся эти демоны шибко, надо отдать должное. Особенно утукку. Целые дивизии этих чудищ мчат, точно жиром смазанные. Прорывают незначительную оборону и проходят за день ларгинов пятьдесят, если не боле.
Утукку могли двигаться еще быстрее — одни они уж давно б и до Иххария добежали. Да только им одним там ловить нечего — сильны демоны, но не настолько, чтоб всей остальной армией пренебречь. А скорость армии равна скорости самой медленной ее части.
Правда, куклусы тоже пошустрей людишек шагают. А мертвяки хоть и плетутся еле-еле, зато и не устают совсем — днем и ночью себя вперед волокут, без всякого роздыху.
Да только с демонами им все одно не равняться, простоногим.
Хотя среди утукку тоже не все стремглавные — есть и неспешный народец. Медведи эти восьминогие, черепахи гигантские… хотя медведи могут при нужде бегать шустро, только редко это любят. Ленивы шибко.
Специально для них Хобокен выслал вперед двух колдунов из лучших — Монгора Вулкана и Рютаро Айсберга. Велел им слегка пожечь и поморозить дорожку, чтоб затруднить передвижение. Они уж и расстарались — первый растрескал землю, залив все вокруг лавой, а второй соорудил настоящий ледник. В штаб только что пришло донесение, что демоны сбавили ход и теперь расчищают пути. Вряд ли провозятся долго, но все на пользу. Каждый час, который они потеряют, — это лишний час Хобокену укрепить позиции.
Кроме Хобокена в штабе были лод Гвэйдеон, Руорк Машинист и Тибалорд Каменная Стена. Генерал Ордена, которому недавно сравнялось шестьдесят пять, еще мог дать фору многим молодым — руки крепко держали что керефовый меч, что поводья крылатого раши. Цельнометаллический технолич тоже глядел бодро — лоснился свежей смазкой, довольно скрежетал, предвкушая, как поведет в бой легионы автоматов. Ну а заместитель Хобокена и вовсе довольно щурился — так уж ему не терпелось поскорее приступить к делу.
Присутствовали тут и еще двое — хотя не во плоти, а колдовскими миражами. Шамшуддин сейчас стоит за штурвалом коцебу, паря над долиной Седой Луны. Дайлариана Агония же… трудно сказать, где в данный момент находится эта странная девушка. Ее демонологи рассеялись по всей долине маленькими группами — при каждой дивизии можно увидеть несколько серебристых плащей.
— У нас в запасе еще часа три, зеньоры, — произнес Хобокен. — Имеет ли кто из вас что сказать, прежде чем начнется свинцовая ярмарка?
— Я хочу, — неожиданно заговорила Дайлариана. Все посмотрели на нее с удивлением — за все время совещания она ни разу не раскрыла рот, лишь молча выслушивая наставления Железного Маршала. — Можно?
— Внемлем вам, зеньорита, — кивнул Хобокен.
— Когда все начнется, я буду действовать сама. Так, как считаю нужным. Не пытайтесь мной командовать.
— Не пойдет, — добродушно покачал головой Хобокен. — Вы, ваше юное колдунство, шибко много о себе не мните. Аль умней всех себя считаете?
— Я самый молодой красный плащ в истории, — спокойно ответила Дайлариана. — До меня таковым числился Ибожень Искусник — он получил красный плащ в двадцать семь лет. Я — в пятнадцать. Это абсолютный рекорд.
— Успехи в учебе всегда похвальны, — кивнул Хобокен. — Только жизненного опыта они не заменят, будем думать. На поле боя бывать доводилось ли вам, зеньорита?
Дайлариана Агония молча уставилась на старого эйнхерия. В ее оранжевых глазах-щелочках ничего не отражалось. Точно так она всегда смотрела на Креола, когда тот говорил о чем-либо не относящемся к демонологии. Нулевой интерес.
Креола это всегда страшно бесило. Он едва сдерживался, чтобы не прикончить упрямую девчонку. Останавливало лишь нежелание терять ценное имущество — что-что, а магический талант у Дайларианы просто феноменальный.
— Вот что, зеньорита, давайте с вами уговоримся так, — взмахнул крюком Хобокен. — Воюйте, как вам Единый подскажет, но отчет передо мной держать крепко. А коли попрошу вас что сделать — уж не упрямьтесь, исполняйте быстро, точно и беспрекословно.
Дайлариана не произнесла ни слова.
— А если не желаете, так лучше сразу проваливайте на все четыре стороны, — оставил шутливый тон Хобокен. — Пока я здесь командующий, своеволия не потерплю.
Дайлариана по-прежнему ничем не показала, что вообще слышит старого маршала. Лод Гвэйдеон неодобрительно покачал головой, Шамшуддин цокнул языком, а вот Руорк только гулко хохотнул.
В отличие от остальных, Руорк Машинист помнил Дайлариану еще маленькой девочкой. Асмодея Грозная постоянно таскала ее на заседания Совета Двенадцати, где с ней сюсюкались бабушка Руаха и дядюшка Яджун. Другой дядюшка, Бестельглосуд, детей терпеть не мог, но по слабости характера не смел прикрикнуть на сестрицу.
И Дайлариана уже тогда была очень нетипичным ребенком. Никогда не плакала, не смеялась — обычно просто молчала и пялилась своими оранжевыми глазенками. А если уж начинала говорить, так цедила слова по капле, точно философский камень. Руорка это всегда потешало, но остальные считали малышку Дайлариану довольно жутким детенышем.
Тахем Тьма поначалу все пытался разговорить ее — кто твой папочка, дитя, как его зовут, где он живет? Дочь архидемона Асмодея всегда была любимым сокровищем этого фанатика, и он страстно хотел выведать, что собой представляет внучка архидемона. Не разбавлена ли священная кровь Древних? Не связалась ли троюродная племянница с каким-нибудь иноземным варваром, нечестивцем с белой или красной кожей?.. А то за границей Асмодея проводила больше времени, чем дома, целомудрия в ней было меньше, чем в уличной кошке, а внешность у ее дочери, что ни говори, странноватая…
Но Тахем так ничего и не добился. От Дайларианы никто ничего не мог добиться. Даже Руаха Карга в конце концов отступилась от внучки, решив, что та и сама ничего не знает. Читать мысли она не осмеливалась — Асмодея сразу это замечала и принималась визжать, защищая дочурку с яростью рыси.
— Значит, определились, — хлопнул по монитору Хобокен, пристально глядя на Дайлариану. — Теперь прошу всех… Что такое?..
В шатер ворвался ординарец. При виде высшего начальства серокожий солдатик вытянулся во фрунт и оторопело заморгал, словно позабыл, зачем пришел. Однако тут же спохватился и гаркнул:
— Вашбродь, разрешите доложить, там… там… там его величество король!..
— Что за король, где?.. — удивился Хобокен. — Ты, братец, не части, докладывай толком. Нешто нас коронованная особа посетить изволила?..
— Так точно, вашбродь, изволила!.. Посетить!.. Вот-вот посетит!.. — лопотал ординарец. — Его величество король в сопровождении… в сопровождении… неких… сопровождающих лиц!.. Э-э-э…
— Экий ты, братец, бестолковый, — поморщился Хобокен. — Спишу тебя в обоз, дурака. Что ж, зеньоры, давайте глянем, по какому случаю переполох.
Миражи Шамшуддина и Дайларианы растворились в воздухе. Лод Гвэйдеон же, Руорк и Тибалорд вслед за Хобокеном вышли из шатра. Там их взорам предстало презанятнейшее зрелище.
Железный Маршал расположил свой штаб на переднем крае войск, дабы как следует изучить всю дислокацию, собственными глазами обозреть панораму — каждый кустик ее, каждую кочку. Через часок он планировал перенести шатер в тыл — благо стоит он не на земле, а на поджавшем лапы железном пауке, одном из лучших автоматов Руорка. Да и вообще не шатер это, а купол научный, кои плонетские инженеры «сильным полем» прозывают. Один Единый знает, что сия премудрость значит и какие такие у поля силы иметься могут.
И вот теперь, выйдя из шатра, Хобокен, как и прежде, увидел всю необозримую ширь долины Седой Луны. Но в паре ларгинов впереди кто-то бежал. Шибко бежал, ходко — словно заяц, от волка удирающий.
Приложив к глазу дальнозорную машину плонетцев, Хобокен узрел ни много ни мало, а четырнадцать фигур. Одиннадцать — вроде бы люди, только язвочки у всех на лицах, точно больны чем. А трое остатних, что в черных балахонах…
— Экая пакость, прости Единый! — поморщился Хобокен, рассмотрев лицо одного из этих страшил.
Да не лицо — харю полуразложившуюся. Такие бывают у мертвяков, что много дней в земле гнили, червей откармливали.
— Это будхи, — прокомментировал мираж Шамшуддин, появившийся рядом. — А те, что сзади, — куклусы. Навевает воспоминания, маршал… Помню, как мы с Верховным тоже вот так от них удирали…
Куклусы заметно поотстали от будх. Совсем не такие быстроногие, они растянулись длинной цепью, но упорно рвутся вперед, злобно завывая, даже тявкая. Будхи же скользят с умопомрачительной скоростью, пытаясь схватить… одного из своих? Впереди всех несется некто в точно таком же черном балахоне, но бегущий совсем иначе…
— Его величество король Ларии!.. — слегка ошалело возвестил ординарец.
Хобокен цокнул языком, коря себя за недогадливость. Конечно же сие не кто иной, как Логмир Соррвана-тха, легконогий герой Закатона… правда, бежит он что-то медленно. Нет, обычному человеку такая прыть и во сне не приснится, но Хобокен видал Логмира в деле и знал, что сей удалец способен догнать пулю на лету. А тут подобным и не пахнет. Словно пару гирь к ногам привязал…
Вдруг Логмир и вовсе остановился. Не добежав до расположения войск почти целого ларгина, он замер, резко крутанувшись на пятке, выхватил пару адамантиевых клинков — и ну полосовать своих преследователей! Вырвавшийся вперед будха в несколько секунд разлетелся на дюжину извивающихся кусков!
Следом наступил черед и его собрата. Тибалорд Каменная Стена даже ударил восхищенно в ладоши — столь лихо краснокожий герой кромсал демона.
На помощь будхам уже спешили куклусы, но покуда они явились, Логмир уже разбросал их офицеров по всей округе. На лице героя сияла ослепительная улыбка, в руках блестели сиреневые катаны, а за спиной развевался черный балахон — такую картину увидели куклусы, прежде чем отправиться во тьму Бездонного Хаоса. Логмир завьюжил среди них подобно смерчу, яростному стальному вихрю — и живых этот вихрь не оставлял.
Расправившись с последним, Логмир убрал катаны за спину, резко набрал скорость и уже через несколько секунд предстал перед Железным Маршалом.
— Молодца, молодца, ваше величество!.. — одобрительно хмыкнул тот. — Задали вы им жару, будем думать!
— Да ну, разговоров больше, — подбоченился Логмир. — Их за мной столько гналось — и-и-и!.. Тьма несчетная. Одних щербатых этих с полсотни, да зверуги страшные, да обезьяны летучие, да еще колдун один, в красном плаще… этот, правда, отвалил сразу…
— Красный плащ?.. — нахмурился Тибалорд, невольно касаясь собственного плаща, тоже красного. — Кто-то из личей?
— Да нет, мужик как мужик, не подгнивший, — пожал плечами Логмир. — Неуловимый, правда, как султан Пайша, — я его и так катаной, и эдак, а те прямо сквозь него проходят… да и вообще его хаба с два разглядишь! Вроде и не невидимый, вот он… а все равно не видно! И не попасть никак!.. Вроде и не уворачивается, а все одно не попасть!..
— Архенбух Никто, — уверенно проскрежетал Руорк. — Других теневиков среди красных плащей сейчас нет.
— Значит, он тоже переметнулся, — вздохнул Шамшуддин. — Мало нам было печали…
— Ну разок-то я его все же резанул, — ухмыльнулся Логмир. — Краешком совсем, правда, едва бочину зацепил. Но он все равно сразу чего-то так запереживал, задергался… сцыкун. Сбежал от меня, сволочь. Быстро еще так сбежал! Невидимым стал, наверное. Я б все равно поймал, конечно, да их там целая пропасть привалила — пришлось ноги делать. Штук сто было!.. Нет, еще больше!.. Сто пятьдесят!
— Не могу не заметить, что здесь их не настолько много, — учтиво сказал лод Гвэйдеон. — Куда же делись остальные ваши противники, лорд Логмир?
— Так я же долго бежал! — ухмыльнулся великий герой.
— Простите, не понимаю.
— А что тут понимать-то, отец? Просто же все! Хочешь одолеть целую толпу — просто убегай от них! Все люди бегают с разной скоростью… и зверуги тоже, и страховидлы… Погоди, пока один или двое вырвутся вперед, развернись, прибей их и беги себе дальше. Так понемножку всех и изведешь.
— Весьма любопытный метод, — признал лод Гвэйдеон. — И весьма эффективный… если, конечно, обладаешь незаурядной выносливостью и силой ног. Однако кодекс нашего Ордена полагает предосудительным показывать противнику спину.
— Да ладно тебе, отец, пусть посмотрят, — фыркнул Логмир. — Жалко, что ли? Может, это последнее, что они увидят в жизни? Мой жизненный девиз — делай добрые дела, и тебе воздастся! Вот, помню, был один случай: шел я себе по лесу, никого не трогал, вдруг вижу — какие-то свиньи ручей поганят!
— Дикие кабаны?.. — вежливо уточнил лод Гвэйдеон.
— Да какие еще кабаны, отец?! — поморщился Логмир. — На двух ногах свиньи, с лопатами, кирками! Прямо так на ровном месте берут да и заваливают ручей камнями и дерьмом всяким!.. Ну я возмутился, конечно, говорю — по какой причине уничтожаете источник питьевой воды, несимпатичные мне личности? Я не буквально так сказал, конечно, покороче. А они мне совсем коротко ответили — ступай, мол… обидели, в общем. Зря. Я им показал, что обижать Логмира чревато невосполнимыми убытками в разных частях тела. Они разбежались… кто еще бегать мог… а я времени не пожалел, ручей расчистил. Сделал доброе дело. И тут из ручья выныривает девка — волосы синие, кожа вообще зеленая, но красивая — страсть! И голая, что немаловажно. Говорит мне человеческим голосом — я, туда-сюда, наяда Такая-Сякая, нимфа этого источника, и ты, великий и прекрасный Логмир, мне сейчас практически жизнь спас. Я тебе, туда-сюда, за твой подвиг любое желание исполню!
— И что же, исполнила? — с интересом спросил лод Гвэйдеон.
— Конечно, исполнила! — ухмыльнулся Логмир. — Целых три раза! Добрые дела же всегда вознаграждаются. По-моему, так.
— Презабавнейшая история, прости Единый! — хмыкнул Хобокен. — И часто вы изволите так развлекаться, ваше величество?
— Теперь уже не очень, — вздохнул Логмир. — И это заставляет меня грустить.
Всеобщая радость по поводу возвращения короля длилась еще несколько минут, а потом Шамшуддин напомнил, что уже совсем скоро сюда явятся полтора миллиона демонов. После этого торжественная встреча как-то сама собой закруглилась. Лод Гвэйдеон оседлал раши и взмыл в поднебесье, Руорк Машинист трансформировался в осадную форму и ушел к своим автоматам, Хобокен и Тибалорд вернулись в штаб, а Логмир отправился перехватить чего-нибудь на офицерской кухне. Со всей этой беготней он нагулял хороший аппетит.
Прошел еще час. Бокаверде Хобокен продолжал задумчиво смотреть на экраны. По его мертвецкому лицу ничего нельзя было прочитать. Время от времени седоусый эйнхерий бросал одно-два слова в переговорное устройство, но больше слушал то, что передавали другие. Железный Маршал повсюду расставил свои глаза и уши, полностью приготовился, и теперь ему оставалось только одно — ждать.
И вся полумиллионная армия Серой Земли терпеливо ожидала вместе с ним.
— Вашбродь, можно?.. — сунулся в шатер длинноусый эйнхерий.
— Гамеллан? — оживился Хобокен. — Входи, брат, входи! Что там с моим заданьицем?
— Все сделано! — гаркнул Гамеллан. — Извольте принять, «язык» доставлен!
Еще два эйнхерия втащили в шатер хилого невзрачного человечка в красном плаще. Тот болезненно морщился, держась за кое-как перебинтованный бок. Следом вошли две колдуньи в оранжевых плащах — тучная и худощавая.
Хобокен довольно усмехнулся. Как он и предполагал, Архенбух Никто следовал прямо за Логмиром — благо тот нарочито бежал не шибко. А оказавшись у самой ставки — естественно, решил все здесь осмотреть. Так что Хобокен отправил на его розыск этих двух зеньор — Бангу Колоннаду и Мендаликхурду Ищейку. Первая вельми сильна в чтении мыслей и видении сокрытого, а вторая истинная мастерица, когда нужно взять след. Отправившись на то место, где его величество Логмир прикончил последних демонов, они порыскали-порыскали и — как Хобокен и надеялся — вывели его ребятушек на шпиона. Архенбух Никто подергался-подергался, да где уж ему было совладать с гренадерами из «Мертвой Головы»…
— Очень рад с вами познакомиться, зеньор Архенбух! — дружелюбно воскликнул Хобокен. — Слышал о вас немало уважительного!
Архенбух чуть слышно что-то прошептал, глядя на Железного Маршала с бессильной ненавистью. О, как бы легко он сейчас исчез, растворился в тенях… если б не киигские татуировки на коже проклятых мертвяков! Пока эти двое его держат, он, колдун седьмого уровня, ничем не лучше обычного смертного…
— Вы погромчей говорите, погромчей, — попросил Хобокен. — Я же, прости Единый, человек старый, слух уж не тот, что в молодости…
— …Древние выпьют твою душу… — раздался тишайший шелест со стороны великого теневика.
— А знаете, вот как раз это я и хотел с вами обсудить! — поднял крюк Хобокен. — У нас тут как раз немножко времени есть до начала битвы… ну так давайте сядем рядком да потолкуем ладком! Вы же такой мастак своего дела — ну что вам до этих демонов, прости Единый? Они же вас, поди, и не ценят совсем!
Губы колдуна еле заметно изогнулись. Этот глупец что, надеется его перевербовать? Наивный старик. Пусть старается хоть год — кто-кто, а Архенбух Никто предан Древним каждой своей клеточкой!
Впрочем, любопытно послушать, что он там будет плести…

ГЛАВА 21

Дзе Моргнеуморос по пояс высунулся из танка и откусил половину гречневой галеты. Не слишком свежая. Походные пекарни выбиваются из сил, но все равно не успевают обеспечивать все войско. Хорошо хоть сухарей в ранцах вдоволь…
При этой мысли асимметричное лицо мутанта расплылось в ухмылке. Сказал бы ему кто-нибудь три года назад, что он будет жаловаться на несвежий хлеб… На Плонете хлеба не видали уже очень давно — ни свежего, ни черствого, никакого. Возможно, теперь там получше — времени прошло немало, Сияющее Око уже должно было очистить землю…
Моргнеуморос почти не помнил, как выглядел Плонет без скони. А вот со сконью… по ночам ему все еще снились бескрайние белые равнины, покрытые не то пухом, не то снегом… снились мертвые города с остовами зданий… снились голодные оборванцы, бродящие по руинам…
Просыпаясь, он вздыхал с облегчением — и в то же время понимал, что это не его мир. Рари — цветущее, полное жизни место, но Моргнеуморос здесь чужой… и останется чужим навсегда. Как и остальные плонетцы. Все они принадлежат навсегда ушедшему прошлому, и будущего у них нет.
Остается надеяться, что будущее есть хотя бы у их мира. И чтобы катастрофа столетней давности никогда больше не повторилась, чтобы всякие твари никогда больше не протянули щупальца к Плонету, полковник Моргнеуморос и сидит сейчас в танке-гексаподе. Он снова возглавляет свой Семнадцатый Гравистрелковый… теперь, правда, уже полк, а не батальон. Да и состоит он теперь на три четверти из серокожих иномирян…
Многоногие танки растянулись длинным пунктиром. Промежутки заполняют гигантские фигуры в геродермах и роботы профессора Руорка. Передняя линия атаки. Настоящее море металла, бескрайняя орда смертоносных машин. То тут, то там в этом море виднеются острова… точнее, холмы. «Холмы-9000», колоссальные орудия уничтожения.
Собственно, при таком их количестве остальная армия не очень-то и нужна. Танки еще, бронепехота, авиация — пригодятся для вспомогательных задач. А вся эта бесчисленная солдатня… вряд ли им даже доведется пострелять. На этот раз у Меченых нет военной техники, нет геродермов — их просто сметет плазменной лавиной. Очень скоро в этой долине станет жарко по-настоящему!
Хотя сегодня и так не по-зимнему жарко. Конечно, в этих широтах снег бывает только магический, сотворенный колдунами-криомантами, но в августе обычно все же прохладнее. Моргнеуморос хорошо помнил прошлогоднюю зиму в Иххарии — промозглый ветер, ледяные дожди, по ночам ощутимо зябко. Местные жаловались, что давно не видели таких морозов. Моргнеуморос только посмеивался — вот в родной Хайгонде были морозы, а здесь… Разве этим серокожим известно, что такое добрая вьюга?
Хотя сегодня по долине Седой Луны как раз таки прошла одна вьюга. Явилась с юго-востока, со стороны подступающих Меченых. Однако солдаты даже не успели продрогнуть — союзные колдуны живенько ее развеяли. Главнокомандующий Хобокен насмешливо объявил, что это враг пробует их на зубок, пытается раскусить лихим наскоком. Пусть пытается — войско не соломенное, от такой ерунды не повалится.
Хобокен и сам приказал подпустить противнику ветерку. Метеомаги посовещались и совместными усилиями создали огненный суховей баллов этак на двенадцать. Страшное зрелище было. Но, разумеется, враг его успешно отразил — колдуны очень скоро доложили, что их детище развеяно без остатка. Хобокен усмехнулся и велел больше ману не тратить. Главное дело сделал не суховей, а то, что он с собой нес, — микроскопические камеры-шпионы. Плонетские военные технологии, самые лучшие.
Галета закончилась. Моргнеуморос поднес ладонь ко рту, губами собирая крошки. Вечная нехватка еды осталась в прошлом, но старые привычки никуда не делись.
— Скучно… — задумчиво пробормотал мутант, отхлебывая молоко из бутылки.
И тут как по заказу ожил передатчик на виске. Оттуда донесся каркающий голос главнокомандующего:
— Гравистрелки, приготовиться! Третий, Двенадцатый, Шестнадцатый, Семнадцатый — на позицию! Восемь дробь шестнадцать, занять позицию за Вторым! Пятнадцатый, жди сигнала!
Моргнеуморос рыбкой скользнул в кресло и с удовольствием положил ладони на рычаги, одновременно передавая команды своим людям. Майор Стулегайнорос и капитан Икслитуиторос откликнулись сразу же, старлеи Саро и Мизини — с секундным запозданием. Офицеры-аборигены вполне приноровились обращаться с плонетскими машинами, но все еще сильно уступали ребятам из легендарной бригады Мадеклекороса.
Глядя на обзорные мониторы, Моргнеуморос видел, как вся армия приходит в движение. Словно пробуждается гигантский зверь — медленно поднимает голову, открывает глаза, разевает клыкастую пасть… Вот дрогнули и шевельнулись «Холмы», пошли вперед шагоходы, один за другим начали подниматься истребители, взмыли над людским морем колдуны с гравиранцами…
Голос главнокомандующего уже давно стих. Чтобы не было неразберихи, каждый офицер слышит лишь те команды, что касаются его подразделения. Но Моргнеуморос знал, что маршал Хобокен сейчас управляет своим войском, точно дирижер оркестром.
Мутант хорошо помнил, как впервые увидел однорукого трупешника, прозванного Железным Маршалом. Помнил, в каком шоке был, узнав, что этот чудаковатый старикан и есть их главнокомандующий. Высокий, костлявый, длинноусый, скверно сложенный, с некрасивой, почти обезьяньей физиономией и лукавыми, совсем не старческими глазами, он постоянно шутил, балагурил и куролесил. Запросто мог прогуляться по лагерю в одних подштанниках или посреди совещания вдруг загорланить скабрезную частушку.
Но первое впечатление оказалось обманчивым. Узнав Хобокена поближе, Моргнеуморос понял, что под карикатурной оболочкой таится гениальный командир. Вся армия в полмиллиона голов боготворила его — армия серых, для которых Хобокен еще совсем недавно был врагом! Доселе орудовавший лишь пушками и ружьями, он мгновенно переключился на танки, лазеры и летающие машины. Всегда воевавший против колдунов, он с легкостью встроил их в собственную стратегию и каждому нашел применение.
— Ну что, Семнадцатый, готовы?! — гаркнул Моргнеуморос в переговорник. — Поссать все успели?! Тут вам не театр, антрактов не будет!
Из наушника донесся смех — напряженный, но все же смех. Многие молодые бойцы нервничали, и Моргнеуморос их не осуждал. Он и сам не был абсолютно спокоен, но виду подавать не собирался. Командир должен вести себя так, словно ему все нипочем. Хоть небо на землю рухни — Моргнеуморос даже не вздрогнет.
Он на это надеялся, по крайней мере.
Издалека послышалось гулкое «бумм!». «Холмы» открыли огонь!
Моргнеуморос потянул рычаг, пуская танк вперед. Шесть металлических ног пришли в движение. Водитель бросил быстрый взгляд на датчики — все горят зеленым, гексапод в идеальном состоянии. Синтезатор энергии мягко урчит, гидроцилиндры и амортизаторы блестят свежей смазкой, плазменники готовы истреблять живое и мертвое.
Слева показался шагоход Икслитуитороса — капитан, как всегда, хотел быть первым. Моргнеуморос усмехнулся и тоже прибавил ходу. Небо над головой стало полосатым — то пронеслась эскадрилья истребителей, оставив гравитационный след.
На горизонте уже сгущаются тучи — шевелящиеся, машущие десятками тысяч крыл тучи… Птицы Лэнга, утукку… Моргнеуморос особо не вникал в названия этих уродов. Главное, что это рядовые, а значит, плазменная пушка превратит их в демонов-гриль.
Профессор Креол еще в прошлом году прочитал лекцию для офицерского состава, где рассказал, что демоны тоже делятся на рядовых и офицеров. Рядовые хоть и опасны, но убить их можно простым оружием — сумей только попасть куда нужно. А вот офицеры… на офицеров плазму лучше не тратить, ими будут заниматься спецподразделения. Увидел офицера — не лезь на рожон.
Еще у демонов есть генералы, но к этим Креол запретил даже приближаться.
Поначалу Моргнеуморос ожидал, что «Холмы» сделают большую часть работы — гравистрелкам и авиации останется только добивать. Но его ожидало разочарование. Гигантские дезинтеграторы палили один за другим, однако результаты были на диво скромными.
Безбрежное море Меченых и трупешников равнодушно текло по долине, прикрытое сверху каким-то черным туманом… видимо, разновидность магнитного поля. Твердые предметы проходили сквозь него, как сквозь обычный туман, но лазерные лучи и плазменные сгустки бесславно рассеивались. Даже страшные залпы «Холмов» лишь колебали эту защиту, оставляли в ней дыры и разрывы, но те мгновенно затягивались.
— Скверное дело… — пробормотал Моргнеуморос, обходя один из «Холмов» с востока.
С этой стороны уже кипела адская каша. Меченые перли сплошной неостановимой лавиной — плохо вооруженные, без всякой бронетехники, но абсолютно равнодушные к собственным жизням. Их не смущали раны, не беспокоило явное превосходство противника.
Прямо на глазах Моргнеумороса один такой урод сиганул наперерез гравициклу. Погиб мгновенно, но и гравицикл потерял ход, крутанулся, едва не перевернувшись. Серый солдат, лишь каким-то чудом удержавшийся в седле, открыл шквальный огонь из турели, успел пристрелить добрый десяток Меченых, но еще полсотни завалили его телами, буквально разрывая в клочья. Моргнеуморос шарахнул по тварям из плазменной пушки, однако парня это уже не спасло…
То же самое происходило повсюду. За каждую подбитую машину Меченые платили десятками жизней, но, кажется, такой размен их устраивал. Оказавшиеся бесполезными «Холмы» продолжали бумкать, рвать в клочья черный туман демонов, только проку в этом было немного…
Даже и без поганого тумана небо из голубого стало грязно-серым в крапинку. Там кишмя кишели твари, похожие на безволосых крылатых обезьян. Птицы Лэнга. Истребители палили по ним без продыху, но с тем же успехом они могли стрелять по птичьим стаям.
Большая часть плазмы шла впустую — мелкие демоны дымом растекались от выстрелов и тут же снова сгущались, набрасываясь всей оравой на боевые машины. Радары не помогали — слишком мелкие и беспорядочные цели, движутся абсолютно бессистемно. Любой истребитель, замедливший ход, тут же оказывался в мешке из орущих тварей.
Моргнеуморос толком ничего не замечал, кроме своего маленького участка битвы. Раз на грани видимости промелькнул обвешанный циркулярными пилами робот профессора Руорка… другой раз он заметил на мониторе верхнего обзора огненную колесницу ифрита… Большую часть внимания он тратил на управление танком и стрельбу. В ухо орали товарищи по Семнадцатому, Моргнеуморос коротко и резко отвечал…
— …меня подбили, командир!..
— …окружен куклусами!.. Говорит лейтенант Зарада!..
— …утукку!..
— …он прогрызается!.. Плазмомет не рабо…
— …брызжут кислотой!.. Меня не!.. А-а-а!!!
— …эта тварь откусила мне ногу!.. Медик!.. Медик!..
И однако плонетские машины держались с честью. Сплошная стена огня и металла преградила Меченым путь. Пусть им порой удавалось вырезать гравицикл или шагоход — его место тут же занимали другие. Поврежденные машины отступали к техномагам и ремонтным установкам, за линию бронепехоты. Огромные бойцы в геродермах стояли несокрушимыми башнями, не пропуская ни одного урода.
На секунду Моргнеуморос отвлекся. Засмотрелся на истребитель, сошедшийся в схватке с двумя летучими тварями, похожими на гигантских, фантастически скоростных шершней. Трепеща прозрачными крыльями, они мчали наперегонки с описывающей круги боевой машиной, поливая ее электроразрядами. В ответ стрекотали лазерные турели, но уроды оказались не только проворными, но и страшно живучими. Лишь когда одному из них перебило крыло, он с пронзительным воем пошел вниз…
И тут монитор верхнего обзора закрыла смутная тень, а по броне что-то застучало. Моргнеуморос увидел на мониторе черное смазанное пятно, на миг промелькнула полуразложившаяся харя мерзкого вида… На крышку люка обрушился страшный удар, и сверхпрочный бронепласт начал прогибаться внутрь…
Моргнеуморос понятия не имел, как называется этот урод, да его это и не волновало. Он резко дернул рычаг, заставляя танк поднять все левые ноги разом, крутанул его, сбрасывая тварь с брони, и ударил по гашетке.
Шар сгущенной плазмы разнес тварь на кусочки. Во все стороны брызнула гнилая плоть и клочья черного балахона. Однако эти бесчисленные кусочки продолжали жить и куда-то ползти. Моргнеумороса передернуло от отвращения.
То ли сдохшая, то ли не совсем, тварь была страшно сильной. В люк словно молотили отбойником — такие глубокие вмятины там появились. А ведь бронепласт класса ВВС даже плазмометом прошибешь не запросто…
И подобное здесь творится повсюду. Мерзкие демоны на равных дерутся с боевыми машинами. Рвут когтями бронированный металл, перегрызают пушечные дула… Одних уродов плазменные сгустки разрывают в клочья, а вот лазер не может даже оцарапать. Другие, наоборот, разваливаются под лазерным лучом, но лишь отряхиваются, когда их обливают плазмой. Третьих не берет ни то ни другое.
Есть медленные и неуклюжие, но чудовищно прочные. И есть шустрые, как капли ртути, обгоняющие гравициклы и сбивающие их на ходу. Один такой как раз…
Моргнеуморос ударил по гашетке, открывая огонь из плазменников, но похожая на гигантского сверчка тварь резко подпрыгнула, потом еще раз, еще — и плюхнулась на танк! Страшные жвалы-серпы с жужжанием впились в броню, прорезая ее, точно фанеру, а из пасти хлынула кислота — дуло плазменной пушки сразу оплавилось и погнулось. В воздухе сверкнул длиннющий хвост с лезвием на конце — и танк завалился набок, теряя две ноги разом.
Водитель едва удержался в кресле, а приборная панель засветилась красным светом. Компьютер зашелся в истерике, вопя, что сломано то и это, нарушена герметичность, отказал двигатель, повреждены гермоприводы…
Моргнеуморос коротко доложил о ситуации в передатчик и потянулся к ручному плазмомету. Крохотный и громадный глаза мутанта не отрывались от ширящейся дыры в корпусе. Внутрь уже лезли длинные лапы с крюками — демон только что не урчал от предвкушения.
— Мясо-о-о!.. — раздался стрекочущий голос. — Иди сюда, мой вкусненьки-и-ий!..
— Кушать захотелось?.. — проворчал Моргнеуморос, поднимаясь с сиденья. — Кушай, гад, кушай!..
Всей душой надеясь, что это чудище не из тех, кому плевать на плазму, он с силой размахнулся стволом, всадил его в дыру и…
Заверещал демон страшно. Полный заряд «Максимата-12» превратил уродливую башку в нечто совсем уж непотребное. Хитин оплавился и потек, глаза с жутким хлюпаньем лопнули, жвалы-серпы вывалились из пасти…
Затем тварь начала мерцать — и Моргнеуморос отчаянно закричал, усиливая огонь. Креол предупреждал о таком. Многие демоны могут переходить в… нематериальную форму или как-то так. В этом состоянии они безвредны, но и их самих ничем не проймешь. Позволь твари это сделать — и через день-другой она вернется в драку целой и невредимой.
Моргнеуморос не собирался давать ей такую возможность.
Руки Моргнеумороса покрылись ожогами. Плазмомет раскалился докрасна. Но гадина вроде бы сдохла. Во всяком случае, она не успела исчезнуть, хотя и стала наполовину прозрачной. Моргнеуморос ткнул пальцем в серо-зеленую шкуру — тот вошел внутрь, не встретив сопротивления. Тело демона как будто стало газообразным, но при этом сохраняло форму…
Кое-как выбравшись из танка, Моргнеуморос пару секунд стоял неподвижно, переводя дух. Обожженные руки страшно болели, из правого плеча хлестала кровь — демон таки резанул его одним из крюков. Глубоко резанул, сволочь, до самой кости. Даже силовую броню прорвал. Боли совсем не чувствуется — ее пока что глушит адреналин, — но когда она придет… вот уже и пришла! Моргнеуморос заскрежетал зубами, едва сдерживаясь от крика.
Надо срочно достать аптечку. В венах и артериях крейсируют медицинские микрозонды, но с такими ранами им не справиться. Не выпуская из рук лазера, мутант вновь полез в танк. Но тут ему на плечи что-то прыгнуло — что-то маленькое, но очень шустрое! В кожу вонзились две иглы!
Моргнеуморос завертелся, пытаясь нашарить проклятую тварь, сбросить ее, распилить лазером… Но тут она спрыгнула сама, а мутант изумленно почувствовал, как по телу разливается блаженная истома, боль уходит, а рана начинает затягиваться.
Увидев, кто на него «напал», Моргнеуморос облегченно вздохнул. Эта зверушка, похожая на блоху размером с предплечье, — клоп гертоке. Изобретение профессора Мурока. Искусственно выведенное создание, генетически запрограммированное искать раненых и впрыскивать им свою слюну, коя является превосходным болеутоляющим и обладает регенеративными свойствами. На редкость полезный зверек — Моргнеуморос охотно завел бы себе такого.
Жаль, ожоги никуда не делись. Болеть перестали, но пальцы все равно слушаются плохо. А вокруг кишмя кишат Меченые.
Моргнеуморос сжал покрепче лазер. Он был готов отстреливаться до последнего заряда. Однако гораздо больше пользы он принесет, если сейчас отступит и вернется на новой машине. Надо только дождаться подхода своих…
Но подмога все не шла. Моргнеуморос слишком сильно оторвался от основной группы. Над головой стелется черный туман, вдалеке бухают «Холмы», и Меченые прут бесконечной лавиной. Моргнеуморос резал их лазером, полосовал надвое, отсекал ноги, руки и головы, прижимаясь спиной к раскуроченному танку…
Похоже, надо пробиваться самостоятельно. Только непросто это будет. Вон их сколько собралось, тварей пустоглазых. Схватит такой, прижмется губами — и добро пожаловать в их ряды. Моргнеуморос не был уверен, смогут ли Меченые обратить скониевого мутанта, но проверять не рвался. Он швырнул в самую гущу благовонную гранату, чтобы отпугнуть крупняков, и ринулся на прорыв.
Поначалу Моргнеуморосу еще везло. Все Меченые стреляли в него из каких-то первобытных ружей, а то и вовсе перли с сельскохозяйственным инвентарем. От первых вполне оберегала силовая броня, вторых Моргнеуморос срезал на расстоянии.
Но тут его везение закончилось. Появились разом двое Меченых с современным оружием. Тяжелый пульсатор и лазерный автомат. От электромагнитных импульсов силовая броня не защищает. От лазерного луча защищает, но не когда его выпускают толстыми пучками.
Пульсаторника Моргнеуморос разрезал раньше, чем тот успел прицелиться. Но сделать то же самое с автоматчиком уже не успевал. На кончике дула вспыхнул яркий свет…
…и тут Меченого сшибла смутная тень. Лазерная очередь прошла мимо, Моргнеуморос торопливо выстрелил… но этого уже не требовалось. Меченый валялся со сломанной шеей, а рядом с ним металось пятнистое животное… вначале Моргнеуморос принял его за очередного утукку, но тут же сообразил, что демоны, при всей их кровожадности, на Меченых обычно не нападают. А это существо грызло и рвало именно Меченых — да как грызло, как рвало!..
Трупы падали один за другим, пасть зверя обагрилась кровью… леопард, вдруг вспомнил Моргнеуморос. Это животное называется леопардом. Местный хищник, на Плонете такого не водилось.
Расправившись с восьмерыми Мечеными, леопард гигантским прыжком метнулся к Моргнеуморосу. Тот рефлекторно вскинул лазер, но выстрелить не выстрелил. Еще в полете зверь изогнулся, извернулся, вывернулся… и приземлился уже человеком. Женщиной в красном плаще.
— Тыу еще жиувой, гречка? — резко спросила она.
Во внешности колдуньи по-прежнему оставалось немало кошачьего — острые зубы, вертикальные зрачки, струящийся по коже мягкий мех… Даже голос звучал как-то мяукающе.
— Полковник Дзе Моргнеуморос, — представился мутант. — С кем имею честь, госпожа?..
— Не твауе дело, гречка! — фыркнула колдунья. — Быустро шевели лапками, беуги к своим лаутникам, покау не съели! Как же выуусе бесполезны беуз своих железяк!..
Моргнеуморос мог ответить довольно грубо, но перед ним была женщина, к тому же только что спасшая ему жизнь. Поэтому он лишь коротко кивнул и бросился назад — к шуму, грохоту и лазерным вспышкам.
Колдунья, уже снова обратившаяся в гигантскую кошку — на сей раз иссиня-черную, с вытянутой мордой и огромными саблевидными клыками, — прикрывала его слева. Да как прикрывала! Если раньше Моргнеуморос полагал, что все, кроме плонетских машин, будет в этой войне излишним балластом, то теперь его уверенность пошатнулась.
А потом он достиг бронепехотной линии прикрытия. Бойцы в огромных геродермах неустанно строчили из тяжелых плазмометов, заслоняя отступающих товарищей. Кое-где среди них виднелись тяжелые стационарные огнеметы и гигантские трехногие роботы модели «Стальной Солдат». Воздух гудел от страшных дисков-лезвий, рубящих Меченых в фарш.
Меченые, хоть и перли несметными полчищами, особых проблем не доставляли. Другое дело — утукку. Эти твари то и дело выныривали просто из ниоткуда и так же в никуда исчезали. Прямо из воздуха в любой момент мог появиться очередной клыкастый монстр.
Вот один такой выпрыгнул перед самым лицом бронепехотинца. Вцепился в броню страшными когтями, принялся грызть ее, точно крыса хлебную корку. Моргнеуморос мгновенно выхватил лазер и взял утукку на прицел, ища момент, чтобы разрезать его, не задев бойца.
Однако его помощь оказалась ненужной. Гигант в геродерме испустил сдавленный рев, зашатался, но все же устоял. Бросив тяжелый плазмомет, бронепехотинец схватил утукку железными ручищами, сдавил что есть силы, принялся выкручивать… и из раздавленного утукку потекла кровь и слизь. Победитель отшвырнул его в сторону, поднял оружие и вновь открыл огонь по Меченым.
Этому бойцу повезло, утукку попался мелкий. Такие встречались чаще всего и дохли относительно легко. Вот более крупные твари, вроде того «сверчка», что сожрал танк Моргнеумороса… с этими приходилось тяжелее.
Моргнеуморос уже оказался за бронепехотной цепью, когда лавина Меченых неожиданно иссякла. Не потому, что они закончились, — о, об этом еще не стоило и мечтать. Просто пустоглазые твари почему-то вдруг перестали наступать.
Зато из их рядов выдвинулись и неторопливо зашагали вперед чудища, похожие на огромных пауков-сенокосцев. На спине каждого восседал горбатый урод в маске и с кнутом.
Погонщики Рабов, вспомнилось Моргнеуморосу. Во время инструктажа Креол называл таких Погонщиками Рабов. Вроде бы они не особенно сильны, однако…
Сотни Погонщиков Рабов одновременно взмахнули кнутами. Глаза в прорезях масок вспыхнули красным. И бронепехотинцы, уже собиравшиеся скосить демонов плазмой… повернулись к своим.
Моргнеуморос успел заметить лицо ближайшего бойца. Его глаза стали пустыми и бесстрастными.
Больше он ничего заметить не успел — гигант в геродерме шарахнул из плазмомета. Не по нему — просто по скоплению солдат. Моргнеумороса не задело, но ударная волна рявкнула так, что мутанта отбросило на десяток шагов. Он упал ничком и закряхтел, пытаясь подняться. В ушах звенело, а внешние звуки стали какими-то приглушенными.
Пару секунд спустя Моргнеуморос таки сумел подняться и кое-как повлек себя прочь. По виску стекала струйка крови. Мутант тряхнул головой… еще раз… Боковым зрением он заметил, что зомбированная бронепехота продолжает палить по своим… заметил красное пятно на земле…
Это оказалась колдунья-кошка. Без сознания. Моргнеуморос торопливо перевернул ее, пощупал пульс и резким движением взвалил на плечо. Надо убираться отсюда, пока не пристрелили…
И тут до измученных ушей мутанта донеслись ритмичные звуки. То шумно вышагивал многоногий робот профессора Руорка, модель «Скорпион». На нем восседал молодой колдун в синем плаще, запертый в сооружении, похожем на обелиск из черного стекла. С закрытыми глазами, согнув руки в локтях, а ноги в коленях, он монотонно что-то напевал… Моргнеуморос не разобрал ни слова.
Но чем бы это ни было, оно действовало. Там, где проезжал колдун, бронепехотинцы почти сразу же трясли головами и опускали оружие. Ошеломленно глядя на дело своих рук, они не знали, как быть. Их к такому не готовили. Даже не предупреждали.
— Продолжать обстрел!!! — рявкнул Моргнеуморос, включая громкую связь. — Жги их!!!
Легким движением мутант взлетел на удаляющегося робота и стукнул кулаком в стеклянный обелиск. Колдун внутри на миг прервался, приоткрыл один глаз и чуть повернул голову.
— Какого хрехта тут происходит?! — прорычал Моргнеуморос. — Что ты здесь делаешь?! Имя, должность!
— Адфыр Переменчивый, из отряда дегипнозаторов, — ровным голосом ответил колдун. — Повелитель Хобокен поручил нам обеспечение чистой ментальной среды.
— Так обеспечивай ее лучше! Делайте что хотите, но чтобы наших бойцов больше не перехватывали!
— Я повинуюсь, повелитель.
Тем временем Погонщики Рабов начали пятиться, спасаясь от облаков фиолетового газа. Это двинулись в атаку благовонщики. Они распыляли из шлангов некую субстанцию… Моргнеуморос не знал точно, что это за штука, но демоны от нее качались, будто пьяные.
Отравленные газами, они сразу переставали сражаться, замирали на месте и глупо пялились в никуда. Утукку почти сразу же сбегали в нематериальную форму, будхи вяло махали руками, а Погонщики Рабов и вовсе шмякались со своих пауков-чудовищ. Только на Меченых эта вонючая дрянь никак не действовала — но с ними прекрасно справлялись простые автоматчики.
Теперь демонов начали теснить. Шеренга за шеренгой армия серых неспешно двигалась вперед, все больше нажимая на тварей. То тут, то там высовывались огнемечущие щупальца — гравициклисты с турелями, многоногие танки, шагоходы… Продолжали бухать «Холмы», не теряя надежды разодрать проклятый черный туман.
— Стоять!.. — проклекотал в ухе бесплотный голос. — Стоять на месте, ребятушки!.. Зело добро заманили врага, молодцы, хвалю!.. Теперь готовсь к фазе два!.. Серебряная бригада, на взлет!..
Главнокомандующий не успел еще закончить фразу, а воздух уже расцвел тысячей серебристых бутонов. То вступили в бой паладины. Они взметнулись в небеса на своих крылатых лошадях — и сразу же ринулись в атаку. Ринулись с поразительной, непостижимой скоростью.
Моргнеуморос уже видел, на что способен в драке лод Гвэйдеон. Он был свидетелем, как тот вступил в единоборство с танком — и победил. Он помнил, как тот буквально вспорол брюхо «Холму-9000». И тем не менее он сильно сомневался, что от паладинов будет много проку на поле боя.
Нет, все круто, эти ханжи в доспехах здорово дерутся, тут не поспоришь… но они дерутся мечами и копьями. Мечами и копьями. Это же глупо — использовать первобытное оружие там, где царят лазеры, плазма и дезинтеграция.
Моргнеуморос даже пытался убедить лода Гвэйдеона перевооружить своих бойцов. Предлагал потолковать на этот счет с профессором Лакласторосом — пусть снабдит паладинов по-настоящему убойными пушками. Однако Генерал вежливо отказался, выдав какую-то высокопарную чепуху. Мол, их богиня даст своим рыцарям самое лучшее оружие, и все в таком роде…
Теперь Моргнеуморос увидел, какое оружие она им дала. Увидел — и потерял дар речи.
Паладины даже не пытались вступать врукопашную. Нет, они орудовали клинками на расстоянии. На большом расстоянии. Кололи копьями, рубили мечами — и с каждым взмахом, с каждым уколом в стане противника возникали прорехи.
У серебристых мечей и копий появились своеобразные… шлейфы. Шлейфы из ослепительного света — раз этак в пятьдесят длиннее самого оружия. Эти световые клинки не причиняли ни малейшего вреда живым существам… они вообще никому не причиняли вреда. Паладины как будто сражались лучами мощных прожекторов. Но демоны и Меченые, попавшие под эти лучи, кричали… корчились… погибали…
Паладины изменили ход сражения сразу и резко. Они ворвались в гущу демонов, точно волки в овчарню. Сейчас, когда твари оказались в полукольце, зажатые бронепехотой и оглушенные благовонщиками, паладины рубили их практически безнаказанно. Световые клинки с легкостью рассекали черный туман демонов.
Моргнеуморос невольно восхитился командующим Хобокеном. Тот подгадал просто идеальный момент, чтобы выпустить свое секретное оружие. Демоны явно не ожидали подобной атаки… радрафф, да Моргнеуморос и сам ее не ожидал! Судя по всему, об этих световых «шлейфах» знали только сами паладины да еще Железный Маршал.
И это оказался не единственный сюрприз. Хобокен приберег в рукаве еще кое-что.
Эг-мумии вполне успешно защитили свою орду от воздушных бомбардировок и чудовищных атак «Холмов». Но при всем могуществе этих демонов-колдунов полтора миллиона бойцов — это полтора миллиона бойцов. Эг-мумии не смогли прикрыть своим черным туманом их всех. Тылы остались незащищенными… и как только Хобокен убедился в этом, он выпустил «Холмы-9100».
Семнадцать «Холмов-9100». Семнадцать гигантских антигравитационных комбайнов-дезинтеграторов нового поколения. Все это время они терпеливо ждали своего часа. Все это время они тихо сидели глубоко под землей. И вот теперь, когда демоны дрогнули, когда начали пятиться, эти страшные машины уничтожения вырвались за их спинами, точно колоссальные кроты, и…
БУМММ!!! БУМММ!!! БУМММ!!! БУМММ!!! БУМММ!!!

ГЛАВА 22

Пронзенная световым копьем, летучая тварь заверещала столь мерзостно, что у лода Аштарона заложило уши. Молодой паладин поморщился и легонько ударил плечом по шлему. Стало немного легче.
Дарованное Пречистой Девой оружие воистину творило чудеса. Лод Аштарон вспомнил, с каким благоговением принял меч из рук лода Хикара, легендарного победителя Королевы Стриг. Как и остальных братьев, в первый момент его охватило сомнение — ведь меч не изменился даже на малую толику. Так казалось. Но потом… о, что за чудо ожидало его, с каким восторгом забилось сердце!..
Вновь охваченный священным трепетом, лод Аштарон вознес безмолвную хвалу Пречистой Деве и направил раши в сторону солнца. Там завидел он очередную тень — жирную бестию с четырьмя крылами и раздутым яйцекладом. Здесь было много таких бестий — они только и делали, что швыряли темные яйца… Да яйца ли? Падая с небес, эта богомерзкая пакость вспыхивала огнем, разлеталась в мелкие дребезги… что там за слово использовали иноземцы?.. Взры-ва-лась…
Взрывалась.
Лод Аштарон убил взрыв-демона. Убил и еще одного. Его душа пела от счастья, ибо он служил своему предназначению. Делал то, для чего был рожден. То, для чего призвала его в мир Пречистая Дева.
Ордену было очень непросто исполнить приказ однорукого полководца. Прикажи лорд Хобокен им одним выйти против всего войска — вышли бы. Прикажи войти в огонь — вошли бы.
Но он приказал им ждать. Не двигаться с места, не садиться на коней — только ждать. Дожидаться момента, когда враг будет особенно уязвим.
И, услышав такой приказ, Орден едва не взбунтовался.
Бесстрашные рыцари привыкли всегда быть в первых рядах. Всегда грудью принимать первый удар. Пятьсот лет Орден хранил Каабар от ужасов Близнеца. Пятьсот лет паладины неустанно сражали нежить и чудовищ. Пятьсот лет они шли в бой с молитвой на устах и с улыбкой встречали гибель.
И оттого им так невыносимо было стоять в стороне и смотреть, как гибнут другие.
Но ожидание закончилось. Серебряные Рыцари поднялись в воздух. Верхом на крылатых конях, облаченные в сверкающие доспехи, вооруженные мечами великих героев и щитами, что невозможно пробить. Да дрогнет нечисть при явлении сей праведной ярости!
Еще один взмах мечом! Небеса рассекает луч света, и очередная крылатая тварь испускает последний крик. Горе тем, кто не выносит Света Богини! Радость тем, кому он благостен!
Небеса превратились в кипящий котел. Все смешалось в кучу — люди, чудовища, летучие железины. Вместе с братьями по Ордену лод Аштарон рубил и колол, сбивая демона за демоном.
А вокруг клокотало пламя. Вот слева пронеслась огненная колесница с огненным всадником. Ифриты — так называл этих великанов святой Креол. С виду похожи на демонов, однако Тьмы в них нет. Нет, впрочем, и Света — лишь Огонь. Духи огня и его порождения. Огонь пылает в груди ифрита и дает ему великую силу. Огонь может быть тепл и благодатен, но может обернуться и всесжигающим кошмаром.
Таков же и ифрит.
Немало пламени и по правую руку лода Аштарона. Много, много больше, чем по левую. Там страшно бушует огненная туча немыслимых размеров — то безумный колдун Яджун, чьи гнев и жажда мести обратили его в демона. Лод Аштарон встречался на Каабаре с такими несчастными, и его сердце всегда больно сжималось. Он не мог помочь этим заблудшим — лишь даровать им успокоение своим мечом.
Но ни один из них не был терзаем такой яростью, как колдун Яджун. Даже керефовому мечу не сладить с этой громадой клокочущего пламени. Яджун сжигает своих противников, будто сухие листья. Даже летучие железины плонетцев не могут устоять — так страшно раскаляет их колдун-чудовище. Точно само солнце спустилось с небес.
Лод Аштарон обогнул Яджуна по широкой дуге. Сам он не боялся его жара — разве не защищает его доспех из священного керефа и невидимая длань Пречистой Девы? Но дивный крылатый конь, что несет на себе паладина, сгорит в сем колдовском пламени, и муки его будут на совести лода Аштарона.
Истошно хохоча, Яджун опускался все ниже и ниже. Вот он лизнул землю огненным рукавом, испустил облако удушливого дыма… За чудовищным колдуном оставались полчища обгоревших и задушенных дымом. Ни копья паладинов, ни лучистое оружие плонетцев не брали его.
Казалось, что Яджун вовсе неостановим. Сыпался пепел, летели раскаленные добела камни, его руки и ноги бушевали огненными ураганами, а над головой пульсировал зловещий багряный свет. Злоба клокотала в колдуне все сильнее — и сам он становился все больше и больше. Страшно было даже взглянуть на этот ужас.
Но потом этот огненный ураган начал как будто… сплющиваться. Его словно сдавило между невидимых ладоней — гигантских невидимых ладоней. Сверху, снизу и со всех четырех сторон света. Яджун метался и страшно рычал, но его огненные щупальца не могли прорваться сквозь эти барьеры.
Лод Аштарон отсалютовал тому, кто сейчас сражался с Яджуном. Хотя святой Шамшуддин даже не заметил молодого паладина — так сосредоточен был он на своей битве. Летающий остров висел прямо над шквалом бушующего огня, святой Шамшуддин стоял на балконе и сжимал, сжимал, сжимал ладони, словно мял кусок невидимой глины…
На миг лод Аштарон задумался, правомерно ли называть святого Шамшуддина святым. Паладины немало спорили на этот счет. Безусловно, он добр, благороден и великодушен… по чести говоря, много более, чем святой Креол… За минувшие годы святой Шамшуддин немало сделал для блага простых людей Серой Земли и не раз помогал Ордену в его свершениях. Надо было видеть, как трудился он на постройке храмов, сколь дивные силы ему подчинялись!..
Но достаточно ли сего, чтобы при жизни именоваться святым? Святой Креол является таковым истинно, ибо его таковым объявила сама Пречистая Дева. Даже малейшее сомнение в Ее Слове — ересь и богохульство.
Однако святой Шамшуддин такой чести не удостаивался… Как и леди Ванесса, он был причислен к лику святых исключительно за близость к святому Креолу…
Достаточно ли сего?..
Впрочем, время ли сейчас предаваться столь отвлеченным думам?.. Время ли… лод Аштарон резко вскинул щит, едва успев защититься от слепящей молнии. По всему телу побежали малые искры, в левую руку словно вонзились тысячи иголочек, но тем и обошлось. Большая часть злой силы расплескалась о дивный щит.
Раши истошно заржал — следом за демонской молнией в паладина врезался и сам демон. Чудовище, похожее на огромного уродливого шершня, рвануло крылатого коня когтями, силясь добраться до его всадника. Страшная пасть скребла по адамантиевому щиту, но не могла даже оцарапать несокрушимого металла.
Лод Аштарон задержал дыхание. Его обдало невыносимым смрадом. И вблизи этот демон уже не очень-то похож на шершня. Когти, зубы… крылья, правда, слюдяные, окрас черно-желтый, лап целых шесть, да и жало… правда, мечет это жало не яд, а молнии! Раши под паладином снова заржал — жалобно, надрывно…
Чувствуя, как слабеет верный скакун, лод Аштарон продолжал отталкивать демона. Он не мог достать меч или хотя бы гольбейн — слишком мало места, не размахнуться. Вместо этого он вогнал в пасть твари собственный кулак. Блистающий кереф саданул по игольно-острым зубам — лод Аштарон нашарил извивающийся язык и с силой рванул. Демон страшно заметался, скрежеща по непробиваемому щиту и — увы! — по окровавленному боку раши!
Боль коня отражалась болью в сердце всадника. Лод Аштарон немного грустил по своему прежнему — великолепному суухскому жеребцу Инею. Все-таки тот носил паладина без малого пятнадцать лет. Но Инею все равно пора было на покой — возраст сказывался, он уже начинал глохнуть, а разве это дело для боевого коня?
А раши, взращенные добрым колдуном Муроком, оказались поистине чудесными зверями. Ученый мудрец Лакласторос несколько даже приревновал и все пытался уговорить Орден пересесть на его железных птиц или начать носить летательные котомки. Иные из братьев даже попробовали, но все остались верны раши.
Они ведь живые, они слышат всадника и имеют свое разумение. Даже если оплошает паладин — конь не подведет, конь вынесет.
А железо — оно мертвое. Оно делает только то, что ему приказывают. Ничего не прикажешь — ничего не сделает. И если кто ранит железную птицу — паладин ее исцелить никак не сможет…
Сейчас он как раз пытался исцелить бедного раши. Однако выходило плохо — как наложить руки на рану, если приходится отбиваться от демона? Раши бился в агонии и все быстрее терял высоту. Сцепившиеся в смертельном клубке демон, паладин и крылатый конь кубарем летели вниз. Еще немного, и…
— Пречистая Дева, дай мне сил!!! — воззвал лод Аштарон.
Мгновенный прилив энергии! Захват, рывок, и вот уже демон падает мертвым! Обретший на краткие секунды священную мощь паладин разорвал его голыми руками, точно гнилой кочан!
Но спасти раши лод Аштарон уже не успевал. Избавившись от лишнего груза, раненый скакун чуть замедлил падение, но еще немного, и…
Спеша успеть, пока над ним простерта длань Богини, паладин выскользнул из седла. Оставшись совсем без груза, раши воспрянул духом, вновь замахал белоснежными крылами, стал подниматься выше…
А лод Аштарон упал на землю. Он встретил ее обеими ногами, оставив глубокие следы. Замер на мгновение, перевел дыхание, выпрямился — и встретился взглядом с целой толпой ходячих мертвецов.
Демон сбил паладина над легионом ревенантов.
Тут же из-за спины Серебряного Рыцаря вылетел меч. Сверкающая полоса керефа с разлету врубилась в высохшую плоть, распахав ревенанта надвое. Пнув его, лод Аштарон вырвал клинок на свободу и ударил вновь. Еще один ходячий труп повалился без движения — а за ним сразу трое других, пронзенные «шлейфом» чистого света.
Лод Аштарон работал мечом спокойно и методично. Вести подобный бой ему было не привыкать — ходячие мертвецы всегда были главными врагами паладинов. На Каабаре их хватало — самых разных видов. Именно из-за них паладины носят глухие доспехи, в которых можно спокойно передвигаться даже в толпе упырей. Кереф слишком прочен для гнилых зубов и трухлявых ногтей.
Дерутся мертвецы тоже так себе. Пока труп свежий, еще туда-сюда, но проходит немного времени, и мышцы коченеют, движения замедляются, становятся неуклюжими.
Зато им не занимать упорства. Упырь не сильнее живого человека, но, в отличие от него, не знает пределов и не щадит себя. Ему незнакомы боль, усталость и страх, он не чувствует тяжести и никогда не сдается.
Впереди мясо — упырь будет ковылять к нему, пока не развалится. На пути дверь — будет ломиться, пока не высадит или не расквасит кулаки в гнилую кашу. Насадишь упыря на пику — все равно будет тянуть руки, ничуть не скорбея о вываливающихся кишках.
Луки и арбалеты против мертвецов почти бесполезны. Фузеи, мушкеты и другое огненное оружие — напрасная трата патронов. Стреляй хоть в сердце, хоть между глаз — толку не будет. Мертвец уже мертв, внутренние органы ему давно без надобности. Чтобы он перестал двигаться, нужно отрезать голову. Топором, мечом — не важно чем, лишь бы оно было острым. Все равно не сдохнет, конечно, но хотя бы обезвредится. Безголовое тело слепо и беззубо — что оно может сделать? Руками размахивать?
А лучше всего, конечно, серебро. Сей чудесный металл владеет несравненной силой усмирять нежить.
Паладин шел сквозь мертвецов, как дровосек через сухостой. Каждое движение, каждый взмах мечом был отточен до блеска, направлен сильной, опытной рукой. Профессиональный истребитель нечисти расшвыривал ревенантов, как слепых котят.
Щит при двуручном мече излишен, так что лод Аштарон сразу перебросил его за спину. Не так грозны упыри, чтобы щитом от них заслоняться. И доспеха довольно.
Но, прорубившись через орду упырей, паладин предстал перед их создателем. Широкоплечим детиной в красном плаще, чью шею венчал блестящий, смазанный маслом череп.
— Гррхм!.. — крякнул лич, вскидывая руку.
Вот теперь лод Аштарон вновь вынес из-за спины щит. Мгновенно, не раздумывая — ибо видывал, на что способны колдуны в красных плащах. Даже благословенный кереф не всегда защитит от их нечистых чар.
Но не придумано еще такого заклятия, что смогло бы пробить адамантий. Страшный зеленый поток, сорвавшийся с пальцев лича, ударил в щит, но тот лишь изменил цвет на сиреневый. Растворилась серебристая краска — сам металл же не обрел ни щербинки.
— Взять!.. — рявкнул лич, поводя дланями.
Безмолвные ревенанты даже не шевельнулись — приказ был обращен не к ним. Повинуясь воле колдуна, разверзлась сама земля, исторгая четверых страшилищ, похожих на помесь собак и свиней. То были зверь-клыки — слепые, но очень чуткие бестии, что сидят на цепи во многих здешних домах.
Эти порождения черной магии выглядели жутко. Кожа слезала лохмотьями, вдоль хребтов торчали проросшие позвонки, а из пастей текла черная пена. Проклятая нежить ринулась на паладина с четырех сторон сразу — ринулась огромными прыжками, метя вцепиться в горло.
Лод Аштарон крутанулся, рассекая одну из тварей еще на лету, но три остальные таки сомкнули челюсти. Один зверь-клык повис на руке, другой скреб спину, а третий вцепился в голень. Не имея места размахнуться мечом, паладин бросил его и выхватил из-за пояса гольбейн. Длинный керефовый кинжал вошел в загривок твари и немедля исторг из нее все чары, колдовскую насмешку над жизнью.
Оживленных чернокнижием зверь-клыков осталось только двое. Но их хозяин не собирался терпеливо смотреть, чья возьмет. Его череп замерцал зеленым светом, а ухмыляющиеся челюсти распахнулись, исторгая… визг. Лич со страшной силой завизжал, и терзаемый зверь-клыками паладин рухнул на колени, роняя оружие. Показалось, что лопнули уши — такой болью по ним резануло.
— Грах-ха-ха-ха!!! — торжествующе расхохотался колдун-мертвец.
На лода Аштарона со всех сторон навалились ревенанты. Меч и щит исчезли в горе бледных рук. По доспехам заскребли жадные пальцы. Они давили с безжалостной силой — ломая ногти, срывая кожу.
Паладин понял, что сейчас задохнется. Он не мог даже шевельнуться, а от упырей шибало удушающей вонью. Из окованной керефом груди донесся сдавленный хрип.
Уже теряя сознание, лод Аштарон услышал безумный вопль. В следующий миг хватка ревенантов ослабла — хозяин как будто отозвал их.
Паладин с трудом приподнялся и первым делом схватился за меч. Но оружие не потребовалось — колдун-мертвец и полчища его прихвостней были заняты другим делом. Их забрасывали огненными вспышками семеро колдунов в серебристых плащах.
Демонологи — вспомнил лод Аштарон. Особый отряд, обученный святым Креолом.
Главным в этой группе был здоровенный детина с простоватым лицом. Этакий деревенский парняга, словно по недоразумению облаченный в колдовской плащ. С толстых заскорузлых пальцев градом летели фиолетовые сгустки, заставляющие упырей просто… лопаться. Ходячие мертвецы разлетались брызгами один за другим.
Едва только переведя дух, лод Аштарон воззвал к Пречистой Деве и со свистом крутанул мечом. Шлейф священного света присоединился к благотворным чарам демонологов.
Вопль, который слышал лод Аштарон, принадлежал личу. Его поразило фиолетовой вспышкой, и сейчас он стоял скособочившись, баюкая культю правой руки — кожа стекала с нее, точно смола. Блестящий череп исказился в гневном оскале.
— Рагаллам!.. — прошипел лич. — Ты!.. Ты меня ранил!..
— Ну так на то и драка, Ингмарид, — спокойно ответил демонолог. — Кто не успел, тот и проиграл. Ты не успел.
— Не радуйся еще, не радуйся!.. — взвизгнул Ингмарид. — Рано тебе еще радоваться! Кто ты есть против меня?! Я красный плащ, ты оранжевый! Я сильнее!
— Положим, я теперь не оранжевый, а серебряный, — поправил Рагаллам. — Вот, глянь дырками-то — серебряный. С двумя нашивками. Красиво. А ты теперь так вовсе не красный, а… никакой. Никакого тебе плаща больше не положено, потому что ты изменник.
— Лижешь задницу владыке Креолу, Рагаллам? — оскалился лич. — И как, сладко тебе? Небось причмокиваешь, добавки просишь!
— Злой ты какой-то, Ингмарид, — покачал головой демонолог. — Грубый. Ругаешься все, обзываешься плохими словами. Как в гимнасии обзывался, так и теперь не прекратишь. Нехорошо так.
За неимением глаз, языка и кожи на лице Ингмарид мог выражать чувства только челюстью. И сейчас она тряслась так, словно пыталась оторваться. Лич явно был в невыразимом бешенстве.
Лод Аштарон с любопытством посмотрел на Ингмарида и Рагаллама, гадая, что за крыса между ними пробежала. Без сомнений, эти двое были знакомы и прежде.
Наверное, учились вместе.
Еще несколько секунд Ингмарид и Рагаллам стояли неподвижно и молчали. А потом одновременно выбросили руки и выкрикнули по непонятному слову:
— Диинчерч!!!
— Мепробалок!!!
В воздухе столкнулись зеленая и фиолетовая вспышки.
Битва колдунов продолжалась недолго. Выстрелил один, выстрелил другой — вот уже и конец. Оба упали навзничь.
Однако Рагаллам, полежав пару секунд, вновь поднялся во весь свой немалый рост. А Ингмарид так и остался лежать.
Хотя он не погиб. Личей вообще очень сложно окончательно отправить к праотцам. Просто теперь у Ингмарида зияла в груди огромная дыра… собственно, никакой груди у него вовсе не осталось. Плечи теперь соединялись с животом лишь лоскутами мышц и кожи. Подняться на ноги у Ингмарида не получалось, и он лишь скреб землю единственной оставшейся рукой.
Рагаллам тоже пострадал немало. Он как будто разом постарел лет на двадцать — кожа побледнела, лицо избороздили морщины, глаза стали тусклыми. Вот он скрючился и зашелся в страшном кашле. Изо рта брызнула слюна и капельки крови.
— Заклятие Зеленой Чахотки, — злорадно прохрипел Ингмарид. — Мое любимое. Может, ты и победил, но и сам скоро сдохнешь…
— Знать, судьба такая… кха-а!.. — закашлялся Рагаллам. — А может, еще и вылечусь… кха-а!..
Лод Аштарон сочувственно посмотрел на болящего колдуна. Увы, паладины способны заживлять только раны.
А настоящего целителя добыть негде. Вокруг по-прежнему бушует сражение. Орды и орды живых мертвецов колышутся, точно свежая лава, угрожая захлестнуть, раздавить горстку демонологов и паладина. Останки лича гневно хрипят и скрежещут зубами, желая мести, погибели своим истязателям.
Три года назад, в битве под Нояндой лод Аштарон был тем, кому лод Гвэйдеон доверил окончательно уничтожить гнусного лича Маркаттабока. После того как его изрубили на мелкие части, сожгли и развеяли по ветру, он больше не доставлял хлопот. Сейчас лод Аштарон охотно сделал бы то же самое, кабы имел несколько минут времени.
Но времени у него не было. Паладин рубил упырей как безумный, но те все не кончались и не кончались. Рагаллам, сильнейший из демонологов, уже едва держался на ногах, да и остальные заметно притомились. Все реже и реже они исторгали огненные вспышки.
Один лежал мертвым, другой зажимал страшную рану на шее, еще двое сидели на корточках и что-то бормотали, закрывши глаза. Лод Аштарон подумал бы, что они оцепенели от страха, кабы не знал, что колдуны таким образом восстанавливают силы. Они-то не могут, подобно паладинам, воззвать к Пречистой Деве.
А тут упырям еще и пришла подмога. Будто черные молнии промчались между ними — юркие длиннохвостые твари самого мерзкого вида. Утукку — да не один, не двое, а добрых три дюжины. Один сразу же прыгнул на девушку-демонолога и впился зубами… раздался жалобный крик и тут же захлебнулся. Остальные колдуны сгрудились вокруг Рагаллама, едва успевая отгонять чудищ…
Лод Аштарон распахал мечом одного утукку, второго, но третий оказался быстрее. Поднырнув под световым шлейфом, он толкнул паладина в грудь, заскреб по уже порядком испачканному керефу. Демонические когти оставили на священном металле царапины, распороли шлем. На лицо паладину брызнуло что-то едкое, горячее.
Слюна, вот что это было. Ядовитая слюна демона. Жадно урча, утукку все ближе подбирался к мясу. Порой сквозь урчание прорывались слова — бессвязные, почти нечленораздельные:
— …мое!.. хочу!.. еда!.. гррм!.. гррм!..
Человечье мясо сладко для темной твари. Пожирая его, демон поглощает и духовную энергию. Пожирает самую душу.
Ради этого вожделенного сокровища он сделает все.
— Пречистая Дева, дай мне… — захрипел лод Аштарон.
Он не успел. Еще четверо утукку набросились на паладина, принялись кромсать доспехи. Вот страшная пасть сомкнулась на горле, сгибая и продавливая кереф… и зов к Пречистой Деве захлебнулся в булькающем всхлипе.
Лод Аштарон погиб.
Через несколько секунд он поднялся над своим мертвым телом. Далось ему это нелегко — утукку терзали не только плоть, но и дух. Обычный человек не смог бы вырваться из сих страшных пастей, что разрывают душу на части. И после смерти этот несчастный был бы обречен питать собою демонов.
Но паладины сильны не только плотью. Дух паладина закален крепче, чем его меч. Ни страха нет в сердце героя, ни отчаяния — лишь истинное мужество и беспредельная любовь к Пречистой Деве. Возвысив голос, лод Аштарон запел священный гимн, и утукку отшатнулись, отпрянули от дерзновенного призрака.
— Прочь, твари!!! — взревел паладин, выхватывая меч. — Подите прочь!!!
Утукку не особенно испугались. Они едали и не таких храбрецов. Однако здесь, в долине Седой Луны, им накрыт бескрайний стол — к чему ловить пищу, что дерется и огрызается, если хватает куда более доступной? Захохотав, точно гиены, они отпрянули от лода Аштарона, ринувшись на кучку демонологов. Надо спешить — собратья-утукку вот-вот растерзают и это мясо. Демоны не любят делиться угощением.
Отогнав проклятых людоедов, лод Аштарон осмотрелся, размышляя, что делать дальше. Он было попытался помочь соратникам-демонологам, но его бесплотный меч нисколько не вредил ни утукку, ни упырям. Они даже не обращали внимания на бестолково машущий клинком призрак. Лишь одна из демонологов бросила на паладина досадливый взгляд и махнула рукой — уходи, мол, не до тебя.
По счастью, никто из демонологов более не погиб. К месту неравной схватки подоспело подкрепление — еще четверо колдунов в серебряных плащах, а с ними красноволосая девица, держащая на цепи страшенного зверя.
— Взять, — тихо произнесла юная колдунья, отпуская поводок.
Ужасны в бою были демоны-утукку. Но супротив этой бестии они оказались что крысы супротив кота. Пуская голодные слюни, огромный зверь метался среди них быстрее вихря, проворней ртути. Каждый удар гигантской лапы, каждый щелчок зубами уносил жизнь одного демона. Колдовское чудовище заглатывало утукку целиком — пожирало их, точно обжора рябчиков. Все меньше и меньше их оставалось.
А демонологи тем временем расправлялись с ревенантами. Красноволосая девица больше не произнесла ни слова — но уж молнии с ее рук так и сыпались! Лод Аштарон почти целую минуту стоял и смотрел, как эта скромная девушка испепеляет упырей. Жаль, что ему уже невозможно к ней присоединиться.
При жизни лод Аштарон особо не задумывался, что его ожидает после смерти. Он полагал, что Пречистая Дева обо всем позаботится. Но пока что он предоставлен самому себе, и ему нечем заняться, кроме как бесцельно брести по бранному полю.
Для мертвого вещественный мир выглядит совсем не так, как для живого. Краски выцвели, солнечный свет угас, звуки потускнели, стали почти неразличимыми. Все утонуло в сером тумане. Вокруг продолжала бушевать битва, но лод Аштарон замечал лишь мельтешение теней. Приглядевшись, сосредоточившись, он мог различить отдельных людей, их лица, но чуть ослабил внимание — и вновь неясные силуэты.
Однако кое-что он все же видел. Видел, как в небе парят братья-паладины, как бьются они насмерть с богомерзкими демонами. Видел идущих стройными рядами гренадеров, швыряющих в нечисть благовонные гранаты. Видел бравых ландскнехтов в гигантских плонетских доспехах — своим огнеплюйным оружием они добивали, изничтожали одурманенных тварей.
Лод Аштарон проследовал через залитую кровью полосу, на которой орудовала бригада железных рыцарей-автоматов с жужжащими круглыми пилами вместо рук. Они резали проклятых куклусов, точно ломти колбасы, время от времени теряя кого-нибудь из своих. Эти безликие создания — одни из металла, другие из плоти — истребляли друг друга равнодушно, невозмутимо, не испытывая ни злобы, ни ненависти.
— Ктулху фхтагн! — монотонно скандировали куклусы, паля из огнестрельников.
— Ктулху фхтагн! — так же монотонно отвечали автоматы, вырезая куклусов.
Железный колдун Руорк возглавлял этих бойцов. Красный от крови, сам похожий на жуткое чудовище, он выдвинул из тела аж восемь длиннющих рук, и каждая оканчивалась жужжащей круглой пилой. Эта кошмарная лесопилка с диким хохотом шагала через лавину куклусов, оставляя за собой лишь груды кишок и обрубков. Время от времени Руорк прекращал хохотать, разевал стальной зев и выдыхал язык жаркого пламени. Даже камень и металл плавились в этом колдовском огне.
Лод Аштарон проводил рыцарей-автоматов печальным взглядом. Ему хотелось присоединиться. Снова ощутить в ладонях хлад керефовой рукояти, снова вонзить клинок в богопротивного демона. В конце концов, он был паладином. Сама Пречистая Дева избрала его для святого служения, и восемь славных лет он с честью выполнял свой долг.
Но теперь все закончилось. Жизненный путь лода Аштарона подошел к концу, и этого уже не изменить. Остается лишь постараться достойно уйти. Надо сделать что-нибудь напоследок, сослужить еще одну службу правому делу… Вот только какую? Что он может сделать в столь бессильном состоянии?
И тут взгляд лода Аштарона упал на один из плонетских железных холмов. Дивны сии творения ученых мудрецов, поразительны. Громады неразрушимые, огнь незримый исторгающие. Не сжигают они врага, не давят, а просто… убирают в никуда. Вот был — а вот нету. Страшное дело.
И сейчас, прямо на глазах у лода Аштарона, в такой холм лезут демоны-утукку. Обернулись призраками и лезут прямо сквозь железную кору, нимало тем не смущаясь. Скверных дел могут натворить, если внутри окажутся. И ведь никто сей угрозы не замечает — в призрачном обличье утукку незримы для человека.
Для человека. Но для такого же призрака — очень даже зримы. Великим гневом наполнилось бесплотное сердце лода Аштарона, и он ринулся на тварей, потрясая бесплотным же мечом. Ринулся яростно, даже не видя, что шагает уже не по земле, а по воздуху.
Преследуя утукку, призрак паладина пронесся сквозь броню «Холма». При жизни ему не доводилось бывать в этих плонетских махинах, и теперь он с любопытством взирал на диковинные механизмы. Даже не верится, что сии чудеса созданы руками людей… если плонетцев можно назвать людьми, конечно.
Все эти железины лод Аштарон различал не без труда — здесь, как и снаружи, клубился посмертный туман. Реальное и вещественное выглядело серым и тусклым.
Совсем не то — духи. Утукку-призраки казались ему, такому же призраку, живыми и плотными. Три уродливых длиннохвостых чудовища — четвертый как раз в эту минуту теряет краски, ускользает в мир материальный. Вот-вот и остальные последуют за ним, станут недостижимы.
Одним прыжком лод Аштарон настиг ближайшего демона и вонзил меч ему в крестец. Как он и ожидал, бесплотный зверь оказался уязвим для бесплотного оружия — он завизжал, закрутился, пытаясь вырвать из себя холодный кереф. Два других ринулись на паладина, но первого встретил гольбейн, пронзивший лобную кость, а в челюсть второго врезался бронированный кулак.
Ожесточенная схватка длилась недолго. По всему было видно, что утукку не привыкли драться в таком виде. Призраки ведь обычно беззащитны — ешь сколько пожелаешь! Но на сей раз угощение попалось кусачее…
Спрятав оружие, лод Аштарон посмотрел на три недвижимых тела у своих ног и вознес хвалу Пречистой Деве. Тела… Да можно ли назвать эти штуки телами? Какие-то аморфные массы, на глазах теряющие очертания. А через несколько секунд они и вовсе рассеялись, оставив лишь ярко-синие точки. Те еще немного померцали перед лицом паладина, а потом тоже куда-то унеслись.
Но остался четвертый демон. Тот, что опередил собратьев, раньше их перешел в материальный мир. Даже в одиночку он еще может натворить бед.
Даже не думая, чем бесплотный дух сможет помешать живой бестии, лод Аштарон устремился по железным ступеням — вслед за удравшим утукку. Он без труда мог просто воспарить, пролететь сквозь потолок, но ему не пришло это в голову. Нужно время, чтобы избавиться от въевшихся привычек.
Только вот нет его сейчас — времени.
В кабину управления лод Аштарон ворвался незамеченным. Люди вообще редко замечают духов. К тому же экипаж «Холма-9100» был занят. Двое пилотов управляли громадной машиной, бортмеханик работал с приборами, наводчик палил из гигантской пушки-дезинтегратора, командир осуществлял общее руководство, а четверо десантников спокойно добивали утукку виброрезаками.
Призрак лода Аштарона облегченно выдохнул… попытался выдохнуть. Его помощь не потребовалась. На стенах этого механистичного зала висели курильницы, источающие сизый дымок — благовоние Зкауба. Едва появившись здесь, демон оказался отравлен и обессилен. Стражники легко с ним расправились.
Невидимый для всех, лод Аштарон встал подле командира железного холма и стал смотреть в колдовские зеркала. Здесь их было вдоволь — все поле брани как на ладони. Лод Аштарон воочию увидел, как рассеивается над ним черный туман, лишая демонов колдовского щита. Увидел, как падают сверху железные чаны, полные благовония Зкауба. Увидел, как мечутся и погибают пустоглазые твари, бывшие когда-то людьми.
И он увидел еще кое-что. Лод Аштарон увидел сотни клубящихся воронок, из которых тянулись призрачные щупальца и выскальзывали густые тени. Обходя живых, они вцеплялись в мертвых — таких же призраков, как сам лод Аштарон. Несчастных затягивали в эти промозглые дыры, волокли в черную бездну…
Забыв думать обо всем ином, паладин бросился прямо сквозь стену. Он выпрыгнул с другой стороны железного холма, оказался на огромной высоте… и на несколько секунд повис неподвижно. Земное притяжение не властно над бесплотным духом. Лоду Аштарону пришлось напрячь волю, заставить себя вспомнить, что ему вообще-то положено сейчас падать… и только после этого он рухнул.
В руках лод Аштарон по-прежнему сжимал двуручный меч. Он по-прежнему ощущал привычную тяжесть, хотя та, казалось, должна бы исчезнуть вместе с плотью. Зато веса доспехов паладин более не ощущал и даже не замечал, что чего-то недостает. Не замечал он и духов вокруг — тех незримых сущностей, что парят вокруг, купаются в потоках эфира, точно мелкая рыбешка в речных струях. Их не видят живые, но и призраки почти не обращают на них внимания — что смысла в этой астральной мошкаре?
Куда больше лода Аштарона заботили пришлецы из мира вечной Тьмы, трижды проклятые порождения Близнеца. Сверкнул серебристый меч, и одно из черных клубящихся щупалец закрутилось узлом, затрепетало разрубленной гадюкой. Не тратя времени, ни на что не отвлекаясь, паладин продолжал рубить призрачных демонов.
А те пытались схватить его. Тянулись со всех сторон, хватали склизкими пальцами, пытались утащить в прорвы между мирами. Они не заканчивались. Сколько бы лод Аштарон ни разрубал их, они не заканчивались. Все равно что чернильные кляксы — сколько ни промокай их, сколько ни присыпай песочком, новые будут появляться, покуда цела чернильница.
Значит, надо ее разбить.
Отшвырнув очередного демона-тень, лод Аштарон заметил, что не одинок. Поблизости были и другие призраки — несколько духов серых солдат, два плонетца, колдун в фиолетовом плаще. Они смотрели на него растерянно, с изумлением, явно не понимая, как он вообще может сопротивляться… кому? Посланникам самой Смерти?..
— Что замерли, судари мои?! — выкрикнул паладин, взмахивая мечом. — Сражение продолжается!
— Но мы же… мертвы… — промямлил колдун, глядя на свои пальцы — прозрачные, почти невидимые.
— И что с того?!
— Нас же теперь… заберут… в Лэнг…
— Только если вы это позволите!
Очередной удар. Еще одно щупальце разваливается надвое. Призрак колдуна оторопело моргнул, видя, как ничтожный смертный борется с ужасными асугалями — эмиссарами Древних, Лэнга и самой Тьмы. Крумаз Огурец и не подозревал, что с ними возможно бороться. Сам-то он ничего поделать не мог — в его бесплотных чакрах не было ни капли маны и колдовство не действовало.
Зато плонетцы сразу оживились. В отличие от меча паладина, их оружие не перешло в мир призраков — слишком мало в нем было духовной энергии. Лишь одежда, да и то не вся. Зато у одного бойца в кармане нашелся армейский нож, а у другого — звуковая отвертка. Эти предметы были с ними уже много лет и «прикипели» к хозяевам так, что сохранились даже после смерти.
— Командуй, святоша, — прохрипел капрал Барбадорос, вставая в защитную стойку. — Мы за тобой.
Лод Аштарон отсалютовал своим новым соратникам. Может, они и мертвы… но еще не побеждены!

ГЛАВА 23

От черного тумана оставалось все меньше. Все чаще раздавалось страшное «бумм!», отправляющее в небытие целое скопище куклусов. Целыми стаями, целыми ватагами они обращались в зловонный пар, в бесполезное ничто.
Тахем Тьма рвал на себе волосы. Не так уж много их оставалось на туго обтянутом кожей черепе — а скоро может не остаться совсем. Одряхлевший колдун впал в неистовство, взирая на гибель своих обожаемых Древних. Птицы Лэнга, Погонщики Рабов, утукку, будхи, эг-мумии — один за другим они возвращаются в Бездну.
Все больше и больше Тахему хотелось завыть от горя. Куклусов погибло уже более половины. Демоны тоже понесли огромные потери. И в то же время армия Хобокена уменьшилась на десятую часть, не более.
Да как такое вообще возможно?! Разве не пребывает с Легионом Гнева великое благословение Когтя?! Разве не видит их сейчас во сне Ктулху?! Как Зовущий из Глубин допустил, чтобы свершилось подобное?!
— Пх'нглуи мглв'нафх Кхлул'хлуу… — забормотал Тахем пересохшими губами.
Избранник Йог-Сотхотха отдал бы сейчас вторую руку, чтобы только оказаться там, на поле брани. Вмешаться в ход боя, помочь, защитить младших сыновей Древних. Увы, этот ужас происходит далеко на севере — даже сильномогучий демон, что носит Тахема в своем черепе, не поспеет вовремя.
За последний час Тахем Тьма уже трижды вызывал Клевентина и Астрамария. Однако первый отделывался пустыми фразами, а второй вовсе не откликался. Не исключено, что его убили… раздавили в лепешку, расплющили, как пустую железную банку… вот было бы хорошо! Тахем совершенно не понимал, отчего Носящий Желтую Маску возложил такую ответственность на этого кумбху без роду и племени.
Откуда он вообще взялся?! Кто он такой, что ему поручено командовать Легионом Гнева?!
Нет, на этих двоих совершенно нельзя полагаться. Клевентин Придурковатый — дважды предатель, ничтожный перебежчик. Как инструмент он хорош — скрепя сердце Тахем должен был признать, что плацдарм для вторжения Клевентин подготовил безупречно. Но доверять ему… о, доверять ему нельзя! Еще в Лэнге Тахем благоговейно вопросил Древних — что делать с Клевентином, когда нужда в нем отпадет? И ответ был дан — делай что хочешь.
Древние доверяют своему рабу Тахему!
Не то с Астрамарием. С этим презренным кондотьером, наемником, не знающим истинных ценностей. Что ему до Лэнга?.. Что ему до Серой Земли?.. Носящий Желтую Маску, очевидно, ошибся… нет-нет, конечно же Жрец Древних не мог ошибиться!.. Нет-нет!.. Тахем Тьма ужаснулся греховности своих помыслов. Просто он, видимо… ну… не до конца все продумал?.. Хотя это почти то же самое, что ошибся… нет-нет, нельзя даже думать о таких вещах!..
И тут Тахема озарило. Конечно же это просто испытание! Древние испытывают своего раба — проверяют, сможет ли он распознать истинную картину вещей и сделать то, что должно быть сделано! О, воистину так! Астрамарий — просто помеха, одна из частей испытания! Тахем должен исправить то, что нагородил этот скудоумный кумбха!
И да восторжествуют Древние!..
— Да, да, исправить… — захихикал этот скрюченный старикашка, вглядываясь в колдовское облако.
Сколь нерадостным было то, что он там видел! Какому-нибудь маловеру могло показаться, что бой уже проигран — окончательно и бесповоротно. Куклусов осталось еще порядочно, но их теснят самым жестоким образом. Эг-мумии уже совсем не справляются с поддержкой. Проклятые латники в серебристых доспехах кровожадно истребляют несчастных утукку. Ревенанты превратились в воющее стадо, бессмысленную толпу, лишенную вождей. Тахем искал и не мог найти ни одного лича. Лекайя, Болитриан, Ингмарид — где они?.. Бежали с позором либо уничтожены, обращены в пепел…
По крайней мере, Яджун еще полон праведного гнева. Вот он, достойный племянник своего дяди, — пышет жаром, обрушает на неверных огнь своего сердца!
И тут сердце Тахема остановилось. Его любимый племянник, его драгоценный Яджун Испепелитель… упал замертво!
— Яджунчи-ик!!! — истошно взвыл любящий дядя, царапая впалую грудь до крови.
Яджуна поразил трижды проклятый колдун из-за Кромки — мерзкий видом урод с черной кожей и без волос. Телекинетик, причем невероятно могучий — во всем нынешнем Лжесовете Двенадцати лишь он да принявший заслуженную кару Креол по праву носят свои серые плащи. Все прочие — просто грязь, мусор под ногтями! Вдова Креола, эта ничтожная студентка… Богопротивный латник, отрубивший Тахему руку… Ненавистный Древним воевода-ревенант… все, все они!..
Ах да, еще же есть троица перебежчиков — Асанте, Руорк, Мурок… о, как Тахем жаждал добраться до их селезенок!.. Все из-за них!.. Из-за них!.. Из-за их вероломства погиб Яджун!..
Из старческих глаз Тахема Тьмы градом катились слезы. Яджун… о, злосчастный Яджун!.. Теперь он в когтях Древних. Счастливая участь!.. Но рано, слишком рано! Он мог еще потрудиться во Их благо, мог принести еще немало разных польз… и вот его не стало!
А ведь если бы Астрамарий прислушался к мудрым советам Тахема… Если бы не спешил так… если б дождался второго открытия портала…
Тахем резко обернулся к зиккурату. Эта ступенчатая пирамида — не просто архитектурное сооружение. Это артефакт — гигантский артефакт-храм, излучающий темную энергию. Зиккурат — это врата между мирами.
Но эти врата еще не готовы… еще не совсем готовы вновь распахнуть портал… Нужно еще дня три… или хотя бы два… А если сделать это прямо сейчас, зиккурат претерпит чрезмерное напряжение… может даже обрушиться… двухлетняя работа пойдет прахом… большой риск…
Но ждать более нельзя! Если повременить еще хоть день, еще хоть полдня, от Легиона Гнева не останется и воспоминаний! И что тогда?! Что проку от подкрепления, если ему не к кому будет прийти?! Нет-нет, ждать более нельзя!
— Тупой, безмозглый кумбха!.. — скрипел гнилыми зубами Тахем, возносясь на вершину зиккурата. — Ничтожество!.. Пустая железная банка!.. Что он о себе возомнил?! Решил, что может командовать мной, избранником Йог-Сотхотха?! Если я не могу завоевать Серую Землю, то ничто не помешает мне ее уничтожить! Да, уничтожить! Пусть Древние пожрут и испепелят всю Серую Землю!!! Да сгинут в мучениях все предатели и еретики!!! Йа, йа, Ктулху фхтагн!!!
Зиккурат засветился. О этот чудесный, благословенный, непроницаемо-черный свет! Полыхающий портал наполнил сердце Тахема радостью.
Почти сразу же зиккурат начал проседать под собственным весом. Он просто не выдерживал такого перенапряжения. Точно лошадь, на которую взвалили чрез меры и заставили скакать галопом.
Но он работал! Уничтожал самого себя, но работал!
Портал разверзся вширь, клокоча космическим холодом, испуская дикий, душераздирающий вой. Из этой трещины между мирами высунулась бесформенная рука, похожая на огненную глыбу, — и Тахем зарыдал от счастья.
— Приидите!!! — вопил он, потрясая единственной рукой. — Приидите и познайте нас, о Древние!!! Йа, йа, Ктулху фхтагн!!!
И Лэнг отозвался на зов своего верного адепта. Еще не успел первый адский дух, ворча и покряхтывая, ступить на землю нового мира, как из портала уже вырвалось что-то еще. Трещина между мирами напряглась, сжалась и как будто… плюнула. Плюнула чем-то огромным, лазурным, переливающимся в лучах солнца. Какой-то миг эта синяя масса висела неподвижно, а затем унеслась на северо-запад, прочертив небеса кометным следом.
Из глаз Тахема продолжали течь слезы. Воистину сегодня счастливейший день его жизни! Он уже и думать забыл о погибшем Яджуне — кому какое дело до этого дурака, когда творятся столь чудесные вещи!
Из портала выходили адские духи. Один за другим эти благородные великаны выбирались на солнечный свет. Почва под их доброносными ногами сразу трескалась, раскалялась, исходила едким дымом. Даже Тахем сомлел в своем кресле-черепе — такой нестерпимый жар окутал все вокруг.
Однако могучий духом старик терпел молча и лишь утирал катящийся по лицу пот — черный, маслянистый. Он ждал. Ждал с нетерпением того, кто должен прийти…
И он дождался! Из портала высунулась рука — огромная, трехпалая, способная вырвать из земли тысячелетний дуб. А вслед за рукой появилось и лицо — божественно прекрасное лицо!
— Владыка Хастур!.. — заверещал Тахем. — Владыка Хастур!.. Добро пожаловать, владыка!.. Йа Хастур, йа Хастур!..
Хастур Невыразимый даже не взглянул на вопящего человечка. Его не интересовали всякие мелочи. Гигантский архидемон растолкал адских духов и неторопливо зашагал по земле этого нового мира. Мира, полного жизни, растительности и свежего воздуха.
Хастур так соскучился по всему этому!
Если бы еще адские духи не портили пейзаж! Ужасно воняя, источая дымные клубы, они сразу все загадили! Рядом с ними все истлевало и рассыпалось!
Хастур недовольно взревел, скогтил одного и взревел еще недовольнее — адский дух больно жегся. Схватив его за загривок поудобнее, Хастур размахнулся…
Глядя на летящего по небу адского духа, Тахем Тьма растерянно моргал. От прибытия на Рари архидемонов он ждал чего угодно, но только не этого. Своим ученикам Тахем вдохновенно рассказывал о несравненной мудрости владыки Хастура, о том, как он является в обличье черного вихря и пронзает души человеческие…
Он не должен кидаться демонами!
— ГДЕ ТАМ ЭТОТ КОЗЕЛ?! — прогремел Хастур, поворачиваясь к порталу.
По ступеням зиккурата уже шествовал рослый демон с огромными рогами. Закутанный в черную накидку, он гордо цокал копытами, оглядывая окрестности с видом хозяина. За ним стройно маршировали Двурогие — левой, правой, левой, правой!..
— Я есмь Шаб-Ниггурат, Черный Козел Лесов!!! — провозгласил архидемон, сжимая в кулак когтистую ладонь. — Я объявляю этот мир своей военной добычей!!! Я обещаю каждому, кто посягнет, что сдохну… сдохнет… э-э… ме-э-э…
Запнувшись и потеряв мысль, Шаб-Ниггурат яростно заблеял. Он украдкой зыркнул по сторонам — не смеется ли кто над его косноязычием?! Но нет — Двурогие взирали на своего родителя со всегдашней преданностью, Тахем — с обожанием, адские духи уже разбрелись по округе, а Хастур… ну, он-то как раз ехидно скалился, но с Хастуром Шаб-Ниггурат связываться не хотел. Все-таки когда-то этот раскоряченный урод на равных дрался с Ктулху…
Очень давно, правда.
— Йа Шаб-Ниггурат, йа Шаб-Ниггурат! — счастливо взвизгнул Тахем. — Владыка Шаб-Ниггурат!.. Мы ваши верные рабы! Мы ждем ваших приказов! Что вы собираетесь делать, владыка Шаб-Ниггурат?!
— Я уничтожу здесь все, — задумчиво произнес Шаб-Ниггурат. — Все, что увижу. Все, что найду. Все живое и дышащее. Я усею эту страну костями. Я сожгу ее дотла. И это будет хорошо.
Тахем Тьма подобострастно затряс головенкой. Именно этого он и ожидал от владыки Шаб-Ниггурата! Именно этого! Не полумер, не добренькой войны, что вздумали вести Астрамарий и Клевентин! Только глобального уничтожения!
— Мне подготовить Туман Смерти, владыка? — льстиво спросил Тахем.
— Что это за дрянь? — брезгливо осведомился архидемон. — Какое-то твое заклинание?
— Да, это самое грандиозное, самое смертоносное…
— Что грандиозного могут породить твои гнилые ручонки? — фыркнул Шаб-Ниггурат. — Не смеши меня, смертный уродец! Мне не нужна твоя жалкая магия! В одном моем копыте больше силы, чем во всех колдунах этого ничтожного мирка! Мои Двурогие расстелют мне ковер из их костей и черепов!
— Но что же тогда делать мне, владыка?! — жалобно простонал Тахем.
— Можешь делать все, что захочешь. Только не путайся под ногами. Растопчу.
— Тогда я останусь здесь и буду охранять священный зиккурат! — заискивающе воскликнул Тахем. — Дайте мне свое благословение на это, владыка Шаб-Ниггурат!
— От тебя воняет. Уйди с глаз.

ГЛАВА 24

Костяной корабль погрузился до самых уключин. В огромную пробоину лилась вода, и куклусы прыгали за борт, точно лемминги. Стоящий на мостике колдун в сером плаще удовлетворенно взирал на дело своих рук.
Уже почти половину вражеского флота затопил адмирал Серой Земли. На его лице играла довольная улыбка. Триумф! Величайший триумф Асанте Шторма!
Мысленно Асанте уже примерял Пурпурный Узел — высшую награду для флотских офицеров. За всю историю державы Пурпурный Узел вручался лишь пятнадцать раз — и Асанте непременно получит шестнадцатый.
Сам океан свидетель — он это заслужил! Ни один из прежних кавалеров Пурпурного Узла не заслужил этого так же сильно! Тот же Хемалад Парус — что он сделал? Проиграл! Позорно проиграл сражение при Стумшельбруке! Океанические черви эйстов уничтожили чуть ли не весь флот — однако ж адмирал получает Пурпурный Узел! За что?! За что, спрашивается?! За то, что он был кузеном Искашмира Молнии?!
Асанте скрипнул зубами, вновь переживая ту несправедливость. Какими глазами он, тогда совсем еще юный капитан, смотрел на награждение своего адмирала… Как выпячивал грудь толстяк Хемалад, как надувал щеки, когда владыка Искашмир сухо вещал: «За безграничные мужество и отвагу, проявленные перед лицом превосходящих сил противника…»
Да где там было мужество?! Где там была отвага?! Все прекрасно знали, что Хемалад просто онемел от страха, потому и не скомандовал отступления! Только потому! На долгих полвека эйсты вытеснили серых с океанских просторов — а все из-за ничтожности тогдашнего адмирала!
Впрочем, теперь это все дела минувших дней. Хемалад Парус умер больше сорока лет назад, его сменил Фирахо Флотоводец, а его — Асанте Шторм. Вот уже почти тридцать лет он носит серый плащ и звание адмирала Серой Земли.
И сегодня — его величайший триумф.
Самодовольно улыбаясь, Асанте взмахнул рукой. Еще один водоворот — еще один затопленный корабль. Сегодня «Адмиралу Кровь» нет ни минуты роздыха — так много колдует его капитан. Палуба и борта явственно побледнели, утратили свой насыщенный багрянец. Древесина фаархи — лучший природный маносборник, но ее возможности не беспредельны. Асанте Шторм их уже почти исчерпал.
Но ничего страшного. Сражение близится к концу. Демоническая армада нестройно отступает, корабли один за другим идут ко дну, а куклусы падают в море, где их встречают трезубцы балеаргов. Утукку скрываются в эфирном плане, а эг-мумии исчезают в клубах дыма.
Уже полсотни этих бескожих демонов обратились в прах, задушенные благовонием Зкауба, сожженные чарами демонологов, зарубленные клинками паладинов. Кереф, хранящий благодать самой Пречистой Девы, изгонял прочь тлен Йсехироросетха, превращая эг-мумий в обычных мумий — высохших, заплесневелых… мертвых.
Мертвые демоны ведь гораздо лучше живых.
День сегодня выдался солнечный. Однако здесь, над Черной бухтой, небо затягивали тучи. Колдуны и эг-мумии много часов издевались над погодой, гоняя туда-сюда вихри и ураганы, вызывая шторма и смерчи, поливая все дождем и колотя градом. Воздух просто гудел от напряжения, а ветер не знал, куда дуть, и потому дул во все стороны сразу.
Но тут вдруг в тучах появился просвет. Прореха, в которую брызнул солнечный луч — очень странный, мертвенно-синий луч.
Да солнце ли это?
Луч вонзился в воду. В том месте, куда он ударил, море сразу вспучилось, поднялось горбом… и Асанте Шторм вздрогнул. При одном взгляде на эту страшную, чудовищную ауру ему стало зябко. На спину как будто плеснули ледяной воды.
В ужасе замерли и другие колдуны. Замерли, не в силах отвести глаз от водяного столба, поднимающегося выше… выше… приобретающего четкие очертания… раскрывающего рыбьи глаза…
— Это Дагоооооооон!!! — истошно взвыл кто-то.
— Отец Дагон… — прошептала Делиль, сжимая руку мужа. — Глубоководный Владыка…
Темный бог медленно повернулся, заставляя огромные альдареи трепетать, точно ореховые скорлупки. Он выпростал из воды гигантскую ручищу с зажатым в ней трезубцем и повел плечом. Повинуясь воле колосса, само море стало закручиваться в спираль, в бесконечный водоворот!
Асанте невольно сглотнул. Он пытался представить, каковы сейчас размеры Дагона, если океан не достигает его плеч? В Черной бухте глубоко! Очень глубоко!
Даже без божественной силы Дагон может просто переломать весь флот Серой Земли! Он бессмертен, неуязвим и непомерно, непостижимо громаден!
— Владыка Дагон, должно быть, страшно разгневан, что мы разрушили его храмы… — пробормотал Асанте.
— Он нас всех убьет, — с каким-то странным спокойствием произнесла Делиль. — Он нас всех убьет.
Взгляд Асанте заметался. В иных обстоятельствах он легко мог спастись, просто прыгнув за борт. У него, у великого гидроманта, есть верный способ отступления. Он не подвел его, когда взрывался остров Огненной Горы, не подведет и теперь…
Не подвел бы. Если бы «Адмиралу Кровь» угрожал кто другой, а не Дагон. Скрыться в море от бога морей?.. Смешно и думать о таком.
К тому же в ладони Асанте лежит ладонь Делиль. Адмирал Серой Земли действительно любит свою жену. Любит больше самой жизни.
— Улетай, — резко приказал он. — Улетай отсюда, душа моя Делиль.
— Но как же ты, мой капитан? — обеспокоенно нахмурилась супруга.
— Разве нет серого плаща на моих плечах, женщина? Твой муж сумеет о себе позаботиться. Теперь лети.
И, сказав это, Асанте Шторм схватил свою жену поперек туловища и выбросил за борт.
Сразу после этого он отвернулся и быстрым шагом пошел на мостик. Плеска за спиной слышно не было — значит, воды Делиль даже не коснулась. Стихия аэроманта — воздух.
А на море уже творился полный кавардак. Костяные корабли куклусов суматошно отступали, спеша выбраться из эпицентра, пока Дагон не разбушевался в полную силу. Глубоководный Владыка ждет их, сдерживается, но еще немного — и он просто поставит океан на дыбы. Тогда уже не уцелеть никому — ни своим, ни чужим.
В ухо Асанте кричали и вопили капитаны всех кораблей. Адмирал отдавал приказы — быстрые, короткие распоряжения. Все они сводились к одному — команде отступать. Отступать, пока Дагон не размолотил флот в водяную пыль.
А он уже вот-вот это сделает!
От балеаргов известий не было. Асанте слышал в своем «пучке командования» неясные вопли, тонкие эйстские посвисты — а потом все заглохло. Море бурлило так, что слова не требовались.
Впрочем, некоторые балеарги еще живы. Время от времени один-другой еще показывается над водой. Выпрыгивают на альфардах, убегают и преследуют… нет, это уже не утукку! Это кое-кто пострашнее!
Гигантское щупальце выстрелило прямо перед лицом Асанте и было тут же перерезано заклятием Водомета. Но на других кораблях дела идут хуже — их захлестывают эти скользкие канаты, тянут вниз. Простые альдареи ломаются в щепки, окованные адамантием держатся, но от погружения это не спасает.
Кальмары — вот кто это. Гигантские кальмары, похожие на изрядно подросших таромейских спрутов. Ручная свора Дагона, зверодемоны со дна Глубинного Царства. Даже океанические черви эйстов — просто закуска для этих кошмарных головоногих.
— У них нет ни гидромантов, ни аэромантов, — медленно говорил Асанте незримому собеседнику. — Но зато на их стороне Дагон. Этот козырь перевешивает тысячу колдунов.
В ответ раздалась такая брань, что лицо адмирала перекосилось. Владыка Креол недоволен новостями. О, как он недоволен!
— Что ты собираешься теперь делать, моча Кутулу?! — рявкнул наконец Креол.
— Поднять все корабли, — холодно ответил Асанте.
И корабли начали подниматься. Гигантские коцебу один за другим отрывались от воды и взмывали в небо — все выше и выше.
Но не все. Добрых две трети флота просто не могли совершить подобного. Они распускали паруса, пытаясь уйти мористее, капитаны-колдуны нагоняли попутный ветер, но их усилия были тщетны.
Тщетна была и безостановочная пальба. Плонетская артиллерия просто сошла с ума — огонь открыли изо всех стволов, на Дагона обрушился настоящий шквал плазмы… только вот заметил ли он его хотя бы? Асанте не был в этом уверен.
— Не прекращать огонь, — приказал адмирал, сверля взглядом вздымающуюся из моря громаду.
Дагон продолжал орудовать трезубцем. В его рыбьих глазах не отражалось никаких чувств — ни злобы, ни ненависти. Он просто топил этих жалких смертных — топил с тем же равнодушием, с каким рыбак тянет сети, полные серебристой плотвы. Что ему до их страданий, до смертных мук?
Жалеть каждую рыбешку — никакой жалости не хватит.
Волны расходились все дальше и дальше, становились все выше и выше. Город Домрагон, что стоит на берегу Черной бухты, накроет цунами невероятной силы. И по одной такой волне сейчас бежит колдун в оранжевом плаще. Бацек Огромнорукий несется не жалея ног, погружается и увязает в бушующих водах, но все равно летит вперед — и глаза его горят бешеной злобой.
— Я те покажу, божок рыбозадый… — бормотал просоленный вояка. — Я те покажу, что такое морская пехота…
Морские пехотинцы погибли самыми первыми. Едва Дагон вынырнул из пучины, едва крутанул своим чудовищным трезубцем… По воле судьбы молодые гидроманты оказались в самом центре и были просто раздавлены. Сейчас их изуродованные тела медленно погружались на дно… или уже исчезли в желудках утукку и гигантских кальмаров.
Уцелел только их командир. Губы полковника Бацека горько кривились, а пальцы сжимались так, что костяшки белели. Он скакал по волнам, точно дельфин, взлетал над ними, как летучая рыба. Обе руки крутились колесами, будто на шарнирах. Все быстрее, все быстрее, поднимая неистовый ветер…
Прыжок!!! Обе руки колдуна удлинились тысячекрат, стали больше синих китов и врезались в гигантскую рожу Дагона с мощью падающих комет!!!
Это длилось всего мгновение. Потом громадные ручищи Бацека вернулись к нормальным размерам. Но этого хватило, чтобы Дагон… заметил его. На равнодушном рыбьем лице отразилось легкое удивление. Медленно-медленно морской бог выпростал из-под волн когтистую ладонь и почесал щеку.
Бацек Огромнорукий грязно выругался. Такого удара хватило бы, чтобы смять в лепешку драккар дэвкаци. Хватило бы, чтобы размолоть в крошку атолл. Но для Глубоководного Владыки это оказался просто легкий щелчок. Достаточно, чтобы заметить, но совершенно недостаточно, чтобы хоть как-то уязвить.
Дагон даже не стал убивать Бацека. Он мог прихлопнуть его просто усилием воли, раздавить, как человек давит пойманную вошь. Но он не посчитал нужным шевелиться ради такой чепухи.
Вместо этого Дагон мановением руки уничтожил шесть альдарей разом. «Морское чудо», «Острие копья», «Тивилдорм», «Слава Разера», «Скарп Циклон» и «Виндомадог Штурвал» — все эти прекрасные, совсем недавно спущенные со стапелей корабли просто… засосало. Волны вздыбились вокруг, как лепестки хищного цветка, и утянули легкие суда в пучину. Жадное чмоканье, хлюпанье — и ни кораблей, ни команды.
Асанте Шторм смотрел на это с досадой. Победа была уже у него в руках. Пурпурный Узел был уже почти… где уж теперь о нем мечтать! Дагон, этот отвратительный двуглазый эйст, разбил все надежды вдребезги.
Асанте всегда недолюбливал морских богов, но теперь он их возненавидел. Теперь это стало личным.
Если у него появится возможность отомстить… Хоть какая-нибудь возможность…
Но ее не появится. Человек не может отомстить богу. Человек может только богохульствовать.
И Асанте Шторм богохульствовал так, что океан краснел от смущения.
С воды поднимался седой туман. Он окутал плечи и голову Дагона, словно монашеский клобук. Застланное тучами небо в очередной раз прорвалось ливнем. Сегодня над Черной бухтой дожди шли почти непрерывно.
А корабли Асанте отступали. Впрочем, отступали — это мягко сказано. Позорно бежали с поля боя, оставляя только кильватерные струи. Время от времени плонетские орудия еще огрызались, метали в Дагона плазменные сгустки, но всем было ясно, что проще подстрелить из рогатки ингарского мамонта. Даже «Холм-9000», научись он вдруг ходить над водой, не смог бы ничего сделать.
Здесь может помочь только самое лучшее оружие — но оно сейчас далеко… и не совсем готово к бою. Надо выиграть время. Сберечь силы.
Пока еще осталось что сберегать.
Асанте Шторм поднимал «Адмирала Кровь» все выше и выше. Дагон — морской бог, до небес ему не дотянуться. Да он особо и не старается — вот еще, тянуться за всякой мелюзгой. Он просто пришибет тех, кто попадется под руку, а остальные… да попадутся еще. Далеко не удерут — Дагон большой, планета маленькая.
Те немногие корабли, что не смогли подняться в воздух, но все же избежали гнева Дагона, перестреливались с костяными судами Лэнга. Тщетный, безнадежный бой. При появлении своего бога куклусы удвоили натиск. Теперь они двигались куда быстрее, их глаза горели огнем, а изо ртов летела слюна.
Священное безумие берсерков охватило их, этих порождений Глубинного Царства. Созданные Жрецами Глубин в лабораториях Р'льиеха, они служили безумному архимагу Ку-Клусу, воевали под началом Нъярлатхотепа, исполняли приказы колдуна Клевентина, но преданы всегда были одному лишь Дагону. Он дает им силу, он дает им разум. Только по его воле они живут и дышат.
И по его же воле они умирают.
Дагон любит, когда ради него умирают. Приятно ему от этого становится, на душе теплеет. Вот и сейчас — глянул на корабль, ко дну идущий, так-то улыбнулся славно, глаза рыбьи сузил, губами почмокал. Хорошо!
Этим кораблем была боевая альдарея «Черный Орел». Весь экипаж во главе с капитаном уже был в воде. Лишь один-единственный человек еще цеплялся за сломанный фальшборт — Дато, простой матрос. Но его тоже затягивало вниз, в бездонную пучину.
Кто-то вцепился в ногу Дато и жадно рвал, дергал на себя. Матрос отчаянно гадал, кто это — товарищ по команде, схватившийся за что попало, или же океанская тварь, демон-людоед? Пожалуй, все же человек — будь то щупальце или зубастая пасть, Дато давно бы уже не был живым.
А через несколько секунд хватка ослабла. Потом чужая рука соскользнула совсем. Кем бы ни был этот несчастный, он отправился на морское дно. Дато же ухватился за обломки фальшборта и поплыл к далекому берегу. Он не надеялся доплыть, но и покорно утопать тоже не собирался.
Людей вокруг уже почти не было. Кое-где еще виднелись головы, но одна за другой они исчезали, утянутые гигантскими кальмарами или сожранные утукку. Эти твари кишмя кишели в воде. Дато пока что везло — на корм шли другие бедолаги, не он. Но он прекрасно понимал, что это дело считаных минут.
Даже если Дато будет везти и дальше, даже если его не сожрут — до берега все равно не добраться. Он едва виднеется на горизонте. Дато — прекрасный пловец и в теплую погоду, пожалуй, осилил бы такой путь, но сейчас вода невыносимо холодна. Все из-за проклятых колдунов — своими штормами они так застудили море, что кое-где даже появились льдины. Руки-ноги уже не слушаются, на губах выступил иней. Еще немного — и Дато замерзнет насмерть.
Но ему суждена была не такая смерть. Наконец свершилось неизбежное — на ноге сомкнулись острые зубы. Дато почти не почувствовал боли — так он окоченел. Он не вскрикнул, не застонал — лишь слабо дернулся, пытаясь отплыть в сторону.
Далеко он не уплыл. Из ноги хлестала кровь, тело охватила слабость… а потом талию обхватил осклизлый хобот. Огромный утукку дернул, и над головой матроса сомкнулась соленая вода…
В последний миг Дато бросил взгляд на громадную фигуру Дагона. Глаза человека и Темного бога на секунду встретились.
Уже растворяясь в черноте небытия, Дато успел порадоваться, что умирает так легко…

ГЛАВА 25

Шамшуддин отхлебнул еще кофе. Превосходный латте макиато. Сегодня домовой-дворецкий Хуберт приготовил его с черносмородиновым сиропом.
Победа над гигантским колдуном-элементалем далась Шамшуддину нелегко. Великому телекинетику пришлось полностью откачать воздух вокруг Яджуна. Образовать настоящий вакуумный кокон. Однако Яджун все равно еще очень долго горел — без всякого кислорода, на внутренних резервах. Горел, как горят звезды, — яро и бешено.
Но он все-таки не был звездой и в конце концов иссяк. Бездонная прорва огненной маны оказалась не такой уж бездонной.
Шамшуддин тоже порядком притомился, но к его услугам был оловянный штырь-манопровод, выкованный Креолом. Одним концом он вонзался в штурвал коцебу, другой сидел в голове Султана Земли. Сидел глубоко, надежно и совершенно безболезненно — но возмущенный зверобог все равно временами испускал гневные вопли.
Когда манопровод только подключили, Султан Земли вообще орал не переставая и трясся так, что коцебу ходил ходуном. Лишь угроза выломать язык заставила живую скалу притихнуть. Однако своих мучителей он по-прежнему ненавидел.
— МЕРЗАВЦЫ!!! — загремел он. — НИЧТОЖНЫЕ ВЫРОДКИ!!!
— Все та же песня, каменная голова? — весело осведомился Шамшуддин, поворачивая штурвал. — У тебя довольно-таки бедный словарный запас, не так ли?
— ТЫ ЛЫСЫЙ ОБУГЛЕННЫЙ УРОД, ТЫ НЕ СМЕЕШЬ ТАК СО МНОЙ ОБРАЩАТЬСЯ!!!
— Положим, я не обугленный, это мой природный цвет, — возразил маг. — А что лысый… ну что ж, моей вины в том нет. Да и что вообще хорошего в этой шерсти на голове? Ты вот тоже лысый, но я же ничего не говорю.
Султан Земли угрюмо замолк.
Коцебу неспешно плыл над полем боя. От горизонта до горизонта раскинулась безумная мясорубка — свистали клинки, щелкали челюсти, сверкали лазерные лучи и полыхали заклятия. Колдуны, паладины и боевые машины теснили демонов, куклусов и живых мертвецов.
Легион Гнева заметно уменьшился, но отступать даже не думал. Лишь некоторые эг-мумии предпочли покинуть поле брани и наблюдать издали. Эти демоны-колдуны очень высоко ценят жизнь… правда, только свою. Что же до Надзирателей, то им страх ведом не более, чем паукам и сколопендрам.
И все равно конец уже предрешен. Уже очевидно, кто будет владеть этой землей, а кто в нее ляжет. Вопрос лишь в том, как долго демоны смогут оттягивать неизбежное.
Рядом с коцебу промелькнула быстрая тень. Могучий вемпир нес на спине колдунью в желтом плаще. Ее преследовал утукку — трепещущий крыльями, мечущий молнии ш'альзе. Шамшуддин поднял было ладонь, чтобы раздавить демону голову, но взглянул на горящие азартом глаза колдуньи и передумал. Та описала петлю вокруг коцебу, резко раскинула руки в стороны… и утукку полетел вниз, На всей своей скорости он влетел в Хладный Капкан и теперь, покрытый ледяной коркой, падал по крутой дуге.
Шамшуддин улыбнулся. Колдуны Серой Земли утратили страх перед бывшими своими богами. Если в начале битвы иные из них еще проявляли робость, опасались сражаться с ужасными Древними, то теперь, видя успехи плонетцев и паладинов…
Особенно хорошо проявляют себя демонологи. Колдуны и колдуньи в серебристых плащах бесстрашно бьются с эг-мумиями и будхами, разят утукку и Птиц Лэнга. Юная Дайлариана Агония ведет на поводке огромного демоволка — и видит Мардук, немало тварей нашло гибель в его бездонном брюхе! Такой же демон, но созданный истреблять себе подобных, демоволк стал поистине страшным оружием.
Казалось, что все уже заканчивается. Казалось, что до победы осталось всего ничего. Казалось… но только казалось. Все изменилось неожиданно и очень резко, когда на поле боя ворвались… поначалу никто даже не понял, что это за создания. Живые молнии, потоки ветра, рассекающие все на своем пути. Точно злой двойник, антипод Логмира Двурукого явился сюда… да не один, не двое, а сотни, многие сотни таких «Логмиров»!
Первым их распознал Шамшуддин. Эбеновые пальцы впились в штурвал, губы побелели, а на всегда спокойном лице отразилась тень страха. Двурогие! На помощью Легиону Гнева явилась гвардия Лэнга — Двурогие!
И судя по тому, что видел Шамшуддин, они явились в полном составе…
Даже в Лэнге немного найдется демонов смертоноснее Двурогих. Эти элитные бойцы стали заменой сгинувшим в бездне времен хигйджайя, детям царя Ноденса. Пожалуй, они все же уступают своим шестируким предшественникам, но не слишком сильно. Жестокие, кровожадные, почти неуязвимые и невероятно, космически быстрые, они шинкуют противника бритвенной остроты лезвиями, что растут на их предплечьях. Даже один Двурогий — это кошмар во плоти, а уж целая тысяча!..
Все Двурогие — родные братья. Все они вышли из одной и той же утробы. Утробы Шаб-Ниггурата — их отца и их матери. Этот кошмарный архидемон зачал каждого из них и родил каждого из них. Шаб-Ниггурат — единственный, кому они повинуются. Единственный, кого они не просто любят — боготворят. Прикажи Шаб-Ниггурат, и Двурогие набросятся хоть на самого Ктулху.
Хотя сегодня он натравил их на совсем другие цели…
За каждым Двурогим оставался след из выпотрошенных трупов. Среди них попадались и свои — Погонщики Рабов, утукку… Ужасные демоны-гвардейцы особо не различали, кого кромсают.
Вот один из них со всего размаху врезался в шестиногий танк… и помчался дальше. Он просто разорвал несокрушимую бронепластовую махину, как кусок гнилой кожи. На земле остались дымящиеся развалины, набок свесился труп мутанта-водителя.
А вот другой Двурогий на бегу вонзился в Стального Солдата, пробуравил его, как червь яблоко, и понесся дальше. Гигантский автомат какую-то секунду стоял неподвижно, а потом завалился набок. Утихли его всесокрушающие кулаки-отбойники, со звоном и лязгом осыпались диски-лезвия.
Когда на поле боя появились эти чудовища, Логмир Соррвана-тха весело резал куклусов. Одновременно великий герой мурлыкал жизнерадостную песенку — что-то о славном султане и его трех женах. Настроение у Логмира было хорошим. Солнышко светит, птички поют, наши побеждают — есть повод выпить!
Но тут Двурогие пришли и все испоганили.
Логмир даже не закончил последний куплет — вот как сильно это его расстроило.
— Испортили настроение, козлы рогатые… — пробормотал великий герой, разворачиваясь на пятке.
Два вихря столкнулись и разлетелись. Флейм со страшной силой ударился о руку демона. Логмира крутануло, словно на аркане, но Двурогий… Двурогий истошно заблеял, держась за кровоточащий обрубок. Лезвие на его руке могло разрезать камень, могло разрезать сталь, но с адамантием оно не справилось.
Но у демона оставалась вторая рука. Обезумевший от боли, он ринулся на жалкого смертного, поднырнул под свистнувший Флейм… и в его грудь вошел Рарог. Все заняло четверть секунды — с такой скоростью двигались противники.
Какое-то мгновение Логмир стоял неподвижно, глядя в налитые кровью глаза. Двурогий шумно фыркнул и выпятил нижнюю губу, обнажив острые, совсем не козлиные клыки. Человек на его месте уже был бы мертв, но убить демона из Господ — задача куда как непростая. Его мало пронзить насквозь, мало выпустить ему кишки. Только одним путем можно прикончить Двурогого действительно надежно…
И Логмир это сделал. Флейм рассек дымный воздух, рассек вонючую шерсть, рассек дубленую шкуру, рассек мышцы и хребет…
…и рогатая голова покатилась по земле.
— Один есть, — вздохнул Логмир. — Осталось… хаб вас знает, сколько вас там осталось.
Пожалуй, если бы Логмир знал, что Двурогих осталось еще девятьсот девяносто девять, он бы немного приуныл. Руки устанут всех обезглавливать.
Но не таков был Логмир Двурукий, чтобы отступать перед трудностями. Он крутанул в ладонях катаны сиреневого блеска и принялся высматривать — где там другие рогатые уроды, в какую сторону лучше двинуть? Туда? Или сюда?
Логмир оказался не единственным, кто смог дать отпор Двурогим. Восемь из них погибли от блистающих клинков паладинов. Еще пятеро были повержены совместными силами демонологов. Четверых сожрал демоволк. Троих уничтожила Дайлариана Агония. Одного изрешетил Руорк Машинист. Одного испепелил Монгор Вулкан. Одного убили неразлучные отец и сыновья — Къмер, Късар и Кълар. Один сдуру влетел в густое облако благовония Зкауба, упал и был попросту расстрелян из плазмоганов.
Но большинство схваток выигрывали Двурогие. Они превращали автоматов и боевую технику в дымящиеся руины, разрывали колдунов прежде, чем те успевали молвить слово, и сотнями истребляли простых солдат. Не спасали ни силовая броня, ни тяжелые геродермы. Бойцы погибали раньше, чем замечали противника.
Лишь паладины успевали реагировать на страшные удары Двурогих — не рефлексами, но чутьем, отточенной за годы интуицией. Паладины способны отбивать пули на лету — не сплоховали и здесь. Костяные лезвия врезались в адамантиевые щиты, скрещивались с керефовыми мечами. Отразив первый удар, паладин взывал к Пречистой Деве и бился с демоном на равных. Жаль, длилось это недолго — некоторым хватало, но чаще побеждал все-таки Двурогий…
Тем временем Логмир прикончил еще двоих. Стоя над обезглавленными трупами, он чиркнул Рарогом о Флейм, выпрямился… и встретился взглядом с очередным Двурогим.
Правда, этот немного отличается от остальных. Покрупнее, пошире в плечах, рога особо крупные, а шерсть черней беззвездной ночи. На плечах черная же накидка, а глаза так налиты кровью, что страшно смотреть.
— Это ты?.. — прохрипел он.
— Да, это я, — приветливо кивнул Логмир. — А как ты узнал?
— Это ты, я тебя спрашиваю?! — снова взревел демон.
— Конечно, это я, — еще шире улыбнулся Логмир. — Я же уже сказал.
— Не-э-э-э издевайся надо мно-о-ой!!! — истошно заблеял демон. — Это ты убил Ракшу и Ша-Кхетибу?!
— Не знаю, — пожал плечами Логмир. — А кто это?
— Они лежат прямо перед тобой, тупая овца!!!
— А, эти двое… Да, это я их убил. А что, нельзя было?
Кулаки огромного демона гневно сжались. Он и без того кипел от злости, а теперь аж затрясся в припадке бешенства. Какую-то секунду из глотки чудовища вырывался только блеющий клекот, но потом он все же кое-как выговорил:
— Значит, ты у нас смелый, да?.. Сильный, да?.. Справился с детьми, да?.. Одолей-ка их папу!!!
Логмир хотел сказать, что раз надо — одолеет, ему не сложно… но не успел. Здоровенный рогач даже не тронулся с места, даже не поднял руки — он лишь… моргнул? Он просто моргнул, и Логмира снесло невидимой вспышкой. В последний миг он загородился Рарогом и Флеймом, но помогло это мало. Великого героя отшвырнуло со страшной силой. В глазах потемнело, кожу обожгло огнем, руки-ноги повисли плетьми.
Взгляд Шаб-Ниггурата переломал Логмиру половину костей. Тот не погиб лишь потому, что разгневанный отец ударил вполсилы.
Он решил сожрать проклятого детоубийцу живьем.
Лежа практически без сознания, Логмир слабо подергивался. Его контузило. Крики, выстрелы и взрывы, что давно стали привычным фоном, отошли назад, слились в бессвязный гул. Ничего не слыша и почти ничего не видя, умирающий герой все еще пытался дотянуться до рукояти катаны. Он все еще крепко сжимал Флейм, но Рарог отлетел в сторону и лежал там… там… так близко, но так далеко…
— Хабова мать… — прошептал Логмир.
Перед его глазами появилось копыто. Черное раздвоенное копыто. Оно было так близко, что Логмир даже затуманенным зрением различил глубокую трещину, в которой застряла травинка.
Когтистая рука схватила Логмира за шею и подняла с такой легкостью, словно герой ничего не весил. Жуткая козлиная морда озарилась торжеством, клыкастая пасть распахнулась, обдав Логмира смрадом. Сейчас эти страшные челюсти сомкнутся…
И тут в Шаб-Ниггурата что-то врезалось. Врезалось с такой силой, что тот выронил жертву — да и сам на ногах не устоял. А в следующий миг страшные челюсти сомкнулись уже на самом Шаб-Ниггурате, отхватив ногу едва не по колено.
Шаб-Ниггурат взвыл. Не от боли — от удивления. Не обращая внимания на откусанную ногу, он взмыл кверху и пораженно уставился на того, кто осмелился… осмелился…
Напавшее на архидемона существо выглядело крайне необычно. Не внешностью — нет, на этом поле боя и так хватало чудищ всех видов и мастей. Аурой. Эта аура словно принадлежала не одному, но сотням демонов. Демонов, слившихся в диком, противоестественном союзе и переплавившихся в нечто очень опасное…
— Демоволк! — воскликнул Шаб-Ниггурат. — Клянусь Червем, живой демоволк!
В ответ ужасный хищник издал сдавленный рык. Сегодня демоволк сожрал множество утукку, будх, Погонщиков Рабов и эг-мумий. Он даже поймал зазевавшуюся Птицу Лэнга. Но когда на поле боя появились Двурогие, вечно голодный монстр забыл о мелких демонах и устремился за более сочной дичью.
Ну а когда их догнал папа Шаб-Ниггурат, демоволк забыл и о Двурогих. Аромат архидемона проник в его ноздри, и пасть наполнилась голодной слюной. Демоволк помчался на зов желудка, нисколько не думая — а сладит ли он с такой крупной добычей? Мешанина его разумов просто не справлялась с такими сложными задачами.
Но в любом случае эта дерзкая атака отвлекла Шаб-Ниггурата. Он забыл о несъеденном Логмире и перенес внимание на пакость, что осмелилась его укусить. Неслыханная наглость, просто неслыханная! Даже родной отец никогда не кусал Шаб-Ниггурата… ну, однажды он попытался, но Шаб-Ниггурат убил его первым.
И съел.
А теперь он съест и этого демоволка. В нем смешались полторы сотни демонов — вкус обещает быть пикантным, даже утонченным… мм… от предвкушения у Шаб-Ниггурата выделилась слюна.
Пока архидемон и демоволк облизывались друг на друга, всеми забытый Логмир взмыл в воздух. Поднимаясь все выше и выше, он блаженно улыбался и думал, что вот наконец-то свершилось неизбежное — боги признали его заслуги, героизм и высокие душевные качества. Теперь его заживо берут в Руар — дивный заоблачный дворец. Там солнечный владыка Криан подарит Логмиру накидку со своего плеча, небесный виночерпий Громхоз нальет чудесного нектара, а прекрасная Ормиоза… на этом месте Логмир заулыбался совсем уж скабрезно.
На самом деле все объяснялось гораздо прозаичнее. На небо Логмира поднимали не боги, а Шамшуддин. Слишком благоразумный, чтобы схлестнуться в поединке с самим Шаб-Ниггуратом, архимаг, однако, пристально наблюдал за происходящим с коцебу. И теперь, улучив удобный момент, выручил Логмира из беды.
Потерянный меч Шамшуддин тоже подобрал. Хозяину он еще пригодится.
С демоволком Шаб-Ниггурат провозился дольше, чем с Логмиром, но вскоре и этот противник лег бездыханным. Полководец Лэнга — это не утукку и даже не Двурогий, его не одолеть какому-то уроду из колдовской банки.
Но поесть Шаб-Ниггурату опять не дали. На сей раз ему помешал плазменный град. Целая рота открыла огонь по архидемону в отчаянной, безумной попытке уничтожить этот ходячий кошмар. Они видели, что демоволку удалось откусить чудовищу ногу — значит, оно тоже уязвимо, его можно ранить! А если кого-то можно ранить — его можно и убить!
Разумеется, у них ничего не вышло. Все так же стоящий на одной ноге Шаб-Ниггурат медленно развернулся… обвел солдат взглядом… и каждый, на кого он смотрел, падал замертво. На нем же самом не осталось ни царапины.
Разве что шерсть кое-где подпалилась.
Позабыв о демоволке так же, как до того о Логмире, Шаб-Ниггурат двинулся в самую гущу этих жалких смертных. В него стреляли, его рубили, он же сам только мотал рогатой башкой и презрительно мемекал.
Аура. Шаб-Ниггурат крушил противника одной лишь чудовищной аурой. Достаточно было его взгляда, чтобы убить человека на месте. Люди падали десятками и сотнями, пока архидемон не оказался окружен горами трупов. Начало казаться, что Шаб-Ниггурат в одиночку истребит все войско Серой Земли.
Тем временем Двурогие не отставали от своего прародителя. Эти мохнатые молнии носились по всей долине, собирая свою кровавую дань. Кровью уже были перемазаны и рога их, и копыта, и оскаленные козлиные морды.
И все же одни только Двурогие вряд ли смогли бы выиграть эту битву. Маршал Хобокен оправился от неожиданности очень быстро. Он уже начал перестраивать войска, сочинять новую тактику. Но увы, раньше чем он успел это сделать, явилась новая волна демонов.
Шаб-Ниггурат и его Двурогие прибыли первыми, ибо мало кто может сравниться с этими тварями в скорости. Однако летучие Курильщики отстали от них ненамного. И на шее переднего, самого огромного, восседал еще один архидемон — Гелал.
Когда над долиной Седой Луны появились семь гигантских теней, никто поначалу не обратил на них внимания. Не до того было. Но потом они начали выпускать дымные клубы…
Сначала удивление, потом ужас и, наконец, паника охватили людей, попавших в объятия зеленых туч. Задыхаясь, солдаты бились в агонии. Те, кто мог двигаться, побежали, напрасно пытаясь обогнать облака ядовитого газа. Неумолимо, безжалостно демонический дым проникал в легкие, заставляя исступленно кричать…
В строю остались лишь эйнхерии, автоматы и гигантские бронепехотинцы. Паладины на раши и колдуны на вемпирах взмыли в поднебесье, спеша уйти от этой новой атаки. Смерть, ядовитая смерть окутала долину Седой Луны.
Гелал безучастно наблюдал за этим сверху, не обращая внимания ни на колдунов, ни на паладинов. Да, сын Акхкхару и Ки-Сикиль считается слабейшим архидемоном Лэнга. Но даже самый слабый архидемон — это архидемон. Да и кто осмелится бросить вызов ужасному Курильщику?
Однако таковые нашлись. Ифриты. Гази Мунтасир наконец-то увидел противника, достойного Правого Крыла Огня, — и огненные джинны ринулись в бой. Небеса озарились багровым, бездымное пламя смешалось с ядовитым газом.
Тем временем Шамшуддин рвал жилы, спасая войско от бесславной гибели. И приходилось ему нелегко.
Работать с газами вообще очень сложно. Когда Тахем Тьма применил в Ларии Туман Смерти, Шамшуддин отказался даже попробовать. Там был слишком большой объем, слишком даже для него.
Но Курильщики надышали все-таки гораздо меньше. Да и особого выбора у Шамшуддина нет. Ядовитый газ уже здесь — и в этот раз Креол не сможет совершить Длань Адада. Если положение не спасет Шамшуддин — его не спасет никто.
Впрочем, работал он не в одиночку. Используя свой пучок командования, Шамшуддин созвал на коцебу всех лучших аэромантов. Не так уж много их оказалось — большинство сейчас в Черной бухте, сражаются с морскими демонами. И все же они стали серьезным подспорьем. Бурные ветра погнали ядовитый газ назад, к югу.
Но Курильщики выдыхали все новые клубы. Сражаясь с ифритами и паладинами, глотая их одного за другим, эти колоссы успевали еще и травить наземные войска. В дыму и пламени мелькали смутные силуэты, а к небесам летели предсмертные крики…
Над ядовитыми тучами пронеслись две серебристые тени. Вот поравнялись они, и два Серебряных Рыцаря на миг встретились глазами. Лод Гвэйдеон и лод Белькесир — пожалуй, самый доблестный паладин после Генерала. Весь Орден единодушно считал, что, когда лод Гвэйдеон сложит оружие и примет титул Великого Магистра, именно лод Белькесир займет его место.
«Наши союзники гибнут, и Тьма торжествует над миром, — раздался голос в голове лода Гвэйдеона. — Не пора ли обратиться к завету лода Каббаса, о Генерал?»
«Нет, благородный лод, еще не пора, — так же мысленно ответил лод Гвэйдеон. — Ибо сказано было, что сие должно совершить лишь в самую тяжелую минуту, когда не останется иного выхода».
«Но не сейчас ли эта минута, о Генерал? Быть может, стоит спросить совета у коннетабля Хобокена?»
«Мы паладины, благородный лод, и мы служим не коннетаблю Хобокену и даже не святому Креолу, но одной лишь Пречистой Деве. Верю — когда придет нужный час, она пошлет нам знамение».
Лод Белькесир окинул взглядом долину Седой Луны, и сомнение было в том взгляде.

ГЛАВА 26

Бокаверде Хобокен хранил каменное лицо. Внутри него все бушевало, но на лице этого не отражалось. Только кончики усов чуть заметно подрагивали.
Штаб-автомат стоял на холме, в отдалении от главной картины боя. Его не достигал творящийся там ужас. Но Хобокен все видел и слышал через пучок командования, следил за битвой тысячами глаз и ушей.
Штаб-офицеры с надеждой смотрели на главнокомандующего. Здесь были серые колдуны, плонетские мутанты, рокушские эйнхерии… эти последние воевали с Хобокеном ранее и потому единственные ничуть не волновались. У Железного Маршала всегда есть запасной план. Железный Маршал готов к любым неожиданностям. Сейчас он щелкнет пальцами, совершит очередное чудо, и все радикально переменится.
Разве он не делал это уже множество раз?
— Мы ждем ваших приказов, повелитель, — наконец рискнул произнести Тибалорд.
— Вот что, ребятушки… — начал Хобокен, взмахивая крюком.
Договорить ему не дали. Прямо из воздуха высунулись мерзкого вида хари — черные, блестящие, с оскаленными клыками. Утукку, целые десятки утукку полезли отовсюду, точно мошкара на свет. Бывает, в лесу тряхнешь так неосторожно ветку — и на тебя валятся гроздья насекомых.
То был шестнадцатый да-барр, особый «скрытный» легион Шаб-Ниггурата. Утукку, состоящие в нем, могли так сливаться с эфирными потоками, что даже маги и другие демоны не чувствовали их присутствия. Шаб-Ниггурат использовал их для шпионажа и убийств… обычно он убивал своих врагов сам или посылал Двурогих, но иногда требовалось сделать это незаметно…
И вот тогда в дело вступал шестнадцатый легион.
Двух генералов прикончили сразу же, почти мгновенно. Пал Кегех Умсодорос, зампотех Хобокена. Погиб и Верус Паук — великий бестиолог даже в лучшие свои годы не проявлял боевых качеств, а уж теперь, в глубокой старости…
Но остальные смогли за себя постоять. Тибалорд Каменная Стена взмахнул рукой, и воздух затвердел, обращаясь прозрачным камнем, не пуская демонов к живому мясу. Полковник Икталинтасорос подпрыгнул выше деревьев, в полете вынес из-за спины тяжелый плазмоган и шарахнул так, что заложило уши. Бригадный генерал Баркладиан схватил сразу двух утукку и принялся ломать им шеи, не обращая внимания, что те рвут ему живот, выворачивают наружу кишки…
Да и сам Хобокен не сделал и шагу назад. Одного из убийц он встретил адамантиевым палашом, в другого вонзил крюк из кровавого железа. Этой твари пришлось особенно плохо — так страшно она завизжала.
А через секунду утукку развалился на дымящиеся куски.
Железный Маршал с новым уважением посмотрел на свой крюк. До этого момента ему не выпадало возможности проверить, что там начудесил зеньор Креол. Дельное оружие, прости Единый, куда как дельное!
Да и палаш ничего себе — вон как рубанул! Разрезал зверюгу, точно кусок масла!
Еще двое чудищ набросились на Хобокена сзади, вцепились в кирасу когтями и клыками, только где уж им было прогрызть адамантий! Тщедушны слишком для такого подвига. Седоусый полководец крутанулся, расшвыряв демонов, словно бешеных котят, и ну рубить палашом!
Спустя минуту на земле лежали лишь трупы.
Эйнхерии — это не жалкие ревенанты. Просчитался Шаб-Ниггурат, бросив на вражеский штаб всего лишь горсть утукку. Самолично являться надо было.
И он скоро явится. Как только закончит с другими делами, так сразу явится, своего не упустит. И от архидемона не защитит ни мертвецкая силища, ни адамантиевые доспехи, ни даже татуировка киигов…
Впрочем, татуировки у Хобокена больше и нету.
Оценивая шансы уцелеть, Хобокен задумчиво крякнул. Как и остальные гренадеры «Мертвой Головы», он почти ничего не помнил из того времени, когда был мертв. Какие-то смутные образы… картины… яркий свет. Будто вчерашний сон — вроде что-то и видел, но что именно, вспомнить не получается.
Зеньор Креол сказал, что это нормально. При воскрешении память о посмертии почти всегда глохнет, подавленная памятью живого тела.
Но кое-что Хобокен все же помнил. Очень мало, но достаточно, чтобы не бояться вернуться туда, где провел двадцать два года. Свое нынешнее существование Железный Маршал считал просто временным возвращением на службу.
Однако умирать ему пока что рано. Он еще не закончил то дело, ради которого его оживили. Долг зовет, труба поет!
— Слушай мой приказ, ребятушки! — хрипло каркнул Хобокен. — Командую всем… ретираду!
Штаб-офицеры выпучили глаза. Ретирада, сиречь отступление, то слово, коего Железный Маршал не то что вслух не произносил — слышать не мог! Нет такого слова, да и все тут! Не существует!
— Маршал, вы не оговорились ли?.. — робко уточнил Тибалорд.
Хобокен попытался вздохнуть, да только зря сморщил мертвые легкие. Ему и самому было тяжко такое решать. Но Железный Маршал лучше всех умел оценивать позицию…
И сейчас оценка была неутешительной.
Двурогие, Курильщики… они изрядно подпортили дело, но им одним Хобокен нашел бы что противопоставить. Сыщутся средства. Есть еще кое-что в рукаве. Главная проблема — их военачальники. Архидемоны. Креол не единожды говаривал — против архидемонов простым воинам соваться не след, тут особые методы потребны. Самое большое колдунство.
Пожалуй, даже такого противника Железный Маршал смог бы одолеть — появились уже кой-какие мыслишки, — но ценой тому была бы гибель армии. Всей армии, без остатка. Двадцать пять лет назад он пошел на это в Дорилловом ущелье… но тогда дело того стоило. Тогда выигранная битва означала выигранную войну.
А сейчас совсем иное дело. Калитка в мир демонов по-прежнему открыта. Не сегодня завтра к чудищам явятся новые подкрепления… если уже не явились, если не спешат прямо сейчас сюда, в долину Седой Луны. Кто знает?
К тому же сквернейшие донесения пришли только что из Черной бухты. Костяная армада тоже получила подкрепление — всего одну рожу, но зато прегромадную. Адмирал Асанте известил, что воевать с Дагоном не имеет никакой возможности, а потому вынужден отступить, дабы спасти флот.
Хобокен не мог не признать, что решение адмирал принял верное.
— Горько признавать, но этот бой я проиграл, — глухо выговорил маршал. — Это мое первое поражение. Теперь надо хотя бы спасти войско — иначе следующего боя уже не дадим…
Организовать отступление огромной армии — задача непростая. Но Хобокен, несмотря на свою демонстративную неприязнь, всегда был готов и к такой ситуации. По всему войску пошли команды, и вот уж солдаты, точно муравьи, потянулись цепочками к гигантским транспортникам. Каждый был очерчен защитным кругом — до начала боя демонологи немало потрудились, создавая безопасные зоны. Солдаты внимательно смотрели под ноги — упаси Пречистая Дева нарушить контур, стереть спасительную линию! Позиции прикрывались огневыми шквалами и колдовскими стенами, а подходы заполнял густой туман, насыщенный благовонием Зкауба.
На передовую Хобокен бросил автоматов. Жужжащие циркулярными пилами «Дровосеки», пышущие огнем «Кузнецы», крушащие все на своем пути «Дантисты»… Страшные противники для утукку и будх, но моментально проигрывающие Двурогим. Один за другим эти железные солдаты превращались в груды металлолома, выигрывая время для солдат живых.
Убитых и раненых растаскивали цреке. Хобокен строго-настрого приказал трупы на поле боя не оставлять — иначе враг вернет их к жизни и обратит против своих. Из войск доносят, что два лича из трех обращены в пепел и развеяны по ветру, но третий по-прежнему мертв-здоров. Отступил в тыл, правда, но тем не менее.
Да и демоны в таких вещах мастаки не последние, будем думать…
Особенную головную боль Железному Маршалу доставляли Курильщики. Надышавшиеся их смрада бойцы теряли рассудок, переставали различать своих и чужих. А те, что задыхались в этом демонском дыму, вовсе становились злобными мертвецами — и не ревенантами, едва волокущими ноги, а быстрыми, ловкими, кусачими.
Хорошо хоть, ум у бедолаг исчезает без остатка — а то бы совсем худо пришлось. «Мертвая Голова» — прекрасный пример того, сколь грозны мертвяки, сохранившие разум. Неуязвимые, нечеловечески сильные, не знающие боли, страха и усталости, да при этом хорошо вооруженные… нет, не тот это противник, которого легко одолеть.
И все же армия противника немало пополнится мертвецами — пусть и не мыслящими, подобно эйнхериям. Цреке трудятся неутомимо, но людей сегодня погибло слишком, чересчур много.
К тому же эти колдовские насекомые и сами гибнут в дыму Курильщиков. Солдат хотя бы защищает силовая броня — к ней прилагаются дыхательные маски, есть запас воздуха. Успевшие их надеть могут продержаться довольно долго.
Правда, цреке и гертоке зато защищает их малый рост — у самой земли дыма не так много. Да и прочие демоны не обращают внимания на эту насекомую мелюзгу. Разве что случайно попадется под копыто.
Спеша погрузиться на одного из «Скорпионов», штурмовой взвод девятого пехотного наткнулся на тело очередного демона. Все двадцать восемь бойцов пробежали мимо без задержки — сегодня они такого добра уже навидались. Но последний в строю, рядовой Колцо, вдруг обернулся. Он припомнил, что вроде бы уже встречал эту животину, причем не в рядах врага, а где-то…
— Эй, братва, это ж навроде как чей-то фамильяр! — воскликнул он. — И навроде живой еще… дышит…
Взводный, поручик Скареден, нахмурил лоб. Ему, уроженцу Рокуша, слово «фамиллиар» ничего не говорило. Зато солдаты — все как один серые — возбужденно загомонили, обступая чудовищного демоволка. Они-то прекрасно знали, что многие колдуны держат при себе разного рода зверюг — ездят на них, сражаются вместе.
— Свой, говоришь? — уточнил Скареден, тыкая демоволка стволом плазмомета.
— Ага, точно, — кивнул Колцо. — Это… это повелительницы Дайларианы фамильяр, точно! Я видал, она его на цепи водила!
— Ишь ты оно как… Ну подымайте его тогда…
— А может, ну его?.. — неуверенно предложил кто-то из бойцов. — Он же тоже… из этих…
— Товарищей по оружию не бросают. За нас сражался — значит, наш. Значит, не бросим. Ну-ка, взяли…
Поднять грузного демоволка оказалось не так-то просто. Он весил втрое больше лошади. Пожалуй, его не утащили бы и всем взводом, если б не мертвецкая силища Скаредена. Могучий эйнхерий и семеро солдат взялись с одной стороны, еще двадцать — с другой, и демоволка кое-как поволокли в тыл.
Кряхтя от натуги, бойцы укоризненно косились на снующих в траве гертоке и цреке. Те даже не пытались подлечить тяжелораненого или пособить его нести. Мурок Вивисектор предписал своим созданиям всячески помогать людям и гомункулам, но демоволк не принадлежал ни к тем, ни к другим. Собственно, он вообще демон — а помогать демонам Мурок запретил особо.
Начали уже подниматься в воздух транспортные катера плонетцев. С лязгом и грохотом зашагали транспортные автоматы. Армия Серой Земли покидала поле боя.
Но демоны не собирались так легко отпускать свою добычу. По всей долине разнесся громогласный рев Шаб-Ниггурата — разорвать, растерзать! Никакой пощады! Земля задрожала от топота копыт архидемона. Громадные автоматы полетели во все стороны — Шаб-Ниггурат расшвыривал их просто взмахами рук.
Изрядно прореженные, куклусы и ревенанты все еще были очень многочисленны. Вновь выстроившись в шеренги, они двинулись в погоню за людьми. Подняли головы утукку и будхи, расселись по шилопаукам уцелевшие Погонщики Рабов, выползли из укрытий эг-мумии. Легион Гнева опять пошел в наступление.
— Они будут преследовать нас, пока не сдохнут, — задумчиво произнес Руорк Машинист. — Или пока не сдохнем мы, что даже более вероятно.
Маршал Хобокен глубокомысленно кивнул. Он был совершенно согласен с этим умозаключением.
— Мои автоматы задержат их, сколько смогут, — цокнул железным языком Руорк. — Но вряд ли их хватит надолго… Не успел я их побольше-то наштамповать… Да и вообще они на такое не рассчитаны… Говорил же, надо «Хашибу» строить…
Хобокен покачал головой. Проект «Хашиба» был заветной мечтой Руорка. Сверхгигантский, сверхразрушительный автомат в виде колоссального металлического гвелвешапи, снабженного облегченной версией Молнии Богов, одного из заклятий статуса А+. Ванесса Ли, ознакомившись с набросками чертежей, пробормотала странное слово «мехагодзилла»… никто не понял, что она имела в виду.
К сожалению, проект «Хашиба» так и остался на бумаге. Очень уж он оказался затратным. Кайкедрал Мусор по-всякому прикидывал, но выходило, что создать эту гигантскую машину разрушения у Серой Земли просто не хватит мощностей. Или хватит — но тогда придется отказаться от чего-нибудь равноценного. От супердредноута Лакластороса, например. Закрыть проект «Алкуса Рейко» и перебросить средства на проект «Хашиба»…
Креолу ужасно хотелось обзавестись железным драконом, способным сносить целые города, но он все же предпочел супердредноут. Во-первых, Лакласторос свою машину однажды уже построил — значит, сумеет построить еще раз. Насчет Руорка такой уверенности не было. А во-вторых, в проекте «Хашиба» никак не предусматривалось место для установки Креста Стихий. Руорк долго ломал голову, но так и не придумал, куда его там можно воткнуть.
— «Хашибы» у нас нет и не будет, — подытожил Хобокен. — А значит…
— Позвольте мне взять это на себя, повелитель, — пробасил Тибалорд. — Я всегда был особенно хорош в обороне…
Хобокен несколько секунд смотрел Тибалорду в глаза, а потом медленно кивнул. Говорить он ничего не стал — что тут можно сказать? Тибалорд Каменная Стена сделал свой выбор.
На севере долина Седой Луны сужалась. Горы и дремучий лес сходились очень близко, образуя горловину шириной от силы в ларгин. Там и встали полки Тибалорда. Самые тяжелые автоматы — «Дантисты» и Стальные Солдаты. Четыреста добровольцев из бронепехоты. Стационарные орудия — их все равно не удалось бы демонтировать и увезти до подхода демонов. И пять исполинских «Холмов-9000».
Глядя на катящийся по долине Легион Гнева, Тибалорд уперся покрепче ногами, расставил пошире руки и глухо произнес:
— Великая Каменная Стена.
В следующий миг красный плащ лопнул и пополз лохмотьями. Тибалорд стремительно начал расти. Его кожа потемнела, приобретая цвет и свойства прочнейшего гранита. Очень скоро колдун утратил человеческий облик — ноги вросли в землю, лицо разгладилось, бесследно исчезли глаза и рот. Во все стороны ринулась бесконечная каменная стена — небывалой толщины, небывалой высоты и без всяких признаков дверей.
— ЭТО МОЯ ЛИНИЯ ОБОРОНЫ, — прогремел голос из каменных недр. — ОНА ПАДЕТ ТОЛЬКО ВМЕСТЕ СО МНОЙ.
Бронепехотинцы выстроились позади этой живой стены длинной цепью и вскинули плазмометы. Они не видели целей, но их там столько, что захочешь — не промажешь.
— НАВЕСНОЙ ОГОНЬ!!! — гулко проревел Тибалорд.
Четыреста сгустков сжатой плазмы взлетели в небеса. С другой стороны стены воцарился кромешный ад. Масла в пламя подлили страшно бухающие «Холмы» и автоматы-исполины. Куклусы и ревенанты сотнями превращались в пепел, растекались пузырящимися лужами или просто испарялись.
Те, кто все же добирался до Тибалорда, оказывались перед непреодолимой преградой. Не проломить, не перелезть. К тому же геомант-метаморф вырастил по всей своей каменной туше тысячи каменных же ручищ — они яростно махали в воздухе, дубася каждого, кто подходил близко. Выглядело это по-настоящему жутко.
Воздушные войска Лэнга в виде Курильщиков и летающих утукку могли пройти без задержки. Хобокен специально распорядился ничем им не препятствовать — если авиация сильно опередит пехоту, то попадет прямиком в засаду. Как ни грозны ядовитые Курильщики, с ними одними армия Серой Земли расправится без труда.
Но Шаб-Ниггурат это тоже понимал, а потому придержал летучих демонов. Курильщики и ш'альзе остались в тылу, а ш'рахи принялись бомбить живую стену и тех, кто ее прикрывал. Демонические плодосемена взрывались со страшным грохотом, разлетаясь тысячами осколков. В Тибалорде уже образовалось множество трещин, выбоин — они понемногу срастались, заплывали свежим камнем, но гораздо медленнее, чем появлялись новые.
Поддавали жару и Двурогие. Они с легкостью увертывались и от вспышек плазмы, и от дезинтегрирующих импульсов, и от каменных ручищ Тибалорда. Насмешливо блея, гвардейцы Лэнга проносились в волоске от очередной гибели и резали живую стену костяными лезвиями.
А потом пришли адские духи. Сорок восемь гигантских адских духов. Медлительные, тяжеловесные, они подоспели как раз к шапочному разбору. Армия Хобокена уже исчезла из видимости, оставив лишь запах напалма и машинного масла.
Адские духи шли прямо к цели, не обращая внимания на плазменный град. Куклусы торопливо разбегались с их пути — адские духи не обращают внимания на такую мелочь, как союзники. Медлительные ревенанты сотнями превращались в куски жареного мяса.
Командиры «Холмов» провели краткое совещание друг с другом и маршалом Хобокеном. Доложили ему, что генерал Тибалорд сейчас не на связи по причине утраты человеческого облика, а к врагу явилось подкрепление в виде тяжелой пехоты… или артиллерии. Ходят на своих двоих, но шибают чем-то вроде метеорных пушек. Даже сверхпрочная броня «Холмов» с трудом выдерживает такие атаки. Палить в ответ боязно, поскольку от плазменных вспышек эти уроды только сильнее раздуваются. Кажется, им это даже нравится.
Недолго думая Хобокен скомандовал дать пробный залп. Выбрать самого мелкого и садануть по нему сразу из всех дезинтеграторов. Результат доложить и действовать далее сообразно ситуации.
Адских духов Хобокен уже обсуждал с Креолом не раз. Железному Маршалу очень не нравилось, что у врага имеются такие бойцы, атаковать которых даже не бесполезно, а вредно. Будучи демонами разрушения, адские духи абсорбируют все, чем в них тыкают или швыряют. Пушечные ядра для них — как булочки, лазерные лучи — спагетти, а магические вспышки — сахарная вата. Даже противодемонические заклинания вроде Копья Мардука их лишь раздражают, как пересоленный суп.
Но Креол и профессор Лакласторос провели несколько экспериментов на полигоне, превратив его в гигантскую яму, и пришли к выводу, что дезинтеграция должна повлиять на адских духов негативно. Именно потому, что это апогей, предел разрушения как понятия. Те немногие заклинания, что все-таки действуют на этих демонов, действуют именно так — «перекармливают». Как если б человека заставить съесть сразу бочку пусть даже самой вкусной каши.
Правда, вывод этот пока что оставался чисто теоретическим. Заклинания-то работают, проверено, а вот получится ли сделать то же самое техническими средствами…
Креол даже попытался вызвать на полигон адского духа, провести опыт на живом объекте… но наткнулся на глухую стену. Если Надзиратели на его зов еще являлись, хотя и очень неохотно, то Господа делали вид, что никакого Креола на свете не существует. Перестали отзываться даже те, кто обязан был это делать по договору.
Нъярлатхотеп, следивший за этим из посоха, смеялся очень глумливо…
БУМММ-ММ-ММ!!!
После залпа пяти «Холмов» стало ясно, что Креол и Лакласторос были правы. Дезинтегрирующие пушки действительно не понравились адскому духу.
В первый момент он, правда, раздулся так, что у многих екнули сердца — все, сейчас эта тварь вырастет до облаков! Но это длилось всего несколько секунд — а потом адского духа просто… скомкало. Скомкало, как лист бумаги. Он издал дикий вой, свернулся в воронку, а потом резко сократился в размерах и упал наземь маслянистой черной каплей.
Больше он уже не поднимался.
Экипажи «Холмов» воспрянули духом. Наводчики тут же выловили себе новые цели — самые жирные, сочащиеся разрушительной энергией. Они вовсю швырялись в Тибалорда всеуничтожающими вспышками, а самый первый уже дробил живую стену кулачищами. С него потоками стекала лава, карикатурное подобие лица оскалилось в жуткой гримасе — адский дух занимался тем, к чему предназначила его природа.
Но одиночные импульсы оказались менее эффективными. Каждый «Холм» стрелял в своего адского духа — и в результате ни один из них не погиб. Да, одному оторвало руку, другой лишился ног, третий — головы, четвертого разорвало пополам, а от пятого осталось меньше трети… но это повредило им не сильнее, чем пушечный выстрел — дымному клубу. Издав оглушительный рев, адские духи мгновенно восстановились. Более того — они явственно увеличились.
— Отстреливать по очереди! — раздалась команда. — Сосредоточить огонь на одной цели!
БУМММ-ММ-ММ!!!
Снова пять импульсов слились в один. Пять «Холмов», растянувшиеся прерывистой линией, шарахнули в одну и ту же точку. И еще один адский дух с жутким завыванием свернулся в воронку и обратился черной каплей.
Но их оставалось еще очень много. И по передним стрелять было нельзя — они подошли вплотную к стене-командующему. Оружие «Холмов» бьет чрезвычайно мощно, но — увы! — неизбирательно. Выстрели в тех, что сейчас крушат генерала Тибалорда, и в генерале тоже появится обширная брешь. Переживет ли?
Командир одного из «Холмов» пораженно тряхнул головой. Три года назад ему и на ум не могло прийти, что он будет беспокоиться, как бы не РАНИТЬ своего генерала. Не было на Плонете генералов, способных выдержать попадание из дезинтегрирующей пушки крупного калибра.
Это здесь подобных типов оказалось неожиданно много…
И тут как раз подоспел еще один. Гигантский сутулый урод с жуткой мордой и выгнутыми коленями. Правда, он скорее плелся, чем шел. Еле перебирал ногами, цепляя трехпалыми ступнями землю и ревенантов. Более шустрые куклусы успевали разбегаться, а вот ревенанты так и летели в разные стороны.
Майор Эно Комкедорос почувствовал, что новенький ему сильно не нравится. Не из-за размеров — не намного и крупнее он этих огнистых чудищ. Из-за того, какой ужас появился в глазах местных парней. Закаленных бойцов с Плонета ощутимо не хватало, так что даже экипажи «Холмов» более чем наполовину состояли из серокожих.
И вот сейчас эти серокожие смотрели на сутулого великана и тряслись, как сухие листья.
— Владыка Хастур… — прошептал сержант Янги. — Владыка Хастур пришел по наши души…
До этого момента Комкедорос был уверен, что Янги вообще невозможно напугать. Даже когда генерал Тибалорд призвал добровольцев для последней миссии и Комкедорос предложил бойцам эвакуироваться, Янги только криво ухмыльнулся.
К чести экипажа надо заметить, что не ушел никто, — но остальные все же колебались, было видно. Комкедорос сам колебался — просто ли остаться на верную гибель? Лишь Янги не сомневался ни секунды.
Кем или чем должен быть тот, кто заставил оцепенеть подобного смельчака?
Как и остальным плонетцам, майору Комкедоросу было невдомек, что это значит — всю жизнь расти в страхе перед Древними. Однако у разных Древних сложились разные репутации. Великий Ктулху вызывал у серых священный трепет и почтение, Йог-Сотхотха они воспринимали как нечто ужасно-неопределенное и очень далекое, Шаб-Ниггурата старались лишний раз не упоминать, о Носящем Желтую Маску имели крайне смутное представление, а Нъярлатхотеп был главным героем детских страшилок. По ночам дети боялись заглядывать в шкафы и под кровати — не то дедушка Нъярлатхотеп высунет щупальце и утащит.
Но наихудшая репутация сложилась у Хастура Невыразимого. Согласно канонам ктулхуизма, он тот, кто пожирает человечьи души, отправляя их в Бездонный Хаос. Именно Хастур отвечает за вечные муки для неверных и усомнившихся. Именно Хастур является за теми, кто гневит Древних.
И теперь, когда он действительно явился, дрогнули даже самые стойкие. Ибо вся иштарианская пропаганда не смогла окончательно вытравить из серых страшную мысль — ОНИ ПРОГНЕВИЛИ ДРЕВНИХ!!!
Однако для плонетцев Хастур был просто еще одним громадным уродом из параллельного измерения. Жуткий, опасный, но ничем особенно не выделяющийся. Комкедорос молча отодвинул от пульта серокожего наводчика, поймал в прицел клыкастую харю…
БУМММ!!!
И ничего не произошло. Хастур, подошедший уже почти вплотную, только вздрогнул и замер. Он прислушался к необычным ощущениям, отряхнулся, поежился… и очень внимательно посмотрел на «Холм».
— НЕПРИЯТНОЕ ЧУВСТВО, — раздалось громогласное бормотание. — МЕНЯ КАК БУДТО ПЫТАЛИСЬ… РАЗВОПЛОТИТЬ. КАКАЯ НАГЛОСТЬ.
Одним легким пинком Хастур проломил в Тибалорде широкую брешь, разметал тяжелых автоматов и шарахнул лапищами по «Холму». Титанической прочности бронепласт, способный выдержать попадание баллистической ракеты, смялся, точно мокрый картон. Гигантская машина накренилась и рухнула, сотрясши землю своей безмерной тяжестью. Из дыры в обшивке повалил густой черный дым.
Еще разок пнув «Холм», Хастур принялся деловито и методично разрушать Тибалорда. Погибающий колдун бессильно размахивал тысячами каменных рук — Хастура они беспокоили не сильнее, чем укусы муравьев.
Уже через пару минут все было кончено.
К этому моменту перестали существовать и остальные «Холмы». Они успели дезинтегрировать еще двух адских духов, но остальные обрушились на них метеоритным дождем. Огненные кулаки этих демонов-разрушителей обратили чудеса плонетской науки в бесформенные груды металла…
Вскоре после этого Легион Гнева снова двинулся в наступление.
Впереди лежал Иххарий.

ГЛАВА 27

Сыто икая, по тропинке прошел еще один утукку. После боя в долине Седой Луны эти твари обожрались так, что с трудом передвигали ноги. Куклусы, будхи и Погонщики Рабов тоже бродили с раздутыми животами. Причем большую часть их трапезы составляли собственные же товарищи — их погибло гораздо больше, чем солдат противника.
Проводив взглядом объевшегося демона, Астрамарий в очередной раз ударил молотком. Раздалось глухое звяканье, но вмятина не выправилась, а лишь немного изменила форму. Астрамарий терпеливо ударил снова.
Он давно привык к этому процессу. Куда более прочные, чем мягкая плоть, железные доспехи все-таки тоже получали повреждения. Иногда довольно серьезные.
Под Симбаларем, например, маршал Хобокен сломал крепления на шлеме. Несколько дней потом он то и дело спадал, пока его не починил демон-кузнец, уже в Лэнге. А еще до этого капитан Джориан утянул Астрамария на дно реки. В тот раз потребовалось несколько часов, чтобы выбраться на поверхность. На дне было ужасно некомфортно — темень, мутная вода, толстый слой ила… Сочленения забились грязью, а правая нога повредилась в суставе и перестала сгибаться. Во время сражения при Земляйке охромевшему, да еще и лишившемуся меча Астрамарию пришлось отсиживаться в штабе.
Начиная чувствовать раздражение, полководец-кумбха в сотый раз ударил по наплечнику. Как же неудачно он погнулся! Сюда пришелся удар одного из автоматов Руорка — и хорошо еще, что по касательной. Если бы эта стальная черепаха с ручищами-моргенштернами шарахнула удачнее, то могла расплющить Астрамария в лепешку. Он с удовольствием отрубил бы тому автомату голову, да вот беда — головы у него как раз не было. Рука Казнящая не знает промаха, но тактика у нее очень уж однообразная.
По крайней мере, теперь у Астрамария появилось несколько часов на спокойное выправление вмятин. После битвы в долине Седой Луны Шаб-Ниггурат погнал легион дальше чуть ли не кнутами, но вскоре пришлось остановиться. Дорогу пересекал огромный овраг — а за ним еще один и еще. И Астрамарий точно знал, что вчера этих оврагов здесь не было — их явно создали отступающие колдуны. Скорее всего, поработал тот лысый негр, что убил Яджуна Испепелителя.
Конечно, одни только демоны пересекли бы любые овраги, едва их заметив. Перелетели бы, перепрыгнули, прошли эфирной тропой. Но будет глупо оставлять позади сотни тысяч куклусов и ревенантов. Пусть они сильно уступают даже утукку и Погонщикам Рабов, не говоря уж о Двурогих и адских духах, зато их по-прежнему сотни тысяч. Когда они ворвутся в столицу, ее просто затопит этой живой лавиной. Ревенанты-то ладно, с них проку не так много, но куклусы в двухмиллионном Иххарии начнут плодиться со скоростью саранчи.
Сам Астрамарий изначально делал ставку именно на это — на многократное и постоянно растущее численное превосходство. Он вообще подумывал опустошить Серую Землю, высосать ее деревни и города досуха, а уж затем дать решающее сражение. Но от этого плана пришлось отказаться — Железный Маршал слишком мобилен, слишком быстро реагирует. Он бы просто не позволил развернуться во всю ширь — несколько стремительных ударов, точечные воздушные налеты, и рассеявшаяся по стране армия уже не соберется воедино. Плохо вооруженных куклусов истребят порознь.
Впрочем, теперь уже не важно, что там Астрамарий планировал. Шаб-Ниггурат все перекроит на свой лад. У них еще в прошлом году вышла из-за этого ссора с Носящим Желтую Маску. Жрец Древних хотел сделать ставку на Астрамария, а Черный Козел Лесов орал, что не позволит какому-то кумбхе командовать Легионом Гнева. В конце концов Йог-Сотхотх принял сторону Носящего Желтую Маску, и Астрамарий был утвержден.
Но теперь, похоже, планы Лэнга поменялись. Иначе Шаб-Ниггурата здесь просто не было бы. Со второй волной должны были явиться только младшие архидемоны — Кутулу, Йаг и Гелал. Предполагалось, что больше трех разом зиккурат не выдержит. Однако их четверо, причем от прежнего состава остался лишь Гелал…
Да и Двурогих здесь быть не должно. Адские духи — да. Курильщики — да. А Двурогие — нет. Вместо них должны были явиться тысячи Тварей и бессчетное множество алуа. Возможно, кто-то из Эмблем — Партас или Дурсон…
Астрамарий строил планы с учетом именно такого подкрепления.
Опять какие-то интриги в Кадафе. Планы внутри планов. И Астрамарию, конечно, никто ничего не сообщил. Он же всего лишь кондотьер, наемник на службе у демонов. Сколько бы ни лил елей Носящий Желтую Маску, очевидно, что для Лэнга этот старый кумбха — просто инструмент. Пока полезен — используют, исчерпает себя — выбросят.
— Все ли с вами в порядке, повелитель Астрамарий? — послышался сладкий голос Клевентина. — Мне показалось или вы в самом деле немного… ранены?
Астрамарий мысленно усмехнулся. Вот и еще одно подтверждение его опалы. «Повелитель». Еще вчера этот колдун-лизоблюд величал его владыкой, а теперь он только повелитель. Разумеется, Клевентин Предатель мгновенно уловил, что ветер переменился.
— Я в полном порядке, — холодно ответил Астрамарий. — Всего лишь несколько вмятин. Мои доспехи выдерживали и не такое.
— Отрадно это слышать, повелитель! — слащаво улыбнулся Клевентин. — Уверен, владыка Шаб-Ниггурат тоже обрадуется! Он желает вас видеть…
— Приду, когда закончу с доспехами.
— Я бы на вашем месте не заставлял его ждать, — причмокнул губами Клевентин. — Владыка Шаб-Ниггурат не любит, когда…
— Не читай мне нотаций, колдун.
Еще несколько минут Астрамарий невозмутимо колотил себя молотком. И только выправив последнюю вмятину, он поднялся и двинулся в импровизированную ставку командующего. Та разместилась под огромным вязом — чуть ли не единственным в округе деревом, оставшимся невредимым. Остальные частично сломали, частично спалили адские духи, прошедшие по лесу громадной всеразрушающей бороной.
Вокруг Шаб-Ниггурата восседали и возлежали десятки Двурогих. Кое-где виднелись эг-мумии, в том числе Мдзгрвеш — он что-то писал костяной палочкой. Сам же Черный Козел Лесов уютно развалился на горе костей, лениво грыз чье-то ребро с остатками мяса и время от времени громко рыгал. На подошедшего Астрамария он даже не глянул.
— Йа Шаб-Ниггурат, — холодно отсалютовал тот. — Маршал Астрамарий явился по вызову верховного командования.
— Ме-э-э-э… — вяло кивнул Шаб-Ниггурат. — Явился, значит… Что-то ты долго шел, кумбха…
— У меня всего две ноги. Хотя у тебя вообще только одна.
Шаб-Ниггурат недоуменно опустил взгляд. Действительно, ниже правого колена у него болталась излохмаченная культя. Как демоволк откусил ему ногу, так он с тех пор и ходил.
— Ах да, точно… — раздраженно пробурчал архидемон. — Вечно забываю про всякие мелочи…
Он напрягся, поморщился и в долю секунды отрастил себе новую ногу. Точно такую же, как прежняя, — даже трещина на копыте в том же самом месте. Разве что шерсть чистая и вони поменьше.
— Так, с ерундой разобрались, — подытожил Шаб-Ниггурат. — Перейдем к более важным вещам. Что там с оврагами?..
— Переправу наводят, хозяин, — улыбнулся прозрачными губами Мдзгрвеш. — Но времени потребуется еще много.
— Вы ничего не можете сделать правильно, бескожие тупицы, — рыкнул Шаб-Ниггурат. — Червяк сделал ошибку, когда поручил дело вам. Вам и этому… железному… Но ничего, теперь здесь я, так что теперь будет порядок.
— Разумеется, хозяин, — поклонился Мдзгрвеш. — Разрешите узнать, что нам следует сделать с пленными? Мы захватили некоторое количество…
— Мне и это нужно вам растолковывать?! — возмутился Шаб-Ниггурат. — Пленных сожрать!
Мдзгрвеш поклонился. Примерно такого распоряжения он и ожидал.
Пленных, впрочем, совсем немного — от силы несколько сотен. Солдаты Серой Земли прекрасно понимали, что в плену их либо съедят, либо обратят в куклусов, а потому живыми не сдавались. Многие в безвыходной ситуации стрелялись или даже подрывали себя гранатами, захватывая при этом и сколько-то врага.
Да демоны и сами не особо стремились брать кого-то живьем…
— А что делать с ранеными? — осведомился Мдзгрвеш. — У нас их…
— Раненых тоже сожрать!!!
Взбешенный непроходимой тупостью подчиненного, Шаб-Ниггурат первым подал пример, схватив за шкирку ближайшего Двурогого и откусив ему голову. Челюсти демона-козла при этом расширились самым чудовищным образом, став похожими на акулью пасть.
— Он не был ранен, хозяин, — деликатно заметил Мдзгрвеш.
— Ну и что? — огрызнулся Шаб-Ниггурат. — Я еще нарожаю.
Наблюдавший за этим Клевентин невольно сглотнул. До этого из архидемонов он имел дело только с Носящим Желтую Маску — и тот выглядел вполне разумным, заслуживающим доверия чело… демоном. Шаб-Ниггурат же оказался злющим, вспыльчивым, кровожадным чудовищем. Он чем-то напоминал владыку Креола — но тот даже в минуты лютой ярости все же никого не ел живьем.
А здесь подобное на каждом шагу. От утукку, например, Клевентин старался держаться как можно дальше. Очень уж странно они на него поглядывали — с какой-то… симпатией, что ли? Клевентин ни на миг не обманывался, будто он нравится им как личность, — нет, демонов явно привлекает его тучная фигура…
Да и вообще, Клевентин уже начал сомневаться, на ту ли карту он поставил. Да, после победы демонов он станет императором Серой Земли — Клевентин двенадцать раз перепроверил договор, прежде чем его подписать, и был вполне уверен, что не пропустил никаких подвохов. Но теперь он задумался — а будет ли ему чем править после демонов? Эти твари не поколеблются уничтожить всю страну, оставив зловонное пепелище.
Впрочем, теперь это уже не имеет значения. Назад дороги нет. Если бы он явился с повинной до начала вторжения, у него еще была бы надежда заслужить прощение… но не теперь. Он же собственными руками убил Креола Разрушителя…
По крайней мере, Шаб-Ниггурат Клевентина не замечал… или делал вид, что не замечает. Он привык попирать смертных ногами и считал ниже своего достоинства общаться с ними как-то иначе. Шаб-Ниггурата искренне удивляло, когда некоторые из них отказывались ползать на коленях пред Черным Козлом Лесов с Тысячью Двурогих.
Как вот этот дерзкий кумбха, например. Не демон и даже не человек — просто пустые доспехи. Но наглости хватает на целого архидемона. Шаб-Ниггурат скрежетал зубами при виде этого недоразумения, которое зачем-то сотворил Жрец Древних, но Йог-Сотхотх запретил его трогать. Его, гнилого старикашку Тахема и еще того толстяка… как там бишь его звать?.. У этих троих договоры с Лэнгом, их убивать нельзя.
Жаль, конечно.
— Долго вы там еще будете возиться с переправой?! — рявкнул Шаб-Ниггурат.
— Это требует времени, хозяин, — невозмутимо ответил Мдзгрвеш. — Рвы и овраги очень широки и глубоки, а ваша армия очень велика.
— Но вы же сраные колдуны, разве нет?! Вы же должны что-нибудь там чих-пых, чтобы все само собой наладилось?! Что за… зачем вы тут вообще есть, мнэ-э?!!
— Мы волшебники, хозяин. Но наше волшебство не всесильно. А если бы оно было всесильно, во всем этом… — Мдзгрвеш повел рукой, указывая на безбрежную армию, — не было бы никакой нужды. Мы создаем мосты так быстро, как это возможно. Наберитесь терпения.
Шаб-Ниггурат скрипнул зубами. Он не любил ждать. Ему не терпелось ворваться в Иххарий и начать истреблять смертных, которые — вот смеху-то! — не смогут его даже оцарапать!
— Как только вы закончите, мы начнем наступление, — приказал он.
— Могу ли я узнать, какую мы изберем тактику? — осведомился Астрамарий.
— Самую лучшую из существующих! Раздавим врага массой! Абсолютное силовое превосходство — собираем все войско в один кулак… и бьем!!!
— Могу ли я внести некоторые предложения?
— Не можешь, — отрезал Шаб-Ниггурат.
— Но я всего лишь хочу вначале обсудить…
— Никаких обсуждений!
— Но…
— Дурак! Ошибается, кто полагает, что среди демонов вообще может что-то обсуждаться! Демоны — не что иное, как войско! А войско подчиняется, сражается, умирает, но не выбирает своих начальников и не обсуждает приказы! Запомни это, кумбха, если не хочешь увидеть меня изнутри! — распахнул пасть Шаб-Ниггурат.
Астрамарий замолчал. Ему нечего было возразить — Шаб-Ниггурат говорил вполне здравые, разумные вещи.
Вот только в его устах они почему-то звучали дикой ахинеей.
Впрочем, такое ощущение возникало у всех, кто общался с Шаб-Ниггуратом. С этим демоном, чей мозг направлен исключительно в сторону битв, войны и сражений. В повседневной жизни Шаб-Ниггурат производит впечатление дегенерата. Но на поле брани… на поле брани он преображается до неузнаваемости.
Хотя тактика Шаб-Ниггурата ничем не похожа на тактику Хобокена или того же Астрамария. Прежде всего потому, что его не волнуют потери. Если после боя в живых останется один только он, это будет считаться превосходным результатом. Рядовые демоны — просто расходный материал.
Но с демонами иначе и нельзя. Они очень ненадежное войско — отличные убийцы, но ужасные солдаты. Каждый демон себе на уме. Каждый демон сам за себя. Демона не волнует общее дело — он подчиняется только силе. Полководец, который станет беречь своих солдат, будет просто ими не понят. Они посчитают его добреньким… а значит, слабым.
Демоны пожирают слабых.
— Хозяин, я должен сообщить, что Глубоководный Владыка уже подплывает к Иххарию, — нарушил мысли Астрамария Мдзгрвеш.
— Да, я знаю, — огрызнулся Шаб-Ниггурат. — Этот старый плавучий чемодан мне сам только что сообщил.
— Он нападет?
— Не нападет. Я ему запретил.
— Но почему?
— Потому что моя армия дойдет до столицы только… не знаю когда, но нужно время. Я сказал, что мы соберем все войско в кулак, — и мы его соберем. Без нас Дагон может и проиграть… будет плохо, если его разобьют…
Астрамарий пристально посмотрел на Шаб-Ниггурата. Он ни на миг не обманулся этими рассуждениями. Чтобы Шаб-Ниггурат, этот кровожадный архидемон, всерьез решил, будто один из Темных богов Лэнга может потерпеть поражение от смертных? Да ни в жизнь. И разумеется, подобный исход его ничуть не тревожит — плевать он хотел на гибель союзника. Если Дагон прямо сейчас сдохнет в мучениях, Шаб-Ниггурат только глумливо заблеет.
Нет, он явно беспокоится о совершенно обратном. Напав прямо сейчас, пока Хобокен с основными силами еще в дороге, Дагон имеет реальные шансы победить. Победить практически в одиночку. Что же тогда получится — Шаб-Ниггурат явится к дымящимся развалинам? Уступит победу и славу кому-то другому?
Вот уж чего он точно не допустит!
Через три часа, когда первая линия оврагов наконец осталась позади, эг-мумии снова пришли к Шаб-Ниггурату за приказами. Оказалось, что для задержки противника Железный Маршал не ограничился магией. Пока демоны бились о Тибалорда Каменную Стену, а Шамшуддин и геоманты кромсали землю, плонетские минеры создали бесконечное поле смерти. Они все засеяли крошечными электронными минами.
Когда первая из таких мин взорвалась, двое куклусов и Погонщик Рабов разлетелись в клочья. Шаб-Ниггурат недоуменно рыкнул, подошел поближе и копнул землю копытом. Раздался еще один взрыв.
После того как дым рассеялся, всеобщему взору предстал ужасно разозленный архидемон. Если не считать испачканной шерсти, Шаб-Ниггурат не пострадал, но взгляд у него стал даже злее обычного.
— Сколько у нас живых мертвецов?! — взревел он, хватая за плащ Болитриана Кладбище — единственного выжившего лича.
— Ревенантов?.. Осталось около пятидесяти тысяч, владыка, — проскрипел колдун-мертвец. — Я могу сделать еще, если надо…
— Хватит и этого! Выстроить их развернутыми шеренгами и отправить прямо туда!
— Ту… туда?.. На… на мины?..
— Конечно! Проделайте мне торную дорогу!
Пустые глазницы Болитриана какую-то секунду таращились на архидемона, но затем опустились долу. Лич покорно отправился выстраивать и отправлять на уничтожение свое мертвецкое войско.
— Не слишком ли это большой расход войск? — сухо осведомился Астрамарий.
— Хочешь идти первым, кумбха?! Могу тебе это устроить!
— Но можно же найти менее расходный способ.
— Это наименее расходный! Все равно от этих вонючих трупов никакого прока! Они нас только задерживают! Плюх-плюх-плюх… еле ножонками перебирают!!!
— Подступы к долине Седой Луны тоже защищали минные поля, — терпеливо сказал Астрамарий. — Почти такие же. И я преодолел их практически без потерь. Мне понадобилось всего лишь две дюжины будх, два огнемета, бочка зелья Скарракла и…
— Ты что, собрался меня учить, кумбха?! — истошно заблеял Шаб-Ниггурат. — Учить МЕНЯ после того, как ТЕБЯ почти разбили?! Да кто ты вообще такой?!
— Я Астрамарий Целебор Краш. И меня не разбили. Я мог переломить ход сражения — и я переломил бы его сам. Мне просто нужно было немного времени.
— Бреши больше!
— Я справился бы сам. Я Астрамарий Целебор Краш.
— Ты повторял это уже множество раз! — фыркнул Шаб-Ниггурат. — Но ты не справляешься, кумбха! Ты не справился, когда командовал серыми, и теперь ты снова не справляешься! Если бы я не подоспел вовремя, тебя бы стерли в порошок!
— У меня все было под контролем, — упрямо твердил Астрамарий.
— Под контролем?! Под контролем?!! Ты слишком долго испытывал наше терпение, кумбха! Нам надоело ждать! МНЕ надоело ждать!!! Мы берем все в свои руки! Теперь я здесь командую! А ты… ты… ты отстранен! Я б тебя сожрал, да… да не хочу я тебя жрать, железяка! Может, у тебя и договор со Жрецом… но со мной-то у тебя договора нет! Так что можешь делать что хочешь, только не путайся под ногами!
На минном поле начали взрываться первые ревенанты.

ГЛАВА 28

Креол скрестил руки на груди. Его лицо почернело от ярости. Вот уже несколько минут он не произносил ни слова.
Разбитая армия вернулась в Иххарий сегодня утром. Флот — еще раньше. Маршал Хобокен и Асанте Шторм спасли большую часть сил, но потери все равно оказались огромными. Легион Гнева просто раздавил Серую Землю — раздавил и на суше, и на море.
И Креолу ужасно хотелось кого-нибудь убить.
В главном зале Промонцери Царука собрался весь Совет Двенадцати, кроме профессора Лакластороса, предателя Клевентина и в очередной раз прогуливающего длика. Все выглядели мрачными, подавленными. Друг на друга никто не смотрел. Ванесса и вовсе положила голову на стол и сделала лицо «я умерла, закопайте меня где-нибудь».
— Ты подвел меня, лугаль, — наконец проронил Креол. Слова упали тяжело, как надгробные плиты.
— К противнику явилось подкрепление, — опустил голову Хобокен. — Подкрепление, с которым я не совладал. Знаю, что это не оправдание.
— Да, это не оправдание, — холодно произнес Креол. — Ты просто никчемный мертвец. Если бы ты не был мне нужен, я бы тотчас вернул тебя обратно в могилу.
— Проиграть битву еще не означает проиграть войну, — ответил Хобокен. — Полководцу дозволено проиграть хоть все сражения… кроме решающего.
— Хорошо, если это будет так. Но если ты снова меня подведешь…
— И что будет тогда?! — подняла голову Ванесса. — Что будет тогда?! И вправду вернешь его в могилу?! А силенок-то хватит?!
Креол нахмурился. Некроманты потому и не любят эйнхериев, что их нельзя «разоживить» одним щелчком пальцев, как другую нежить. А гренадеры «Мертвой Головы» еще и владеют антимагическими татуировками…
— Тебе легко критиковать! — продолжала Ванесса. — Тебя там не было!
— Тебя тоже там не было, — мрачно возразил маг.
— Я и не претендую! Но ты бы вот смог сделать лучше, чем маршал?! Ты бы на его месте победил?!
— Благодарю за поддержку, зеньора, но не нужно меня выгораживать, — попросил Хобокен. — Плох тот полководец, что ищет оправданий, будем думать. Я оплошал, мне и ответ держать.
— Но…
— Если даже поражение неизбежно — победой оно от того не станет, так-то вот.
Ванесса закатила глаза. Ей было больно смотреть, как этот гордый старик бичует себя.
Креол встал из-за стола, заложил руки за спину и прошелся по залу. В нем клокотала ярость, и он искал ей выхода. На ком бы выместить злобу, на ком бы… ах да, точно.
Вылетевший из воздуха посох прошелся по хребтине Хубаксиса. Огромный джинн взвыл от боли, сгорбился и гнусаво заныл:
— Что я сделал, хозяин?!
— Ничего, — спокойно ответил Креол.
— Тогда почему ты меня бьешь?!
— Потому что хочется.
— Но почему меня?! Я-то уж точно не виноват, что вы проиграли!
— Ты будешь виноват, даже если у меня на заду вскочит прыщ! — повысил голос Креол. — И что еще за «вы проиграли»?! Ты что, себя уже посторонним считаешь?! Сбежать от меня надумал, отрыжка Нергала?!
— Прости, хозяин! Прости мои необдуманные слова!
— И не прощу, и не помилую! Убью тебя два раза!
Совет Двенадцати наблюдал за перепалкой без всякого интереса. Они видели эту сцену уже десятки раз. Креол регулярно выходил из себя и регулярно дубасил своего джинна. А тот старательно орал и канючил — хозяину обычно становилось противно, и он прекращал расправу.
— Ты бы нашел себе какое-нибудь хобби, что ли… — недовольно произнесла Ванесса, глядя, как любимый супруг лупит Хубаксиса.
— У меня есть хобби, — ответил запыхавшийся Креол, опуская посох. — Колотить его.
— Хозяин, ты настоящий садист! — плаксиво воскликнул джинн, демонстративно пуская огромную слезу.
— Я садист?! — возмутился маг. — На, на, получай!!! Три раза тебя убью!!!
На этот раз Креол остыл быстрее. Рука просто уже устала.
Убедившись, что экзекуция окончена, Хубаксис выпрямился, почесал зудящую хребтину и выжидательно уставился на хозяина единственным глазом.
— Так, с ерундой закончили, — подвел итог Креол. — И теперь, когда мы все немного развеялись, можно перейти к более важным вещам. Сколько у нас времени, лугаль?
— Мы создали на пути неприятеля овраги, болота и минные поля, возвели огненные стены и ледяные горы, но, согласно донесениям разведки, он уже успешно все это форсировал и сейчас движется прямо сюда.
— Сколько? — повторил Креол.
— Один день. Завтра они будут здесь.
— Один день… — мрачно постучал пальцами Креол. — Надеюсь, я уже здоров?
Сидевший рядом Мурок Вивисектор положил ладони на виски Креола и на несколько секунд прикрыл глаза. Потом он прощупал владыке пульс, велел показать язык, пристально осмотрел глаза, оттянув нижние веки… и наконец кивнул.
— Да, владыка, вы уже полностью оправились, — подтвердил Мурок. — Аура пришла в норму, астральное тело восстановилось, духовные линии вновь функционируют, и мне очень нравится цвет ваших чакр. Я бы даже сказал, отдых, диета и переливание астрального тела пошли вам на пользу — сейчас вы выглядите даже здоровее, чем до того прискорбного инцидента.
— Это радует, — растянул губы в улыбке Креол. — Завтра мне понадобятся все силы. Завтра я…
— Завтра здесь будет Дагон, — перебил его Асанте Шторм. — Он уже совсем рядом. Костяной флот стоит на подступах к заливу Бурь — они заперли нас здесь, в Иххарии. А Дагон… судя по тому, что я чувствую…
— Дагон на дне залива, — закончил Креол. — Я тоже его чувствую. Он особо и не прячется.
— И чего же он ждет, прости Единый? — полюбопытствовал Хобокен.
— Прибытия остальных конечно же. Когда сюда явится Шаб-Ниггурат, Дагон тоже всплывет… и вот тогда нам придется трудно…
— Я прикажу ускорить эвакуацию, — поднялась Ванесса.
Всеобщая эвакуация была объявлена сразу же после известий об исходе битвы. В долине Седой Луны еще не окончилось сражение, а Ванесса Ли уже распорядилась начать отправку людей на север. Однако эвакуировать без малого два миллиона человек — не та задача, которую можно решить в один день. Почти треть жителей все еще остается здесь, дожидаясь своей очереди.
В городе уже возникли проблемы со снабжением. Иххарий огромен, ему нужна уйма продовольствия. Подступающая с юга армия куклусов перекрыла изрядную часть поставок — теперь они идут в основном с востока.
Сам себя Иххарий может обеспечивать разве что рыбой, но даже и ее из-за присутствия Дагона стало гораздо меньше. Вода в заливе Бурь помутнела, живность в ужасе выбрасывается на берег — и есть ее рискуют немногие. Очень уж нездорово эти создания выглядят. Не рыба — нежить с плавниками.
Единственное, что хорошо, — полное отсутствие паники. Серые — на редкость дисциплинированный народ. В другой стране по улицам уже метались бы истерично вопящие толпы, а в Иххарии гробовое спокойствие. Жители попрятались по домам, а глаза немногих прохожих наполнены тоскливой покорностью. Они уже смирились со своей участью.
Ванесса подумала, что не слишком-то это и хорошо, если вдуматься. То есть прямо сейчас хорошо, конечно, очень полезно для дела, но в долгосрочной перспективе… Какое будущее ожидает подобный народ?
Впрочем, вряд ли есть смысл думать об этом сейчас. Не исключено, что завтра Серая Земля вообще перестанет существовать.
А заодно и все здесь присутствующие.
— Инанна не вмешается? — без особой надежды спросила Ванесса.
Креол даже не потрудился ответить. Очевидно же, что Прекраснейшая окажет в лучшем случае моральную поддержку. Да, в Шумере ее по какому-то недоразумению называли еще и богиней войны, но Креол всегда считал это нелепицей. Какая из нее воительница, в самом деле? Она никогда ни во что не вмешивается.
— Уж лучше бы я договорился с Энлилем, — пробормотал Креол. — Хотя он тоже сволочь…
На самом деле Креолу и не удалось бы договориться с Энлилем. Всем известно, что Владыка-Ветер — страж мирового равновесия. Он терпеть не может демонов, но считает их необходимым злом, нужным для поддержания баланса сил. В свое время Энлиль не на шутку взбесился, когда Гильгамеш преподнес ему голову Хумбабы. Он тогда даже лично спускался в Лэнг, приносил извинения.
Энлиль, грозный, беспощадный Энлиль извинялся перед Йог-Сотхотхом! Скрипел зубами от ярости, но извинялся!
Кроме Совета Двенадцати в зале присутствовали еще двое. Его величество Логмир Двурукий, правда, находился в нефункциональном состоянии. После того как Торай Жизнь исцелил ужасные раны, полученные от Шаб-Ниггурата, Логмир безобразно надрался и с тех пор не расставался с бутылкой. Он решил не просыхать до завтрашней битвы — а то мало ли чем она закончится.
Зато полковник Дзе Моргнеуморос был трезв, застегнут на все пуговицы и мрачен, как грозовая туча. Сражение в долине Седой Луны поразило его до глубины души. В той войне, что закончилась Судным Часом, плонетцы сражались исключительно с куклусами — безжалостными, хорошо организованными, вооруженными плонетским же оружием, — но мало отличавшимися от людей. Теперь же Моргнеуморос увидел их хозяев — и они оказались гораздо страшнее.
— Что это были за монстры? — наконец спросил он.
— Какие именно? — устало уточнил Креол. — Огненные великаны, летучие змеи или рогачи-потрошители?
— И те, и те, и эти… а особенно тот черный козел… и еще здоровенный, с кривыми ногами. Они нас просто растоптали!
— Это были архидемоны, полковник, — ответила Ванесса. — Помните Нъярлатхотепа?.. вот это его кузены.
— Они совсем не похожи на Урода…
— Но ничуть не слабее. И на этот раз их несколько.
— И чтобы их уничтожить, мне понадобится самое лучшее оружие, — поджал губы Креол. — Я сегодня говорил с абгалем Лакласторосом — он все еще не готов… Говорит, нужно еще немного… Но у меня нет этого «немного»! Поэтому ты прямо сейчас полетишь туда и поторопишь его!
— Я? — переспросил Моргнеуморос.
— Ты! Пусть хоть лошадей запрягает и сам толкает сзади — но чтоб завтра это его железное чудище было здесь, и готовым к бою! Промедлит — обрежу его зеленые уши и скормлю свиньям! Понял?!
— Слушаюсь, — коротко кивнул Моргнеуморос.
Проводив мутанта взглядом, Креол еще побарабанил пальцами по столу и произнес:
— Паладин, для тебя у меня тоже есть задание.
— Я повинуюсь, святой Креол, — поклонился лод Гвэйдеон.
— Зиккурат. Они построили зиккурат — теперь я в этом окончательно уверен. Нельзя позволить им открыть его еще раз.
— Я разрушу его, святой Креол.
— Там наверняка будет охрана. Хотя вряд ли очень большая — Шаб-Ниггурат не из тех, кто заботится о тылах.
— Если будет на то воля Пречистой Девы, я справлюсь. Но Сеп огромен — где мне искать этот храм Тьмы?
— Вот здесь, — ткнул в карту Креол. — Деревня Турмеро. Где-то поблизости — с воздуха, думаю, заметишь.
— Откуда ты знаешь? — спросила Ванесса.
— Духи Семи Сфер, — коротко пояснил Креол. — Они очень встревожились, когда в этот мир разом явились три архидемона и Темный бог…
— Три?.. — не поняла Ванесса. — Шаб-Ниггурат, Хастур… А кто третий?
— Акхкхару, если не ошибаюсь. Или Гелал. Духи Семи Сфер видят не так, как мы, так что они не всегда передают точные образы. Но это в любом случае наименьшая из наших проблем — что Акхкхару, что Гелал по меркам архидемонов довольно слабы…
— Насколько слабы?
— Ну примерно как Лаларту и Лалассу.
Ванесса вспомнила бой под Симбаларем и поджала губы. Креол тогда чуть не погиб, сражаясь с одним из этих «слабых архидемонов». А теперь, значит, они слишком ничтожны, чтобы стоило беспокоиться? Ну-ну…
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — с сомнением произнесла она.
— Я тоже надеюсь, — пробурчал Креол. — Лугаль, изложи мне свой план.
— Тогда слушайте сюда, ваше колдунство, — ударил крюком по карте Хобокен. — Основную диспозицию мы займем здесь…

ГЛАВА 29

Нало выглянул в окно и тяжело вздохнул. Утро двадцать восьмого августа началось так же, как и предыдущее. Серые крыши Иххария осветило бледное зимнее солнце, моросил мелкий, едва заметный дождик, а на улицы выползли ранние рикши. В последнее время седоков у них заметно поубавилось — все обзавелись этой модной новинкой, велосипедом.
Но до тягот рикш Нало дела нет — ему-то велосипеды пошли только на выгоду. Нало всю жизнь торговал с лотка шоколадными конфектами. Вся его семья торговала — он сам, жена… дочь будет торговать, когда подрастет немного. И в прежние времена дело это было совсем негодящим — прохожих мало, покупали плохо, да еще стражники все время придирались, взятки вымогали.
Зато после смены Совета Двенадцати дела Нало сразу пошли в гору. Народ стал охотнее выходить из домов, покупателей все прибавлялось и прибавлялось, а стража хоть и продолжала беспокоить, но все же не так бессовестно. При владыке Бестельглосуде уличных торговцев вроде Нало было всего ничего, а теперь на каждом углу, на каждом перекрестке! Слава Пречистой Деве, воистину слава!
И все было бы хорошо, кабы не эвакуация эта, будь она неладна! Город совсем обезлюдел — те, кто еще остался, сидят по чердакам и подвалам, надеются, что пронесет. Три года назад тоже ведь казалось, что все, конец пришел древнему городу. По улицам носились пьяные краснокожие матросы, топотали лапищами зверолюди-дэвкаци, портовые районы кишели мокроногими эйстами…
Однако ж обошлось. Пошумели, похулиганили, разрушили кой-чего, но в общем-то Иххарий легко отделался. Нало даже остался с прибылью — дэвкаци шамали за десятерых, а шоколад им зело понравился. Дома-то небось такого не пробовали, на своих помороженных островах. И платили щедро, не торгуясь.
Правда, один раз лоток таки отобрали и даже бока намяли — но это уже не дэвкаци, а хмельные геремиадцы. Дорого им показалось, обиделись, забубнили, что они, мол, спасли серых от кровавых тиранов, их за это бесплатно угощать нужно…
Но это было всего разок — а обычно Нало возвращался с пустым лотком и полным карманом денег. Может, и в этот раз так же будет? Демоны ведь тоже покушать любят, разве нет? Говорят, конечно, что конфекты они потребляют не шоколадные, а из человечьего мяса, да ведь то враки наверняка! Про дэвкаци тоже такое рассказывали — а что на поверку оказалось?
Уж верно и демоны зря не обидят — сколько лет Нало им жертвы приносил, в храмы их ходил черные. А до него отец, а до него дед. За что демонам на Нало злиться? Это владыка Креол их прогневил — пусть вот с ним и разбираются.
Так что Нало без крайней нужды город не покинет. Он только в прошлом году прикупил новую квартеру — большую, светлую, целых две комнаты! Четвертый этаж дома шесть по сорок восьмой улице. Не самый лучший квартал — колдуны номерными улицами брезгуют, да и богатеи носы воротят. Но для Нало лучше и не придумаешь.
Тем более что сорок восьмая — это совсем не девятая и уж тем более не шестнадцатая. Вон, в мансарде самый настоящий ятроматематик живет — ученый человек, все науки превзошел. Только что плаща цветного нет, а знает, поди, не меньше иного колдуна. Ходит, правда, в рванье и за неимением бумаги пишет угольком на стенах, ну так что с того?
Ахая, любимая жена Нало, терпеливо пыталась накормить дочь завтраком. Малышка упорно сжимала губки и смотрела на гречневую кашу так, словно та была ее заклятым врагом. Нало тоже в детстве не любил гречку-размазню. Мать варила ее на воде и совсем без соли — соль в те годы очень уж подорожала. Но есть все равно приходилось — жили бедно, ничего другого не было.
А маленькая Лим просто капризничает. У Ахаи каша всегда вкусная, на молоке, с настоящим коровьим маслом. Но Лим всего пять годиков, прежние времена она не помнит, привыкла, что еды всегда много, вот и воротит нос.
— Ну давай, моя хорошая, покушай… — настойчиво повторяла Ахая. — Ложечку за маму… Ложечку за папу… Ложечку за Кту… ой… за Пречистую Деву…
Лим упрямо мотала головой, всей душой ненавидя кашу и не желая иметь с ней ничего общего. Она искренне не понимала, как родители, люди взрослые, могут быть настолько глупыми, чтобы не видеть, какая это МЕРЗОСТЬ!!!
Вот о чем вообще с ними после этого говорить?
К счастью, минуту спустя папа с мамой таки оставили дочь в покое и приникли к окнам. Лим сразу стало интересно, и она тоже бросилась смотреть (не забыв при этом опрокинуть кашу под стол). Однако ее постигло разочарование — за окном не было ничего интересного. Только много-много каких-то мелких крапинок, заполонивших небо…
— Мам, а это что?.. — дернула мать за подол Лим. — Мам, а мам… Что это, мам?.. Ма-ам…
Родители не отвечали. Вид у них был такой же, как летом, когда бабулю Гю зачем-то положили в большую коробку и куда-то унесли. Лим все еще скучала и иногда спрашивала, когда та вернется. Папа в таких случаях что-то мямлил, а мама начинала плакать.
А на улице понемногу становилось интересно. В небе появились преогромные птицы… или это морские угри? Лим очень любила жареного угря с редькой и огурцами. Но ведь угри плавают, а эти летают. Значит, не угри. А кто тогда? И почему они так сильно дымятся? Загорелись, что ли?
— Прямо загадка природы! — важно произнесла девочка.
Родители уже не смотрели в окно. Они метались по квартире, запихивая в баулы еду и одежду. Кажется, эти огромные летающие угри не на шутку их перепугали. А вроде не такие уж и страшные. Некрасивые только очень.
— Лим, собирайся! — в панике выкрикнула мама. — Мы уходим!

Астрамарий Целебор Краш восседал на хребтине одного из Курильщиков. Эти исполинские змеи-драконы летели извиваясь, колеблясь всем телом. Самый огромный, чья грива отливала бирюзой, нес на спине архидемона Гелала. В отличие от Шаб-Ниггурата, он, можно сказать, симпатизировал Астрамарию, так что пригласил его составить компанию.
В долине Седой Луны Гелал никак себя не проявил. Он лишь катался на Курильщике, с интересом разглядывая творящуюся внизу кутерьму. Как турист, пялящийся на туземцев… или, скорее, как натуралист, наблюдающий насекомых.
Гелал не испытывал к серым ненависти, как Шаб-Ниггурат. Они ему, можно сказать, нравились. И вообще, среди тех архидемонов, что встретил в Лэнге Астрамарий, Гелал наиболее похож на человека — с матово-белой кожей, копной красных волос и красными же глазами, удлиненными когтями и клыками, но в общем — почти человек. По слухам, его сестра Лилит еще более человекоподобна. И это несмотря на то, что их общий отец Акхкхару человека напоминает только общими очертаниями, а лицом весьма жуток.
Наверное, в маму пошли.
Впереди поднимались бесконечные ряды серых прямоугольников. Астрамарий смотрел на эту унылую картину и вспоминал другой Иххарий. Тот, которым правил когда-то. Прекрасный, удивительный город, в котором не было двух одинаковых зданий. Какой разительный контраст!
— Я заложил этот город — я же его и разрушу, — негромко произнес Король-Палач.
Строго говоря, Иххарий был заложен вовсе не Астрамарием, а его отцом, Ирарием Первым. Именно он, великий зодчий и реформатор, перенес столицу Дрема из патриархальных Кольден — ныне от них не осталось и развалин — в город, который повелел выстроить на берегу бурного залива. В те времена Иххарий был сказочно красив.
Но те времена давно миновали.
— Слушай, а ты ведь местный? — раздался сзади голос. Гелал магическим образом переместился на другого Курильщика, прямо за спину Астрамария.
— Я родился в этих местах, — скупо ответил тот.
— Значит, местный, — сделал вывод Гелал. — Не знаешь, где здесь можно хорошо развлечься?
— Развлечься?..
— Музыка, выпивка, девочки… сам должен понимать.
— Тебе не кажется, что сейчас не самое подходящее время для этого?
— Как раз сейчас — самое подходящее. Потом будет поздно.
Посмотрев вниз, Астрамарий понял, что Гелал совершенно прав. С высоты Курильщика хорошо видны адские духи. Они идут развернутой цепью, взрывая и испепеляя все, к чему прикасаются. От них летят метеоры, а каждый шаг отзывается небольшим землетрясением. Впереди всех шагает Хастур — гигантский, неуязвимый, этот архидемон оставляет за собой торную дорогу.
Между великанами Лэнга льются потоки куклусов. Они ворвались в город живым потопом и мгновенно рассеялись по домам в поисках жителей. Очень скоро Легион Гнева вырастет в численности…
«Ладно, ты как знаешь, а я пошел», — ворвался в мысли Астрамария голос.
Гелал спрыгнул с Курильщика. Со свистом полетел вниз — все быстрее, быстрее… Самого падения Астрамарий не увидел — очень уж высоко. Но он даже не сомневался — с архидемоном все в порядке.
Дым, исторгаемый Курильщиком, тоже опускался книзу. Одна за другой улицы, над которыми пролетали эти чудовища, скрывались в густом тумане. Те горожане, что уцелели в пламени адских духов, сейчас мечутся в панике, исступленно бьются о стены, нападают даже друг на друга.
Недолго им осталось — рано или поздно все превратятся в куклусов или сгинут в утробах демонов…
Интересно, где-то сейчас колдуны-менталисты? В долине Седой Луны они неплохо противостояли Погонщикам Рабов. Но здесь их не видно, да и то сказать — что они сделают против Курильщиков? Этих исполинов здесь всего семь, но больше и не требуется. Гхан-Сетх — так называется черный дым, что они выдыхают. В переводе с Наг-Сотха — Мрак Безумия.
Курильщик Астрамария пролетел над гаванью. Море внизу почернело и разбушевалось. Вздымались огромные буруны, в небо извергались гигантские гейзеры, вал шел за валом, угрожая захлестнуть, потопить весь город…
А в центре этого кошмара стоял обнаженный колосс, похожий на двуглазого эйста. Вода доходила Дагону только до пупа. В руках Темного бога блистал фантастических размеров трезубец — он закручивал им воду, точно повар, помешивающий похлебку.
Астрамарий попытался повернуть Курильщика, но летучее чудовище даже не заметило его попыток. Только Гелал и другие архидемоны могут управлять этими дымящими исполинами.
Курильщик нес Астрамария прямо к Дагону.

С балкона Промонцери Царука Дагон выглядел совсем крохотным. Он едва виднелся на горизонте, в нескольких милях от главной городской площади. Такая кукольная фигурка, совсем безобидная…
— Почему он такой громадный? — слабым голосом спросила Ванесса, не отрываясь от бинокля. — Это так и должно быть?
— Для богов размеры и облик — чистая условность, дорогая невестка, — ответил Шамшуддин. — Они предстают такими, какими хотят.
— А хотят они быть выше всех, — добавил Креол.
— Инанна нормального роста… — пробормотала Вон.
— У нее другие комплексы, — растянул губы в улыбке Креол. — Сама подумай, станет ли кто-нибудь называть ходячую гору Прекраснейшей? Но она тоже так умеет… думаю. Точно не уверен. Мне она всегда являлась в обычном облике… каждый раз в другом, правда.
Ванесса подозрительно покосилась на Креола. Временами она чувствовала ревность ко всем этим паранормальным дамочкам, что крутились вокруг ее паранормального мужа в его добрачной жизни. Мей'Кнони, Великая Гула, Инанна… особенно Инанна, пусть Креол и утверждает, что с ней у него никогда ничего не было. Вся мужская половина Шумера, понимаешь, грезила об этой Мисс Метавселенная, а Креол Урский просто берет и гордо отворачивается. Не в его, дескать, вкусе.
Она богиня любви, она может стать какой угодно! Она в любом вкусе!
От этих мыслей у Ванессы, как обычно, испортилось настроение. Хотя, казалось бы, куда уж хуже. Город наводнен демонами, их тяжелые войска методично уничтожают его от окраин к центру, а в гавани бушует древний бог океанов. Промонцери Царука пока что в безопасности — ее окружили трехслойным противодемоническим барьером, — но это лишь до тех пор, пока сюда не доберется кто-нибудь из больших боссов.
Кроме Дагона с балкона можно различить Хастура. Этот громадный урод развлекается на южных окраинах. Ломает здания пинками, топчется на обломках, а время от времени выдыхает страшные языки пламени. Компанию ему составляют адские духи — из Промонцери Царука они кажутся огоньками, блуждающими по серым улицам.
Креол напряженно переводил взгляд с одной фигурки на другую. Он не знал, с кого начать. Хастур крушит город на суше, Дагон грозит уволочь его на морское дно. Надо срочно устранить обоих — но не разорваться же Креолу!
Остальными демонами займется армия. Уже очень скоро Хобокен выйдет на сцену — и ему, Креолу, надо срочно отвлечь архидемонов. Но даже если б у него были шансы одолеть двух сразу — а это вряд ли получится даже с Дланью Мардука! — Дагон и Хастур сейчас в противоположных концах города. Любого из них достаточно, чтобы изрядно проредить войско…
И решать нужно быстро. Шаб-Ниггурат где-то замешкался и пока не дает о себе знать, но это не будет длиться вечно. Да и Гелал может крепко напакостить… или это все же Акхкхару? Креол по-прежнему не был уверен, какой архидемон явился из портала четвертым.
— Дагон или Хастур?.. — болезненно морщился Креол, сжимая посох. — Дагон или Хастур?..
Хоть монетку подбрасывай, честное слово!
— Разве нет у тебя брата, Креол? — легла на плечо рука Шамшуддина. — Оставь Хастура мне и ступай к Дагону.
В глазах Креола отразилось сомнение. Шамшуддин — могучий архимаг. Не раздумывая, Креол доверил бы ему самую жизнь. Но он не демонолог. Его специализация очень узка и не так уж эффективна против демонов.
К тому же это не кто-нибудь, а Хастур. Хастур, который однажды уже убил Шамшуддина. Хастур, из-за которого побратим Креола провел пять тысяч лет в Бездонном Хаосе.
С другой же стороны — это не кто-нибудь, а Шамшуддин. Шамшуддин, который однажды уже сражался с Хастуром. Шамшуддин, из-за которого Хастур не смог разрушить Шумер и был изгнан обратно в Лэнг.
И особого выбора все равно нет. Шамшуддин — единственный, у которого есть хоть какие-то шансы. Можно бросить на Хастура роту демонологов во главе с Дайларианой, но это означает снять их с других задач, лишить армию и Хобокена нужнейшей поддержки. Архидемоны — самая опасная часть Легиона Гнева, но далеко не единственная.
— Я рассчитываю на тебя, Шамшуддин, — только и произнес Креол.
После этого он вышел прямо в окно.

В Рубиновой башне было тихо и очень темно. Ее хозяин, единственный член Совета Двенадцати, что не имел прозвища и даже имя которого не было никому известно, вот уже две восьмицы не покидал своих покоев. Белый кииг недвижимо сидел в центре замысловатого рисунка, покрывающего пол, стены и потолок. Его глаза были закрыты, а крохотные ладони покоились на коленях.
Длик размышлял. Много нового узнал он в последнее время. Состоять в Совете Двенадцати стало для него интересным опытом, значительно обогатившим его гии шемдара. Длик немало получил от колдунов и паладинов, от плонетских ученых и огнедышащих ифритов, от Креола Разрушителя и Ванессы Ли. Настоящая бездна гигнуа идаг.
Люди даже не понимают, что это такое, в их языках отсутствуют нужные термины. Длик однажды попытался им объяснить, но лишь впустую потратил время. Его вежливо выслушали, но было видно, что суть сказанного не достигла разума. Людям вообще свойственно нелогично мыслить и нелогично действовать.
Сейчас они действуют особенно нелогично. С самого утра снаружи творится то, что кииги называют «меланип арадхаад» или попросту «беспорядок». В отличие от людей, которые именуют беспорядком любой пустяк, нарушающий привычное положение дел, кииги знают, что у порядка тысячи ликов, тысячи образов. Смерть одного индивидуума — нормальное явление. Гибель целого народа — нежелательное событие, но это тоже в порядке вещей.
Лишь когда конец приходит всему мироустройству и самой жизни как явлению, следует обеспокоиться. Ибо нет порядка там, где нет никого, чтобы оценить его и привести тем свой дух в гармоничное состояние.
И сейчас длик обеспокоился. Он печально вздохнул, достал из-под своего седалища огромный свиток, развернул его, подбросил в воздух и принялся рисовать сложный узор. Делал он это не пером и не кистью, а собственным пальцем.
Из-под ногтя белого киига струился белый свет.

ГЛАВА 30

Нало бежал по улице, таща за собой жену и дочь. Маленькая Лим ужасно канючила, просила пить, на ручки и на горшок — все одновременно. Ахая охотно понесла бы ее, если бы не повязка на левой руке. Какой-то обезумевший, покрытый язвами псих укусил ее — сильно укусил, едва не вырвав кусок мяса.
У самого же Нало руки были заняты пожарным багром. Именно им он пробил голову выродку, пытавшемуся сожрать его жену. И хорошо еще, что тот был всего один и без оружия. Минуту назад Нало видел на соседней улице целую толпу таких же уродов — вооруженные чем попало, они двигались к центру города, убивая всех на своем пути. К счастью, Нало вел свою семью закоулками, и напали на него пока только раз.
Нало решил пробираться к порту. Власти эвакуировали гражданских на север, но дотуда идти несколько часов, а порт всего в двух кварталах к западу. Можно попробовать найти лодку, уплыть в открытое море… дед и отец Нало были рыбаками, он с малолетства умеет ходить под парусом. Хлипенький шанс, но другого и вовсе нет.
Как же Нало теперь сокрушался, что не захотел эвакуироваться сразу! Демоны оказались совсем негодящими клиентами. Конфект не покупали, денег не платили. Если видели что вкусное — просто хватали без спросу и тащили в рот.
Особенно вкусными им казались люди.
Пройдя по Тыквенному переулку, Нало с семьей оказался перед заставой. Солдаты с ружьями наперевес охраняли мост. Нало попросился пройти, но его завернули. Какой-то прапорщик заявил, что никого не пропустит, тем более с детьми. Мол, за мостом верная смерть — в порту идут бои, морская пехота и рыцари-эйсты бьются за корабли.
А лодок там нет. Совсем нет. И если даже и есть — никто их Нало не даст, армии они нужней. Да и выходить сейчас в море — все равно что в кипящий котел прыгать. Дагон же в заливе, чудак-человек. Мимо него не проскочишь. А если и проскочишь — так кроме Дагона там еще и кальмары, и плавучие утукку. Даже сам повелитель Асанте туда сейчас не суется — сидит в гавани, держит оборону. Владыку Креола ждут, на него вся надежа.
Пришлось поворачивать назад, искать другого пути. Ахая робко предложила пойти на главную площадь, попроситься в Цитадель Власти. Добрая повелительница Ванесса пустит — она еще вчера объявляла по городу, чтобы все пряталась в цитадели.
Но Нало только обругал жену. Это вчера и надо было идти. А сегодня к Промонцери Царука и на ларгин не подойдешь — все демоны именно туда и рвутся, словно им на площади конфект насыпали. Даже отсюда слышно, как они там ревут. Видно, как вьются целыми тучами.
Хотя видно как раз худо. Все небо посерело от пыли. То и дело откуда-нибудь доносится грохот — то рушится очередной дом, взметая пылевое облако. Множество кварталов уже превращено в руины.
Древние крепко осерчали на своих неверных подданных…
Из-за поворота послышалась стрельба. Нало сразу схватил жену с дочерью и поволок их прочь. Быстрее, быстрее!
Ни на миг он не подумал, что это свои. Все знают, что у армии Серой Земли теперь новые мушкеты, палящие желтыми лучами и огненными шарами. Шуму от них почти нет. А вот у демонов мушкеты старые, а то и вовсе никаких — голыми зубами людей грызут.
Лим хныкала все громче. У нее устали ножки, она уже хотела не только пить, но и есть, да еще угрожала, что, если прямо сейчас не присядет в укромном местечке, маме придется стирать ее шальвары. Нало это обеспокоило, и он разрешил зайти в тупичок между домами, немного передохнуть.
В тупичке было тихо и спокойно. Где-то вдали ревела толпа, стреляли, в воздухе то и дело расцветали огненные бутоны, но в это укромное местечко война пока не заглянула.
Однако продлилось это недолго. Едва Лим закончила свои дела, как в тупичок вошел человек. Одет обыкновенно, язв на лице нет — такой же горемыка, ищущий убежища… на первый взгляд.
Взгляд у незнакомца был как раз пустой, бессмысленный. Он равнодушно посмотрел на семейство Нало и издал слабый, едва слышный полувой-полустон. Сам же отступил и замер неподвижно, перекрывая выход.
Нало шагнул вперед, замахиваясь багром. Кем бы этот тип ни был, Нало пробьет ему череп, если не пропустит по-хорошему.
Он не пропустил. Более того — из-за поворота вышли еще трое. Из них двое — в военной форме, со световыми пистолями в руках.
— Э, служивые, вы чего?! — поспешно бросил багор Нало. — Вы чего, я же свой, я местный! Слава Пречистой Деве, слава!..
Вместо ответа двое без оружия схватили Нало за руки и потащили к выходу. Всхлипывая от ужаса, Ахая заковыляла следом.
Через несколько шагов Нало бросили на мостовую. Чувствуя липкий страх, он поднял голову и увидел перед собой огромное чудище, похожее на розового безголового паука о шести лапах. На нем восседал красноглазый горбун в маске, из спины которого торчали кривые рога.
Лим при виде этого ужаса жалобно запищала. Еще только вчера мама пугала ее, что отдаст непослушницу Погонщику Рабов… и вот он, прямо здесь! Сейчас сунет в мешок и унесет!
— Мама, не отдавай меня… — прижалась к Ахае девочка.
Погонщик Рабов лениво поднял кнут. Один щелчок — и его свита пополнится тремя рабами. Контролировать семерых свежих разом — задача непростая, но опытный погонщик может осилить и больше.
Хотя от этой маленькой проку будет немного. Может, прогнать ее? Или приказать рабам освежевать и взять с собой? У человечьих детенышей мясо обычно очень нежное…
Но прежде чем Погонщик Рабов успел щелкнуть кнутом, в воздухе что-то просвистело. Погонщик вздрогнул и недоуменно опустил взгляд. В груди у него засел серебристый топорик изумительной работы. Острый как бритва, он легко пропорол толстую кожанку и грубую шкуру демона. Из раны выступила зеленоватая слизь.
Погонщик Рабов нахмурился и резким рывком выдернул топорик. Кровотечение усилилось. Морщась от боли, демон взмахнул рукой, подзывая ближайшего раба, и схватил его за голову. В следующую же секунду рана закрылась, как не было, зато раб зашатался и упал бездыханным.
— Это низко, сударь! — прозвучал гневный возглас. — Я встречал немало злокозненных порождений Близнеца, но ни один из них не поступал столь гнусно!
Погонщик Рабов медленно повернулся к источнику шума. То был закованный в серебристый металл смертный. Это ему принадлежал топорик.
Цветного плаща нет — значит, не колдун. Беспокоиться не о чем. Невозможно простому смертному одолеть Погонщика Рабов, если тот подошел достаточно близко. Сейчас этот латник пополнит свиту, заменит погибшего раба…
Паладин ринулся вперед, на лету вынося меч из-за спины. Погонщик Рабов взмахнул кнутом. Спокойно, неторопливо — спешить некуда, в запасе полно времени. Кнутом щелкать даже необязательно — достаточно пристального взгляда, усилия воли…
Но смертный даже не замедлил шаг. Погонщик Рабов пораженно моргнул и снова впился в жертву своими красными буркалами. Никакого эффекта! Он не ощутил привычного захвата, быстрой борьбы и ломки чужой воли, как бывало всегда. Вместо этого он словно ударился о стальной панцирь, нерушимый ментальный заслон!
Как так возможно?! Не может же простой смертный обладать столь сильной волей!..
Не может! Не может! Не мож…
Керефовый меч на излете врезался демону в бок, распахав его до самого хребта. Луч блаженного света вонзился в жирное брюхо, и смертельно раненный шилопаук завалился на бок, суча лапами-иглами. Все еще не веря в произошедшее, Погонщик Рабов выпал из седла. Ладонь разжалась, роняя окровавленный кнут.
Через несколько секунд демон издох.
Паладин привычным движением отсек ему голову — для многих видов нечисти это немаловажно — и обернулся к гражданским. Семейная пара рыдала, обнявшись со своей дочерью, трое бывших рабов покачивались и терли лбы, пытаясь прийти в себя. Четвертый лежал мертвым.
Паладину хватило одного взгляда, чтобы оставить надежду вернуть его к жизни. Из несчастного словно высосали жизнь — на земле лежал не человек, а исхудалая мумия с высохшими глазами. Здесь не спасет даже благодетельный свет, что по воле Пречистой Девы струится из дланей ее верных рыцарей.
Однако помочь живым еще можно. Паладин повернулся к ним… и его опалило жаркой вспышкой. На мостовую шваркнулось пылающее яйцо — его исторг на лету один из летучих демонов. Поднялся столб сизого дыма, и паладин на пару минут лишился чувств.
Когда дым рассеялся, оказалось, что один из бывших рабов погиб, а другой катается со страшными криками, держась за обожженное лицо. Оглушенный паладин кое-как поднялся, несколько времени стоял, тяжело дыша сквозь забрало, потом сделал трудный шаг вперед. Голова ужасно болела, пальцы еле-еле удерживали клинок.
— Где Лим?! — раздался откуда-то издали женский крик. — Где моя дочь?!
Паладин с явственным скрипом повернул голову — действительно, девочки нигде не было. В другой момент он немедля бросился бы на поиск, но теперь, контуженный взрывом, Серебряный Рыцарь едва шевелил ногами.
А маленькая Лим тем временем бежала что есть мочи. Когда с неба упала гремящая штука, девочка до смерти перепугалась и бросилась наутек. Только позже она спохватилась, что надо было прихватить и маму с папой… А кстати, где они?
Замедлив бег и оглядевшись по сторонам, Лим едва не разревелась. Она понятия не имела, где оказалась. Понятия не имела, откуда прибежала. Понятия не имела, где ее родители.
Она потерялась!
Лим всегда боялась потеряться. Она твердо знала свой адрес — улица сорок восьмая, дом шесть, квартира двадцать один. Первый подъезд, четвертый этаж. Мама с папой строго наказывали — если потеряешься, сразу подойди к стражнику, паладину или другому дяденьке в форме и попроси отвести до дому. Только к колдунам не подходи — они иногда строгие бывают.
Но сейчас Лим не видела вокруг ни стражников, ни паладинов… вообще никого вокруг не видела! На ближайшем доме была табличка с адресом, но читать Лим еще не умела. Она, правда, уже знала целых четыре буквы — «Х», «П», «Ж» и «Я», но на табличке их не было… ай, нет, «Я» была! Самая последняя!
Лим сначала обрадовалась, а потом еще сильнее расстроилась. Подумаешь, нашла знакомую букву! В этом слове их еще целая куча! Целых… Лим принялась считать, загибая пальцы, но одного не хватило. Десять букв и еще одна.
— И зачем вас столько таких выдумали… — пробурчала девочка, пиная стену. — Толку от вас…
Но, пройдя еще немного, Лим узнала эту улицу. Козаринская же! В прошлом месяце Лим помогала папе продавать конфекты, и они часто ходили сюда с лотком. На Козаринской много старых домов — очень-очень старых, еще из тех времен, когда дома строили неодинаковыми и неквадратными. Папа говорил, что теперь снова так начали строить, даже водил Лим один раз посмотреть на новую Цитадель Власти. Красивая!
Когда Лим с папой продавали здесь конфекты, по Козаринской ходило много людей. Нарядные все такие. А сейчас никого почти — только вдали бежит кто-то. И мокро. Вода уже по самые шнурки. Лим охотно бы поплескалась или кораблик запустила, но сейчас времени нет. Совсем нет.
И все мокрее же! Уже не только до шнурков — уже все ботиночки в воде! Лим стало совсем страшно. Плавать она не умела. Папа обещал этим летом научить, но до лета же еще долго!
Через еще немного времени вода достала до коленок. Со стороны набережной лились прямо настоящие волны — с пеной, с бурунчиками. Там что-то жутко ревело и грохотало.
Лим почувствовала, что сейчас разревется. А кто бы не разревелся? Мамы нет, папы нет, а сама она сейчас потонет…
Очередная волна сбила девочку с ног. Ее понесло по мостовой, потащило бурным потоком, словно деревянный кораблик. Лим попыталась закричать, но в рот попала холодная вода. В нос она тоже хлынула — там сразу стало так горько, противно…
Не помня себя от ужаса, Лим замолотила руками, силясь удержаться на поверхности. Ножки уже не доставали дна — волны плескались на высоте окон. Еще немного…
И тут Лим что-то обхватило поперек живота. Вроде бы рука, только огромная! Гораздо больше, чем у папы! Девочку потянуло вверх, вверх… и она встретилась взглядом с каким-то дяденькой.
У дяденьки были пухлые щеки, смешной нос-картошка и широченная улыбка. А отплевавшись от горькой воды, Лим поняла, что смотрит сквозь толстое стекло. Дяденька был одет в преогромный костюмище — аж до второго этажа!
— Потерялась? — ласково спросил он.
— Угу, — хлюпнула носом Лим. — Дядь, а ты кто?
Харзо, рядовой четвертого бронепехотного, улыбнулся еще шире. Выловленная из воды рыбешка напомнила ему младшую сестренку… ну, такой она была два года назад, когда Харзо завербовался в полк. Сейчас-то уж постарше, в школе учится. Харзо осенью приходил на побывку, видел.
— Садись, мелочь, да держись покрепче, — усадил улов к себе на плечо Харзо.
— За что держаться-то? — зашарила руками Лим.
— А там сзади ремешок есть. На который бомбарда пристегнута.
— Бомбарда?.. — не поняла Лим. — А где тут бомбарда?..
Бомбарды на спине дяденьки не было. Да и не поместилась бы она там. Лим знала, какие они, бомбарды, видела на картинках. Огромные такие, черные, с жерлами. А тут только большой железный лом с дырочками. Совсем не похож.
— Да это мы промеж собой так плазмометатели называем, — ухмыльнулся дяденька. — Они, конечно, поменьше бомбард, зато дырки в стенах оставляют такие же. Ка-ак пухнет!.. Ой-ей, глянь-ка, еще бедолага…
Придерживая правой рукой девчонку, рядовой Харзо спустился по гранитной лестнице, оказавшись по пояс в мутной воде. Человек без геродерма скрылся бы здесь уже с головкой. Один такой как раз… то есть не такой, а такая.
— Ишь как… — горестно покачал головой Харзо, доставая со дна окровавленную девушку. — Кончилась, бедняжка… А ты лучше не смотри, мелочь. Не надо.
Но Лим все равно смотрела. Смотрела и не могла отвести взгляда. Громадный дяденька держал мертвую тетеньку одной рукой, словно та вовсе ничего не весила.
А вода продолжала подниматься. Все выше и выше. Бронепехотинец зашагал быстрее, спеша покинуть затопленные районы. Ему самому ничто не угрожало — геродерм не боится ни воды, ни огня, — но девочка могла утонуть.
А тут еще что-то схватило за лодыжку. Обвило длинным щупальцем, со страшной силой потянуло вниз. Харзо повел глазами, включая супергравитанты, и шарахнул наугад громадным кулачищем. Еще раз, еще. Почувствовал мягкое — и щупальце на ноге тоже ослабло. По воде разлилась белесая муть.
Очередная тварь Лэнга. Три года назад рядовой Харзо боялся их до усрачки. Три восьмицы назад тоже. Но после битвы в Черной бухте перестал.
Харзо был в числе тех, кого бросили на подкрепление балеаргам. Рыцари-эйсты не владели оружием ученых уродцев Плонета. Не было у них и колдовства повелителей в разноцветных плащах. Даже блистающих доспехов паладинов — и тех они не носили. Они сражались с демонами простыми трезубцами и кривыми ножами. И как сражались!
Именно после этого Харзо утратил страх перед демонами. Он увидел, что их тоже можно убивать. И для этого даже не обязательно быть кем-то особенным — ни колдуном, ни великим героем. Достаточно просто… дальше Харзо пока не придумал. Он ведь обычный деревенский парень и плохо разбирается в таких мудреных вещах.
— Мелочь, ты там как, держишься? — спросил он. — Смотри там у меня, не брякнись.
Лим шмыгнула носом, грустно глядя на свои ботиночки. Они уже снова плескались в воде. Сейчас девочка больше всего боялась, что громадный дяденька поскользнется и упадет. Ей тогда уже не выплыть…
Но великан в техногенных доспехах шел ровно и спокойно. Ступни геродерма сидят на гравиплатформах, создающих микрозоны сверхгравитации. Поскользнуться или споткнуться бронепехотинец не может в принципе, а повалить его нелегко даже пушкой. Бронепластовый экзоскелет дает носителю колоссальную силу, а гель-амортизатор бережет тело от любых сотрясений.
Правда, Харзо не слишком хорошо знал иххарийские улицы. Сам-то он родился в сатрапии Разер, в небольшой деревеньке к северу от Домрагона. Почти на берегу Черной бухты — совсем чуть подалее. Его ведь именно потому и отрядили к флотским. Это повелитель Хобокен так распорядился — всех разерцев и западнодремцев непременно придать к корабельным командам. Пусть, значит, на море оборону держат, защищают свою малую родину.
И держали ведь! До последнего держали! Харзо потерял в морских глубинах половину товарищей, но каждый погиб честно, по-хобокенски!
А вот он уцелел. Уцелел, вернулся в столицу с летучей альдареей и здесь был включен в состав последней эвакуационной команды. Харзо и еще сотня бронепехотинцев патрулировали улицы, помогая гражданским безопасно покинуть город.
Не всегда получалось, к сожалению. Вот Гаму, напарника Харзо, грохнули — и прямо на набережной. Щупальце гигантского кальмара — штука такая, даже в научных доспехах особо не поборешься. Как утянуло в глубину — так и сгинул Гама. Харзо-то уж стрелял вслед, стрелял, даже нырнул за товарищем — нет, никого не выудил. Пришлось уходить восвояси, пока и самого не сцапали.
Залив Бурь сейчас как черный котел — кипит, бурлит, Дагоном-отцом разворошенный. Волны расходятся, громадные. Набережная уже затоплена до верхних этажей, по соседним улицам тоже хоть на лодке плавай. Бронепехота прошагать еще может, а нормальному человеку уже с ручками. Хорошо еще, что Иххарий стоит на возвышенности — и чем дальше от моря, тем выше. Иначе сейчас уж полгорода бы под наводнением стояло.
— Ништо, мелочь… — пробормотал Харзо. — Гляди веселей, не пропадем…

ГЛАВА 31

Астрамарий Целебор Краш осматривал Иххарий с огромной высоты. Большая часть столицы была уже захвачена. Очень быстро, очень легко.
Даже как-то слишком быстро и легко. Сопротивление чисто формальное, а все гражданские куда-то запропастились. Куклусы затопили уже полгорода, но в численности почти не выросли. Пара тысяч случайного люда не в счет.
— Здесь что-то не так, — угрюмо произнес Астрамарий. — Хобокен, старая лиса, что ты задумал?.. Куда подевал войско?
Шаб-Ниггурат, не найдя в Иххарии противника, ужасно разочаровался. Какое-то время он развлекался стиранием зданий в порошок и охотой за их редкими жильцами, но это ему быстро наскучило. Настолько просто, что неинтересно. Черный Козел Лесов покинул поле боя, велев позвать его, если встретится хоть что-нибудь увлекательное.
Пока что ничего такого не встретилось.
Конечно, некоторые очаги сопротивления еще тлеют. Иххарийский гимнасий, главный городской госпиталь… и Промонцери Царука конечно же. Единственная твердыня, которую куклусы и утукку не осилят, — слишком много защитных экранов и противодемонических печатей. Чтобы штурмовать Цитадель Власти, нужен отряд адских духов… или архидемон… или… Астрамарий задумчиво почесал шлем. Почему бы и нет? Надо будет разработать план.
И все же, где войска Железного Маршала? Неужели бросили столицу и отступили дальше на север, в Рудные горы? Если вдуматься, в такой стратегии есть своя мудрость — в горах обороняться можно очень долго… но только обороняться. Перейти в наступление уже не выйдет. Хобокен будет заперт там, как обезьяна на одиноком дереве, и сможет лишь бессильно огрызаться да швыряться еловыми шишками.
Ну или что там растет в этих горах.
Хотя Рудные горы Астрамарий как раз помнил, и помнил неплохо. В далеком прошлом он уже воевал там — когда покорял вначале Кастилио, а затем Канольеро. Два с лишним года ушло на то, чтобы окончательно вычистить эти хребты. Партизаны так и сыпались с каждой скалы, постоянно нападали из засад, перерезали тропы, ломали мосты…
Но если бы у Астрамария был тогда Легион Гнева, два года сократились бы до двух дней.
Курильщик пошел вверх. Поднялся до свинцовых туч, застилающих небосвод от горизонта до горизонта. Астрамарий рассеянно глядел вниз… и не заметил момента, когда его накрыл шквал метеоров.
Из туч вылетели десятки пылающих вихрей — с руками, ногами, на огненных колесницах. Бешеная пламенная лавина окатила демона-дракона. По его телу побежали зеленоватые сполохи, из пасти вырвался дикий рев. Мамелюки-ифриты с гиканьем, с хохотом окружили длиннотелого великана, хлеща его огненными бичами, поливая страшной силы пожарищами.
— Аузу би-л-лахи мин аш-шайтани-р-раджим!!! — раздавалось со всех сторон.
Ифриты швырялись в Курильщика раскаленными булыжниками — они создавали их прямо в собственных ладонях и тут же метали в цель. Никакие пушки не палили бы с такой мощью, как эти огненные джинны. Один из них, с кривыми клыками-саблями, раздулся так, что стал размером с гору, и стиснул челюсти Курильщика багровыми ручищами. Другой, не менее громадный, закрутил узлом хвост. Третий навалился сверху, точно укротитель на дикую лошадь.
— Так я и знал, — досадливо произнес Астрамарий, выпрыгивая из седла.
Летя к земле, Король-Палач смотрел на Курильщика — корчащегося от боли, извивающегося в пламенном клубке. Гигантский, почти неуязвимый демон бился с Правым Крылом Огня — и проигрывал. Ему на помощь спешили уже собратья, другие Курильщики, но ифриты заняли на удивление хорошую позицию — словно поджидали, заранее готовились…
Конечно, готовились. Астрамарий окинул окрестности быстрым взглядом и наконец-то понял, куда Хобокен подевал войско.
Под землю.
Они вылезали отовсюду. Словно солдаты-семена из древней аррандрашской легенды. Астрамарий слишком поздно вспомнил, что под современным Иххарием скрывается колоссальная паутина катакомб. Канализация — вонючая канализация, которой и в помине не было тысячи лет назад, когда этой страной правил король Астрамарий.
Теперь повсюду возникали отряды бойцов. Все их возглавляли эйнхерии — эти рослые мертвяки с длиннющими усами. Они не тратили время на открывание люков, но проламывали мостовую изнутри, крушили ее сизыми, покрытыми струпьями ручищами.
И тут же с криком «Харра!» нанизывали на штыки куклуса-другого. Нанизывали, стряхивали — и шарахали плазменной вспышкой. А следом уже перли другие — серокожие воины в силовой броне. Маленькими группами, человек по семь-двенадцать, они вонзились в Легион Гнева тысячами ядовитых игл. На каждой улице, в каждом квартале — они мгновенно появились везде и всюду. На куклусов и надзирателей обрушились гранаты, лазеры и благовонные дымы.
А следом открыли огонь тяжелые машины. Шагоходы, танки, гигантские автоматы. Они тоже были совсем рядом — затаились в северной части города, внутри зданий. Туда Легион Гнева добраться еще не успел — и теперь вся эта машинерия наконец вышла на арену. Самые большие стояли прямо на виду, прикрытые сложными маскировочными заклятиями.
Обнаружились и «Холмы». Невидимые и неслышимые, сидящие глубоко под землей — они тихо-мирно ждали своего часа… и теперь вырвались наружу исполинскими кротами!
Иллюзионистам и теневикам Серой Земли явно пришлось немало потрудиться. Скрыть ауру целой армии, спрятать ее от глаз и носов демонов!.. Заставить даже Шаб-Ниггурата ничего не почувствовать до нужного момента!.. Страшно представить, сколько колдунов потребовалось для такой работы, как точно должны были быть они скоординированы!
Астрамарий издал чуть слышный смешок. Ему представился Хобокен, этот сухопарый мертвец, довольно крутящий седой ус и бормочущий: «Заманили…»
Или что-то в этом роде.
И Астрамарий не мог не признать, что маневр получился красивым. Железный Маршал превратил весь город в один гигантский капкан. Пожертвовал столицей — но Легион Гнева оказался в котле, окруженный со всех сторон и вспоротый тысячей шипов.
С этой мыслью Астрамарий наконец достиг земли. В полете он сгруппировался и приземлился на ноги, но его все равно ужасно помяло. Не будь заклятый доспех таким неестественно прочным, тут бы и конец пришел одному старому кумбхе. Разлетелся бы вдребезги.
Минутой позже рядом шваркнулась колоссальная туша Курильщика. Извиваясь, полыхая гигантским костром, он с диким ревом врезался в мостовую и затих. Его огромное тело покрыло собой целую улицу, размело в каменную крошку десятки зданий.
Астрамарий вытянул из ножен Руку Казнящую и заученным движением снес голову какому-то колдунишке.
Похоже, настоящее сражение еще только начинается…
Впрочем, надолго оно не затянется. Хобокен может расправиться с куклусами, победить утукку и будх, взять верх над эг-мумиями, Курильщиками и даже адскими духами, но как только до него доберутся архидемоны… Силы слишком неравны, Железный Маршал. Слишком неравны. Тебе нечего противопоставить бессмертным чудовищам, что царят в мире демонов.
Теперь главное — правильно ими распорядиться. Дагон в гавани — в гавани он и должен быть. Вытаскивать морского бога на сушу будет стратегически неверным решением. Остаются трое — надо направить их в самые уязвимые точки. Объединять усилия смысла нет — эти сверхуничтожители эффективнее поодиночке, когда никто не путается под ногами. Итак, какие же точки сейчас в Иххарии наиболее важны и уязвимы?
Разумеется, те немногие, что защищались, даже когда все остальное было брошено демонам на откуп.
Главный госпиталь.
Иххарийский гимнасий.
Промонцери Царука.
В одном из этих мест наверняка расположен центральный штаб. А возможно, для пущей сохранности он разделен на несколько частей.
Теперь осталось убедить этих самодовольных чудовищ делать не то, что велят их желудки и чресла, а то, что нужно для дела. Убедить их послушаться Астрамария.
Задача сама по себе непростая. Но что еще хуже — для ее выполнения понадобится помощь Тахема. Это он, безумный жрец Древних, координирует Легион Гнева. У него все каналы связи, отнюдь не у командующего.
Впрочем, Астрамария теперь можно назвать разве что бывшим командующим. Шаб-Ниггурат отстранил его, и непонятно, для чего он до сих пор не покинул поле боя. Что ему Древние, что ему Серая Земля? Королевский трон?.. Да гори он огнем, этот трон. За последнее время Астрамарию окончательно расхотелось снова надевать корону.
Единственное, что удерживает Астрамария здесь, — самолюбие. Он все еще хочет доказать, что в тактике не уступит Железному Маршалу. Самолюбие. Профессиональная ревность. Не так уж сильны эти чувства в душе, сидящей под холодным металлом, — но других и вовсе давно не осталось.
— Тахем, ты меня слышишь? — сухо и резко воззвал Астрамарий в никуда. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал.
О, надо было видеть, какая поганенькая улыбочка зазмеилась на губах этого иссохшего старца! Надо было видеть, как этот прогнивший колдун затрясся от восторга, когда услышал, что Астрамарий, гордый маршал Астрамарий, просит его о помощи! Просит о чем-то таком, что может сделать только Тахем Тьма и никто, кроме Тахема Тьмы!
— Чего ты хочешь, не знающий истинных ценностей? — сладко спросил Тахем. — Проси, но помни, что я…
— Замолкни, колдун, — нетерпеливо перебил Астрамарий. — Это нужно не мне, а тебе.
— Мне-э-э?!
— Твоим драгоценным Древним, — уточнил Астрамарий. — Ты хочешь, чтобы они победили в этой войне?
— А что, могут быть сомнения?! — мгновенно взвился Тахем. — Ты… ты смеешь!.. Ты… я тебя!..
— Как же с тобой трудно… — закрыл перчаткой шлем Астрамарий. — Просто свяжи меня с Шаб-Ниггуратом, Хастуром и Гелалом. Мне нужно с ними поговорить. Со всеми троими.
Ворча и стеная, что истинные ктулхуисты порой всю жизнь мечтают о встрече с кем-нибудь из Древних, да так и не получают желаемого, Тахем все же соизволил открыть канал связи. Астрамарий невольно вздрогнул. Даже его, давно умершего и запечатанного в колдовских доспехах, пронизал холод и ужас, когда в голове объявились три архидемона разом.
Гелал, Хастур и Шаб-Ниггурат молча взирали на Астрамария. Похоже, их безмерно удивило, что тот осмелился их побеспокоить. Не дожидаясь, пока они опомнятся, Астрамарий принялся излагать свои соображения. Гелал слушал его с любопытством, Хастур — безразлично, Шаб-Ниггурат — все сильнее закипая.
Однако, услышав, что его ждет сражение, даже Шаб-Ниггурат проявил снисхождение. Ему ужасно хотелось с кем-нибудь схлестнуться. С кем-нибудь, кто сможет сопротивляться дольше десяти секунд.
Нелегко найти такого противника, если ты архидемон…
Тахем Тьма благоговейно внимал речам своих идолов… но вдруг резко оборвал контакт. Астрамарий недоуменно хмыкнул. Этот безумный старик никогда бы не покинул такую приятную компанию по доброй воле… значит, что-то его серьезно отвлекло.
Интересно, что именно?

ГЛАВА 32

Белоснежный раши Вихрь пошел на снижение. Даже зная точное место, лод Гвэйдеон далеко не сразу нашел проклятый зиккурат — очень уж удачно тот спрятался. Несколько часов пришлось кружить над горными хребтами, выискивая укромную долинку, в которой свили гнездо исчадия Тьмы.
И вот он ее нашел. Капище лжебогов, родичей Близнеца. Когда-то вокруг были села, деревни, множество хуторов… от них ничего не осталось. Куклусы не жили здесь, а просто… находились. Притворялись людьми в ожидании решающего часа. Когда он настал, эти бездушные создания ушли из своих домов, даже не оглянувшись. А потом по этим местам прокатилась волна утукку и будх… прогулялись адские духи…
Но зиккурат стоит по-прежнему. Стоит, источая зловещие миазмы. Чело паладина омрачилось при виде этой богопротивной мерзости, но он утешился сознанием того, что осталось уже недолго. Святой Креол поручил сровнять зиккурат с землей — и да исполнится воля святого! Паладин сунул руку за пазуху, и его пальцы коснулись холодного металла…
Но тут лод Гвэйдеон заметил стража сего места. Он ожидал, что здесь будет охрана — куклусы, демоны… но вокруг царило запустение, и паладин решил, что все слуги Близнеца отсюда ушли.
Оказалось, что не все. Один остался. Один, но зато ростом с вековую ель.
Видом сие создание напоминало изрядно вымахавшего бракса. Такие же ручищи, такие же плечищи, даже шерсть такого же цвета. Только когти втрое длиннее да на спине горб. А еще доспехи — браксы всегда ходят голышом, а этот облачен в уродливые, громоздкие латы. В левой руке щит размером с крепостные ворота, в правой — булава, сделанная из цельного дуба.
И голова, конечно. Головы у чудовища только половина — нижняя. Вместо верхней же половины кресло, и сидит в том кресле живой человек. Скрюченный старец в ветхом тряпье. Лица с высоты видно не было, но лоду Гвэйдеону старец все же показался знакомым…
А потом он поднял голову — и паладина словно обдало потоком тухлятины. Сам вид этого человека, один лишь его взгляд вызывал рвотные позывы. Лод Гвэйдеон повидал немало нечисти и чудовищ, глядел в глаза даже самому Близнецу — но ни от кого из них не веяло такой безумной, дикой, нечеловеческой злобой.
И это ощущение было знакомым. Лод Гвэйдеон уже встречался с этим человеком. Хотя тогда он еще не источал такого зловония. Смрад и гниль уже чувствовались, но их было можно терпеть. А теперь…
— Я помню тебя, латник!!! — истошно заверещал старикашка. — Помню-у-у-у-у-у-у!!!
Теперь и лод Гвэйдеон совершенно его вспомнил. Тахем Тьма. Тот самый колдун, которому Белый Меч три года назад отрубил руку. Но теперь у него, кажется, появилась новая… Хотя рука ли это?..
Нет, не рука. Руки не могут так удлиняться. Черное щупальце вытянулось на сотню шагов, устремляясь в паладина брошенным копьем. Тот едва успел дернуть Вихря так, чтобы прикрыться щитом. Чистая Тьма ударилась в окрашенный адамантий — и отскочила. А в следующий миг еще одна вспышка прогудела рядом со шлемом — то выстрелил костяной посох Тахема.
— Я обращу твои кишки в жидкость!.. — скрежетал зубами колдун. — Я сделаю твои мозги мягкими и шелковистыми!.. Я заставлю тебя растечься лужей слизи!.. Аридарин исса хуальи ангха исса!.. Орра!.. Орра!.. Инуи!..
Лод Гвэйдеон шептал пылкую молитву, не отводя взгляда от злокозненного старца. По телу паладина бегали искорки, волосы встали дыбом, в голове шумело, в животе крутило. Воистину Тахем Тьма обрел страшную мощь. Лод Гвэйдеон не раз бился с колдунами, и большинство их тщетно старались пробить его духовный заслон. Благословенная десница Пречистой Девы и собственная несокрушимая воля надежно хранили паладина от злых чар.
Но Тахем много сильнее всех прежних Врагов. Даже Лорд Теней, едва не уничтоживший Кнегздек некромант, не был так ужасен.
И лод Гвэйдеон понял, что сразить Тахема будет воистину славным делом.
— Во имя Добра, я нападаю!!! — прогремел паладин, резко опуская копье.
Крылатый конь спикировал на безголового демона. Копье прорезало воздух ослепительным светом, белоснежный луч чиркнул по громадному щиту — однако не пробил его. Могучий ур-браш издал трубный рев, закрываясь от атак рыцаря, и поднял гигантскую булаву. Лишенный глаз, он не видел противника, зато слышал мысли и желания своего хозяина — а Тахем Тьма желал раздавить паладина в крошево.
Еще два круга совершил лод Гвэйдеон вокруг демона, пытаясь зацепить его священным светом. Однако тот вертелся с поразительной ловкостью, всегда успевая подставить щит. На вид неповоротливый, ур-браш оказался весьма сноровист.
Тогда лод Гвэйдеон развернул раши и понесся прочь — дальше и выше, пока оставшийся за спиной демон не стал совсем крохотным. Тогда только паладин вновь развернулся — и тут же вскинул щит, ловя ядовито-зеленый комок. Темное заклинание расплескалось о гладкую поверхность, с шипением расплавляя краску, но не причинив вреда адамантию.
Пристально выцелив противника, паладин переместил щит с левой руки на грудь перед собой, отпустил повод и дал раши шпоры, пуская его в крутое пике. Ветер хлестнул по шлему. Набирая разгон, лод Гвэйдеон потряс копьем, а потом резко опустил его, зажимая древко под мышкой.
— Пречистая Дева, дай мне сил!!! — разнеслось над пустошью.
И снова демон закрылся щитом. Однако на сей раз в него вонзился не луч света, но острие копья. Хладный кереф ударил в изделие демонских кузниц и разнес его на осколочки. А копье понеслось глубже, пронзая кольчугу и само тело чудовища.
Осененный благодатью богини паладин вогнал оружие с такой силой, что проткнул демона насквозь. Острие вышло из спины, и ур-браш закачался, испуская страшный рев. Когтистые лапищи заметались в агонии — в одной все еще сидел обломок щита, другая удерживала булаву… и эта булава на излете саданула в паладина!
Лод Гвэйдеон потянул раши назад едва ли не раньше, чем нанес удар. Но все равно немного не успел. Цельный дубовый ствол врезался в конский бок, отшвыривая далеко в сторону и скакуна, и его всадника.
Несчастный жеребец погиб мгновенно. Он пролетел добрую сотню шагов и с жутким хрустом впечатался в ступени зиккурата. Застрявший под ним паладин негромко застонал. Все тело ныло в муках — правая нога явно сломана, часть ребер тоже. Не будь на нем доспехов из керефа, что смягчает удары, лод Гвэйдеон тоже не был бы жив.
Однако он выжил. С печалью глядя на труп прекрасного коня, паладин выбрался из седла и принялся исцелять свои увечья. Он торопился — гигантский демон пока лежит недвижимо, но его голова чуть заметно трясется. Наверняка Тахем Тьма тоже пытается выбраться из своего седла. Тяжело ему приходится — безногому, с одной только нормальной рукой…
Но и паладину не легче. Все свои силы, всю свою волю он бросил на то, чтобы кости скорее срослись, чтобы закрылись ужасные раны. Тело словно горело в огне, ногу ломило и корежило. Лод Гвэйдеон стискивал зубы, чтобы не кричать в голос от этой страшной боли.
Так прошла минута. Долгая, мучительно долгая минута, в течение которой паладин и колдун старались освободиться. Каждый спешил прикончить другого раньше, чем тот придет в норму.
Первым в норму пришел лод Гвэйдеон. Но Тахем Тьма отстал ненамного — уже через пару секунд он выполз из черепа ур-браша, волоча по земле омертвевшие ноги. Он попытался хлестнуть тем черным газовым хлыстом, что заместил ему руку, но в лежачем положении сделать это не вышло. Злобно шипя, Тахем стал перекатываться на спину, помогая зажатым в кулаке посохом.
Лод Гвэйдеон вынес из-за спины Белый Меч. С него излился световой «шлейф», круто прочертивший воздух и столкнувшийся с бурлящей Тьмой, льющейся из плеча Тахема. Непримиримые первостихии несколько секунд сверлили друг друга, безуспешно стараясь разбить, поглотить, уничтожить!
Тахем Тьма скрежетал зубами, корчился, потрясал посохом, с которого то и дело срывались убийственные заклятия. Лод Гвэйдеон едва успевал закрываться щитом. Затворенное шлемом лицо паладина покраснело от натуги, по вискам струился пот, губы плотно сжались в отчаянном усилии.
Все-таки лод Гвэйдеон был уже далеко не молод. Шестьдесят пять лет — более чем почтенный возраст для рыцаря. Большинство паладинов к таким годам покидают ратную службу, становятся наставниками в Академии Ордена. И хотя лод Гвэйдеон еще мог дать фору большинству юнцов, обходилось ему это все тяжелее и тяжелее.
Правда, Тахем Тьма вдвое старше его, да еще и калека вдобавок. Но он колдун — а колдуну возраст не помеха. С годами они становятся только сильнее… если, конечно, не повреждаются рассудком.
Но хотя Тахем таковым безусловно повредился, и уже очень давно, на его способностях это не сказалось. Безумный колдун порой бывает опаснее здравомыслящего.
Оба поединщика хранили молчание. Сказать друг другу было нечего, а тратить силы на пустые оскорбления не хотелось. Оба прекрасно понимали, что пережить этот бой суждено только одному.
Вопрос лишь в том, кто это будет. Благословение Девы против благословения Когтя. Паладин против колдуна. Свет против Тьмы.
Лод Гвэйдеон постепенно сокращал дистанцию. Шаг за шагом он двигался вперед, пробивался сквозь бесконечный ливень черной магии. Лежащий на земле Тахем Тьма злобно булькал и пускал слюни. Они пузырились, текли по его шее и груди, разъедая кожу, точно кислота. Глаза старика налились кровью, сгнивший нос сифилитика ужасно дергался.
Вот уже всего три шага осталось. Два. Один. Тахем забился, как рыба на суше, захрипел, силясь отползти от грозного паладина. Чернильный хлыст на месте правой руки раздулся, обращаясь подобием зонта. Этим куполом из чистой Тьмы Тахем пытался закрыться от блистающего клинка.
Лод Гвэйдеон давил все сильнее. Нельзя было ослабить напор. Дашь слабину, мгновение передышки — и будешь смят черным колдовством. Белый Меч все ближе подступал к впалой груди Тахема Тьмы…
— Снова мы сражаемся на ступенях этой странной пирамиды, — нарушил молчание лод Гвэйдеон. — Воистину истории свойственно повторяться.
— Это зиккурат, нечестивец!!! — брызнул слюной Тахем Тьма. — Зиккурат!!!
— Мне нет дела до того, как он называется. Я знаю лишь, что он должен быть разрушен.
— Ты… ты… святотатец!.. Ничтожная падаль!.. Я вырву тебе кадык, даже если это будет последнее, что я сделаю!.. — прошипел колдун, тяня к паладину скрюченную ручонку. — Игребилла мостра тухцше!.. Пшуух!.. Ала!..
Лод Гвэйдеон вздрогнул. В него словно что-то ударило. Ударило не в лицо, не в грудь, а прямо внутрь тела. Горло сдавило невидимой удавкой, во рту пересохло, глаза выкатились из орбит. Паладин зашатался, еле-еле сохраняя равновесие.
— Гний, человечишко, гний заживо!!! — истошно верещал Тахем, скручивая внутренности лода Гвэйдеона. — Истинно велю тебе, ибо я есмь слуга Древних!!! Подыхай!.. Подыхай!.. Хы-а ньюргхет!!! Хы-а ньюргхет!!! Йа, йа, Ктулху фхтагн!!!
— Пре… чис… тая… — шевельнулись губы паладина. — Де… ва…
— Зови, зови своего жалкого божка, глупец!.. — мерзко захихикал Тахем. — Здесь нет его власти!.. Здесь только Ктулху-у-у-у!..
Лод Гвэйдеон гневно нахмурился. Среди добродетелей паладинов непременно присутствуют смирение, терпение и сострадание к сирым и убогим, но этот колдун мог вывести из себя даже статую. Лод Гвэйдеон никогда еще не встречал настолько озлобленное и спятившее создание.
Пожалуй, удар клинком будет в данном случае истинным милосердием. Возможно, Пречистая Дева сжалится над несчастным и позволит ему родиться повторно. Возможно, он проживет более достойную жизнь… собственно, любая жизнь будет достойнее этой. Даже если Тахем переродится жуком-навозником, для него это будет ступенькой вверх.
Но Тахем Тьма так не считал. Он верил в свое высокое предназначение и не собирался покидать этот мир раньше срока. Ему еще так много предстоит сделать! Древние надеются на него, Древние нуждаются в нем! Он не может их подвести!
И если этот презренный латник желает тому помешать… да поглотит его душу Бездонный Хаос! Иной судьбы сей жалкий нечестивец не заслуживает!
— И не тычь в меня своим мечишком!!! — завизжал Тахем. — Не тычь!!!
Лод Гвэйдеон все еще боролся с темными чарами. Они выедали паладина изнутри, пожирали его заживо. Руки и ноги слабели, пальцы удерживали Белый Меч одной только силой воли.
Однако удерживали. Пока еще удерживали.
Хобот чистой Тьмы, исходящий из плеча Тахема, бурлил и клокотал, стремясь источить и рассеять Белый Меч, а затем и его хозяина. Но сей благородный клинок содержал веру и стойкость самого лода Каббаса, и никакая грязь не могла его осквернить. Охваченный праведным гневом, лод Гвэйдеон нажал еще сильнее… и проломил колдовскую защиту! Белый Меч заставил Тьму раздаться и обрушился на колдуна!
Тахем страшно завыл. Второй уже раз этот клинок отсекает ему руку! И вновь ту же самую!
Культя стала еще короче, ужасный бич Тьмы забился отдельно от тела. Земля под ним мгновенно потрескалась, зашипела, пошла пузырями. Тьма в чистом состоянии воплощает все виды негативного воздействия, какие только существуют. На всякий предмет и вещество она воздействует наисквернейшим для него образом.
Агонизирующий Тахем совсем забыл об этом. Он изогнулся, извернулся и схватил дар Йог-Сотхотха левой рукой… и ох, как же заорал несчастный колдун! Его кисть мгновенно почернела и скрючилась, а потом осыпалась пеплом. По предплечью ринулась трупная гниль, воздух наполнился невыносимым смрадом…
Впервые лод Гвэйдеон почувствовал сострадание к этому несчастному. Дряхлый старик, изуродованный калека, наполовину сумасшедший, в безумной злобе своей ненавидящий все мироздание — кто позавидует столь жалкой участи?
— Я предаю твою душу в руки Пречистой Девы, — негромко произнес паладин. — Надеюсь, она будет милосердна к тебе.
Тахем не мог даже разглядеть проклятого латника. В глазах почернело, и лишь в самом центре мутнело пятно серебристого света. От бессилия и боли колдун зарыдал. Он ужасно хотел поквитаться, уничтожить нечестивца самым страшным своим заклинанием, но никак не мог сосредоточиться. Нет более важной вещи для колдовства, чем концентрация. А какая может быть концентрация, если все тело горит адским пламенем?!
— Ты… ты можешь убить меня… — наконец сумел прошипеть Тахем. — Но знай, что я накладываю на тебя проклятие!.. Убьешь меня — умрешь и сам!.. Умрешь самой страшной смертью, какую только возможно вообразить!.. Сам Ктулху мне в том свидетель!..
— Я никогда и не думал, что буду жить вечно, — спокойно ответил лод Гвэйдеон.
И с этими словами он пронзил колдуна мечом.
Тахем Тьма изрыгнул поток черной слюны. Его скрюченные, уже много лет не шевелившиеся ноги вдруг дернулись в последнем приступе. Колдун страшно захрипел, забился… и замер. Возлюбленный избранник Йог-Сотхотха покинул этот мир.
Лод Гвэйдеон уселся на землю и стал ждать, глядя на остывающее тело. Ничего не происходило. Тахем умер, но его казнитель по-прежнему жил. То ли предсмертное проклятие колдуна не смогло одолеть паладина, то ли он просто солгал в отчаянной попытке спастись.
— Однажды я доберусь и до твоего Ктулху, — пообещал лод Гвэйдеон.
Теперь ему осталось только исполнить волю святого Креола — разрушить зиккурат, это скверное капище демонов. Для этого паладину была выдана маленькая, но поразительно тяжелая железная банка, которую плонетский мудрец назвал «протоядерной бомбой точечного поражения».
Лод Гвэйдеон мог бы сбросить ее с раши, даже не вступая в бой. Не исключено, что она уничтожила бы и зиккурат, и его хозяина. Но это было бы бесчестьем. Даже по отношению к черному колдуну Тахему — бесчестьем. Ни на секунду у паладина не возникло мысли так поступить.
Теперь же — дело другое. Лод Гвэйдеон произнес благочестивую молитву, воззвал к Пречистой Деве и швырнул банку в каменную пирамиду. Обретшая священную мощь десница придала снаряду колоссальное ускорение. Ни одна катапульта, ни один таран не ударил бы с такой силой. Огненная банка прошила каменные стены, как жидкую грязь, и скрылась в глубинах зиккурата. Лод Гвэйдеон повернулся к нему спиной и зашагал прочь.
Позади раздался взрыв.

ГЛАВА 33

Из заводских ворот выходили все новые и новые автоматы. Руорк Машинист запустил производство на полную мощность. Доменные печи раскалились докрасна, из громадных труб валил черный дым, станки грохотали так, что казалось — сейчас не выдержат, разлетятся в куски.
Технолич спешил возместить утраченное. Слишком уж многих он потерял. Что в долине Седой Луны, что здесь его автоматов посылали в самые горячие точки. Сколько их было разрушено при отступлении, прикрывая основное войско!
Маршала Хобокена можно понять — автомата проще починить, чем живого солдата. Но все-таки жалко. Техномаги Серой Земли два с половиной года создавали несокрушимый Стальной Легион — и что от него осталось? Демоны, эти студенистые мешки плоти, превратили творения Руорка в металлолом. Не всех, конечно, далеко не всех — но многих.
Слишком многих, считал Руорк.
По крайней мере, среди самих техномагов жертв почти нет. Маршал Хобокен решил, что от них будет больше пользы в тылу. Во время битвы техномаги обслуживали передвижные ремонтные мастерские, чинили и воссоздавали автоматов и плонетские машины. Теперь они вернулись на свои заводы и продолжают строить и ремонтировать.
Три крупнейших завода уже уничтожены демонами. Адские духи прошлись по ним, как медведь по муравейнику. После этого они, правда, влетели прямо в окружение «Холмов» — оказалось, что это очередной заманивающий маневр. Четыре адских духа уже отправлены в небытие, и битва продолжается. Даже отсюда видно, как «Холмы» и адские духи истребляют друг друга.
Но Руорк, которого никто не предупредил, ужасно взбеленился. Он даже связался с Хобокеном и долго орал, что заводы строились не в качестве приманки. Почему не использовать жилые кварталы?! Вон их сколько! Людишек почти всех эвакуировали, а кто остался — сам себе вредитель! Если кто и сдохнет — невелика потеря, плоть размножается быстро! А в каждый завод вложено столько труда и ресурсов… э, да что им объяснять! Все равно не поймут, мягкотелые…
И ладно бы дело ограничивалось адскими духами! Другие демоны тоже валят в заводской район несметными полчищами. В основном утукку и будхи. А вот Погонщиков Рабов нет и в помине — кто-кто, а автоматы их не боятся. Автомат повинуется только тем командам, что заложены в него создателем, несравненным Руорком Машинистом!
Но и без Погонщиков Рабов демонов здесь хватает. Утукку вылезают прямо из воздуха, будхи мчатся как смазанные салом… да тут еще и Двурогие! Все больше, больше, один за другим!
Если с Надзирателями автоматы худо-бедно еще справлялись, то гвардию Лэнга они не могли и поцарапать. Просто сноровки не хватало. Из-под земли выпрыгивали автоматы-кроты, с бешеной скоростью жужжали циркулярные пилы, стрекотали грудные пулеметы и молотили все в крошку кулаки-отбойники — но успехов почти не было. Лишь четверо Двурогих пока что пали жертвами автоматов — один зазевался, другого взяли в сплошное кольцо, третий сам с разгону влетел в домну «Кузнеца», четвертый… что там стало с четвертым, Руорк проглядел. Тоже сдох каким-то образом.
Всего-то четверо. А автоматов они разрушают сотнями. Здесь несчетные тысячи автоматов и всего несколько десятков Двурогих — но Двурогие явно побеждают! Если бы не сам Руорк, они бы уже прорвались в цеха, достигли бы конвейеров!..
Обороняя свои заводы, Руорк Машинист перешел в стационарную форму. Использовал четырнадцать специальных автоматов-модулей и объединился с ними в громоздкую конструкцию. Теперь на главном плацдарме, что использовался ранее для торжественных построений, высится громадное металлическое чудовище, ощетинившееся орудиями всех видов. Град пуль, волны пламени, ракеты, лазерные лучи — Руорк поливает всякого, кто оказывается в пределах видимости.
Попутно он уже сокрушил множество стен — ну да и болт с ними, цреке потом починят. Главное, что и демонов он сокрушил столько, что можно топить ими домны вместо угля! Одних только Двурогих уже… два. Всего два?! Руорк был уверен, что прикончил не меньше дюжины!
Однако ж нет. Всего два. По крайней мере, других трупов рядом с Руорком не видно. Очень уж трудно эти козлорогие демоны убиваются. Слишком быстрые и слишком живучие. Отделение головы от тела работает, любая другая рана затягивается в считаные секунды. Только голову тоже отделить не так просто — шкура этих тварей прочнее камня. Обычный клинок не берет, пули отскакивают.
А вот и третий! Сунулся слишком близко, отчекрыжил у Руорка два пулеметных ствола, едва не дотянулся до лицевой пластины, но и сам подставил шею под циркулярку! Ох, как же он заблеял, когда адамантиевое лезвие вонзилось в мягкое горло! Как мерзко захлюпала эта органическая гадость!
— Ка-ка-ка-ка-ка-ка-а-а-а-а!!! — захохотал технолич. — Ка-ка-ка-ка-ка-ка-а-а-а!!!
И почему бы ему не хохотать? Смешно же.

Автомат № 26 серии «П» класса «Дровосек» опустошил девятую обойму. Грудной пулемет ненадолго затих. Надо подождать, пока восстановится боеприпас.
Автоматы используют не настоящие пули, а магические, из псевдоматерии. Они материализуются внутри автомата и почти сразу же исчезают. Однако в таком жарком бою автомат расстреливает пули быстрее, чем те успевают возникнуть. В эти краткие периоды бездействия автомат уязвим.
Автомат № 26 серии «П» класса «Дровосек» завершил создание десятой обоймы. Еще шестьсот пуль. Их еще нет в физическом смысле — они лишь готовы появиться. Сейчас застрекочет грудной пулемет, и новосозданные пули начнут переходить из потенциального состояния в квазиреальное. Всего несколько секунд продлится существование каждой пули, но большего им и не требуется.
Автомат № 26 серии «П» класса «Дровосек» уничтожил сегодня сорок шесть целей вида «куклус», пятнадцать целей вида «Птица Лэнга» и одну цель вида «Погонщик Рабов». В его зрительной картотеке были все виды целей, разделенные на три типа — «уязвимые», «трудноуязвимые» и «неуязвимые». Система директив предписывала уничтожать первых везде, где возможно, атаковать вторых группами, используя индивидуальные тактики, и не нападать на третьих, если только этого не требуется для спасения или боевой поддержки дружественных единиц.
Но вот сейчас, проехав по шестнадцатой улице и оказавшись в сквере Хеттазо, автомат № 26 серии «П» класса «Дровосек» столкнулся с трудноклассифицируемой целью. Кремниевый комочек в затылочной грудине завибрировал, с бешеной скоростью обрабатывая информацию.
Человек.
Серый.
Не куклус.
Не ревенант.
Колдун.
Серый плащ.
Дружественная единица?..
Отрицательно.
Объект опознан как «Клевентин Предатель».
Разыскиваемый преступник.
Директива — уничтожить.
Принято к исполнению.
Тучного колдуна накрыло свинцовым градом. Всего за две секунды автомат № 26 серии «П» класса «Дровосек» выпустил тридцать семь пуль. Из них девятнадцать прошли мимо цели, семь попали в грудь, пять в живот, три в руки, две в шею и одна точно в лоб.
Цель успешно поражена.
Клевентин поморщился и отлепил ото лба сплющенный комочек свинца. Несколько мгновений тот мерцал на пухлой ладони, а потом рассеялся. Колдун недовольно глянул на автомата и сложил пальцы щепотью, словно сжимая что-то крошечное.
На автомате появилась глубокая вмятина. Он задергался, затрясся и с лязгом повалился набок. Единственное его колесо свалилось с подвески и укатилось в сторону. Шесть циркулярных пил какое-то время еще жужжали, а потом смолкли.
— Железяка… — раздраженно пробурчал Клевентин. — Отвлекают… Все время отвлекают…
Клевентину все меньше нравилось происходящее в Серой Земле. Он надеялся, что Хобокен Железный даст бой на подступах к Иххарию. Надеялся, что демоны быстро его разобьют, после чего столица достанется им целой и неповрежденной. Конечно, они бы все равно потом ее выпотрошили, но хотя бы здания уцелели… и часть жителей, возможно…
А теперь что? Червивый маршал превратил в поле брани сам город! Что от него вообще останется, когда все закончится? Чем Клевентин будет потом править — развалинами и пепелищем?!
Но хуже всего то, что Креол Разрушитель, как выяснилось, жив-здоров! Выходит, что Клевентин зря столько мучился с Пятым Заклинанием! Все насмарку, решительно все!
Клевентин узнал это только сегодня утром, от Архенбуха Никто. Тот всю ночь шнырял в Иххарии, потом вернулся с новостями… и снова куда-то исчез. О планах Хобокена Архенбух не проронил ни слова — то ли червивый маршал так хорошо все законспирировал, что даже лучший колдун-теневик не смог ничего разузнать, то ли Архенбуха перевербовали…
Хотя не перевербовали, конечно. Не смогли бы просто. Среди всех знакомых Клевентина более фанатичным ктулхуистом был разве что Торатсиро Кишечник.
Ну и Тахем Тьма еще, конечно, но этот вообще за гранью всяких рамок.
Но вот промыть Архенбуху мозги колдуны Креола могли… наверное. Конечно, после смерти Руахи, Турсеи и Кодеры менталистика Серой Земли не может похвастаться чем-то выдающимся… вряд ли среди оранжевых плащей нашелся бы кто-то, чтобы совладать с Архенбухом…
И все же это не полностью исключено. В последнее время Архенбух как-то странно себя вел. Постоянно куда-то исчезал… он и раньше любил исчезать и появляться внезапно, но теперь он вообще перестал отчитываться.
Клевентин бы проверил, но, честное слово, сейчас ему совершенно не до того! Есть целая куча куда более важных проблем!
— Повелитель Астрамарий? — окликнул он, входя в грот. — Вы здесь, повелитель Астрамарий?

— Наноплазм, — не глядя протянул руку Торай.
Молоденькая колдунья в фиолетовом плаще положила в бледную ладонь заправленный шприц. Торай Жизнь сделал инъекцию и снова протянул руку.
— Кошку, — коротко произнес он.
Огромный черный котище недовольно закряхтел, когда его посадили на холодную шершавую шкуру. Но приписанные к колдовским госпиталям кошки проходят специальное обучение и понимают свой профессиональный долг.
На тяжело дышащем демоволке восседало уже целых четырнадцать кошек-энергеток. Торай тщательно и методично вливал в чудовище прану, возвращал жизнь в его члены и органы. Шаб-Ниггурат едва не убил несчастное создание, но у Торая бывали случаи и посложнее.
К тому же демоволк откусил Шаб-Ниггурату ногу. Плоть архидемона весьма питательна. Человеку ее, правда, есть не рекомендуется, ибо могут быть скверные последствия, но демоволк — дело другое. Существо, из поедания демонов родившееся и для поедания демонов предназначенное. Он непременно выздоровеет и даже станет сильнее прежнего.
Так и произошло. Холодные ладони колдуна ощутили участившееся сердцебиение. Демоволк вздрогнул, шумно рыкнул и соскочил с операционного стола. Возмущенные кошки с шипением бросились врассыпную, колдунья-медичка испуганно взвизгнула.
Несколько секунд демоволк недоуменно тряс головой. Последнее, что он помнил, — вкусное-вкусное мясо вкусных-вкусных демонов. Вкусные-вкусные утукку, вкусные-вкусные будхи и просто вкуснющие-превкуснющие Двурогие. Особенно хорош был тот, с дивным ароматом… который чуть не убил демоволка!
Теперь он вспомнил. Ему попалась опасная добыча. Много сладкого мяса, вкусно, но больно кусается. Плохо. Еда не должна кусаться. Плохая еда, плохая.
И в животе бурчит. Опять хочется есть. Надо найти еще еду. Только не кусачую. Хотя кусачая еда самая вкусная. Но она кусачая. Вкусная, но кусачая. Но вкусная.
Демоволк даже тихонько завыл от такой сложной дилеммы. В его голове царил жуткий кавардак.
Одно лишь он понимал прекрасно — прямо здесь еды нет. Только эти невкусные двуногие. Даже смотреть на них противно, такие они невкусные. Зато снаружи так и тянет вкусненьким, так и тянет…
И еще хозяин. Где-то там хозяин. Двуногий, который кормил демоволка вкусной едой. Надо найти хозяина. И еду. Сначала еду, а потом хозяина.
А если еда и хозяин окажутся в одном и том же месте, будет совсем хорошо.
Даже не попрощавшись, демоволк вылетел за дверь и умчался. Из коридора донеслись приглушенные вскрики медиков и пациентов.
— Следующий, — коротко приказал Торай.
Два дюжих медбрата плюхнули на стол нового пациента. Эйнхерий. Разорван на шесть кусков. Явно поработал утукку из ш'хид. Их страшные челюсти-пилы разрывают в клочья даже боевых автоматов.
Случай очень тяжелый… если бы это был человек. Даже Тораю Жизнь пришлось бы очень нелегко… если бы это был человек.
Но это эйнхерий. Здесь не нужен Торай Жизнь. Здесь вообще не нужен колдун-медик. Даже обычный медик — и тот не нужен. Достаточно клубка суровых ниток.
— Просто сшейте его, — раздраженно приказал Торай. — И давайте сюда следующего.
— Вы уж не серчайте, ваше колдунство… — виновато пробубнил верхний кусок эйнхерия. — Я им так и сказал, что сам управлюсь, пущай только помогут нитку в иглу вдеть… А меня все одно к вам приволокли…
Торай вздохнул. Ему не было жалко. Он бы с удовольствием срастил эти обрубки в единое целое, но эйнхерии — нежить. Нежити нужен некромант, а не целитель. Целитель же сделает только хуже, ибо на нежить его чары действуют прямо противоположным образом.
Хотя некромант тоже ничего не сможет сделать — из-за противомагических татуировок. Это Тораю они не мешают — он чуть ли не единственный колдун Серой Земли, который может игнорировать эту антимагию. И то лишь потому, что в его чарах нет маны…
— Давайте следующего, — повторил Торай.

На иххарийской набережной расцветали огненные цветы. Флот Серой Земли еле-еле удерживал натиск. На него наседали со всех сторон — с моря, с воздуха, с суши. Хотя суши осталось уже не так много — грандиозное наводнение сожрало добрую четверть города. Море глотало улицу за улицей, квартал за кварталом.
И всем этим управлял чудовищный Темный бог Дагон. Он вздымал океан все выше и выше, захлестывал Иххарий, между делом топя прекрасные корабли. Обшивка из адамантия держала любые удары, но не помогала удержаться на плаву.
Асанте Шторм барабанил пальцами по штурвалу. Владыка Креол запаздывает. Он обещал прибыть через пять минут — но прошло уже почти шесть, а его все нет как нет. Куда он там провалился, этот чужинец с коричневой кожей?! Понимает ли он, что каждая минута промедления означает гибель еще одной боевой альдареи?!
— Я не так уж долго смогу их держать! — крикнула Делиль.
— Потрудись еще немного, душа моя! — попросил Асанте, с тревогой оглядываясь на жену.
Делиль Ураган выкладывалась на полную. Она создала настоящую стену из бурного ветра, защищая флот. То тут, то там взрывались черные смерчи, подбрасывая к небу костяные корабли куклусов.
О, как прекрасна была Делиль в этот момент! Сердце Асанте зашлось в песне — так любил он сейчас свою жену! Ему захотелось прижать ее к груди и никогда больше не отпускать!
Но тут наконец-то явился Креол, и вся романтика улетучилась.
Началось с того, что демоны на берегу стали разлетаться во все стороны. Их словно расшвыривало смерчем — но даже сильнейшие смерчи Делиль не способны творить такое с демонами. Утукку и будх не напугаешь каким-то ветерком.
Другое дело — противодемоническая цепь. Креол Разрушитель шагал по затопленной набережной, хлеща во все стороны железными бичами. Из его рукавов змеились концы цепи, удлинялись и укорачивались, плясали в диком танце — и всякий демон, что был ими задет, корчился в агонии. Те же, кто просто оказывался поблизости, отлетали прочь.
— Я вас научу правильно финики собирать… — пробормотал Креол, наматывая цепь на руку.
По дороге сюда Креол ни с кем не сражался. Почти ни с кем. Благодаря посоху с заключенным архидемоном экономить ману нужды не было, но вот время… времени недостает всегда. Креол отвлекся всего раз — когда заметил Птицу Лэнга на крыше издательства «Слова Серой Земли». Не выдержав такого посягательства на независимую прессу, Креол шарахнул по наглой твари Огненным Шаром старшей категории. Выстрел получился удачный — здание разлетелось вдребезги, словно в него попал метеорит.
Птица Лэнга, правда, успела улететь.
Креол и сам летел большую часть пути. Приземлился он уже на набережной — увидел, как много на ней демонов, и не удержался. Очень уж ему хотелось кому-нибудь врезать. Цепь залежалась без дела. Посох уже слишком давно никого не пронзал.
— Ха!.. — выкрикнул Креол, пронзая насквозь Двурогого. — Твоя душа — моя!!!
Двурогие. Опасные демоны. Даже для архимага-демонолога — опасные. Но Креол имел с ними дело еще в Древнем Шумере и отлично владел искусством их усмирения.
Доспех Мардука — дабы тварь не смогла до тебя дотянуться. Хорошая порция благовония Зкауба — дабы сделать тварь вялой и безвольной. Оглушить Стрелой Мардука или Копьем Света… и в Поглотитель! Раньше у Креола всегда было при себе два-три мелких Поглотителя — в виде колец, монет, амулетов… В сундуках и шкапах Шахшанора хранилась целая коллекция демонов, рассаженных по сосудам. Но теперь, когда он обзавелся безразмерным посохом, способным вместить несчетные тьмы демонов…
— Твоя душа — моя!!! — вскричал маг, поглощая душу еще одного Двурогого.
Более мелких демонов он просто испепелял. Не стоит возиться. Даже Двурогие мало что прибавят к бесконечной энергии архидемона Нъярлатхотепа. Вот если поймать еще одного архидемона… а лучше парочку…
При мысли об этом глаза Креола жадно загорелись.

Астрамарий Целебор Краш обвел взглядом свою личную роту. Полсотни куклусов, три дюжины утукку разных типов, дюжина будх, пятеро Двурогих и двое эг-мумий — Мдзгрвеш и Скртвахангр. Слишком мало, чтобы штурмовать Промонцери Царука в открытую, ломиться через колдовские барьеры… но более чем достаточно для удара изнутри. Теперь осталось дождаться Клевентина Предателя.
Это именно Клевентин открыл Астрамарию, что в этом гроте начинается подземный ход, ведущий прямо в Промонцери Царука. Его проложили больше ста лет назад, еще при Козарине Мудреце. Им пользовался Искашмир Молния, пользовался и Бестельглосуд Хаос… правда, уже совсем редко. Ленивый толстяк не любил спускаться под землю без крайней нужды.
Несколько лет назад этот туннель был всего лишь одним из множества. В те времена под Цитаделью Власти был настоящий лабиринт ходов, ведущих во все концы Иххария. Но потом здесь побушевал Нъярлатхотеп, здание обрушилось, и большая часть туннелей оказались завалены. Некоторые потом восстановили, но все они сейчас надежно охраняются.
Охраны нет только в этом, поскольку о его существовании никто не знает. Никто, кроме Клевентина Предателя. Это он полгода назад тайно восстановил ход, решив обеспечить себе путь к отступлению. Ну так, на всякий случай. Клевентин позаботился о том, чтобы хорошенько замаскировать туннель и окутать его скрывающими чарами. Он даже наложил на вход заклятие Личного Доступа — чтобы войти мог только он сам, Клевентин.
Так что теперь приходится его дожидаться. Астрамарий ждал спокойно, куклусы, будхи и эг-мумия тоже, а вот утукку и Двурогие изнывали от скуки. Особенно Двурогие. Они уже убили одного куклуса и теперь играют его головой в выбивалы, но им явно скоро надоест.
Еще несколько минут Астрамарий стоял у входа в грот и равнодушно разглядывал сквер. Один из немногих пятачков зелени в нынешнем Иххарии. Но довольно большой, этого не отнять. Есть даже пруд с уточками. Он, правда, уже взорван — полчаса назад здесь пролетали утукку-бомбометчики, — но немного воды на дне еще осталось. И деревья остались, хотя и сильно потраченные утукку из ш'во. Их кислота здорово тут все разъела.
Наверное, еще через полчаса от сквера Хеттазо вовсе ничего не останется.
— Повелитель Астрамарий, вы уже здесь? — донесся вкрадчивый голос.
— Ты заставил меня ждать, колдун, — холодно произнес Астрамарий. — Надеюсь, у тебя была уважительная причина.
— Меня постоянно отвлекали, — посетовал Клевентин. — На улицах сегодня так шумно, знаете ли… Мне пришлось убить семнадцать человек и разрушить пятерых автоматов, прежде чем я сумел до вас добраться…
— Не надо пустых оправданий. Просто открой проход.
Клевентин делано улыбнулся и вошел в грот. Внутри было тесно — целая сотня куклусов и демонов занимает довольно много места. При виде колдуна они разом повернули головы и нетерпеливо загомонили. В основном утукку, конечно.
— Открывай!.. — взлаивающе закричали на Клевентина. — Открывай!.. Открывай!..
Ежась и вздрагивая, тучный колдун прошел в самую глубь, где из россыпи камней бил родник, всунул палец в небольшое отверстие и беззвучно шевельнул губами. Часть стены отошла в сторону, открывая черный, пахнущий сыростью лаз.
Двурогие сразу отпихнули Клевентина и ринулись внутрь. Следом повалили утукку и будхи. Последними, выстроившись по трое, двинулись куклусы и возглавляющие их эг-мумии.
Лишь Астрамарий на секунду задержался. Он пристально посмотрел на мнущегося Клевентина и спросил:
— Ты не пойдешь?
— Я останусь здесь, если не возражаете, — умильным голосом ответил колдун. — Постерегу вход. Мало ли что может произойти…
Астрамарий молча развернулся и зашагал в темноту.

Иххарийский гимнасий осаждали со всех сторон. Целые орды куклусов и утукку лезли во все дыры, а сверху наседали тучи Птиц Лэнга.
Но осаждаемые пока что неплохо держались. В стенах этого гимнасия учится более тысячи студентов — и если от младшекурсников проку немного, то старшекурсники вполне могут садануть парой-тройкой заклинаний. А уж о преподавателях нечего и говорить.
Сегодня из хранилищ гимнасия были извлечены все его сокровища. Большей частью — всякий колдовской хлам, скопившийся за многие века, но нашлись и весьма ценные артефакты. Были распахнуты погреба с вираром и лечебными зельями, активированы все обелиски-Накопители. Молодые и старые колдуны неустанно швыряются заклинаниями.
Самое пекло было у главного входа. Никто даже не совался в эту безумную свистопляску. Тысячи куклусов, сотни утукку… и одна-единственная колдунья почтенного возраста. Ректор Иххарийского гимнасия.
Безобидная старушка — так всегда думали о Кебракии Мудрой. Никто никогда не видел ее в гневе. Она всегда говорила очень тихо и ласково улыбалась своим студентам.
Сегодня из дверей гимнасия вышел пылающий шторм. Заклинания Кебракии хлестали так, что рушились здания. Крохотная деревянная палочка, заменяющая ей магический жезл, светилась с невыносимой яркостью.
И все шло хорошо, пока к гимнасию не явился Хастур.
Этот громадный архидемон сегодня был еще громаднее. Он увеличился втрое против своего каждодневного роста и шагал по городу, точно медведь по лужайке. Расшвыривал пинками четырех- и пятиэтажные здания, топтал боевые машины и тяжелых автоматов. С поразительной скоростью он сбивал лапищами истребители и гравилеты, ловил на лету паладинов, ифритов, авиапехоту — и десятками отправлял их в пасть. Словно бил комаров мухобойкой.
Никто и ничто не могло даже оцарапать неуязвимого колосса. Лазеры, ракеты… для Хастура они были не опаснее солнечных зайчиков. Вот он столкнулся с одиноким «Холмом», брезгливо поморщился, приняв на грудь дезинтегрирующую волну, и обхватил гигантскую машину по экватору. Крутанувшись на пятке, Хастур швырнул эту чудовищную гору металла далеко-далеко… за самый горизонт. Спустя минуту там поднялся столб черного дыма — совсем маленький отсюда, еле видимый.
Хастур приближался к гимнасию неспешно, неторопливо. Куда спешить тому, за чьей спиной тысячелетия? Что там тысячелетия — десятки тысячелетий! Хастур Невыразимый помнил Великий Потоп… и второй Великий Потоп… войны богов… разумных ящеров… Атлантиду и Лемурию… Он помнил Лэнг еще под золотым солнцем и голубым небом… Помнил мир, каким он был до того, как Древние совершили страшную ошибку… до того, как на троне воссел Азаг-Тот… до того, как из чана вылез Ктулху…
Но все это — дела давно минувших дней. Здесь и сейчас Хастур крушит и ломает. Так себе развлечение, но все веселее, чем впустую бродить по долине Инкванок да греть зад на древних вулканах.
Хастур уже нацелился на Иххарийский гимнасий. Ему сразу понравилось это гигантское, вчетверо больше самого Хастура здание, похожее на окруженный стеной амфитеатр. Не сравнить с бесконечными вереницами серых домов-кирпичей, из которых состоит большая часть города. Их так скучно ломать… Хастур снес сто сорок шесть штук (он считал), и все были ужасно одинаковыми. Никакого удовольствия от процесса.
А вот гимнасий обещает доставить парочку интересных минут! Его не сломаешь пинком или тычком! Придется немного поработать — тут ударить, там грохнуть…
Интересно, где лучше ковырнуть, чтобы он красивее обвалился? Может, подрыть фундамент? Или разбомбить его, швыряясь зданиями помельче? Студенческими общежитиями, например…
Откуда-то снизу в Хастура угодил огненный шар. Архидемон поморщился, почесал между ног и разомкнул челюсти. Из пасти вырвался слепящий, ослепительно-белый поток жидкого пламени. Мостовая под ногами потекла бурлящей лавой, здания оплыли и растеклись, крепостная стена вокруг гимнасия взорвалась в мелкий щебень.
Еще несколько заклинаний угодили в Хастура, но потом они прекратились. Один за другим колдуны падали в обморок, не выдерживая страшного ментального давления. Аура архидемона глушила всех в пределах досягаемости. Лишь Кебракия Мудрая да еще пяток сильнейших преподавателей остались в сознании, но и они могли разве что раздражать Хастура своими потугами.
— СКУЧНО, — раздосадованно пророкотал колосс. — Я ОЖИДАЛ БОЛЬШЕГО. СКУЧНО.
И тут ему в висок вонзилась восьмиэтажная башня.

Шаб-Ниггурат шел вразвалочку по широкому проспекту, а вокруг него падали трупы. Он просто поглядывал туда-сюда, и никто не мог выдержать этого взгляда. Демон войны и сам воплощенная Война, он не знал преград, не знал себе равных противников. Люди, нелюди, нежить, духи, демоны, конструкты… что они значат рядом с Черным Козлом Лесов, главным полководцем Лэнга?
— С дороги, челядь!!! — ревел архидемон, разгоняя пинками будх. — С дороги!!!
На одной из улиц Шаб-Ниггурат столкнулся нос к носу с плонетским танком. Шестиногая махина шарахнула в козлорогое чудище зарядом плазмы, способным уничтожить высотное здание. Даже не подумавший увернуться, Шаб-Ниггурат посмотрел на свою грудь и в изумлении обнаружил там подпалину. Целый пучок шерсти почернел и осыпался, обнажив кружочек голой кожи.
Шаб-Ниггурата так разозлила эта дерзость, что он схватил танк за дуло и легким взмахом зашвырнул его куда-то в стратосферу.
Назад он так и не упал.
Следующим на пути Шаб-Ниггурата оказался «Холм», стоявший на подступах к Цитадели Власти. На мелочи этот грозный полководец не разменивался, но «Холм-9000» — явно не мелочь. Шаб-Ниггурат задержался на несколько ударов сердца, чтобы взмахнуть рукой и полюбоваться, как груда металла разваливается, точно разрезанная тысячей гигантских ножей.
После этого Шаб-Ниггурату пришлось задержаться еще на целую минуту, чтобы вдосталь нахохотаться. Уж очень забавным показался ему тот факт, что человечки С'ньяк знает сколько строили эту громаду, а он уничтожил ее одним движением. Можно ли еще убедительнее подчеркнуть разницу меж смертными ничтожествами и бессмертным, что призван ими править?
Уничтожив «Холм», Шаб-Ниггурат пошел прямо на цитадель. Ее закрывали три мощные магические стены, три противодемонических барьера. Первый отливал пурпуром, и в него царапались тысячи утукку и будх, а сверху колотились Птицы Лэнга. Второй мерцал желтым, и перед ним бродили десятки эг-мумий и Двурогих. Третий светился белым, и рядом с ним никого не было, ибо второй барьер ни один из демонов пока не преодолел. Даже ужасающие адские духи пасовали перед крепостью, сотворенной архимагом от демонологии.
Шаб-Ниггурат крякнул и цокнул копытами. Пурпурный барьер, именуемый Панцирем Скорпиона, он преодолел бы без труда — тот удерживает одних Надзирателей. Не задержал бы его и желтый, что зовется Стеной Оруда, — эта преграда хороша лишь против обычных Господ. Но белый… белый носит название Объятий Мардука, и даже архидемону не удастся проломить его вот так, с наскоку…
Однако его можно подточить. Сломить массовым штурмом. Пурпурный барьер вон уже совсем бледен, едва держится под напором тысяч. Да и желтый понемногу слабеет. Шаб-Ниггурату надо только обрушить две внешние стены, чтобы весь Легион Гнева нахлынул на третью, самую прочную. После этого Объятия Мардука треснут, как яичная скорлупа.
Шаб-Ниггурат напрягся и вытянул руку. Остатки Панциря Скорпиона сразу же истаяли, словно охваченные страхом перед архидемоном. Возбужденно орущие Надзиратели ринулись вперед, едва не стоптав опередивших их эг-мумий и Двурогих.
Стена Оруда продержалась немного дольше. Чтобы сломать ее, Шаб-Ниггурату пришлось затратить почти три минуты. Он кряхтел, обливался потом и даже пустил ветры от ужасного напряжения. Но в конце концов…
— Я Есмь Древний!!! — взревел он, заставляя желтый барьер рассыпаться осколками.
Теперь твердыню смертных защищает один-единственный барьер. Самый прочный и стойкий из всех — но только один. Шаб-Ниггурат с предвкушением облизнулся — и язык его был так длинен, что дважды обвился вокруг шеи.
— Вам осталось жить несколько минут, — злорадно произнес архидемон. — Вам всем.

ГЛАВА 34

Руорк Машинист отстреливал все новых и новых демонов. Откуда они только брались в таком количестве? Казалось, что утукку размножаются уже сами собой, без маток. Руорк не слишком хорошо разбирался в бестиологии Древних и не знал, возможно ли такое.
Еще несколько лет назад Руорк, как и все остальные, считал, что утукку — это духи младенцев, что умерли раньше, чем успели произнести первое слово. Так учила ктулхуистская церковь. Так было написано в Книге Древних.
Но Креол Разрушитель опроверг эти измышления. Он сказал, что утукку действительно произошли от людей, но случилось это задолго до появления самой Серой Земли и совершенно в другом мире. Да и не младенцев то были духи, а совсем наоборот — разных выродков и мерзавцев, обуреваемых чудовищными страстями. Нечеловечески жадные или завистливые, прожорливые или похотливые, гневливые или ленивые, они попадали в Кур, мир мертвых, и там постепенно менялись, лишаясь своей самости и обращаясь в уродливых демонов. А спустя еще время эти создания перебрались в Лэнг и уже там изменились снова, научившись плодиться и окончательно утратив малейшее сходство с людьми, которыми когда-то были.
Хотя не исключено, что Креол все это сам же и выдумал.
Да и болт с ними, с утукку. Не о них Руорк сейчас беспокоился. Не о них, а о Двурогих. Вот они и в самом деле доставляли проблемы, хоть и многократно уступали утукку в численности. В них даже попасть-то удавалось очень редко — с такой скоростью эти демоны передвигались.
Руорк поливал их свинцовыми шквалами, гроздьями швырял гранаты и пускал «умные» ракеты — но Двурогие неуклонно брали верх. Боевых автоматов рядом уже почти не осталось, Руорк держал оборону практически в одиночку. Еще немного, и его сомнут, прорвутся в цеха, к конвейерам и доменным печам. И тогда прости-прощай чудесный промышленный комплекс, который Руорк создавал с такой любовью…
Да болт с ним, с комплексом! Руорк ведь и сам погибнет! Погибнет еще до того, как демоны ворвутся в цеха! Он, удивительный технолич, добившийся наконец мечты всей жизни — машинного бессмертия… и погибнет?! Все труды насмарку?!
Может, дать деру, пока не поздно? Сбросить все эти надстройки, переключиться в мобильный режим и умчаться куда-нибудь за океан? В грудине Руорка установлен артефакт-телепортер — просто дай ему команду и окажешься в пяти ларгинах отсюда. А там уже запускай пропеллеры и спокойно лети куда угодно.
Говорят, северный Рокуш очень красив в это время года…
Но Руорк пока что не трогался с места. Ему все-таки было нестерпимо жаль оставлять на разграбление дело всей жизни. Если б можно было прихватить с собой заводы… прихватить Стальной Легион и техномагов-мастеровых… ну и жену тоже стоит прихватить… наверное…
Но реально из всего этого списка можно взять только жену. Остальное просто не влезет в багажное отделение. Оно, конечно, у Руорка довольно вместительное, многомерное, но все-таки не бездонное. Жену и то придется сложить вчетверо.
Хорошо, что в прошлом году Руорк убедил ее заменить часть скелета на алхимическую гуттаперчу. Она так же прочна, как человеческая кость, но гораздо легче и удивительно гибкая. Екесс Глаз поначалу испытывала разные мелкие неудобства, с трудом передвигалась, невпопад сгибалась в самых неожиданных местах, но вскоре приноровилась и стала изящной, как ларийская балерина.
А уж что она начала вытворять в постели!..
Тем временем Двурогие наседали все сильнее. Шесть из четырнадцати модулей Руорка уже искорежены до неузнаваемости, и еще три угрожают отказать в любую секунду. Компенсаторы маны в груди надсадно хрипят, не успевая преобразовывать магическую энергию в физическую, не успевая производить бесконечные ливни псевдоматериального огня и свинца.
И вот наступил критический момент. Один из Двурогих прорвался через град смерти, с ехидным блеяньем принял на грудь слепящую молнию и с умопомрачительной скоростью вонзил костяное лезвие в грудь Руорка. Колдовская сталь прорвалась, точно мягкий картон, впуская руку демона. Двурогий зашарил внутри… и вот когда Руорк порадовался, что заменил сигналы о повреждении механизма с боли на тревожную музыку!
В голове разразилась настоящая какофония…

Клевентин чувствовал легкое беспокойство. Здесь, посреди сквера, он был как на ладони. А друзей в нынешнем Иххарии у него поразительно мало. Всего несколько минут назад Клевентин видел в небе пылающий шлейф с неприятно знакомой аурой — аурой, которую он полагал больше никогда не увидеть. Креол Разрушитель, этот самонадеянный варвар, даже не пытался скрывать свое присутствие.
Впрочем, ни его, ни других колдунов Клевентин особенно не опасался. Он по-прежнему держал в потайном кармане расписную тарелку киигов. Поразительно все же, что такая небольшая и относительно простая вещица дает защиту более надежную, чем большинство заклинаний. С другой стороны, какой-то колдун для создания этой вещицы полностью отдал свои способности — а это не назовешь малой платой. Сам Клевентин уж точно не пожелал бы платить такую цену — да и никто из серых не пожелал бы.
Конечно, в армии Серой Земли есть не только колдуны. Но прочие виды войск мало что могут противопоставить серому плащу — а Клевентин, хотя и получил свой «ускоренным порядком», заслуживает его более чем. Вот буквально только что в сквер забрел Стальной Солдат — громадная махина, боевой автомат древней Империи Гор. Клевентина он узнал, попытался уничтожить… но, сделав два лишь шага, застыл, вскинул гигантские руки-отбойники и «умер». Нет лучшего заклятия против автоматов, чем Нутряная Домна — она заставляет металлических чудовищ плавиться изнутри, разрушает их колдовской механизм.
Нет, автоматы Клевентину не противники. Он учился на факультете Превращений и Метаморфоз, специализируясь в управлении металлами. Другие трансформаторы превращают людей в каменные статуи, Клевентин — в железные. А это сложнее, надо заметить — металлы вообще труднее прочих веществ поддаются колдовству. Не так уж и велика разница, но она есть, есть. Големов тоже чаще делают из глины или камня, хотя металлические явно лучше. Но зачаровать труднее — и потому из металла рациональнее сделать автомата.
Плонетские машины тоже не противники. Металл. Если есть металл — Клевентин заставит его изменить форму. Расплавит, проржавит или просто скомкает до полной бесформенности.
Паладины… с их керефом Клевентину пока что не доводилось работать. Незнакомый металл всегда труден. В прошлом месяце предусмотрительный колдун попытался получить хоть малую толику керефа — узнать состав, поэкспериментировать… но получил категорический отказ. Все паладины, к которым он обращался, сразу делали каменные лица и смотрели на Клевентина с нескрываемым подозрением. Один седобородый рыцарь даже выплеснул на собеседника поток брани, более чем наполовину состоящий из слов «ересь», «кощунство» и «богомерзкий колдун».
Но даже если кереф и вызовет затруднения, ничего страшного. У Клевентина найдется множество других приемов. Расправился же он с могучим Асанте Штормом — пусть и не без помощи элемента внезапности. Расправится и с этими латниками-богомольцами, если кто из них окажется столь дерзок…
— Хой, приятель, а ты кто такой будешь? — донесся веселый голос.

Торай Жизнь исцелял без устали и отдыха. Десятками. Сотнями. Ему доставляли тяжелораненых, умирающих, даже уже мертвых — он оживлял их легкими движениями рук. Прикасался, иногда дышал на лицо — и недавний мертвец открывал глаза. Все раны заживали в считаные секунды. Пациенты шли потоками — в палату их вносили, обратно они выходили уже сами.
Сейчас Торай не видел перед собой людей. Не видел живых существ, способных дышать, есть и говорить. Он видел механизмы, неодушевленные машины, которые нужно починить. Починить во что бы то ни стало. И он их чинил.
Вокруг Торая хлестали теплые волны. Бурлила живительная прана, лавинами изливаясь из моложавого колдуна. Но по его щекам градом катились слезы, а лицо искажалось мучительной болью. Торай Жизнь испытывал страшное напряжение, он работал на пределе возможного. Даже его колоссальные способности подвергались сейчас нешуточному испытанию.
— Как я ненавижу войны… — чуть слышно бормотал колдун, сращивая очередной позвоночник. — Как же я их ненавижу…
Медсестры сбились с ног, подзаряжая своего главврача маной. Торай хлестал вирар, как воду, но тот уже почти не действовал. Чакры великого целителя опасно раздулись, угрожая вот-вот лопнуть.
Выглядел Торай Жизнь просто ужасно. У него страшно набухли вены, руки мелко тряслись, из правой ноздри капала кровь. Он с трудом держался в вертикальном положении.
Торай зашивал очередного пациента, когда в операционную влетела дрожащая всем телом медсестра. Она схватила главврача за рукав и панически залепетала:
— Повелитель Торай, госпиталь штурмуют!.. Они уже здесь!.. Всю охрану перебили, никого не осталось!.. Надо срочно уходить!..
— Уходите, — коротко ответил Торай. — Наноплазм.
— А вы?!
— Я занят. Тампон.
Медсестры сбились в кучку, не зная, как поступить. Совсем молоденькие колдуньи, они сейчас были перепуганы до полусмерти. Только одна из четырех девушек носила синий плащ, остальные — фиолетовые. Только одна закончила гимнасий до смены государственного строя, остальные выпустились уже при Креоле Разрушителе. Они никогда не участвовали в боевых действиях, не видели крови кроме как на операционном столе — и им было страшно. Очень-очень страшно.
И тут двери резко распахнулись. В палату вломились сразу восемь куклусов — вооруженные до зубов, из самых элитных. Сзади напирали еще и еще — и хорошо, что пока только куклусы, а не подлинные демоны.
— Повелитель Торай!.. — всхлипнула одна из медсестер.
— Не мешайте, — холодно ответил главврач, продолжая работу.
Куклусы, обрадованные живой добыче, бросились на Торая и его ассистенток. Одна колдунья жалобно запищала, другая неловко взмахнула скальпелем… Медицинское колдовство не слишком-то полезно, когда речь идет о самозащите.
На плащ Торая легли холодные липкие руки. Куклусы потянули его к себе… и отлетели назад. Одним легким взмахом Торай расшвырял их, как слепых щенят.
— Я сказал, не мешайте!!! — повысил он голос, разворачиваясь к куклусам.
Все восемь куклусов резко дернулись, выпрямились в струнки, распахнули рты… и испустили дух. А Торай с силой втянул ноздрями что-то невидимое, неощутимое… втянул в себя жизненную силу. Колдуньи-ассистентки прыснули в разные стороны, страшась сейчас главврача сильнее, чем куклусов.
— Ненавижу, когда мешают работать, — ледяным голосом произнес Торай, вытягивая руки.
Новые куклусы ввалились в палату — и тоже попадали мертвыми. Колдун выпил их прану просто усилием воли. Из его пальцев высунулись крючковатые когти, в широко распахнутом рту блеснули длиннющие клыки-иглы. Торай глубоко вдохнул, подтягивая к себе очередного куклуса, схватил его за горло и впился зубами.
По губам великого целителя потекла кровь.

Адский дух страшно завывал, сворачиваясь в черную воронку. Его рассекал и скручивал тончайший, почти невидимый бич, изливающийся из противодемонической цепи. Стоящий перед адским духом смертный — совсем крошечный, ничтожный человечек — уверенно двигал руками, направляя процесс.
Очень скоро все закончилось. Адский дух перестал жить. Креол, которому на сей раз не пришлось даже вытащить посох, удовлетворенно хекнул и тряхнул кистями рук, сбрасывая остаточные чары.
Рутина. Кому другому адские духи могут показаться необоримыми, не знающими преград машинами абсолютного разрушения. Да они таковы и есть — именно с их помощью Лэнг в былые времена ставил на колени целые миры. Но там, где появился меч, появляется и щит. Демонология Шумера нашла способ обращать силу адских духов против них самих — и Креол этим методом владел преотлично.
Но выбивать этих гигантов поодиночке у него нет времени. Их здесь десятки. Пусть с остальными разбираются «Холмы» и младшие демонологи — они еще далеко не так искусны, как их учитель, но слаженными отрядами должны справиться. Креол именно к этому их и готовил.
А у него самого есть дело поважнее. «Адмирал Кровь» уже поднял якорь. Асанте Шторм в нетерпении ходит по мостику, ждет своего пассажира.
Взбежав по трапу, Креол коротко кивнул капитану и его жене, но глазами искал другого человека. Где этот недоумок, сказано же ему было…
— Я здесь, владыка, — донесся мягкий голос. Из-за кливера вышел седой колдун в белом плаще.
— А, хорошо, — успокоился маг. — Далеко не отходи, ты мне скоро понадобишься.
Асанте и Делиль переглянулись. Они не понимали, зачем владыке Креолу может понадобиться Лиорен Бард — последний колдун-музыкант Серой Земли. Он очень талантлив, безусловно, но его способности весьма специфичны и не слишком полезны в бою.
Однако Креол требовал, чтобы он непременно присутствовал на борту.
— Правь прямо на Дагона! — распорядился маг, поднимаясь на мостик. — Никуда не сворачивай!
Асанте Шторм приложил ладонь ко лбу. Да уж, здесь прокладывать курс не потребуется. Цель видна издалека — захочешь, не промахнешься.
— Когда-то я пригласил тебя в капитанскую каюту, душа моя Делиль, — обратился Асанте к жене. — Последуешь ли ты за мной и сейчас?
— Хоть на край света, мой капитан! — влюбленно посмотрела на мужа Делиль.
Креол презрительно закатил глаза. Сантименты! Как их самих-то не тошнит от этих слюнявых глупостей?
Ну да пусть слюнявятся, если им от того легче. Главное, чтобы отвели корабль туда, куда нужно.
Креол вполне мог долететь и своим ходом, тут недалеко, но Дагон — это очень серьезный противник, да еще и водного типа. Не помешает иметь под ногами твердую площадку, а под рукой — парочку крепких единиц поддержки. Сильнейшие гидромант и аэромантка подойдут идеально.
По морю ходили громадные буруны. Каждый вал выглядел девятым. Воздух превратился в один сплошной вихрь — сносящий с ног, продувающий насквозь ураган. Ни один нормальный корабль не смог бы прорваться через этот шторм — даже дивные альдареи-коцебу, что создал Асанте, жались к причалам, держась за якорные цепи.
И только «Адмирал Кровь» рискнул бросить вызов стихии. Стоящая на носу Делиль Ураган развела руки, пробивая коридор могучему флагману. Впереди образовался длинный ветряной кокон, клубящаяся серая воронка, вокруг которой хлестали волны и все заливало брызгами. «Адмирал Кровь», слегка приподнявшись над водой, мчался вперед — прямо к колоссальной бирюзовой фигуре, помешивающей океан трезубцем.
Впрочем, не очень-то быстро он мчался. На самом деле «Адмирал Кровь» еле полз, с трудом продавливая себе дорогу. Вокруг Дагона бушевала страшной силы буря — смерчи, водовороты, гигантские волны. Берега залива уже скрылись под водой, под бесконечными всесокрушающими цунами. Один только Иххарий еще кое-как держался — капитаны-колдуны стояли антиштормовым заслоном, — но и он уже частично затонул.
А тут еще и небо потемнело от Птиц Лэнга. Паря над морем практически без крыльев, на одних только потоках ветра, они непрестанно атаковали корабли, стоящие у причалов. Их ужасно заинтересовал корабль, что осмелился выйти в море, — и они ринулись к нему всей стаей.
Креол перехватил поудобнее посох и раздраженно помянул чрево Тиамат. Вот еще не было печали! Разбираться со всякой мелюзгой, когда его ждет крупная дичь!
— Эх, как жаль, что здесь нет архимага Арзы… — задумчиво произнес маг, прицеливаясь пальцами. — Я бы его просто направил в нужную сторону, а дальше…
— Не утруждайтесь, владыка, — меланхолично сказал Асанте, касаясь плеча Креола. — Приберегите силы для Дагона. А эту кильку оставьте мне.
— Тебе?.. — приподнял брови Креол. — А что ты с ними сделаешь?
— Я гидромант. Я их замочу.

Астрамарий Целебор Краш шел самым последним. Далеко вперед вырвались почти по-отцовски буйные Двурогие и вечно голодные утукку. Где-то в тенях бесшумно скользили будхи, а большую часть прохода занимали пустоглазые, ко всему равнодушные куклусы. Лишь двое эг-мумий неторопливо вышагивали рядом с Астрамарием — кто-кто, а эти демоны-колдуны не любят торопиться и лезть на рожон. Пусть другие спешат в пекло, а их бескожие шкуры слишком драгоценны, чтобы ими рисковать.
По мере продвижения Мдзгрвеш и Скртвахангр сообщали, где они сейчас находятся и сколько еще осталось впереди. Прошли под Панцирем Скорпиона… под Стеной Оруда… под Объятиями Мардука… Эти последние демоны преодолели с большим трудом — хоть и глубоко под землей, за пределами действия магических барьеров, а все же плющило их не на шутку.
А вот Астрамарий даже не заметил момента, когда была пересечена незримая граница. Но зато он заметил кое-что другое. Заметил, как Рука Казнящая легонько задрожала в ножнах. И дело не в колдовской преграде, хотя этот меч и отковали демоны. Так Рука Казнящая дрожала в предвкушении любимого лакомства. Так она дрожала, когда чуяла поблизости особу королевских кровей.
С тех пор как Астрамарий вернул себе этот меч, тот дрожал подобным образом лишь один раз. В Бунгаме, во время совещания штаба. Архенбух Никто тогда еще обнаружил на балконе шпиона, и дрожание сразу прекратилось.
Астрамарий после того случая никак не мог понять — на кого же Рука Казнящая так среагировала? Откуда в современной Серой Земле могла взяться особа королевских кровей? И даже если некоторая подобная особа вдруг здесь очутилась — что она делала в Бунгаме, под окном у совещающихся демонов? Он очень надеялся, что Архенбух раскроет загадку, но великий теневик после того случая совсем перестал попадаться на глаза. Он словно избегал своего главнокомандующего.
И вот теперь у Астрамария появилась возможность узнать все самому. Рука Казнящая тоже очень того хотела — она дрожала все сильнее, тянула хозяина к вожделенному лакомству. Ей уже очень давно не доводилось вкушать королевскую кровь.
Некоторое время Астрамарий колебался. Он напоминал себе, что его зовет долг… хотя какой еще долг? Он кондотьер. Ему безразличен исход этой войны — он сражается на стороне демонов лишь потому, что те платят. Но Шаб-Ниггурат его уволил, так что больше он не обязан тут находиться. Да и обещанное вознаграждение некоему кумбхе явно не светит…
И в конце концов, когда впереди уже показался выход, Астрамарий просто развернулся и зашагал обратно.
На его дезертирство никто не отреагировал. Астрамарий Целебор Краш был так же безразличен демонам, как и они ему.

Хастур задумчиво вытащил башню из головы. Вонзилась она не слишком глубоко, но все же вонзилась — а значит, удар был нанесен с чудовищной, непостижимой силой. По виску колосса сочилась темно-коричневая струйка — давно, уже очень давно никто не пускал кровь самому Хастуру.
Секунду спустя другая такая же башня вонзилась в левый висок. И на сей раз Хастур почувствовал легкое раздражение. Кто это швыряется?
Решив, что на него напали засевшие в гимнасии колдуны, архидемон резко присел… и во все стороны хлынула невидимая волна. Земля раскалилась добела, близлежащие здания потекли лавой, несокрушимые стены гимнасия растрескались и начали осыпаться.
Но швырялись в Хастура не снизу, а сверху. На высоте в полтора его роста, прямо над макушкой чудовища кружил готовый особняк на бронзовом диске. Стоящий за штурвалом Шамшуддин держал в воздухе еще две восьмиэтажные башни — он вырвал их прямо из фундаментов за два квартала отсюда. В прошлом году там начали строить какой-то торговый центр… или университет… не важно, все равно уже не достроят.
Конечно, Шамшуддин не рассчитывал убить Хастура парой каменюк. Это не удалось ему пятьдесят веков назад (тогда он использовал куски Вавилонской башни), не удастся и теперь. Но отвлечь, занять его на какое-то время — дело совсем другое. Даже архидемон не может так просто взять и отмахнуться от архимага.
Следующую башню Шамшуддин запустил Хастуру в глаз. Левый. Он с силой размахнулся и швырнул ее с такой силой и скоростью, что уничтожил бы целый квартал, долети эта глыба до земли.
Но она не долетела. Она не долетела даже до Хастура. На сей раз гигант с удивительной ловкостью вздернул лапищу и перехватил снаряд в паре шагов от своего лица. Внимательно, очень внимательно Хастур рассмотрел добычу… легким сжатием пальцев растер ее в порошок… а потом поднял голову и уставился прямо на Шамшуддина. В его равнодушных глазах забрезжил интерес… а потом узнавание.
Хастур понял, кто перед ним.
— ЕСЛИ НЕ ОШИБАЮСЬ, ОДНАЖДЫ Я ТЕБЯ УЖЕ ЕЛ… — произнес он шепотом, от которого сотряслась земля.
— Не ошибаешься, уважаемый, — любезно ответил Шамшуддин. — Не ошибаешься.
Сказав это, он швырнул в Хастура четвертую башню.

Шаб-Ниггурат уперся руками в Объятия Мардука. Черная козлиная шерсть встала дыбом, на коже выступил соленый пот. Проклятый магический барьер оказался невероятно прочен. Именно его демонологи используют в своих кругах, когда призывают архидемонов. Именно в таком круге когда-то целых три дня протомился сам Шаб-Ниггурат, когда его призвал для каких-то дурацких целей Безумный Араб…
Барьер Абдула аль-Хазреда был не слабее этого. Даже попрочнее, пожалуй. Но он был размером всего с одну комнату, а этот накрыл целый дворец. Огромный дворец с дюжиной башен и кучей флигелей.
И в этом его слабость. Он слишком большой. Слишком. Шаб-Ниггурат всегда с насмешкой относился к тем, кто считает, что «большой» и «сильный» — синонимы. Все ведь совершенно наоборот. Чем больше ты становишься, тем сильнее распыляешься. Надо сосредотачивать всю свою мощь в малом объеме — в одной точке, в одном кулаке. А они этого не понимают. Дагон, Хастур, Йог-Сотхотх, Ктулху, издохший Нъярлатхотеп… все они любят раздуваться до небес.
Только вот самые большие пузыри как раз легче всего лопаются.
Лопнет и этот барьер. Еще немного поднажать, и лопнет.
Эг-мумии, как всегда, филонят. Топчутся где-то в задних рядах, ждут, когда остальные сделают за них всю работу. Что с них взять, с бывших смертных? Настоящие демоны — лишь те, кто ими родился. Как сам Шаб-Ниггурат. Как его Двурогие. А те, в чьих головенках сидят воспоминания о тлении в смертной оболочке, навсегда останутся жалкими и неполноценными.
Зато утукку прут усердно, как тараны. Шаб-Ниггурату всегда нравились утукку. Простые, понятные, бесхитростные. У них редко бывает больше одной извилины — но солдату больше и не нужно. Одна извилина — одна мысль. Простая, понятная, бесхитростная. Чаще всего она выражается словом «еда». Иногда — «враг», но для утукку это одно и то же. Несъедобные враги встречаются, но не слишком часто.
К тому же несъедобных врагов утукку тоже обычно пытаются съесть.
По ту сторону барьера не было ни единого движения. Шаб-Ниггурат чувствовал там смертных — великое множество смертных! — но все они находились за стенами. Сидели там, дрожали, прятались от гнева Древних…
Все, кроме одного. Высокого, сухопарого старика с длиннющими седыми усами и железным крюком вместо левой кисти. Он стоял на балконе и смотрел прямо на Шаб-Ниггурата. Смотрел без малейшего страха, даже с каким-то детским любопытством.
Шаб-Ниггурата это взбесило. Он сразу понял, кто перед ним. Хобокен. Жалкое насекомое, называющее себя полководцем. Смертный, который разгромил Астрамария — не менее жалкое насекомое, только заключенное в железной скорлупе.
Выходит, глупый кумбха был прав, когда утверждал, что главнокомандующий засел здесь, в Промонцери Царука…
Хотя догадаться было нетрудно. Любой бы на его месте сообразил.
Шаб-Ниггурат, правда, не сообразил, но лишь потому, что ему не было дела до таких пустяков. Главнокомандующий, пхе!.. Вот Шаб-Ниггурат — это главнокомандующий! Ему и армия-то не нужна — он в одиночку уничтожит всё и вся!.. Прибьет их всех, гвоздями приколотит к стенке!
А командиры смертных так же слабы, как и солдаты! Что с них проку, таких ничтожных?!
Но лучше все же устранить эту мелкую помеху. Шаб-Ниггурат уставился на Хобокена так, словно желал просверлить взглядом. Но, к великому удивлению архидемона, тот не упал замертво. Странно. Почти все смертные дохнут мгновенно. Колдуны еще могут кое-как сопротивляться, но Хобокен явно не колдун. Неужели его воля настолько сильна, что он способен противостоять воле Древнего?.. Очень немногие смертные обладают таким могучим духом.
— Эй ты!!! — рявкнул Шаб-Ниггурат. — Я есмь Древний!!! А ну-ка быстро сдохни!!!
— Так я вроде как уже… — искренне удивился Хобокен. — И довольно давно…
Шаб-Ниггурат напряг мохнатый лоб, пытаясь уразуметь, о чем говорит это ходячее мясо. Мертв?.. Уже мертв?.. А-а-а!.. Вот оно в чем дело! И как он только сразу не заметил, что перед ним нежить, ходячий мертвец? Разумеется, этот выкормыш Нергала не может умереть повторно!
Интересно, что это за вид… Драуг?.. Визгун?.. Хрумги-рактууль?.. Нет, это… эйнхерий!.. Конечно, эйнхерий! Только их аура настолько похожа на ауру живых. В иных Светлых мирах эти жмуры даже числятся по разряду небожителей, пусть и самых низших, уровня лэнговских Надзирателей.
Впрочем, кому какое дело, мертвый он или живой?
— Сдавай город, мертвый человечек! — приказал Шаб-Ниггурат. — Ты проиграл!
— Я бы и рад сдать, да вот беда — однорук, трудненько мне, — показал культю с крюком Хобокен. — Ты уж, батюшка, потрудись и возьми его сам.
Шаб-Ниггурат аж раздулся от ярости. Он не переносил, когда ему перечили. Даже в самой малости, пустяке каком-нибудь — не переносил.
А тут далеко не пустяк!
— Поднажать!!! — истошно проблеял архидемон. — Ломайте барьер, бесполезные уроды, ломайте!!! Иначе все увидите меня изнутри!!!
Хобокен криво усмехнулся и ушел с балкона. Пусть себе этот рогач орет и трясет козлиной бороденкой, покуда со злости не лопнет. У Железного Маршала сейчас есть дела поважнее.

ГЛАВА 35

Руорк Машинист издал клекочущее карканье. Он понял, что гибнет. Двурогие раздирают его на части — его, бессмертного технолича! Еще немного, и от него останется только гора гаек и шестеренок…
Надо заметить, Руорк и в этот раз позаботился о том, чтобы сберечь свою память и личность в специальном «черном ящике». Почти неразрушимом цельнометаллическом цилиндре, расположенном в затылочной части головы. Если что-то случится с телом, техномаги вновь вернут к жизни своего великолепного лидера.
Но в этот раз может случиться так, что техномагов не останется совсем. Падет Руорк — падет и машиностроительный комплекс. И все колдуны-полуавтоматы во главе с преданной Екесс Глаз отправятся прямиком в желудки демонов. Сейчас он — последний рубеж прекрасного стального Порядка на пути безобразного склизкого Хаоса.
Из развороченной груди Руорка с шипением вырвался пар и хлынуло машинное масло. Двое Двурогих жадно вонзили когти, ища в этой груде железа самое лакомое кушанье — бессмертную человеческую душу. Руорк в ужасе понял, что «черный ящик» ему на этот раз не поможет…
И тут один из Двурогих со свистом… распался надвое. Его разрезал ослепительный луч света. Не плонетский лазер, а именно чистый свет — Свет с большой буквы. Над головой захлопали крылья, и еще несколько световых «шлейфов» принялись гулять вокруг Руорка, вычищая утукку и будх.
— Вовремя вы… — прохрипел Руорк, бессильно стараясь оторвать от груди второго Двурогого.
Поняв, что обед откладывается, этот второй спрыгнул с жертвы и замелькал между лучами паладинских копий. Он двигался с такой скоростью, что стал невидимым. Раздваивался и растраивался… хотя нет, их и в самом деле трое! Паладины убили только одного, застав врасплох, — остальные с легкостью уходили от ударов.
Вот Двурогий оттолкнулся от земли, сиганул кверху, тут же приземлился на ладони другому Двурогому, оттолкнулся еще сильнее — и взмыл в небеса птицей! Там, над головой Руорка, истошно заржал раши, а парой секунд спустя шмякнулось разделенное надвое тело в латах.
Упал и Двурогий. Упал и, уже не обращая внимания на паладинов, ринулся на Руорка. Их манил, притягивал этот могучий колдун! Самые сильные колдуны пахнут особенно вкусно! Еще вкуснее пахнут разве что святые, но их здесь что-то не видно.
Зато колдунов — хоть половником черпай!
Полусломанный Руорк встретил демонов свинцовым ливнем. Сразу шесть пулеметов выдвинулись из металлического тела — и ну решетить воздух!..
Увы, только воздух. Двурогие с легкостью увертывались и от пуль. Иные все же находили цель, но бесславно увязали в шерсти, застревали в каменной твердости шкурах. Лишь одна пуля угодила удачнейшим образом, точно в глаз демону — но тот и с одним глазом прыти не утратил. Ка-ак прыгнул…
…и отлетел в сторону, перекушенный пополам. На поле битвы появилось новое чудовище. Оскалившийся демоволк не уступал Двурогим в сноровке, но гораздо превосходил в силе. Под кожей играли литые мышцы, в пасти блистали ужасные клыки-сабли, а когтистые лапищи уже взорвали в кровавую кашу еще одного Двурогого!
А потом и третьего. И даже четвертого, которого Руорк проглядел. Демоволк давил Двурогих, как кот мышей. Давил и тут же пожирал — пожирал жадно, хрустя костями.
Руорк взирал на это с глубоким моральным удовлетворением. Кто бы мог подумать, что изобретение безумца Тивилдорма окажется таким полезным?
С поддержкой паладинов демоволк довольно быстро зачистил окрестности. Техномаги и рабочие автоматы принялись наводить порядок — убирать обломки и трупы демонов, чинить легкоповрежденных автоматов и разбирать на запчасти не подлежащих восстановлению…
Разобрали на части они и Руорка. Отделили от него боевые модули и начали отвинчивать голову. Спешившиеся паладины наблюдали за этим в безмерном удивлении. Немало уже чудачеств видели они от местных колдунов, но чтобы вот так разбирать самого себя, словно какой-нибудь арбалет…
— Кха!.. Кха-кха!.. — издал скрежещущий звук Руорк. — Как тебя зовут, латник?
— Я известен под именем лод Белькесир, сударь, — вежливо ответил Серебряный Рыцарь. — Я и мои братья рады, что поспели вовремя.
— Ка-ка-ка-а… — колко рассмеялся Руорк. — Вот уж не думал, что буду когда-нибудь обязан жизнью… вам… В прошлой войне я многих из вас пошинковал… ка-ка-ка-а-а…
— Астаро учит нас не помнить прежней вражды. Не то важно, кем ты был раньше, но лишь кто ты есть сейчас.
— Сейчас я груда болтов и шестеренок, — ядовито заметил Руорк. — Но меня скоро починят…

Клевентин Предатель медленно развернулся и смерил презрительным взглядом того, кто его окликнул. Краснокожего закатонца с двумя катанами-близнецами. Довольный собой Логмир широко улыбался и даже слегка приплясывал. Он только что сразился в удивительно красивом бою с двумя Двурогими, вышел победителем и теперь от души радовался жизни.
— Король Ларии, если не ошибаюсь? — процедил Клевентин. — Ты осознаешь, с кем связался, человечек?
— Стой, стой, сейчас угадаю!.. — оживился Логмир. — Ты… ты… не подсказывай, не подсказывай!.. Ты… какая-то жиробасина?..
Клевентин обиженно запыхтел. За последние месяцы он и в самом деле чуточку прибавил в весе. Сказался постоянный стресс.
— Тупой закатонский варвар… — прошипел колдун, поднимая руку.
Пухлая ладонь мелко затряслась, извергая комочки плоти. Они отделялись от пальцев-сарделек и устремлялись в цель со скоростью пули, на лету твердея, превращаясь в чистую сталь.
Логмир издал пораженный вскрик и резко вскинул катаны. Адамантиевые клинки засвистали в воздухе, отбивая смертоносный град. Под звон множественных рикошетов Логмир переместился влево, переместился вправо, ища точку для лучшей обороны.
Его ужасно удивило такое внезапное нападение. Что не так с этим жирным колдуном? Колдуны же сейчас на стороне хороших, нет? Логмир просто обрадовался, что встретил аж целого серого плаща, вот и подошел поздороваться. Чего он вдруг напал?! Логмир с ним вроде как не ссорился!
Хабова мать, да он даже имени этого типа не знает! Колдун и колдун! В Совете Двенадцать их таких целых… ну да, двенадцать. Логмир хорошо знаком только с командиром, его бабой, дедуганом-паладином, дедуганом-генералом и лысым нагуталиненным типом. Остальные… ну так, виделись мельком. Запоминать всякие рожи — это никакой памяти не хватит.
— Ты что, черешню съел, дурак?! — возмутился Логмир. — Я ж тебя порубаю к хабовой матери!..
Клевентин запоздало сообразил, что король Логмир не понял, кто перед ним. Он же не гражданин Серой Земли, он не знает в лицо каждого члена Совета Двенадцати, он не держал в руках купюры с портретами серых плащей. Пожалуй, если бы Клевентин не напал первым, Логмира бы легко удалось одурачить. Возможно, даже использовать к своей выгоде.
Маху дал. Клевентин досадливо подумал, что эта война плохо влияет на его умственные способности. Он начинает терять хватку.
И теперь уже поздно. Даже Логмир Соррвана-тха не настолько глуп, чтобы проглотить объяснение в духе «принял за куклуса и открыл огонь». Он же не глухой, он слышал, как Клевентин назвал его по имени… точнее, не по имени, а по титулу, но это дела не меняет. Логмир ужасно разозлен, что в него стреляют…
…и он только что ударил Клевентина мечом.
Сиреневый клинок прочертил воздух быстрее молнии и врубился в пухлое плечо. Руку прорезала острая боль, она повисла плетью, разрубленная до самой кости.
Стальной град мгновенно стих.
Клевентин стиснул челюсти, с ненавистью глядя на Логмира. Жалкий, ничтожный варвар! Как он посмел?! И как он сумел… хотя о чем речь, это же тот самый Логмир Двурукий, что победил Султана Огня и выкупался в его крови. Когда Совет Двенадцати готовил экспедицию на Закатон, Клевентин по заданию повелительницы Асмодеи собирал информацию о том событии. Уже тогда он втайне поддерживал владыку Тивилдорма, надеясь с его помощью прийти к единоличной власти, а потому с большим интересом изучал все, что могло ему в этом помочь. Именно оттуда потянулась ниточка, которая в конечном итоге привела к знакомству Тивилдорма и Креола…
А теперь этот закатонский дикарь ранил Клевентина в руку! Ранил своим проклятым клинком, режущим даже металлы! И он ведь явно еще сдержался в последний момент — видимо, до сих пор не уверен, что перед ним враг!
— Ладно, краснозадый мерзавец, я тебе покажу!.. — прошипел Клевентин, резко… распухая.
Логмир невольно отшатнулся. И кто бы не отшатнулся? Тучный, совершенно безобидный на вид колдун вдруг начал расти, расти… и покрываться стальными шипами! Во все стороны из него полезли пики, топоры, крючья!..
Еще немного, и Клевентин совсем утратил человеческий облик. Перед Логмиром возвысилось кошмарное железное чудовище, похожее на гигантского ежа. Из боков у него торчали десятки рук с пальцами-саблями, плечи украсились четырьмя чудовищными клешнями, сзади трясся тяжеленный хвост-шестопер, а разинутая пасть ощетинилась тысячами блестящих игл.
— Я же говорил, что ты жиробасина!!! — торжествующе заорал Логмир, раскручивая катаны.

Куклусы падали толпами и вереницами. Разгорячившийся Торай вытягивал из них реки праны. Всю, всю прану без остатка. Его ноздри ужасно раздувались, глаза налились кровью, а когтистые пальцы жадно тряслись. Уже очень давно Торай Жизнь не позволял себе вот так отпустить поводья. Уже очень давно он не выпускал из потемок свое постыдное «я».
Немногие знали о том, что на самом деле представляет собой величайший врач Серой Земли. Совет Двенадцати, конечно, знал — прежний Совет Двенадцати. Нынешний… ну, Креол и Шамшуддин поняли это довольно быстро, и у них случился долгий разговор с Тораем, но по его окончании они решили сохранить статус-кво.
Немногие знали о том, что величайший врач Серой Земли никогда не был целителем. Он был вампиром. Сильнейшим колдуном-вампиром в истории страны. Но он ненавидел эти свои способности и никогда — никогда в жизни! — к ним не прибегал.
Много, очень много лет назад совсем молодой Торай, проходя аспирантуру у тогда еще оранжевого плаща Мурока Вивисектора, нашел способ обратить вампирический ритуал вспять. Вливать прану, а не высасывать. Дарить жизнь, а не отнимать.
С тех самых пор он посвятил всего себя лечению, превратившись в нечто вроде «антивампира». Он поглощал ману из окружающего мира, преобразовывал ее в прану — настоящую бездну праны! — и переливал ее больным, раненым… даже мертвым. Никаких заклинаний, никакой магии — только бескрайнее море жизненной энергии.
Именно он, Торай Жизнь, в свое время был наставником юной Асмодеи Грозной. Но та проявила крайне слабый интерес к целительству, вместо этого не на шутку увлекшись вампиризмом.
Учитель был очень опечален таким ее выбором.
А теперь вот он сам утратил контроль. Впервые за последние пятьдесят… даже почти шестьдесят лет. Рассвирепел, вышел из себя — и до чего же страшен оказался тот изначальный Торай! Увидь он себя сейчас со стороны — ужаснулся бы.
Но со стороны он себя не видел. Торай разрывал куклусов голыми руками, швырял их, как резиновые мячики, выпивал из них самую жизнь одной только силой мысли. Лавина за лавиной нахлестывала на госпиталь — и все разбивались об эту обезумевшую, покрытую кровью фигуру, уже только отдаленно похожую на человека.
В Торая стреляли из сотен стволов, но он поглотил и продолжал поглощать такую бездну праны, что всякое ранение мгновенно закрывалось, ожоги рассеивались, конечности отрастали заново. Неуязвимое чудовище, энергетический вампир высочайшей категории сражался с целой армией — и пока что побеждал.
Но тут вдруг куклусы начали расступаться. В бескрайнем море пустоглазых солдат образовался широкий проход, а по нему прошествовал человек.
Очень необычный человек. С матово-белой кожей, копной красных волос и длинными когтями. Среди серокожих, покрытых язвами куклусов он выделялся сильнее, чем куриное яйцо среди перепелиных.
При виде Торая новоприбывший широко улыбнулся… демонстрируя длинные, игольной остроты клыки. Архидемон Гелал, владыка и покровитель Злыдней, признал своего меньшого сородича и заочно проникся к нему симпатией.
Это именно благодаря ему, Гелалу, колдуны-вампиры смогли выйти из подполья и занять достойное место в Серой Земле. А ведь еще каких-то полтора столетия назад, при Анторусе Исполине, их третировали и унижали, не считая за полноценных колдунов, называя полунежитью. Но все изменилось, когда сюда пришли Древние, и среди них — Акхкхару и Гелал, демоны-вампиры.
А вот у оборотней таких заступников не нашлось, и колдуны-оборотни до сих пор живут по принципу «не спрашивай, не говори».
— Как твое имя, дитя мое? — благодушно вопросил архидемон.
— Я не твое дитя, а ты не мой господин, — холодно ответил колдун. — Я человек, а не нежить. Меня никто не обращал, и в моих жилах течет живая кровь.
— Но разве ты не черпаешь силы из чужих жизней, как и все мы?
— Не черпаю. Я вообще вегетарианец.
— Да-да, понимаю, — улыбнулся Гелал. — Вынужденная мера. Укрощение внутренней твари. Мясо пробуждает скрывающуюся в твоей душе Тьму?
— Нет, мне просто вкус не нравится.
— И это я тоже могу понять. Что такое мясо, эта мертвая и кое-как обработанная плоть? Кровь — это энергия, кровь — это сама жизнь! Вкусивший однажды крови и той сладчайшей энергии жизни, что она несет, уже не найдет удовольствия ни в какой иной пище…
— Мне нравятся свежие огурцы, — пожал плечами Торай.
В этот раз Гелал не нашел что ответить. Его симпатия к меньшому сородичу куда-то улетучилась. Архидемон с грустью подумал, что не все вампиры в этом мире — его братья. Многие из них еще не познали истинного Пути. Жаль, но ничего не поделаешь.
Придется вкусить этого глупца.

Со стороны «Адмирал Кровь» напоминал гигантский фонтан. Один-единственный гидромант сотворил эту водяную феерию. Асанте Шторм стоял на мостике, едва не вросши ногами в багряные доски, и прыскал вверх тысячами струй. Самая обычная вода, но под немыслимым, чудовищным давлением. В таком виде эти струи могли резать камень и металл, точно лазерные лучи.
Резали они и Птиц Лэнга. Те сыпались с небес градом — иные на палубу, но большинство в море, где их тут же рвали в клочья водные утукку и гигантские кальмары Дагона. «Адмирал Кровь» они тоже атаковали непрестанно, но адамантиевое покрытие не поддавалось. Вот то, что было под ним… Асанте опасался, что спустя какое-то время его флагман может превратиться в металлическую скорлупу, полную древесной трухи. Ходить на таком корабле будет не слишком удобно.
С приближением к Дагону утукку становилось все меньше. На своей родине, в Глубинном Царстве, эти демоны тоже стараются держаться подальше от морских владык — Ктулху, Кутулу и, конечно, Дагона. Отцу Дагону служат не утукку, а дагониты, сильнейшие из которых называют себя Жрецами Глубин.
Но на Рари он их с собой не взял. В качестве боевых единиц дагониты, даже сильнейшие, не ахти как хороши. Чуть получше тех же эйстов. Они отличные слуги, жрецы, рабочие, морские пахари, но воевать… воевать отправьте кого-нибудь другого. Именно для того в свое время Дагон породил куклусов — чтобы уберечь от поля брани своих малых сородичей.
А сейчас он во множестве сотворил гигантских кальмаров. Взял за основу осьминога Лэнга, добавил немножко от таромейского спрута — и пожалуйста, вот вам новая форма жизни. Разве Творение — не основное поприще бога, хотя бы даже и Темного?
И эти кальмары, в отличие от утукку, только увеличивались в количестве. Чем ближе к Дагону, тем больше этих чудовищных головоногих. Хорошо, что Асанте отказался снабжать свои суда винтами, как ему советовали плонетские инженеры, — сейчас бы они уж давно заглохли, увязнув в студенистых тушах. Бесчисленные щупальца и без того изрядно тормозят «Адмирала Кровь», заставляя не плыть, а парить над водой. Вода за бортом превратилась в какой-то суп из морепродуктов.
— Этих тоже надо убрать, — коротко распорядился Креол. — Мешают.
— Я знал, что вы это прикажете, владыка, — осклабился Асанте. — Я уже кое-что приготовил.
Великий гидромант перевесился через леер, приложил ладони ко рту и гулко протрубил. Звук, изошедший из его горла, напоминал китовую песнь, только усиленную в десятки раз.
— Призыв Большой Рыбы!!! — громогласно воскликнул Асанте Шторм.
И океан вспучился. В сотнях мест разом из него высунулись горбатые спины и взметнулись сотни фонтанов. Целая стая кашалотов явилась на зов Асанте. Водная Дорога привела их сюда — межпространственный туннель, соединяющий моря, позволяющий в считаные минуты попасть на другой конец планеты. Коронное заклинание Асанте Шторма — его триумф, которое он создал еще пять лет назад, но окончательно доработал только в прошлом месяце.
Теперь настало время его применить!
— Я хотел доставить сюда океанических червей, владыка, но они не ходят большими косяками, — пояснил Асанте. — К тому же когда вы сражаетесь с кальмарами, лучший выбор — это кашалоты.
— Сойдет, — пожал плечами Креол.
Если до этого море напоминало рыбный суп, теперь оно стало томатным. Кашалоты рвали кальмаров страшными пастями, вгрызались в их мягкие туши. Кальмары оплетали кашалотов гигантскими щупальцами, вонзали в них страшные роговые клювы. Кашалоты старались решить дело одним укусом, разрубив кальмара надвое между мантией и клювом. Кальмары тянули щупальца к дыхалу кашалота — заткнув его, словно пробкой, они могли сразу торжествовать победу.
Море бурлило и ходило ходуном. Начавшуюся бойню не мог проигнорировать никто.
Даже бог.
— Отец Дагон нас заметил!.. — в страхе воскликнула Делиль.
И действительно, громадная фигура стала медленно склоняться, с любопытством разглядывая битву морских гигантов и упорно ползущий по ней кораблик. Выпуклые рыбьи глаза остановились на крошечных двуногих фигурках… в особенности на одной из них.
— Вы двое, удерживайте воду и воздух, — скомандовал Креол, вздымая посох. — Делайте что хотите, но хотя бы пару минут не дайте ему нас потопить. А ты… иди сюда!..
Лиорен Бард подошел поближе. Его пилуки поднялись в воздух, готовые заиграть чудесную мелодию.
— Начнешь по моему сигналу, — велел Креол. — И ни секундой раньше.
— Я повинуюсь, владыка.

Ванесса мрачно смотрела в окно. Ей уже осточертело сидеть в гребаной столовой и ни черта не делать. Все сейчас там, за стенами, сражаются с демонами. Колдуны, паладины, эйнхерии… даже Хубаксис и тот где-то там, с эскадроном ифритов. Воюет, мелкий засранец… теперь уже не очень-то мелкий, конечно.
А она здесь. Единственная из всего Совета Двенадцати сидит в крепости и мается от скуки. Она да еще Кайкедрал Мусор. Но с этим-то все понятно — при всех своих финансовых способностях в драке он не особенно полезен.
В самом деле, что он сделает демонам, если те на него нападут? Забросает печеньками?
А вот ей Креол совершенно зря приказал не высовывать носу. Она уже бывала в передрягах. Не таких, конечно… вряд ли вообще кто из землян бывал в подобной передряге. Но тем не менее опыт у нее есть. И оружие есть. Она все-таки тоже не сидела сиднем последние два года.
Но Креол на сей раз был непреклонен. Даже наорал. Сказал, что Промонцери Царука сейчас самое безопасное место на Серой Земле и он не понимает, чем недовольна его безмозглая жена! Та попыталась объяснить, что именно этим она и недовольна, но… в общем, как-то не получилось объясниться.
Хотя насчет безопасности Креол не соврал. Здесь единственное место в Иххарии, которое демоны не могут даже поцарапать. Недаром же именно в Промонцери Царука разместились тысячи беженцев и генеральный штаб.
Последние полтора часа Ванесса сидела там, в зале совета, с маршалом Хобокеном. Но за все это время они не обменялись ни словом — маршал командовал своей армией. Командовал удаленно, через плонетскую систему связи и систему наблюдения. В штабе даже никого и не было, кроме самого Хобокена, — все генералы находились кто где, со своими дивизиями. А Хобокен… Хобокен напоминал паука в центре паутины, который пристально изучает идущие со всех сторон сигналы и сам время от времени дергает нить-другую, делая очередной ход в этой кошмарной игре с миллионами пешек и фигур.
Когда Ванесса окончательно убедилась, что ничем не может помочь и только отвлекает, она спустилась в столовую, где в гордом одиночестве сидел Кайкедрал Мусор. Кто-кто, а он на передовую не рвался. Впрочем, компания Ванессы Ли его тоже не порадовала — он даже не поднял глаз при ее появлении. Как читал… что он там читает?.. какую-то толстую книжку… так и продолжил читать.
Спокойный он все-таки тип. И ухом не ведет, хотя за всеми окнами сейчас кромешный ад. Наверное, именно так будет выглядеть Армагеддон, когда Гавриил вострубит в свою трубу.
Демоны на земле, демоны в воде, демоны в воздухе. Просто до черта демонов. Целые толпы адских духов и чудищ помельче прямо сейчас ломятся в барьер, поставленный Креолом. Тот урод, что их возглавляет… Шаб-Ниггурат, точно… уже проломил два барьера. Но беспокоиться пока не о чем — третий барьер крепче двух остальных, вместе взятых. Его даже архидемон не сломает.
Не с наскоку, по крайней мере.
Ванесса сжала кулак и что есть силы шваркнула по столу, заставив Кайкедрала чуть приподнять бровь. Ей подумалось, как было бы здорово прямо сейчас сбросить на всю эту погань ядерную бомбу. Десять бомб. Сто бомб. Весь чертов ядерный арсенал чертовых Американских Штатов.
Этот вариант даже обсуждался. При планировании грандиозной ловушки Хобокена один генерал предложил поджечь город со всех концов, а другой, из плонетцев… ну да, этот предложил сбросить ядерную бомбу. Протоядерную, точнее. Плонетцы даже приготовили две такие ракеты на всякий случай. Любая из них может стереть с лица земли три-четыре Нью-Йорка и еще останется на Кливленд.
Но ведь черта с два же. Эг-мумии уже продемонстрировали, что с ними такие штуки не проходят. Остановят еще в полете и отправят назад. Или адские духи сожрут, не дав толком взорваться. Этим громилам ядерный взрыв — как большущий торт с шоколадным кремом. Ну а пожар… даже не смешно.
Единственное, что реально могло бы сработать, — громадный противодемонический круг. Удерживающая печать размером с город. И Креол вполне мог бы такую соорудить… месяца за три. Но кто же мог знать три месяца назад, что один гнусный предатель плодит в Сепе куклусов и строит зиккурат?
Следовало бы знать, конечно. Следовало бы…
— Что там за шум?! — гневно воскликнула Ванесса, отвлекаясь от своих мыслей. — Стража, какого черта там…
Вон резко замолчала, увидев, как через порог падает труп. И еще один. Самые обычные лакеи, у них даже оружия не было.
Из коридора еще несколько секунд доносились звон, грохот и крики. А потом оттуда вылетела взлохмаченная колдунья в оранжевом плаще. Гариза Шпага, начальница охраны Цитадели Власти, была с ног до головы заляпана кровью… Ванесса в ужасе вскочила, поняв, что это ее собственная кровь.
Колдунья секунду-другую еще держалась на ногах, а затем повалилась навзничь. Сияющий клинок, растущий прямо из ее ладони, замерцал и рассыпался.
— Бе… ги… те… — прошептала Гариза, прежде чем ее взгляд остекленел.
Кайкедрал Мусор поджал губы и неохотно поднялся из-за стола. Он терпеть не мог суетиться из-за всякой ерунды.
Ванессе же хватило одного взгляда на тех ребят, что вошли следом за Гаризой. Двурогие. Четверо сраных Двурогих. Они тоже были заляпаны кровью с головы до ног… но это была явно не их кровь.
В Промонцери Царука почти не осталось охраны. Все боеспособные части там, снаружи, сражаются с демонами. Креол посчитал, что Объятий Мардука будет более чем достаточно, чтобы защитить дворец и тех, кто в нем укрылся. А если явится кто-то, кто сумеет проломить этот барьер… тут уж никакая охрана не поможет.
Зато в Промонцери Царука набилось много беженцев. Очень-очень много беженцев со всех концов города. Все подвалы, все кладовые, все неиспользуемые помещения заполнились людьми, которые не смогли или не успели эвакуироваться на север.
Но судя по тому, что шерсть Двурогих приобрела ровный красный оттенок, теперь беженцев стало поменьше…
Ванесса сообразила это мгновенно. Сообразила и… вылетела за дверь как ошпаренная.
Кайкедрал Мусор проводил ее недоуменным взглядом.

Хастур пошатнулся. Его словно толкнул в грудь невидимый исполин. Взмахнув громадными лапищами, архидемон-зверобог сохранил равновесие, но выражение на его лице заметно изменилось. Скука и безразличие покинули его, сменившись удивлением.
— МЕНЯ… УДАРИЛИ… — прогрохотал колосс. — УДАРИЛИ…
— Узнай мое имя, демон!!! — гневно прокричали с коцебу. — Я Шамшуддин, сын Бараки!!!
Хастур приглушенно заворчал, и земля затряслась под его ногами. Ему не было дела до имени этой букашки. Слишком много она о себе возомнила. Укус блохи может быть болезнен, но это всего лишь укус блохи. Достаточно поймать ее между ногтей, чтобы самая гордая и могучая блоха отправилась в рай для блох.
И Хастур шарахнул лапищей. Метко, точно, со скоростью молнии. От его ударов не могли увернуться даже плонетские истребители — где уж тихоходному коцебу…
Но тот увернулся! За какой-то миг до удара коцебу переместился выше — намного, намного выше! Он словно даже не взлетел, а телепортировался! Стоящий на бронзовом диске особняк страшно зашатался, но устоял.
Шамшуддин смахнул со лба маслянистый пот. При необходимости он мог вот так захватывать телекинезом весь коцебу и резко ускорять его. Очень резко. Почти мгновенно менять свои координаты в пространстве. Конечно, долго такую скорость не удержишь, но в качестве «прыжка» это вполне возможно.
Особенно теперь, когда в его распоряжении мановый канал прямиком из чрева зверобога…
Следующие полторы минуты Шамшуддин кружил вокруг Хастура на бреющем полете. Архидемон вертелся следом за коцебу, но никак не поспевал.
Одновременно Шамшуддин швырял в Хастура все, что попадалось под руку. В основном это были здания. Одно за другим они врезались в грудь, спину и голову Хастура, разлетаясь вдребезги, рассыпая во все стороны осколки стекол.
С большой высоты Шамшуддина поддерживала эскадрилья плонетских бомбардировщиков. Наученные горьким опытом, они не приближались к Хастуру, разя его издали. Начиненные плазмой ракеты летели одна за другой, все сильнее зля архидемона. Вреда ему это причиняло не больше, чем обстрел камешками… но даже обстрел камешками может сильно разозлить.
— ПРЕКРАТИ!!! — взревел наконец Хастур, разевая пасть на полную ширь.
Оттуда вырвался столб желтого огня. Всеразрушающего, всепожирающего огня. Он прошелся по земле, испепеляя все, что Шамшуддин еще мог использовать как снаряды. Прошелся по воздуху, мгновенно уничтожив четырнадцать тяжелых бомбардировщиков. И наконец охватил бушующим огненным цветком коцебу.
Хастур удовлетворенно хрюкнул и закрыл рот. Но когда пламя спало, он увидел, что коцебу цел и невредим. На сей раз Шамшуддин не стал увертываться — он не смог бы увернуться от такого. Вместо этого он сгустил воздух вокруг коцебу. Сгустил до такой твердости, что тот стал крепче самой крепкой стены, и даже огонь Хастура не смог разломать эту телекинетическую скорлупу.
Разъяренный Хастур стал набирать воздуха в грудь… и вдруг обнаружил, что не может. Шамшуддин повторил тот же прием, которым прикончил Яджуна Испепелителя, — откачал вокруг противника воздух. На сотню шагов вокруг образовался вакуумный пузырь, абсолютная пустота, посреди которой хлопал глазами Хастур.
— …!.. — возмущенно произнес архидемон. — …?!..
Шамшуддин ехидно осклабился. Да, Яджун тоже мгновенно прекратил реветь и шкварчать, когда вокруг него исчез воздух. Так уж устроили боги этот мир, что звуки в пустоте не распространяются.
Но пустота недолго оставалась пустой. Дождавшись момента, когда взбешенный Хастур снова разинет рот, Шамшуддин просто взорвал землю у него под ногами. Мириады крошечных камешков и песчинок заполнили все окружающее пространство. Они двигались с такой скоростью, что прошибали все подобно пулям. Никто и ничто не могло остаться живым или хотя бы целым в этом адском смерче.
Никто, кроме архидемона. Хастура это только раздражало. Так раздражает скверный запах — вроде и ничего страшного, но хочется все же уйти отсюда поскорее или хотя бы заткнуть нос. Так и Хастур охотно бы избавился от этой докуки, но не мог придумать, как сделать это с достоинством. На ум приходило только «орать и бегать кругами», а такое поведение не очень-то подобает архидемону.
Хастур уже дважды пытался просто развоплотить Шамшуддина, стереть его из реальности, но получалось не очень-то. После той битвы с Ктулху, когда Хастур лишился изрядной толики могущества, из бога-архидемона став архидемоном-зверобогом, подобные трюки совсем перестали ему даваться. С обычными людьми еще худо-бедно получается, но обычных людей и ногами можно неплохо давить. А вот сильного мага, который к тому же еще и маргул…
Это все из-за того, что этот маг уже сражался с Хастуром. Никому и никогда еще не удавалось взять у Хастура реванш. Все всегда проигрывали (кроме Ктулху, конечно). Этот маг тоже проиграл. Но он каким-то непостижимым образом сумел вернуться — и теперь он умеет драться с Хастуром. Прошло пять тысяч лет, но Хастур с тех пор не выучил никаких новых трюков. Они ему просто не требовались. Да и вообще он давно уже уперся в свой потолок…
Но как бы могуч ни был этот смертный, ему все равно ни за что не победить бессмертного!

Шаб-Ниггурат, наверное, уже в сотый раз толкнулся в магический барьер и зарычал от бессильной злобы. Да как так-то?! Почему он до сих пор не рухнул?!
Будь на месте Шаб-Ниггурата кто другой из архидемонов, он, возможно, уже сдался бы. Попытался найти другой путь или просто махнул рукой, позволив Цитадели Власти пока что жить. Все равно долго она под этой скорлупой не продержится.
Но Шаб-Ниггурат был упрям, как никто из живущих. Пусть слабые ищут обходные пути. Пусть слабые пытаются сделать подкоп или подобрать ключ. Пусть слабые сидят и думают, как бы это похитрее изловчиться.
Шаб-Ниггурат будет просто биться башкой!!!
И он бился. И бился. И снова бился. Пока наконец… наконец… наконец…
…не проломился внутрь!!!
— Так-то, олухи!!! — проорал Шаб-Ниггурат, шарахая оземь копытом. — Кто тут самый сильный?! Я самый сильный!!! Я, я, я!!! Йа Шаб-Ниггурат, йа Шаб-Ниггурат!!!
Утолив первую радость, он вдруг сообразил, что чего-то не хватает. А именно — тысяч демонов, которые должны сейчас мчаться к Промонцери Царука. Погрести ее под собственными телами, затопить в море своей ярости и выпотрошить, словно куренка! Те, кто внутри, уже должны вопить, видя этот многоликий кошмар!
Но никого нет. Шаб-Ниггурат недоуменно обернулся и увидел, что все Двурогие, и будхи, и утукку, и все остальные по-прежнему находятся там, за барьером, и тоскливо смотрят на своего великого полководца. Барьер вовсе не рухнул, как показалось Шаб-Ниггурату, — он просто проломил в нем дыру… но эта дыра сомкнулась, успев пропустить одного-единственного демона.
Самого могучего и ужасного демона во всем Лэнге, но только одного.
Шаб-Ниггурат остался этим очень недоволен. Сначала. Поразмыслив, он решил, что конечный результат все равно не изменится. Ему никто не нужен.
Он ведь Шаб-Ниггурат. Он самодостаточен. Даже Двурогих он держит при себе только потому, что кто-то должен расчищать дорогу от мелюзги. Архидемону такое несолидно.
— Где ты там, червивый маршал?.. — благодушно мемекнул полководец Лэнга. — Выходи, выходи, не то я ка-а-ак дуну, и весь ваш жалкий домишко разлетится на куски…
Не желая быть голословным, Шаб-Ниггурат действительно дунул. Порыв ураганного ветра вырвал с корнем несколько деревьев и выбил стекла на нижних этажах.
— Куда ты спрятался, ходячий кусок гнилого мяса?! — снова начал злиться Шаб-Ниггурат. — Ты внутри или снаружи?! Я же сейчас… оп!.. оп!.. оп!..
Козлоногий архидемон по очереди указывал на балконы, и те взрывались, словно начиненные динамитом. Потом Шаб-Ниггурат чиркнул когтем в воздухе, и одна из двенадцати башен цитадели рухнула, разрезанная наискось злой волей демона, что острее любых лезвий.
За ней последовала другая башня. Шаб-Ниггурат восторженно заблеял, глядя на вздымающуюся тучу пыли. Интересно, были ли в этой башне люди? Вроде бы нет — духов что-то не видно, а выжить они после такого не могли.
Кстати о духах. Притомился он, проламывая барьер, надо бы схарчить душонку-другую. А лучше десяток. Интересно, каковы на вкус эйнхерии? Шаб-Ниггурат их пока что не пробовал, но он всегда открыт для новых ощущений.
Он поднял руку, чтобы обрушить третью башню… но в этот момент из окна что-то выскочило. Что-то совсем крохотное, похожее на снежный комочек. Шаб-Ниггурат на секунду опешил, а комочек со страшной скоростью промчался по воздуху и завис прямо перед лицом архидемона.
Это оказалось живое существо. Какая-то небольшая зверушка. Размером меньше кошки, с белой шерстью и огромными глазами о вертикальных зрачках. Одна из тонких трехпалых ручек была вытянута вдоль тела, другая указывала на Шаб-Ниггурата.
— Ты что еще за мелкое животное? — недоуменно спросил тот.
— Просто скромный художник, — вежливо ответило мелкое животное. — Извините, что побеспокоил.
Сказав это, оно резко подняло палец… и Шаб-Ниггурат отлетел назад, словно им выстрелили из баллисты! Архидемон врезался всем телом в магический барьер, распластался на нем, как раздавленная лягушка, и начал медленно сползать вниз.
Медленно-медленно…
Но через несколько секунд он оправился. Потрясши рогатой башкой, Шаб-Ниггурат вскочил на ноги и с красными от бешенства глазами помчался обратно. Вне себя от злобы, он попытался схватить зверушку просто руками — но та исчезла!.. исчезла и тут же снова появилась двумя шагами левее!
Шаб-Ниггурат заметался, забрызгал слюной, истошно блея и матерясь. С его когтей забили ветвистые молнии, земля под ногами раскалилась и пошла паром.
— Кто… ты… такой?! — яростно хрипел он.
— Еще раз прошу извинить за беспокойство. Надеюсь, вы не обижаетесь?

ГЛАВА 36

Из правого бока Клевентина вылетели сотни стальных шипов. Два деревца, которым не повезло оказаться поблизости, были просто сметены, изрешечены в мелкие щепки. А вот Логмира, в которого Клевентин метил, шипы даже не задели.
Деревьев в сквере Хеттазо почти не осталось. Зато всякая металлическая рухлядь покрыла землю так, что босой ногой и не ступишь. Куда ни глянь — шипы, иглы, лезвия, диски, даже топоры. Клевентин изрыгал все это в таких количествах, что мог бы открыть лавку скобяных изделий. Но Логмир лишь смеялся над этим стальным дождем.
Клевентин уже понял, что Логмир — крайне неудобный противник. Его очень трудно догнать, но еще труднее от него убежать. Носится и носится, словно капелька ртути.
Колдун и не стал бы тратить здесь время, только как выйти из этого глупого боя? Добровольно Логмир от него не отвяжется. Летать или телепортироваться Клевентин не умеет. Вемпира при себе нет. Да и пока-то будешь залезать в седло, этот краснокожий сто раз тебя пошинкует.
Так что придется его все-таки убивать. Хотя и некогда.
Несколько раз уже в сквере появлялись другие участники этой многомиллионной кровавой пляски. То кто-нибудь из армии Серой Земли, то — из Легиона Гнева. Но никто не задерживался надолго. В сквере закрутилась такая мясорубка, что даже демоны и паладины выбирали предоставить ее участникам самим разрешить разногласия.
Трудно к тому же понять — кто здесь свой, кто чужой? Клевентин мог быть колдуном Серой Земли или одним из особых автоматов Руорка, а мог — каким-нибудь неведомым утукку или иным демоном из редких. Из портала явилось и несколько таких, ни на кого не похожих. Ну чисто так, увязались за компанию.
Ну а Логмир хотя и был несомненным человеком, носился с такой скоростью, с которой носятся как раз Двурогие. И подобно им же вжикал катанами. Поможешь такому — а он тебе же кишки и выпустит. Или нападешь — а окажется, что это свой.
И сейчас Логмир как раз охотно пустил бы кому-нибудь кровь. Хоть кому-нибудь. Для него этот железный колдун тоже оказался хабовски трудным противником. Ну вот режет он его. Снова режет. Опять режет. А дальше-то что?
Рарог и Флейм так и вжикают, спиливая клинок за клинком, которыми утыкан этот гигантский дикобраз. Только вот они заново отрастают. И быстро. У Логмира уже руки начинают уставать, а они все отрастают.
Вплотную тоже никак не подобраться — того и гляди, вылетит откуда-нибудь очередная пика, пузо пронзит или в задницу воткнется. Не только за самим колдуном надо приглядывать, но и за землей под ногами. Бегаешь как по минному полю. Уже дважды Логмир ощущал ступнями холод металла, лишь в последнее мгновение успевая отскочить.
Вжик!.. Вжик!.. Свищут катаны, пластают колдуна ломтиками. Но уже как-то не очень быстро свищут. Логмир ведь не железный. Это колдун железный, а Логмир не железный. Он устает.
— Слушай, а ты не хочешь сделать перерыв? — предложил Логмир, на секунду замерев. И тут же пригнулся, чтобы избежать удара гигантским серпом. — Не хочешь?.. А что так?.. Ты подумай.
Клевентин молчал. Берег силы. Вопреки мнению обывателей, колдун не может колдовать бесконечно долго. Он тоже устает. И мана имеет свойство заканчиваться. Да и заклинания тоже надо периодически обновлять и восстанавливать. Клевентин — очень выносливый колдун, но за весь сегодняшний день он ни разу не присел. Он же не железный!..
Даже в данный момент — не железный. Его морфированное тело состоит из нержавеющей стали. Клевентин много лет совершенствовал этот сплав, добиваясь наилучшего сочетания прочности и пластичности. Конечно, до адамантия ему очень далеко и даже с керефом он не сравнится, но из всех доступных вариантов этот — наилучший.
Жаль только, что адамантий режет его, как свиную колбасу.
Нет, обычные методы с этим закатонцем не работают. Клевентин решил не уподобляться Шаб-Ниггурату, проглотить ослиную гордость и обратиться к хитрости. Шипы и лезвия противник рубит, как ветки, а от выстрелов уклоняется быстрее пули? Тогда как насчет подпустить его поближе и дать резать себя сколько влезет?..
Логмир был приятно удивлен, когда железная жиробасина вдруг прекратила изрыгать пули и стрелы. Похоже, выдохлась. Движется совсем вяло, рожа кислая. Ее, правда, почти и не разглядишь под наплывами стальных чешуй, но пара глаз все же виднеется. Сейчас Логмир как раз между них и ударит!..
Пользуясь моментом, великий герой взметнул себя по шипастому боку, увернулся от когтистых рук и клешней, пробежал по бугристой спине, размахнулся и со всей дури воткнул Рарог в затылок чудищу!
Глубоко вонзил, по самый эфес!
А вот вытащить не смог! Вокруг рукояти вспучился железный пузырь… и Логмира пронзило такой болью, словно его макнули в кипяток! Пальцы обожгло огнем… и ступни тоже! Проклятый колдун раскалился почти добела! Логмир мгновенно метнулся в сторону, спрыгнул с этой металлической туши, едва не вывихнув ногу, и покатился по земле. Левая ладонь превратилась в сплошной волдырь, подошвы сапог свисали горелыми лохмотьями, и над всем этим глумливо гоготал Клевентин Предатель!

Демон-вампир и колдун-вампир стояли друг против друга и сверкали глазами. Оба тянули друг из друга энергию. Прану. Жизненную силу.
Они стояли неподвижно, даже как будто расслабленно, но для тех, кто умел Видеть, это выглядело яростным перетягиванием каната. Торая и Гелала соединяла невидимая, но бурлящая энергией астральная пуповина, и аура соперников клокотала огнем от чудовищного напряжения. Именно так выглядит поединок высших вампиров.
До определенного момента. В Искусстве Пития их силы оказались примерно равны — ни тот ни другой не мог взять верх. Но возможности Торая на этом Искусстве практически и завершались, а вот Гелал, будучи архидемоном, умел и многое другое…
И, видя, что Торай — крепкий орешек, он перешел врукопашную. Чудовищное создание, лишь внешне похожее на человека, одним гигантским прыжком преодолело сотню шагов и вцепилось Тораю в горло. Тот саданул когтями в ответ — но удар получился куда более слабым. Гелал его почти и не заметил.
— Это не твоя война, дитя!.. — настойчиво прохрипел архидемон, давя глотку колдуна. — Оставь ее!.. Уйди и не мешай нам сделать то, что должно быть сделано!..
— Война — не моя… — согласился Торай, харкая кровью. — Но госпиталь — мой!.. И я покину его только мертвым!!!
Теперь два чудовища рвали друг друга когтями и клыками. Но если в дуэли энергетической Торай еще мог сопротивляться Гелалу, то здесь он проигрывал с треском.
Пока еще ему удавалось как-то держаться за счет накопленных резервов. Все-таки он опустошил сотни куклусов — переполненный праной, Торай заживлял получаемые раны в мгновение ока. Но эти резервы на глазах пустели.
А вот резервы архидемона… ну, теоретически они тоже не бездонны, они тоже когда-нибудь опустеют… но Торай погибнет задолго до этого. Это все равно что вычерпывать бочку на скорость, когда у одного участника чашка, а у второго — ковш.
К тому же теперь, впившись Тораю в горло, Гелал начал сосать из него жизнь уже прямым контактом. Вместе с кровью. Торай Жизнь на глазах бледнел, слабел, его движения все замедлялись…
…Пока он не упал бездыханным.
Дальше он был Гелалу уже неинтересен. Архидемон отбросил его в сторону, и к телу обрадованно ринулись куклусы и утукку. Так шакалы мчатся к объедкам, оставленным львом.
Но прежде чем они сомкнулись вокруг павшего колдуна, рядом рухнула громадная птица с багровым оперением. Она разинула тысячезубый клюв и издала душераздирающий, режущий уши вой. Куклусы закричали, катаясь по земле, утукку подались назад.
Чудовищное создание оказалось не одиноко. Откуда-то из-за спин вышагнула тощая тварь, похожая на гигантский циркуль. Кроме длиннющих ног у нее был только глаз — один-единственный, но зато огромный глаз. Он медленно кружился на тонком стебле — и всякий, кто встречался с ним взглядом, замирал и трясся, словно пораженный молнией.
А этих парализованных тут же затягивало, засасывало нечто, похожее на клубящуюся воронку из тысяч щупальцев. Там, в центре, виднелась жадно чвакающая, пульсирующая пасть, куда и отправлялись хватаемые куклусы и даже утукку.
Но хуже всех была мерзость, прокладывающая дорогу в толпе. Бесформенная серая субстанция, поглощающая все живое, точно гигантский ком кислоты. С каждым поглощенным тварь увеличивалась в размерах, катясь и катясь вперед.
А по ее следу ползла тысяченогая туша, похожая на гигантскую, размером с целый караван мамонтов, многоножку. На ее спине был установлен небольшой органчик, из которого изливалась сложная мелодия. За органчиком восседал лысый человечек в сером плаще — и на лице его играла предовольная улыбка.
— Всем приве-ет!.. — помахал ладошкой Мурок Вивисектор.

Дагон склонил голову набок, разглядывая крошечный кораблик. Людей там было совсем немного — Асанте Шторм оставил большую часть команды на берегу. Да и к чему команда поразительному «Адмиралу Кровь»? При необходимости он может бороздить моря и сам по себе, без единого матроса.
Дагон еще раз внимательно пересчитал людей на борту. Один, два, три, четыре, пять. Всего пятеро. Двое в серых плащах, одна в красном, один в белом и еще один в рваной тельняшке, прячется в трюме. Когда «Адмирал Кровь» отдавал швартовы, один из матросов решил, что повелитель Асанте удирает из этого пекла, и тайком пробрался на борт.
Сейчас он ужасно сожалел о своем решении.
Креол смотрел Дагону прямо в глаза, держа посох наперевес. Длань Мардука довольно долго перезаряжается, поэтому бить надо наверняка. Промах недопустим.
Дагона заинтересовал этот дерзкий планктон. Он всегда испытывал уважение к бесстрашным смертным. А если ты бросаешь вызов Глубоководному Владыке, будучи в триста раз его меньше, — ты воистину бесстрашен.
— Я ДАГОН! — сотряс море грохочущий голос. — Я БОГ МОРЕЙ! А КТО ТЫ, МАЛЕНЬКИЙ ГОЛОВАСТИК?
— Меня называют Креолом, — спокойно ответил маг. — Слышал обо мне?
— СЛЫШАЛ… НО… МНЕ СКАЗАЛИ, ЧТО ТЫ УМЕР.
— Тебе не солгали. И это был уже второй раз. Начинает входить в привычку.
— ХОРОШО, ЧТО ТЫ К ЭТОМУ ПРИВЫК, — благосклонно произнес Дагон. — УМРИ В ТРЕТИЙ РАЗ.
Креол долго готовился к тому, что произойдет, но все равно не выдержал чудовищного давления, что на него обрушилось. Маг рухнул на колени, чувствуя, как развоплощается, перестает существовать! Посох выпал из ослабевших рук.
— Арра!.. — прохрипел он. — Приди, Марутукку!..
Перед Креолом сверкнула печать Третьей Эмблемы Мардука, великого защитника от темных сил. Это дало передышку, но недолгую. Марутукка — могучая Эмблема, но лишь Эмблема. А Дагон хоть и несравнимо слабее Мардука Двуглавого Топора, но полноценный бог. Минута-другая, и он снесет эту защиту.
Однако Креолу этой минуты хватило сполна. Он мгновенно вскочил на ноги, подхватил посох и резко сжал ладонь. Пилуки Лиорена Барда мгновенно взметнулись в воздух.
— Спой ему, — растянул губы в улыбке Креол. — Спой ему обо мне.
Лиорен Бард склонил голову в знак повиновения и облизнул губы, чтобы те не пересохли в самый неподходящий момент. Он ждал такой возможности всю жизнь. Многим ли музыкантам выпадает такой шанс — дать концерт божеству?
— Я назвал это Гимном Восхваления и Прославления, — кротко произнес Лиорен.
Трели пилуки пронзили воздух, преодолев шумы волн и бушующий ветер. Очень тихая и чистая мелодия, которую они обычно играли, сегодня сменилась горделивым рокотом. Даже Дагон перевел взгляд с Креола на седовласого певца.

Проспал он много тысяч лет,
Ему подвластны тьма и свет,
В Искусстве магии силен,
Волшебник он, кудесник он!

Он плывет по реке
И парит в облаках,
Бредет по земле,
Увязает в песках.

Разверзнется портала зев,
Ужасен архимага гнев,
Своей рискуя головой,
Со Смертью выиграл он бой!

Посох в руце,
И слова на губах,
Ужас во тьме
Обратит тебя в прах.

Огонь, вода, и снегопад,
И ядер атомных распад,
И солнца луч, и блеск луны
В его руке заключены…

Сочинить эти дифирамбы Лиорену Барду было очень нелегко. Он совершенно не умел работать в таком жанре. Промучившись три дня и выдав лишь несколько жалких ритмов, великий поэт обратился за помощью к тому, кто набил на этом руку.
К Логмиру Двурукому. Тот, разумеется, не отказал, всего за полчаса наваяв целую кучу куплетов. Половину их Лиорен забраковал — в них Логмир по привычке расхваливал сам себя, — но остальное уложил в строку, добавил музыку и создал весьма эффективный колдовской гимн.
И теперь этот гимн наполнял Креола Разрушителя небывалой мощью. Глядя прямо в лицо Дагону, маг поднял посох и отчетливо произнес:
— Длань Мардука.
Глядя на сонмища демонов, Кайкедрал Мусор тяжело вздохнул. Он не любил колдовать. Всю свою жизнь он воспринимал колдовство как досадную помеху подлинно важным вещам. Он бы вообще предпочел никогда не поступать в гимнасий и не учиться всем этим фокусам-покусам, но в Серой Земле ты либо колдун, либо грязь на обочине. Без цветного плаща тоже можно кое-чего добиться, но то-то и оно, что лишь кое-чего. А если хочешь замахнуться на нечто существенное — изволь носить плащ, да поближе к длинноволновой области спектра. Желтый, оранжевый, а лучше всего — красный.
Но то, что Кайкедрал не любил колдовать, совсем не означает, что он этого не умел. Красный плащ не выдают каждому, кто пожелает. В народе ходили слухи, что Кайкедрал купил все свои плащи, но правды в этом немного. Взятку он давал только один раз, при получении желтого. И то не экзаменатору (это была Руаха Карга), а ее племяннице, которая на следующей семейной встрече замолвила за Кайкедрала словечко. Соискатели желтых плащей пускаются и не на такое, чтобы их хотя бы выслушали.
Руаха Карга нечасто экзаменовала зеленых плащей. К ней редко за этим обращались, ибо всякий знал, что она непременно проведет еще и ментоскопирование. Кому охота, чтобы твои мысли, желания и мечты вымели из темных закоулков и швырнули на всеобщее обозрение?
Но Кайкедралу скрывать было нечего. И повелительница Руаха это оценила.
А сейчас он сам оценивал пришельцев. Куклусы, утукку, будхи. Скверно. Но куда сквернее то, что с ними Господа — пятеро Двурогих и двое эг-мумий. Эг-мумии Кайкедралу особенно не понравились.
Среди бессмертных Древних эти бескожие демоны наиболее близки к колдунам людей. Они же и были людьми когда-то раньше, не так ли? Большинство из них могли бы носить оранжевые плащи, но некоторые тянут и на красные. Эти двое как раз тянут, судя по ауре. Скверно. Два красных плаща против одного серого, да еще и самого младшего.
Кайкедрал — двенадцатый в Совете Двенадцати… хотя теперь уже одиннадцатый, ведь Клевентин исключен. Конечно, нынешний Совет таков, что большая часть его состава уступает Кайкедралу в Искусстве… однако и его самого избрали все же не за Искусство. Труднехонько ему будет справиться с двумя потенциальными красными плащами. Даже если все остальные демоны будут смирно стоять в сторонке — все равно труднехонько.
Быстро прикинув расстановку сил, Кайкедрал оценил свои шансы на победу в три, от силы четыре процента. Очень скромные шансы. Но свои шансы на благополучное бегство он оценил еще ниже — в полтора, от силы два процента. Значит, более благоразумным будет принять бой и надеяться, что он продлится достаточно долго, чтобы кто-нибудь успел явиться на помощь.
Придя к такому выводу, Кайкедрал степенно кивнул и выставил локти в стороны. Воздух в столовой мгновенно сгустился, стулья подпрыгнули и вытянулись, превращаясь в стальные плиты, утыканные шипами. Их концы поблескивали зеленым — то был яд бронзовой гадюки, что водится в болотах сатрапии Микада. Достаточно одной капли, чтобы убить человека. Или куклуса.
Против демонов, конечно, не поможет, но для них Кайкедрал тоже кое-что приготовил. Скользкий пол. Одно движение рукой, и пол покрывается тончайшей корочкой архильда — алхимического вещества, совместно созданного Астароном Ледяным и Себастиусом Трансмутатором.
Казалось бы, пустяк, ерунда — однако даже самый могучий демон мало что может сделать, если у ног нет должного сцепления с поверхностью. Причем наибольшую беду им доставили собственные же куклусы — когда сразу полусотня их лишилась равновесия и попадала, нелепо размахивая руками, то сбила с ног и множество утукку с будхами. А особенно тяжко пришлось как раз Двурогим — где уж им бегать по льду, с их-то копытами?
Продлилась эта куча-мала недолго. Но к тому времени, как демоны изорвали когтями пол, срывая слой архильда, воздух уже заполнился десятками стеклянных шаров. Какой-то миг они висели неподвижно… а потом упали! Разбившись, каждый шар выплеснул чарку едкой кислоты — и как же закричали куклусы, когда кожа стала слезать с них лохмотьями! Как заметались будхи, растекаясь в лужи зловонного гноя!
Утукку, конечно, сразу ушли в эфирное состояние. Двурогие же и эг-мумии вовсе не обратили внимания на подобную чепуху — кислота бесславно стекла по мохнатым шкурам первых и прозрачным балахонам вторых.
Раздраженно мемекая и все еще то и дело поскальзываясь, Двурогие ринулись на стальные плиты. Быстрее снести этот жалкий заслон! Добраться до колдунишки, что за ним укрылся!
Но утукку их опередили. Они просто прошли насквозь. Вот прямо перед Кайкедралом из воздуха высунулось черное осклизлое рыло… и его разорвало в клочья свинцовым штормом. В руках колдуна материализовался совсем маленький, но чудовищно мощный пулемет. То был Тысячепульник, его личный артефакт, созданный под руководством Руорка Машиниста. Кайкедрал Мусор мог призвать его в любую секунду — а уж пули для него он создавал тысячами, одним усилием воли.
Однако вслед за первым утукку из воздуха полезли другие. Кайкедрал прижался к стене, но и там он не чувствовал себя в безопасности. Одного пулемета на всех не хватает — да и не так уж страшны утукку эти железные пукалки. Выкроив секунду, Кайкедрал указал рукой в угол и воскликнул:
— Автоматон!
Еще одно орудие появилось в холодной вспышке, собранное из бурлящих потоков маны. Стационарная, закрепленная на треноге плазмопушка, одно из ужасных изобретений Плонета. Она с бешеной скоростью завертелась вокруг своей оси — и воздух закипел от страшного жара. Даже волосы на голове Кайкедрала зашкварчали — и он срочно сотворил себе каску из чистого льда. Стало немного легче.
Но через баррикады уже прорвались Двурогие. Они разорвали стальные плиты в клочья, пошинковали их на стружку, даже не обратив внимания на смертельный яд. Единственное, что по-прежнему их замедляло, — скользкий пол. Вот уж в неожиданном месте обнаружилась слабость гвардейцев Лэнга!
Впрочем, какая это слабость? Так, заминка. Да и с утукку Кайкедрал еще не разобрался — лишь пятеро из них остывают изрешеченными тушами, остальные по-прежнему здесь, выжидают в мутном эфире. К колдуну они, конечно, незаметно не подберутся — плох тот деятель Искусств, что не прозревает астральных сущностей. Кайкедрал видит каждого из них — видит смутными тенями, почти силуэтами, но этого достаточно.
— Мои шансы на победу уже увеличились до пяти с половиной процентов, — задумчиво произнес Кайкедрал Мусор. — Я играл и на меньших.

Все, кто еще остался жив рядом с Иххарийским гимнасием, спешили теперь укрыться за его стенами. Взмахнув палочкой, Кебракия Мудрая создала купол хрустального льда, дарящий блаженную прохладу. Совсем нелишне, учитывая лютый жар, царящий снаружи.
Архидемон Хастур разгорячился так, что стал похож на маленькую уродливую звезду. Теперь все, чем бомбардировал его Шамшуддин, просто испарялось, не успевая даже коснуться кожи.
Никто и ничто не могло приблизиться к этой раскаленной горе. Наверное, ифриты смогли бы, но они летают где-то там, в совсем другой части города, сражаясь с Курильщиками. Пятерых они уже завалили, но двое оставшихся все еще сопротивляются. Сами ифриты тоже понесли немалые потери — семьдесят пять из них сегодня предстали перед троном Аллаха, дабы по воле Его отправиться в Джанну или Джаханнам.
Шамшуддин в задумчивости смотрел на Хастура. Он не знал, чем еще в него бросить. В пределах досягаемости просто ничего не осталось. Вообще ничего. Не гимнасием же его дубасить — там все-таки люди внутри.
— ДА ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ЕГО УБИТЬ! — язвительно прогрохотал Султан Земли. — НЕ СМОЖЕШЬ! СКОЛЬКО БЫ ТЫ РАЗ ЕГО НИ РАНИЛ, ЭТО НИЧТО ДЛЯ ТАКОГО, КАК ОН! НИЧТО! БЕССМЕРТНОГО ТАКОЙ МОЩИ МОЖЕТ УБИТЬ ТОЛЬКО ДРУГОЙ БЕССМЕРТНЫЙ!
— Другой бессмертный?.. — медленно переспросил Шамшуддин. — Такой, как ты?..
— ДА, ТАКОЙ, КАК… НЕТ!!! ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ!!!
— Прости, каменная голова. Я мечтал сделать это с того момента, как умер.
Немало сил и времени затратили каменщики, встраивая голову Султана Земли в дом Катценъяммера. Шамшуддин же вырвал его из стены одним взмахом руки.
Весь второй этаж сразу начал рушиться. Центр тяжести коцебу сместился, он накренился, вильнул, но и его Шамшуддин удержал, мысленно «подставив ладонь».
Держа в телекинетическом захвате орущую и матерящуюся каменную глыбу, он принялся окутывать ее десятью слоями сгущенного воздуха — плотнее, плотнее, еще плотнее… Нужно создать как можно более толстую «подушку», чтобы та продержалась хотя бы десятую долю секунды, пока этот божественный снаряд будет лететь сквозь вулканический жар архидемона.
К воздушной подушке приклеилась тончайшая нить. Астральная пуповина, одним концом уходящая в тонкое тело маргула-телекинетика, а другим вросшая в этот удивительный снаряд. Шамшуддин повел кистью и начал раскручивать Султана Земли. Все быстрее, быстрее, быстрее…
— НЕ СМЕЙ!!! НЕ СМЕЙ!!! НЕ СМЕ-Е-Е-Е!..
— Прости, — еще раз повторил Шамшуддин.
И, чувствуя себя мальчишкой с пращой, он отпустил нить.
Услышав нарастающий гул, Хастур поднял голову даже с некоторым удивлением. Последние минуты были на удивление тихими, и он решил, что смертный маг смирился с неизбежностью. Может, даже поступил наиболее разумным способом — покончил с собой.
Однако нет. Выходит, он все же оказался неблагоразумен. Опять чем-то швыряется… и в этот момент темя Хастура пронзило страшной болью.
Голова зверобога — это не просто каменная глыба. Божественная плоть — живая и мыслящая, хранящая бессмертный божественный дух… воистину страшное оружие.
Если суметь его применить, конечно.
И Шамшуддин неплохо справился. Врезавшись на такой скорости, воющий смертным воем Султан Земли пробил архидемону голову. Секундой спустя он уже рассыпался в мелкие дребезги, но дыра в черепе от этого не исчезла. Ошеломленный Хастур зашатался, чувствуя, как сама жизнь утекает из него в эту дыру.
— ОХ… — только и сумел выговорить Хастур.
Шамшуддин немедля воспользовался моментом. Он сосредоточил всю свою мощь, всю свою колоссальную энергию в одной точке, схватил архидемона ментальной «ладонью», взметнул его повыше и что есть сил шарахнул головой оземь!!!
Еще минутой ранее Хастур не позволил бы и прикоснуться к себе какому-то чародею из смертных. Но сейчас он стал слаб, как котенок. Из дыры в голове хлестала черная кровь, гигантское чудовище лежало ничком и что-то бессвязно лепетало. Громадные лапищи чуть заметно подергивались.
Но он был все еще жив. При всех стараниях Шамшуддина Хастур был все еще жив. И не только жив, но и стремительно восстанавливался. Пробитый череп не заживал — скорее всего, он уже никогда не заживет, — но для архидемона подобная рана еще не означает смерти. Ток крови понемногу стихает, в помутневших очах начинает брезжить свет…
Шамшуддин стиснул зубы, тщетно ища, чем добить раненого колосса. Добить надо как можно скорее — если дать ему хоть пару минут, он воспрянет! Навсегда останется с пробитой башкой… может, даже станет немного слабее… или даже намного… но не погибнет!
И ничего, совершенно ничего нет под рукой. Просто разорвать в клочья… распилить воображаемой пилой… разделить на мириады невидимых частиц… все это Шамшуддин легко бы сделал с кем угодно другим! Но даже столь обессиленный архидемон не дает так на себя воздействовать. Астральные «щупальца» скользят по его коже, ощупывают, даже забираются внутрь и слегка шевелят органы исполина… но расчленить их не получается. Эта плоть слишком прочна даже для сильнейшего телекинетика Шумера.
Секунды утекали, словно песчинки в часах приговоренного. Шамшуддин отчаянно искал… искал… и наконец нашел! Вот же оно, решение, прямо у него под ногами!
— Теперь я беру реванш, демон!!! — взревел маргул, пуская коцебу в крутое пике.

На площади перед Промонцери Царука стояли двое. Мохнорылый козлоногий архидемон и покрытый белоснежной шерсткой кииг. И на морде Шаб-Ниггурата было написано непередаваемое изумление.
За всю историю вселенной кииги ни разу не вели войн. Ни единого раза. Пацифизм зашит в этих созданий на подсознательном уровне — для киига немыслимо, невозможно причинить вред разумному существу. Кииг не проявит агрессии даже ради спасения собственной жизни.
Но иногда они все же переступают через свою природу…
— Мне очень неприятно, что до этого дошло, — с неприкрытым сожалением произнес длик. — Мой народ — самый миролюбивый народ в мире. Если есть хоть какой-то способ обойтись без сражения, мы предпочтем именно его. Но сейчас, боюсь, таких способов нет. Мне очень жаль, но ты — зло, и я должен с тобой покончить.
— А себя ты считаешь добром?! — взревел Шаб-Ниггурат.
— Насчет добра не знаю, но то, что я белый и пушистый, — неоспоримый факт.
Шаб-Ниггурат наморщил лоб, ища достойный ответ, но только сильнее разозлился. Его страшно взбесил этот мелкий пучеглазый ушлепок. Бывают же такие раздражающие субъекты!
Пока он размышлял, длик спокойно и невозмутимо достал откуда-то из-за спины самую обычную тетрадь и чуть заметно искрящуюся кисточку. Кисточка опустилась на лист бумаги… и с нее взметнулся рослый воин в доспехах! Второй, третий! Вот уже целый отряд несется на Шаб-Ниггурата, опустив копья!
С бешеной скоростью длик рисовал, и каждый его рисунок обретал жизнь и сходил со страниц. Из тетради появлялись воины и чудовища, поднимались крепостные стены, шарахали пушки и катапульты. Длик нарисовал грозовую тучу — и вот уже небо излилось дождем, полыхнуло молниями. Искрящаяся кисть уже пылала огнем, превратилась в яростный факел!
Шаб-Ниггурат рассеивал все эти картины щелчком копыт. Он рвал их, как папиросную бумагу. Не обращая даже внимания на все эти копья, молнии и пушечные ядра, он пролетал сквозь них, пытаясь схватить, сграбастать мерзкую маленькую козявку!
Но ему это не удавалось. Длик каждый раз оказывался чуть-чуть быстрее. Каждый раз он исчезал и тут же появлялся в другом месте, ни на секунду не прекращая рисовать.
И рисовал он тоже чуть-чуть быстрее, чем Шаб-Ниггурат успевал уничтожать его творения. Поединок созидателя и разрушителя становился все более бурным. Уже ничего нельзя было толком разглядеть — с такой скоростью все возникало и тут же рассыпалось пылью.
— Жалкое попытко… э-э… нет… ме-э-э-э!!! — истошно заблеял архидемон, путаясь от бешенства в словах. — Ты… ты не того!.. Не того!.. Я Шаб-Ниггурат!!! Даже тысяча магов меня не победит!!!
— А если тысяча один? — полюбопытствовал длик. — Мне правда интересно.
Шаб-Ниггурат дико взревел, желая гибели всему сущему. Сама ткань мироздания вокруг него начала распадаться и осыпаться… земля и воздух смешались, обращаясь первородным Хаосом… но тут козлоногого демона ухватили невидимые руки и скрутили узлом! Сидя в безумной, клокочущей мешанине, которую сам же и сотворил, Шаб-Ниггурат снова истошно заблеял. Сейчас он так кипел дурной желчью, что из мохнатых ушей валил черный дым, а по шее текла пенящаяся слюна.
— Я раскрою тебе свое имя, демон, — послышалось из тумана. — Джимарад Саха Энерхан. Меня зовут Джимарад Саха Энерхан. Я сильнейший волшебник этого мира.
— П-ха!!! А я сильнейший демон Лэнга!!!
Шаб-Ниггурат действительно так считал.
Издалека послышался грохот. Грохот чудовищной силы, рядом с которым померкли все обычные шумы — а их сегодня над Иххарием гремело достаточно. Бесконечные выстрелы, взрывы, рев демонов, гудение Курильщиков — над всем этим возвысился оглушительный, всепоглощающий грохот, который бывает при падении чего-то громадного, колеблющего саму землю…
Шаб-Ниггурат сразу понял, что это. Хастур. Споткнулся, наверное, жирный комок глупости. Здоровый, как гора, и такой же неуклюжий. Шаб-Ниггурат искренне не понимал этих идиотов, при первой же возможности старающихся раздуться как можно сильнее.
Хотя… Как раз сейчас это может оказаться полезным. Поискав взглядом ауру длика, он издал блеющий смешок и… начал раздуваться.
Через несколько секунд на месте относительно небольшого демона высилось бесформенное месиво. Мерзкая клокочущая каша со множеством длинных черных щупалец, склизких утроб и коротенькими козлиными ногами. Принявший форму Великой Матери, Шаб-Ниггурат страшно вспучился, издал болезненный рев и разом изверг из своих утроб десяток Двурогих. И еще десяток. И еще.
Едва отряхнувшись от слизи, новорожденные демоны вскочили и ринулись в бой. Закружили вокруг кошмарного родителя, повинуясь каждой его мысли, точно автономные руки.
А Шаб-Ниггурат рожал все новых и новых…

ГЛАВА 37

Превозмогая боль, Логмир кое-как утвердился на ногах. Железнобокое чудовище злорадно скалилось ему в лицо. Клевентин не торопился — теперь он мог позволить себе не торопиться. Он победил. Наглец повержен и растоптан — можно и вознаградить себя за пережитое унижение.
— Ты остался без меча, герой! — ехидно произнес Клевентин.
— Волк и без зубов — волк, воин и без меча — воин, — пожал плечами Логмир. — И потом, у меня есть еще один.
Сказав это, он резко крутанулся на пятке, чиркнул Флеймом по уродскому колдуну и тут же отпрыгнул назад, спеша уйти от железных клыков.
Одни боги знают, чего ему это стоило. Обожженные ступни взвыли таким страданием, что Логмир едва только не застонал. Он понял, что драться дальше не сможет. Колдун-то жив-здоров, сожрал беднягу Рарога и радуется. Сволочь.
— Слушай, я тут об одном срочном деле вспомнил… — спохватился Логмир, беря низкий старт. — Давай все-таки в другой раз, ладно?
— А ну, стоять!!! — проревел Клевентин, взмахивая всеми четырьмя клешнями. — Ежовое Поле!!!
На полном бегу Логмир запнулся, страшно закричал и повалился на бок. Земля на сотню шагов вокруг ощетинилась стальными шипами — крошечными, но очень острыми. Эти иглы не проткнули бы сапоги из сыромятной кожи, но теперь, когда их подошвы сгорели на раскаленной спине колдуна…
Теперь ступни Логмира не только горели огнем, но еще и кровоточили. Легконогий герой стал не таким уж легконогим. Он попытался ползти на руках, но везде, абсолютно везде торчали проклятые иглы. Некуда было опереться, не за что схватиться. Закусив губу, Логмир перевернулся на спину — так он хотя бы мог видеть подступающую смерть.
— Я знал, что жирное вредно для здоровья, но не думал, что к людям это тоже относится… — пробормотал он.
Клевентин внимательно осмотрел корчащегося закатонца. Теперь он точно далеко не убежит. Колдун рассеял большую часть игл, но только не те, что находились вокруг Логмира. Их он, напротив, заставил подрасти, создав подобие клетки.
Логмир поднял катану, чтобы смахнуть дурацкие жердины, но те угрожающе зазвенели, обрастая иглами, точно кактусы. Сейчас Клевентин мог просто усилием воли превратить Логмира в бесформенное кровоточащее решето.
Но он пока еще смаковал момент. Была у Клевентина Предателя такая маленькая простительная слабость. Когда он натравил на владыку Креола Пятое Заклинание, тоже не смог отказать себе в удовольствии поглумиться напоследок. Очень уж хотелось, чтобы враг понял, что он проиграл, а Клевентин победил. Клевентин, Клевентин, Клевентин! Тот самый Клевентин Придурковатый, которого все и всегда недооценивали, помыкали, держали за прислугу!
Жаль, что ни Бестельглосуд Хаос, ни Яджун Испепелитель так и не узнали, каков он на самом деле. Яджуну Клевентин вполне мог это объяснить, когда тот вернулся в облике огненного элементаля, но предпочел смолчать. Неблагоразумно злить чудище с комком пламени вместо мозгов.
— Ну что, ваше величество, скажете что-нибудь напоследок? — елейным голосом спросил Клевентин.
— Эй, жиробасина, а слабо снова человеком-то стать? — хмыкнул Логмир. — А то победил железной страховидлой — и все, герой теперь? Так-то любой дурак может…
На «слабо» Клевентин никогда не ловился. Он всегда предпочитал переосторожничать. Сначала ударить, а уж потом хвастаться. Но если противник уже повержен, лишен оружия, не может двигаться… почему бы и не показать ему, что Клевентин Император никого не боится?
Да и потом, он все равно уже собирался возвращаться в нормальный вид. Его полная боевая форма очень эффективна, но таскать ее довольно утомительно. Маны много выжирает, да и просто неудобно.
И Клевентин в блаженном настроении духа начал сокращаться в размерах. Уменьшаться, худеть, сбрасывать лишние руки, менять железо на мягкую плоть…
…пока процесс не прервался страшной болью!
Клевентин пораженно опустил взгляд. Его колдовской плащ окрасился красным, а из боков выпирали две сиреневые железки… катана Логмира! Слева — острие, справа — рукоять! Проклятая штуковина разорвала Клевентину живот, разворотила в кашу все органы!
— А на кой хаб жрешь всякую дрянь, дурило? — радостно гыгыкнул хозяин клинка.
Обливаясь кровью, колдун упал на колени. Он не мог поверить, что так глупо вляпался. Не мог поверить, что судьба поставила такую коварную подножку.
Ведь среди всех своих способностей Клевентин Предатель больше всего гордился умением работать с металлами. Он создавал их и уничтожал, заставлял менять форму и принимать новые обличья. Еще в юности он обучился искусству шпагоглотания. Клинки, попавшие в его чрево, исчезали бесследно, сами становились частью колдуна. Он мог переварить любой металл.
Как выяснилось, кроме адамантия.
Но откуда он мог знать?! Откуда он мог знать, что проклятая сабля не растворится в его чреве, как все остальное?! Это же даже не настоящий адамант, а всего лишь его алхимическая имитация!
Слабеющей рукой Клевентин взялся за рукоять катаны. Вытащить… заживить… рану… Снова… перейти… в металл…
Но тут его шеи коснулось что-то холодное. Логмир Двурукий, сам не на шутку израненный, воспользовался заминкой мгновенно. Остроносый Флейм рассек колдовскую клетку и теперь упирался в жирное горло колдуна.
— Не… надо… — прошептал Клевентин. — Не… надо…
Он что есть сил пытался уцепиться за какое-нибудь заклинание, но разум был забит грызущей брюхо болью. Концентрация очень важна для успешного колдовства. А какая может быть концентрация, если у тебя вываливаются кишки?! Существуют колдуны, способные преодолевать самые страшные муки, отрешаться от всего, кроме бурлящей в жилах магии… но Клевентин к таковым не принадлежал. Слишком уж он всегда ценил комфорт и личное благополучие.
— Пощади… — жалобно попросил колдун.
— Не стоит зря унижаться, несчастный, — покачал головой Логмир. — Этой жизнью правит трагедия. Сегодня погибло много хороших людей, да и сам я, боюсь, уже не оправлюсь. Так чего же молить о пощаде? Все умирает в свой черед, над каждым правит судьба. Умри и ты с миром, жиробасина.
Клевентин недоверчиво заморгал. Никто и никогда еще не слышал подобного из уст Логмира Двурукого. Столь выспренние речи уместно звучали бы от какого-нибудь паладина, но Логмир?..
Впрочем, объяснялось это просто. Великий герой Закатона очень ценил свою славу и непременно хотел, чтобы после смерти число песен о нем только приумножилось. А потому он давным-давно сочинил себе несколько красивых предсмертных речей — на разные случаи.
Особенно он гордился той, что предназначалась для геройской гибели, прикрывая отступающих товарищей… даже жаль, что финальный исход оказался другим. Речь для врага, просящего пощады у смертельно раненного героя, была еще не до конца отшлифована.
Но что ж делать — имеем что имеем.
— Что-то я еще хотел сказать… — задумчиво произнес Логмир, погружая клинок в жирную шею колдуна. — Что-то хотел сказать… забыл, что именно, но наверняка что-то мудрое… Жаль, что забыл…

Ползунок раздвинул мандибулы и отрыгнул новую порцию едкой слюны. Слюна этого громадного гомункула разъедала любую плоть, точно желудочный сок чудовищной концентрации. Мурок Вивисектор ужасно гордился своим великолепным творением.
— Вперед, малыш, вперед! — нараспев выводил он, наигрывая на органчике двумя пальцами. — Вот молодец, умница моя!..
Гелал обернулся, недовольно глядя на эту чудовищную свору. Куклусов они истребляли, как соломенные снопы, и даже утукку приходилось тяжко. Воробушек одну за другой склевывал Птиц Лэнга, Ползунок растворял в кашу будх, а Глазастик соревновался в гляделках с Погонщиками Рабов.
Опять со всем придется разбираться архидемону. Как же это напряжно. Гелал терпеть не мог напрягаться. Он ни за что бы не оставил свой комфортный дворец и двести любимых жен, если б не личные причины навестить Рари…
Вот кабы здесь была хоть дюжина демонов из Господ, он перепоручил бы все им. Но здесь только Надзиратели. Двурогие сейчас режутся с паладинами, эг-мумии дуэлируют с колдунами, адские духи ведут взаимное уничтожение с плонетскими «Холмами», а Курильщики… Курильщик, кажется, остался всего один. Интересно, каким образом Креол Урский выманил у Великого Хана Кафа Правое Крыло Огня? Эти элитные ифриты-мамелюки опасны даже для Господ Лэнга.
— Как же вы мне все надоели… — посетовал Гелал, скрючивая когтистые пальцы.
Мурок Вивисектор приветливо ему улыбнулся. Он видел страшную ауру архидемона и прекрасно понимал, что его драгоценные деточки не смогут долго противостоять такому врагу. Что же до него самого… ну, Мурок всегда был скорее теоретиком. В лаборатории он творил чудеса, но в драке… в драке его одолел бы даже санитар со шваброй. В плане личной безопасности Мурок полагался на своих кадавров и гомункулов.
Конечно, от архидемона они не защитят… но именно поэтому он и захватил с собой кое-кого еще.
— Деточка, будь добра, разберись с этим клыкастым дяденькой, — ласково попросил Мурок.
За его спиной приподнялась хрупкая фигурка. Она абсолютно безразлично посмотрела на Гелала своими оранжевыми глазищами, спрыгнула на землю и зашагала вперед размеренным шагом.
Тем временем Комочек уже абсорбировал всех куклусов в пределах досягаемости, а вихрящиеся щупальца Зубика расчистили путь к бездыханному телу Торая. Ползунок очень бережно подхватил его мандибулами и свернулся в кольцо, защищая павшего колдуна своей упругой мясистой тушей.
— Какой глупый ученик… — вздохнул Мурок, рассматривая ауру несчастного. — Так и знал, что однажды он себя сожжет… Говорил я ему, говорил…
— Я… я сорвался… — прошептал Торай, не приходя в сознание. — Я… не смог…
— Ничего, не волнуйся, — деловито оттянул ему веко Мурок. — Я тебя вскрою, расчленю, разложу по баночкам, а потом соберу заново. Будешь лучше прежнего.
Гелал даже не смотрел на этих двоих. Его полностью поглотила приближающаяся девушка. Ее аура… знакомая, до боли знакомая аура…
Шумно втянув носом воздух, Гелал окончательно убедился в своих подозрениях. Он почувствовал в красноволосой девушке демоническую кровь. Много, очень много демонической крови. Она наполовину… нет, на три четверти демон. Причем не какой-нибудь жалкий утукку или маским. Здесь пахнет архидемоном… и не просто архидемоном, а очень знакомым архидемоном…
Зато Дайлариана смотрела на Гелала абсолютно равнодушно. Шагала молча, на ходу снимая тонкие перчатки телесного цвета. На белоснежных ладонях и пальцах юной колдуньи алели свежие, еще кровоточащие разрезы.
— Ты… дочь Асмодеи?.. — наконец заговорил Гелал.
— А ты мой отец, — безразлично произнесла Дайлариана. — Мама просила передать привет.
— Я надеялся ее здесь встретить. Как она поживает?
— Она погибла три года назад. Тебе что, не сказали?
Лик Гелала омрачился. К Руахе Карге, своей кратковременной любовнице, он не испытывал ничего. Но дочь, Асмодею Грозную… ее он в каком-то смысле любил. В довольно извращенной манере, как то вообще свойственно демонам, но все же. Он даже дал ей имя своего старинного приятеля — одного из архидемонов измерения Ад.
Последний раз Гелал встречался с Асмодеей восемнадцать… уже почти девятнадцать лет назад. Потом навалились дела… стало как-то не до того…
Выходит, она умерла. Причем три года назад, когда над Серой Землей еще не была простерта длань Шумерской Гетеры. Значит, ее душа должна быть в Лэнге — как и все прочие души серых за последнюю сотню лет. М-да… Гелал никогда не интересовался мертвецами, но Приемный Отдел мог бы и сообщить. Все-таки его это тоже касается.
Хотя могло ли быть иначе? Приемный Отдел питает такульту, а такульту в когтях Йог-Сотхотха. По доброй воле Всесодержащий не уступит ни единой души. Не потому ли он и правит Лэнгом?
— Что ж, дочь моя, облобызай же своего отца… — раскрыл объятия Гелал.
Дайлариана протянула ему встречь руки… и с них сорвались ветвистые молнии! Молнии чудовищной силы — даже архидемон затрясся, точно в агонии.
Но продлилось это чуть долее секунды. Потом Гелал спохватился, перестал трястись и недоуменно нахмурился.
— Что это значит, дочь моя? — вопросил он. — Зачем ты так поступаешь со своим отцом?
— Чтобы убить тебя, разумеется, — меланхолично ответила Дайлариана. — Это же очевидно.
— Но… но зачем?..
Дайлариана пожала плечами. Она никогда не задавалась такими вопросами, как «зачем» и «почему». Ей просто хотелось что-то сделать — она шла и делала. Поскольку обычно результат ей нравился, она планировала и дальше продолжать в том же духе.
— Я просто хочу тебя убить, — произнесла она.

Креол едва удерживался, чтобы не захохотать. Так уж ему нравилась растерянная рожа Дагона. Он явно еще ни разу не встречался с таким заклятием, как Длань Мардука!
Длани. Девять мощнейших заклинаний Древнего Шумера. Каждая из них — настоящий шедевр, триумф магической мысли. Все их создали коллективно, долгими годами трудов, усилиями целой группы магов. Все… кроме одной, самой первой. У Длани Мардука есть конкретный автор — великий маг, легендарный основатель шумерской Гильдии и самой Империи Шумер. Он в одиночку создал Длань Мардука… и назвал ее собственным именем.
В отличие от всех остальных, Длань Мардука применяется почти мгновенно, не требует никакого ритуала и почти не отнимает сил. Даже заклинание произносить не нужно. Для применения Длани Мардука необходимо соблюдение всего трех условий. Первое — очень могущественный и опытный демонолог. Второе — мощнейший колдовской инструмент-поглотитель. Третье — запечатанный в нем демон громадной силы.
И вот это последнее порождает противоречие, всегда отравлявшее жизнь демонологам. Чтобы победить архидемона, нужна Длань Мардука, — но чтобы применить Длань Мардука, нужен побежденный архидемон. Замкнутый круг. Кусающая себя за хвост змея.
Но уж если суметь пробраться в этот круг…
Длань Мардука — это концентрат, сплав демонологии и Магии Света. На демонов и Темных богов она действует так же, как на магов — хладное железо или Золотой Меч. Длань Мардука «пережимает» потоки Тьмы в астральном теле жертвы и лишает доступа к ба-хионь. Ненадолго лишает, совсем ненадолго — но уже и это очень немало.
И Дагон бы с этим согласился. Охваченный настоящей паникой, он сейчас стремительно сокращался в размерах. Божественные силы покинули его — теперь он просто демон… довольно сильный демон, но не более того. Эффект продлится всего несколько минут, но на эти несколько минут Дагон слаб и уязвим… относительно. Сейчас он примерно так же силен, как средний архимаг, — и Креол может с ним биться.
Однако Дагон не горел желанием биться. Едва сообразив, что произошло, он извернулся всем телом и стремительно пошел вниз. Вниз, вниз, вниз, на самое дно моря. Подальше от проклятого колдуна. Переждать в безопасности, пока закончится действие заклинания, а там уж…
Креол схватился за фальшборт так, что затрещали доски. Вот почему он терпеть не мог драться с водными демонами в их родной стихии! Чуть только эти сволочи начинают проигрывать, так сразу норовят нырнуть! Попробуй выковыряй их с этакой глубины!
— Что будете делать, владыка? — осведомился Асанте.
— Нырну! — рявкнул Креол, занося ногу над бортом.
— В воде Дагон необорим! У меня есть кое-что получше, владыка!
— Тогда быстрее! — нетерпеливо заерзал Креол. — Быстрее!
Не теряя времени, Асанте Шторм раскинул руки — и в ответ ему распахнулась пучина! Над тем местом, где скрылся Дагон, забурлил чудовищный водоворот — он ширился, ширился, сверля острием воду, проникая до самого дна! У самого борта «Адмирала Кровь» открылась пропасть — секунда, другая, и вот уже дивный корабль висит в воздухе, обливаемый тучами брызг, а рядом ревут колоссальные водопады!
— Пожиратель Кораблей!!! — проревел Асанте, шумно выдыхая воздух.
— Сколько сможешь держать? — деловито осведомился Креол.
— Минут… пять!..
— Успею!
Он перемахнул через борт и полетел вниз. На самое дно океана.
Приземлился Креол немного неудачно. При торможении его занесло, правая нога коснулась дна раньше левой, и маг завалился на бок.
— Ненавистная третья почка!.. — злобно пробурчал он. — У меня теперь вес смещен!.. Вернусь — убью этого лекаря!
Первая попытка встать тоже закончилась неудачно — Креол поскользнулся. Хорошо еще, что дно залива Бурь преимущественно каменистое, ила немного. Происходи дело в той же Черной бухте, он с головой бы ушел в липкую жижу.
Но сейчас Креол даже не думал о таких вещах. Не обращая внимания ни на ревущую стену воды совсем рядом, ни на остовы кораблей и трупы чудовищ, усеявшие дно, он сосредоточился на самом главном.
На Дагоне.
Морской бог выглядел совсем ошалело. Кажется, исчезнувшая вода его окончательно доконала. Стоя в паре сотен шагов от Креола, он жадно хватал ртом воздух, точно вытащенная на сушу рыба.
Сейчас, уменьшившись до обычных размеров, Дагон предстал тем, кем он был когда-то. Простым дагонитом. Хотя до возвышения Дагона эти создания назывались иначе. В те времена — да и сейчас еще частенько — их именовали Глубоководными.
Из рукавов Креола заструились цепи кровавого железа. Посох поудобнее устроился в ладонях. Не в силах согнать с лица торжествующую улыбку, маг зашагал вперед.
Он ждал этого момента всю свою жизнь!
— Ну что, бог-рыба?.. — насмешливо хмыкнул Креол. — Теперь-то мы на равных…
Дагон что-то зло пробулькал. До обретения божественности он и сам был великим магом. Очень давно уже ему не приходилось обращаться к этим примитивным инструментам, но кое-что он еще помнил.
Теперь главное — продержаться… он чувствовал, что продержаться нужно совсем немного… Эффект такого заклятия не может длиться долго… В любую секунду чары рухнут, он снова вдохнет блаженной ба-хиони, снова обретет мощь бессмертного божества… и уж тогда этот жалкий комок слизи пожалеет о своем нахальстве!
Креол тоже это понимал и потому спешил закончить как можно быстрее. Победа в три минуты — вот какую цель он себе назначил. Три минуты в его распоряжении есть точно — дальше Креол уже не уверен.
А значит, надо атаковать очень быстро и только наверняка. Это обычного демона можно взять на измор, ослабить цепями и чарами — здесь такая тактика не пройдет.
И потому Креол первым делом активировал давно уже подготовленное заклятие. Вот уже два года он дожидался момента, когда сможет испытать эту хитрую штуку. Маг швырнул перед собой пергаментный свиток, выкрикнул несколько слов — и в воздухе распахнулось черное зеркало, в котором отразился Дагон. Отразился… и вышел из зеркала навстречу оригиналу!
— Какое потрясающее заклинание! — присвистнул Креол, глядя на ауру своего творения.
Двойник Хаоса действительно вышел на загляденье. Точь-в-точь такой же, что и сам Дагон… за вычетом божественных сил, разумеется. Но их сейчас нет и у самого Дагона, так что…
В отличие от идиота Бестельглосуда, Креол не потратил ни секунды на бахвальство. Он даже приказов не отдавал — ибо заблаговременно модифицировал заклинание так, чтобы рожденный Двойник Хаоса автоматически нападал на того, кто послужил ему оригиналом.
Креол подумывал еще и о том, чтобы создавать копию не врага, а себя же самого, удваивая тем свои силы. Но, поразмыслив, отказался от этой мысли. Кого-то слабее себя он одолеет и без Двойника Хаоса. А если придется драться с кем-то сильнее себя — так здесь выгоднее будет скопировать как раз его.
Есть еще, правда, вариант, когда враги будут слабее, зато во множестве, но о нем Креол даже не подумал. Он никогда не верил в такую вещь, как победа численным перевесом. Вот у того же Дагона за спиной целые орды куклусов и морских гадин — и что, помогло ему это?
Двойник Хаоса занял все внимание Дагона. Сражаться с самим собой — штука непростая. В другое время Креол охотно бы полюбовался таким зрелищем, с интересом изучил бы боевую магию Глубоководных… но сейчас ему было не до того. Даже не глядя на дерущихся дагонитов, он быстро активировал еще два заклятия, выпустил цепи и начал примериваться, как бы поудобнее вонзить посох…
Но Дагон тоже понимал, чего добивается смертный маг. Понимал и не собирался ему это позволить. Ручьи Силы, которые он выпускал, почти полностью уходили на Двойника Хаоса, но часть оставалась и Креолу. Эти энергетические потоки окружили Дагона сплошным коконом, сплетаясь дивным узором, расцветая все новыми вспышками.
На миг Дагона даже охватило чувство ностальгии. Совсем как в былые времена! О, что за чудные воспоминания!.. Как привольно ему жилось в подводных чертогах Йхантлея, как весело и радостно было жить, любить, сражаться и познавать этот непознаваемый мир!..
Интересно, чувствует ли что-то подобное тот, другой Дагон?.. Не эта мерзкая кукла, порожденная человечьей магией, а тот, с которым Дагон когда-то был единым целым?.. Тот, с которым они делят один Атман на двоих, а иногда разделяют и сознание?..
Дагон редко вспоминал о своей второй ипостаси, но вот сейчас на него что-то нахлынуло…
— Не отвлекайся!.. — раздался сбоку торжествующий смешок.
Дагон вскинулся, подхватил ускользающие Ручьи Силы… но поздно, слишком поздно! Орудующий такими же Ручьями Двойник Хаоса нанес удар — и, пока Дагон отражал его, смертный маг пробил оборону с другой стороны! Просвистел черный посох, сверкнуло адамантовое лезвие… и наземь рухнула отсеченная рука!

Кайкедрал Мусор нашарил в поясном кармане фиал с вираром. С его обычным образом жизни вирар не требовался практически никогда, но он все же имел обыкновение держать при себе одну порцию.
И всего-то несколько минут прошло с момента, как в столовую вломилась орава демонов, а кажется, словно часы. Разгромить успели все, подчистую. Огромный круглый стол в центре, малые столы вдоль стен, двенадцать мягких кресел и сотни стульев… Столовую в новой Промонцери Царука строили с таким расчетом, чтобы она могла служить и банкетным залом, так что места хватало.
— Мои шансы падают, — меланхолично заметил Кайкедрал, сотворяя две небольшие бомбы.
Он швырнул вначале одну, потом другую — и таки сумел подорвать одного из Двурогих. Тот в очередной раз поскользнулся и не успел вовремя встать.
Впрочем, его это не убило, а лишь разорвало пополам. Верхняя половина теперь лежала заваленная щепками, мемекала и скребла грязный пол. Нижняя… нижнюю тут же схватили челюсти высунувшегося прямо из стены утукку. Он не смог упустить такую возможность.
Кайкедрал с сожалением констатировал, что взорвалась только одна бомба. Вторая зависла в воздухе, окутанная голубоватым сиянием. Эг-мумия, подхвативший ее на лету, поманил пальцем, и смертоносный шар опустился ему в ладонь. Демон задумчиво посмотрел на добычу, чмокнул губами, и тут же в его руках появилась вторая такая же бомба. А потом и третья. Он примерился…
…Но не бросил. Его отвлек страшный грохот. Северная стена обрушилась, придавив обломками еще одного Двурогого, и из зияющего провала донеслось:
— Фи!.. Фу!.. Фо!.. Фам!.. Идет гроза навстречу вам!!!
Вместе с этими словами оттуда вырвался огненный шквал.
Сжиженная плазма разнесла в клочья все то немногое, что еще оставалось в целости, — уцелели лишь Кайкедрал, эг-мумии, несколько зажатых у самых стен куклусов да трое Двурогих конечно же. Им спалило всю шерсть, но от этого они лишь сильнее разозлись.
С блеяньем, с ревом козлоногие демоны бросились к дыре… и один из них тут же издал смертный вопль. Его с разгону насадило на жужжащий бур — бур кровавого железа.
Неся на весу корчащегося демона, громадный геродерм вошел внутрь. За щитком из прозрачного бронепласта смутно виднелось лицо — злорадно усмехающееся женское лицо.
— Полиция Сан-Франциско! — выкрикнула Вон. — Всем лечь на землю и приготовиться к переработке в жидкий компост!
Ванесса Ли была в восторге от своего боевого скафандра. Адамантиевый корпус может выдержать даже ядерный взрыв. Тяжелые плазмометы в плечах работают в двух режимах — скорострельном, для рассеивания толп, и ракетном, для поражения крупных целей. Манипуляторы снабжены оружием ближнего боя — слева пила, справа бур. То и другое выковано из кровавого железа и вызывает у демонов мучительную боль.
Утукку, завидев эту новую добычу, решили попробовать, не окажется ли она доступней колдуна в сером плаще. Сразу четверо их перешло в материальное состояние — но зря, очень зря. Циркулярная пила кровавого железа со страшным хрустом вошла в хребет одного, второго просто отшвырнуло тяжеленным манипулятором, а двое оставшихся хоть и добрались до шкуры гиганта, лишь обломали об нее зубы.
— Вы в порядке, мистер Кайкедрал? — с беспокойством спросила Ванесса, раздавливая всмятку еще одного утукку. — Простите, я никак не могла забраться в эту бандуру… А потом она еще и в дверь никак не проходила…
Кайкедрал Мусор не снизошел до ответа. Он был полностью поглощен контролем заклятия Скользкий Пол. Чуть ли не единственное, что сдерживало Двурогих, оно вдруг стало стремительно истощаться… Эг-мумии!.. Один из них чуть заметно шевелил кровоточащими пальцами, и от них тянулись невидимые астральные нити!
Конечно, Двурогих осталось уже только двое, но…
…Но и этого вполне достаточно!.. Едва эг-мумия снял заклятие, как один из них пронесся молнией и с размаху вонзил когти в грудь Кайкедрала. Колдун захрипел и покачнулся. На его губах выступила кровь.
— Сволочи!.. — взвизгнула Ванесса, с грохотом бросая вперед геродерм. Стрелять она опасалась — Кайкедрала непременно задело бы тоже.
Гневно мемекая, Двурогие все же ушли с пути боевой машины. Их манило, притягивало единственное уязвимое место — лицевой щиток, сделанный из бронепласта, а не адамантия. Но чтобы добраться до него, нужно как-то миновать бешено крутящийся бур. Бур, на котором все еще висят клочки их брата. Кровавое железо слишком неприятная штука даже для Двурогого.
Но Кайкедрала они уже успели порвать. Оседая по стене, он судорожно цеплялся за развороченную грудь. В страшной ране виднелись осколки ребер, и было даже странно, что несчастный еще жив.
Ванесса в отчаянии вскинула манипуляторы. Под рукой не было ни паладина, ни клопа гертоке, ни Торая Жизнь. В снаряжение геродерма входит аптечка первой помощи, но, чтобы ее применить, нужно вылезти наружу — а Двурогие только того и ждут. Этим демонам-молниям хватит и четверти секунды.
Да и толку-то с этой аптечки? Кайкедралу не аптечка нужна, а реанимационный комплекс.
Кайкедрал и сам это прекрасно понимал. Он что есть сил пытался наколдовать что-нибудь полезное. Пальцы конвульсивно дергались, пересохшие губы чуть заметно шевелились — и вот у него на коленях материализовалось… нечто. Нечто, похожее на окровавленный кусок мяса, из которого тянулся разлохмаченный бинт.
Увидев творение своих рук, Кайкедрал болезненно застонал и предпринял еще одну попытку. На сей раз возникла пузатая бутыль зеленого стекла. Она накренилась, и из горлышка полилась черная густая жидкость. Пахла она, как смесь йода, крови и мочи.
Веки Кайкедрала обреченно опустились. У него не получалось. В таком состоянии у него просто не получалось сосредоточиться и четко представить нужный объект — а без этого в материализации никак.
Он надсадно хрипел еще несколько секунд. Потом затих.
Ванесса медленно повернулась к демонам. Они наблюдали за происходящим с огромным интересом. Особенно Двурогие — аж языки высунули от удовольствия. Один к тому же еще и… Ванессу аж передернуло от омерзения.
— Да вы… шутите… — зло процедила она, поднимая плазмометы.
Столовую залило огнем так, что стало больно глазам. Лицевой щиток мгновенно потемнел, защищая седока от опасного излучения. Ванесса палила и палила, уже не заботясь об осторожности. Она зачистит здесь все. А когда закончит, выйдет наружу и начнет зачищать улицы. Ей давно надо было это сделать.
Когда Вон наконец отпустила гашетку, плазмометы уже были раскалены докрасна. А от столовой не осталось ничего совершенно. Обрушились даже стены и потолок. Ванесса с немалым удивлением обнаружила, что этажом выше, оказывается, размещалась картинная галерея. А она и не знала, что в Промонцери Царука такая есть.
Хотя теперь уже нет. Большая часть картин сгинула в этом аду, а немногие уцелевшие уцелели весьма относительно. Одна из прекрасных золоченых рам болтается на шее тупо моргающего Двурогого, а на его рогах висят ошметки холста…
Черт, а ведь Двурогие-то как раз живы! Похожи на головешки и вид имеют самый ошалевший, но живы!
Ванесса не стала терять времени. Первый демон оказался совсем рядом — она смахнула его головенку циркулярной пилой. Второй был подальше, но еще не отошел от плазменного душа. Ванесса выстрелила захватом, подтянула его к себе и со всего размаху насадила на бур.
Развернув геродерм, Ванесса стала пересчитывать трупы. Она не была уверена насчет утукку — эти гадины постоянно норовят вынырнуть прямо из воздуха. По идее, Ванесса должна их видеть, но гарантии на это нет… Она еще не очень-то освоилась со своим «третьим глазом»…
— Нет, утукку здесь не осталось, смертная дщерь, — раздался скрипучий голос. — Вы их всех убили.
Ванесса снова резко развернулась. Перед ней предстали двое эг-мумий — и она могла поклясться, что еще секунду назад их тут не было! Какого черта?! Она была уверена, что уж эти-то дохляки сгорят дотла!
Более того — рядом с эг-мумиями еще и куклусы. Всего четверо, но тем не менее. Эти-то уж точно не должны были выжить — они ведь даже не демоны. Как?..
— Не надо нас недооценивать, — покачал головой бескожий монстр. — Я Мдзгрвеш, первый чиновник Элигора. Без ложной скромности скажу, что среди эг-мумий я наиболее искусен и сведущ в Искусстве.
— И ты читаешь мои мысли, да? — хмуро уточнила Ванесса.
— Просто ты слишком громко думаешь, смертная дщерь. Когда доживешь до моих лет, тоже начнешь слышать даже то, чего слышать вовсе бы не хотела. Хотя вряд ли ты доживешь до моих лет… Вряд ли ты доживешь даже до захода солнца…
— Ну-ну, — ехидно хмыкнула Ванесса. — У меня тут есть один господин, который с тобой не согласен. Его зовут штурмовой бронепехотный геродерм «ЛАК-209». Особая разработка, между прочим.
— Да-да, мы видим, — кивнул Мдзгрвеш. — Скртвахангр, сделай-ка…
Второй эг-мумия, доселе молчавший, выступил вперед и прежде, чем Ванесса выпустила захват, произнес два коротких слова.
Геродерм замер как вкопанный.

Коцебу пикировал со страшной скоростью. Метеориты падают медленнее. Только в самый последний миг Шамшуддин выпустил штурвал и взмыл вверх… но было уже слишком поздно.
Огромный коцебу врезался в Хастура, как метательный диск. Бешено вращающийся диск из черной бронзы. Он перерезал Хастуру шею — и тяжело раненный, с пробитым черепом, архидемон не выдержал этого заключительного удара.
Но в момент гибели это гигантское чудовище исторгло колоссальную лавину энергии. Она поднялась над Хастуром ядерным грибом, уничтожая все и вся, сжигая само небо, пробивая громадную дырищу в озоновом слое. Эту вспышку было видно даже из космоса.
И Шамшуддин, который в этот момент находился всего-то в полусотне шагов над Хастуром, мгновенно обратился в пар. Из маргула, «материального призрака», он стал обычным призраком, ничуть не материальным. Его псевдотело сгорело дотла.
— Вот ведь досада… — печально вздохнул Шамшуддин.
Он подозревал, что этим закончится. У него было не так уж много шансов уцелеть в… в том, что он сделал. Креол, вероятно, уцелел бы — с этой его Абсолютной Защитой и всем прочим. Но Шамшуддин даже Личной Защитой так и не сумел овладеть — ну вот не давалась она ему, и все тут. Обычно телекинетические щиты заменяли ее вполне успешно, но не в этот раз…
— И что же мы имеем в итоге? — задумчиво пробормотал он.
Хастур мертв, это точно. Мертв полностью и окончательно. Даже от его тела осталось очень немногое. По сути, просто громадное пятно на земле и столб густого черного дыма, который вряд ли рассеется в ближайшие часы.
Коцебу тоже уничтожен. Уничтожен полностью и окончательно. Если Креол задумает его восстановить, ему придется строить все заново. Не осталось ни гвоздика, ни щепочки. Не осталось ничего, кроме…
— Прости, дух места… — виновато произнес Шамшуддин. — Я совсем о тебе забыл…
— Не стоит просить прощения, — чопорно поклонился Хуберт. — Я рад был служить вам, сэр.
Как и Шамшуддин, Хуберт предполагал такой исход событий. Еще перед началом сражения этот старый брауни долго колебался, не покинуть ли коцебу. Но в конце концов все же решил остаться.
Хуберт прожил очень длинную жизнь, переменив дюжину домов без одного. Он обитал в бедной рыбацкой хижине и замке шотландского тана. Был смотрителем доходного дома в Лондоне и работал на полставки в одном валлийском учебном заведении. Сорок лет плавал по морям, временно переквалифицировавшись в клабаутермана. Из чердачного окна видел, как сбрасывали в океан груз «Дартмута».
И в конце концов прибился к Гансу Катценъяммеру — магу-неудачнику, бежавшему из родной Пруссии и достигшему западных берегов Америки задолго до того, как эти земли стали частью США. Там он построил себе дом — в маленьком испанском городишке Йерба-Буэна, который через сорок с лишним лет будет переименован в Сан-Франциско.
И в этом, уже одиннадцатом по счету, доме Хуберт осел окончательно и более уже мест не менял. Он чувствовал, что не выдержит еще одного переезда. Дом для домового — совсем не то же самое, что для человека. Дом и домовой неразрывно связаны. Сменить дом — все равно что сменить кожу. Иногда необходимо, но всякий раз очень нелегко и очень болезненно.
И однажды домовой просто понимает, что этот дом — последний.
Хуберта убил не взрыв, как Шамшуддина. Его убило разрушение дома. Для всякого духа места подобное равнозначно инфаркту. Молодой и крепкий домовой еще может это перенести, но старик вроде Хуберта…
Он все еще был здесь, но с каждой секундой становился все прозрачнее. Медленно удалялся, постепенно рассеиваясь в воздухе. Хуберт покидал материальный мир. Через некоторое время он исчез окончательно, и Шамшуддин почтительно склонил голову.
Теперь он остался совсем один. На сотни шагов вокруг не было ни живых, ни духов. Их с Хастуром битва распугала всех. Куда ни глянь, только выжженная пустошь и раскаленный воздух, да клубится черный дым на месте гибели архидемона.
И тут из этого дыма выступила фигура. Вначале Шамшуддину показалось, что перед ним человек — быть может, дух одного из погибших… но он тут же понял, что ошибся. У этого существа было две руки, две ноги и одна голова, но на этом сходство заканчивалось. Ссутуленный, с небольшим хвостом, трехпалыми кистями и узкими прорезями вместо носа, он был облачен в желтую мантию, струящуюся по земле. В огромных черных глазах как будто отражались звезды.
И его аура была до боли знакомой… Знакомой… и совсем незнакомой. Шамшуддин смотрел и не мог поверить, что действительно видит…
— Ты тот, кто меня убил? — негромко спросил дух.
— Если ты Хастур, то да, — медленно ответил Шамшуддин.
— Когда-то меня звали Хастуром…
— Когда-то?.. Прошло всего несколько минут.
— Это были очень долгие минуты…
Больше Хастур ничего не сказал. Так же как и Хуберт до него, он просто развернулся и пошел прочь, постепенно рассеиваясь в воздухе.
Шамшуддин подумал о том, что пора бы уже и ему куда-то отправляться. Неплохо бы, конечно, дождаться Креола, попрощаться… извиниться за уничтоженный коцебу… но кто знает, сколько еще брат будет занят Дагоном? Помочь ему Шамшуддин уже ничем не сможет.
Только куда же ему идти? Пять тысяч лет назад где-нибудь здесь уже крутился бы Хубут-Табал, шумерский демон смерти. Обычно он провожал духов в Кур. Но это было так давно… Шумера больше нет, да и Кур… честно говоря, Шамшуддин не был уверен, существует ли все еще Кур. Наверное, существует, но теперь уже как маленький-премаленький анклав, крошечная частичка загробного мира. Туда ведь уже очень давно никто не отправляется.
Однажды Шамшуддин уже умирал, но тогда Хубут-Табал за ним не приходил. Тогда его сразу же затянуло в Лэнг. Прямо из чрева Хастура он отправился в Бездонный Хаос, где и погрузился в бесконечно долгий, кошмарно-жуткий сон. Ему не очень нравилось об этом вспоминать.
И тут совсем рядом разверзлась черная воронка. Уродливая клякса на лике мироздания. Оттуда потянулись клубы тумана — он все сгущался, темнел, обретал форму, становясь ужасными щупальцами с присосками и чмокающими пастями. Асугали, демонические собиратели душ.
Между щупальцами скользили мелкие сборщики — безликие, безымянные тени, похожие на гротескных карликов, вырезанных из черной бумаги. Ничуть не церемонясь, они вцепились в Шамшуддина, повисли на нем гроздьями, истошно вереща:
— Ты наш!.. Наш!.. Сбежавший из Лэнга, мы долго ждали этой возможности!.. Теперь ты вернешься в Бездонный Хаос!.. Вернешься!..
— Мне что-то не очень хочется, — запротестовал Шамшуддин, тщетно пытаясь вырваться. — Мы можем это обсудить?
Вот теперь он и в самом деле пожалел, что рядом нет Креола!
Шаб-Ниггурат был потрясен до глубины души. Хастур! Этот тупой громила только что сдох! Шаб-Ниггурат точно слышал его гибель… да ее все в этом городе слышали! Даже если бы это не шарахнуло по мозгам, словно молотом, одного только грома и огненного столба хватило бы, чтобы все понять! Кто еще в этом мире может сдохнуть с таким грохотом?!
Но как?! Пожри Червь его душу, как это могло произойти?! Шаб-Ниггурат никогда не был высокого мнения о Хастуре… но он же все-таки был архидемоном! Архидемоном!!! Как сам Шаб-Ниггурат, как На-Хаг и Йог-Сотхотх, как Пазузу и Акхкхару, как… как Лаларту, Лалассу и Нъярлатхотеп… м-да. Внутри Шаб-Ниггурата что-то нехорошо екнуло.
Все еще находясь в форме Великой Матери, Шаб-Ниггурат наблюдал за буйством своих Двурогих. Молодые демоны гарцевали, точно шаловливые козлята, играючи разрывая порождения магии, что выводила кисть киига-волшебника. Джимарад Саха Энерхан — так, сказал он, его зовут. Как будто Шаб-Ниггурату есть дело до его имени.
Понемногу Шаб-Ниггурат начал уставать. Все-таки роды — это очень утомительное занятие. Уже почти полсотни Двурогих исторг он из своих утроб… и на сегодня, пожалуй, хватит.
Бесформенная пульсирующая туша сморщилась и скукожилась. Ее бессчетные щупальца втянулись внутрь, утробы слились в привычную козлиную морду, ноги вытянулись и разогнулись, снова в силах удерживать тело архидемона. Шаб-Ниггурат с хрустом потянулся… и на него обрушилось что-то тяжелое… липкое… сладкое… и розовое!
Торт. Это оказался громадный торт. Длик одним взмахом кисти нарисовал его прямо в небе. И не то чтобы он причинил Шаб-Ниггурату хоть какой-то вред… но уж лучше бы это была бомба! Уж лучше бы это была бомба! Перепачканный в креме, униженный архидемон почувствовал такую ярость, что из его глазниц брызнула кровь.
— Как… ты… смеешь… — прохрипел он, вне себя от бешенства. — Ты… наглый… маленький…
А когда Шаб-Ниггурат увидел, что Двурогие с интересом потягивают носами… более того, иные из них уже начали жрать!.. Ох, как же он затрясся от злости! Не в силах дотянуться до длика, Шаб-Ниггурат в сердцах пнул ближайшего Двурогого — того просто располосовало надвое, такой страшный это был удар.
— Где ты?!! — взревел архидемон. — Покажись, трусливая плесень!!!
Безусловно, длик был где-то рядом. Но его скрывал туман. Такой густой туман, что его можно было резать ножом, как сметану. Шаб-Ниггурат бросался то туда, то сюда, ловил всякое движение, всякий магический всплеск и проблеск чужой ауры, но проклятый карлик всякий раз каким-то чудом успевал перепрыгнуть в другое место.
Но он не сможет бегать ото всех разом. Новорожденные Двурогие тоже гоняют его — и хотя боевого опыта им еще недостает, охотятся они уже прекрасно.
Разве не для этого они и появились на свет?
Повинуясь воле Шаб-Ниггурата, детеныши двинулись цепью, все сильнее смыкая фланги. Они резали колдовской туман своими руками-лезвиями, ища задеть, располосовать маленького колдуна. Конечно, все потуги их оставались тщетны — ведь длик настолько скромен размерами, что Двурогие не смогли бы задеть его даже случайно. Им пришлось бы ползти на корточках, чтобы оказаться с ним на одном уровне.
Но за спинами этих демонов-мальчишек стоял их могучий родитель. Шаб-Ниггурат высунул длиннющий язык, пробуя на вкус воздух, ища в нем капли магии.
Где он, где?..
Там?..
Здесь?..
А может… здесь?!
— Попался!!! — взревел Шаб-Ниггурат, пригвождая длика к земле.
Пригвождая не руками, не оружием, не презренной магией смертных, но одной только волей. Всесильной, способной менять саму реальность, почти божественной волей архидемона.
Шаб-Ниггурата всегда раздражало это «почти».
Двурогие сомкнулись вокруг длика плотным кольцом. Им не терпелось вонзить когти в его крохотное тельце, но они не смели начать прежде родителя. Тот слишком много сил потратил на проклятого колдунишку, чтобы уступить кому-либо право его сожрать.
Шаб-Ниггурат растолкал своих детей и тоже подошел к длику. Тот не проявлял никакого беспокойства — спокойно лежал и лупал огромными глазищами. В них светилось искреннее любопытство и доброжелательность.
— Так, значит, я зло, а ты… мне-э-э… добро… — глумливо проблеял Шаб-Ниггурат. — Мне-э-э… Ну что ж, значит, сейчас во мне станет немного больше добра! А знаешь почему?!
— Почему?! Почему?! Почему?! — заверещали Двурогие. — Скажи нам, папа!!!
— Потому что сейчас я тебя съем!!!
Шутка вызвала у Двурогих взрыв хохота, и Шаб-Ниггурат горделиво приосанился.
Конечно, он понимал, что Двурогие охотно ржут даже над пернувшим уддугхулом, но все равно было приятно.
Длик продолжал с интересом рассматривать архидемона и его детей. Он не мог шевельнуться. Пожалуй, у него хватило бы сил сломать незримые оковы и освободиться, но он не собирался этого делать. Он уже выяснил все, что хотел, и не видел смысла продолжать сражение.
А вот Шаб-Ниггурата крепко злило такое спокойствие жертвы. Почему она не трясется от страха, почему не молит о пощаде?! Почему взгляд такой невозмутимый?! Он должен быть затравленным, как у кролика на вертеле!
— Ты что, не понимаешь, что сейчас сдохнешь?! — сорвался Шаб-Ниггурат. — Не понимаешь?! Ме-е-э-э-э!!! Скажи что-нибудь, ты, маленький, ничтожный…
— Сах, — очень тихо сказал длик.
Истошно орущий архидемон мгновенно замолк. Вместе с Абсолютным Словом изо рта, ноздрей, глазниц и всех прочих отверстий на теле длика вырвался ослепительно-белый огненный ветер. Чистый Свет, воплощенный, сконцентрированный в узком луче. Он хлынул во все стороны, ударил по сгрудившимся вокруг Двурогим… и мгновенно обратил их в пепел. Всех до единого.
В этом аду уцелел один только Шаб-Ниггурат. Несмотря даже на то, что в него ударил основной поток — он все-таки остался жив. Но его скорчило от мучительной боли, из глаз хлынули слезы, а в животе… в животе появилась сквозная дыра. Козлиные кишки свешивались оттуда, точно связки протухших сосисок.
— Ме-э-э-э… — чуть слышно простонал Шаб-Ниггурат, очумело оглядываясь вокруг, безуспешно ища хоть одного из своих детей.
Его взгляд остановился на длике. Все еще живом и по-прежнему невозмутимом. Архидемон страшно взревел, исторгая из пасти кровавые брызги, и с силой вонзил в мелкую тварь все когти разом. Он рвал и терзал крошечное тельце, пока то не утратило форму. Он топтался на изуродованных останках, пока не размазал их по грязи ровным слоем.
Но даже после этого Шаб-Ниггурат почему-то не почувствовал себя победителем.

ГЛАВА 38

Клевентин Предатель вопил, словно его резали. В общем-то с ним сейчас происходило нечто даже более худшее — его тянули в Лэнг. Щупальца асугалей вцепились в него жадно, как в потерянного и вновь обретенного родственника. Они явно не собирались отпускать добычу.
Уже наполовину затянутый в портал, Клевентин увидел Носящего Желтую Маску. Он стоял с другой стороны и равнодушно разглядывал своего протеже.
— Так нечестно!.. — взвыл дух колдуна. — Нечестно!.. Вы же обещали мне императорскую корону!
— Обещали, — согласился архидемон. — И мы бы исполнили обещание. Но ты умер — кто же тебе виноват? Мы не обещали, что будем защищать тебя от опасностей. И мы не обещали, что воскресим тебя, если ты погибнешь.
— И… и что теперь со мной будет?! — отчаянно возопил Клевентин.
— То же самое, что и со всеми. Ты же не считаешь себя каким-то особенным?
Клевентин очень даже считал себя особенным. Всю жизнь считал. Но асугалям было все равно — неумолимые и безмолвные, они затягивали орущего колдуна в Бездну…
Через несколько секунд черный портал закрылся.
Логмир, разумеется, всего этого не видел. Он сидел на рухнувшей статуе какой-то толстой старухи и устало смотрел на битву, что бушевала в некотором отдалении. Здесь, в сквере Хеттазо, пока еще было тихо, но в любую минуту кутерьма могла явиться и сюда.
— Ничего, вот сейчас дух переведу… — пробормотал великий герой, вытирая Рарог. Тот весь был изгваздан в крови и слизи Клевентина. — Дух переведу и снова…
Логмиру вдруг подумалось, что никогда еще он не участвовал в таком великом сражении. Да что там он — случалось ли вообще на Рари что-нибудь подобное раньше? Война колдунов, что отгремела в Ларии и Рокуше три года тому, была детской драчкой в сравнении с этой битвой полчищ. Любая из двух сторон легко могла бы завоевать или уничтожить весь остальной мир — что Легион Гнева, что армия Серой Земли.
— Исторический день, однако… — вздохнул Логмир. — В учебники войдет, наверное… А я даже ноги не помыл…
Изрекши эту глубокую мысль, король Ларии резко подобрал ноги и перебросил их себе за голову. А на то место, где они только что были, обрушился тяжелый «пламенеющий» меч.
Только быстрота реакции и ловкость гимнаста спасли Логмира Двурукого. Астрамарий Целебор Краш объявился совершенно из ниоткуда, внезапно. Заставши Логмира отдыхающим и зная о его феноменальной скорости, он решил отрубить ему ноги.
Но его постигла неудача. Теперь Рука Казнящая вонзилась в брусчатую мостовую и накрепко в ней застряла.
Последние несколько минут Астрамарий тихо стоял у выхода из грота и наблюдал за кипящим в сквере сражением. Наблюдал, но не вмешивался — ему совсем не хотелось встревать между молотом и наковальней. Логмир Двурукий двигался умопомрачительно быстро, а его катаны могли изрубить даже зачарованные доспехи. Что же до Клевентина Предателя… Астрамарий был просто поражен той новой стороной, с которой тот сегодня открылся. Кто бы мог подумать, что этот толстяк с рожей бакалейщика может быть столь грозен…
Но он таки проиграл. Не обладая достаточной информацией, проглотил оружие из металла, с которым раньше не имел дела. Это была серьезная тактическая ошибка. Астрамарий ему даже отчасти сочувствовал — именно на таких ошибках чаще всего и попадаются даже очень умелые тактики.
И теперь, когда бой закончился, Астрамарий вышел из тени. Другого столь удачного шанса могло и не представиться.
Он понимал, что сейчас совсем не до этого, но просто не мог удержаться. Точно так же три года назад он не смог удержаться, когда появился шанс убить короля Рокуша. Очень уж Рука Казнящая жаждала королевской крови…
Еще почти целую секунду Логмир сидел на статуе колдуньи, недоуменно таращась на типа в алой мантии. Он знал, кто такой Астрамарий, но никак не мог сообразить, какого хаба тот здесь делает. Они там что, побились об заклад, кто завалит Логмира Двурукого?
Ну и ладно. Логмир решил разобраться с этой ситуацией так же, как разбирался всегда. Он просто подхватил Рарога и Флейма…
…Но тут Астрамарий наконец вытащил из брусчатки Руку Казнящую. Ужасный меч сам дернулся навстречь катанам Логмира и столкнулся с ними так, что выбил тучу искр.
При всей своей абсолютной прочности адамантий — не адамант и не обладает его абсолютной режущей силой. Обычные клинки он рассекает, как мягкую глину, но в паргоронских кузницах обычные клинки не рождаются. Рука Казнящая появилась на наковальне Бракиозора, демолорда-палача, и могла разрубить что угодно. Ведь ее создавали для того, чтобы казнить демонов — в том числе и таких, чьи шеи крепче любого металла.
Логмира это несколько удивило. Он уже привык, что его новые Рарог и Флейм разламывают любые мечи. Выходя на спарринг с лучшими клинками Ларии, его величество брал катаны из обычной стали — иначе поединок заканчивался, не успев толком начаться.
Но так даже интереснее. Логмир кувыркнулся через голову, приземлился на обе ноги… и едва не заскулил. Он совсем забыл, как искалечены его ступни. Рука тоже клокочет болью, но это еще можно перетерпеть. А ноги… при каждом шаге в них вонзаются раскаленные иглы!
На самом деле не вонзаются, конечно, но ощущение в точности такое же. Логмир хорошо помнил, как Турсея Росомаха вонзала ему раскаленные иглы в… уж лучше бы в ступни. Причем с ее точки зрения это были и не пытки вовсе, а прелюдия к… в общем-то отдельные эпизоды Логмиру даже понравились.
А уж как они понравились самой Турсее…
Но то Турсея. А это Астрамарий. Он мелочами заниматься не будет — если уж вонзит что острое, так в шею, и всего один раз.
— Давай играть, как будто я султан Аббахрида, а ты ба-а-альшая такая навозная куча! — жизнерадостно предложил Логмир.
Вместо ответа Астрамарий так шарахнул мечом, что едва не вывернул противнику руку. Только с огромным трудом Логмир устоял на ногах.
Приплясывая на цыпочках, стараясь как можно меньше касаться земли, Логмир вел этот тяжелый, почти заведомо обреченный бой. Астрамарий Целебор Краш легко отражал каждый его выпад, каждый взмах катан. Рука Казнящая двигалась сама, реагируя быстрее любого человека и тянясь, тянясь к горлу.
Логмир же двигался много медленнее обычного. У него кружилась голова, все тело горело огнем, и он был преисполнен отвращения к своей жизни. Великого героя настиг один из тех моментов, когда он хотел все бросить, уехать куда-нибудь в глушь и открыть рыбную лавку.
Но вряд ли Астрамарий отнесется с пониманием к этой идее.
А вот и первый пропущенный удар. Рука Казнящая вскользь чиркнула по Рарогу, прошла чуть выше и рубанула плечо. Красноватая кожа закатонца обагрилась свежей кровью.
Но это странным образом привело Логмира в веселое расположение духа. Он приподнял уголки губ, озаряя мир белоснежной улыбкой, и залился жизнерадостным смехом.
— Над чем ты смеешься? — озадаченно спросил Астрамарий.
— Я плакал, когда родился! — весело ответил Логмир. — Умереть хочу — смеясь!
— Я исполню твое желание, — качнул шлемом Астрамарий.
Быстрее молнии дернулась латная перчатка, хватая Флейм вдоль лезвия. Страшная сила живого доспеха вырвала катану из ослабевшей длани Логмира.
Тот размахнулся второй и смог в этот раз пройти сквозь защиту Астрамария. Адамантиевый клинок врубился в бок Короля-Палача — но что с того? Астрамарий лишь резко дернулся всем корпусом — и Рарог тоже вылетел из руки хозяина.
Логмир отпрыгнул назад, метнулся в сторону, уже не слыша криков боли от изуродованных ног… и больше ничего не успел. Не желая терять добычу, Астрамарий просто швырнул Руку Казнящую ей вслед — и та со свистом вонзилась в шею…
Перед тем как голова отделилась от тела, глаза Логмира резко расширились. Он словно увидел что-то далеко вдали.
Стоя над обезглавленным трупом, Астрамарий обтер меч о полу мантии и удовлетворенно произнес:
— Ровно сотня. Наконец-то.
— И на кой хаб тебе понадобилась сотня голов, чудище ты позорное? — пробурчал дух Логмира. — Коллекционер нашелся, подумаешь…
Астрамарий его, конечно, не услышал. Он даже не глянул на поверженного противника. В конце концов, король Логмир даже не был урожденным королем. Руке Казнящей понравилась его кровь, очень понравилась, но она почувствовала какое-то неясное разочарование…
— На тебя не угодишь, — сухо произнес Астрамарий, удаляясь прочь.
Теперь Логмир остался один. Почти целую минуту он просто ходил вокруг своего тела и любовался. Оценивал позу, в которой его тело нашло последнее упокоение. В общем-то вполне сносно — голова лежит в ногах, правая рука выкинута вперед, выражение лица очень удачное… но вот левая рука подводит.
И как его только угораздило в самый последний момент так дернуться? Теперь выглядит так, словно Логмир правой рукой указывает дорогу в будущее, а левой чешет себе задницу. Что за напасть? Неужели вот так и будут хоронить? Еще и памятник, чего доброго, изваяют именно в такой позе… а что ему изваяют памятник, Логмир не сомневался.
Он попытался уложить тело получше или хотя бы поправить глупую руку, но лишь убедился, что призракам не дано тревожить материальный мир. Даже в столь малом — не дано.
— Ну и ладно, — философски хмыкнул Логмир. — Даже так я красивейший среди живущих.
За спиной приглушенно кашлянули. Вежливо, но настойчиво. Логмир лишь отмахнулся, продолжая любоваться своим благородным ликом.
— Не то чтобы я тебя торопил, но тут, на мой вкус, многовато демонов… — произнес очень знакомый голос. — Призраков они тоже едят…
— Знаешь, это была хорошая жизнь, — задумчиво сказал Логмир вместо ответа. — Не самая длинная, зато насыщенная. Не жалею ни о единой минуте. Кстати, откуда ты здесь взялся, магистр?
— Боги так и не определились, кому из них достанется твоя душа, так что за тобой пришел я. По праву старого друга.
Наконец Логмир повернулся и радостно обозрел приятеля. Витааль Вивайн Олл выглядел точно так же, как и при жизни. Все тот же интеллигентного вида эйст в кожаной юбке и ремнях крест-накрест через торс. Разве что теперь сквозь него можно было читать, но это такие пустяки, право же.
Тем более что чтением Логмир никогда особо не увлекался.
— Хой, магистр, а ты мне руку подвинуть не можешь? — попросил он.
Витааль недоуменно коснулся его ладони и отвел ее чуть в сторону. Соприкосновение с другим призраком было совсем не таким, как при жизни — с другим живым… но оно ощущалось, чувствовалось.
Однако Логмир-то просил не об этом.
— Не эту, а ту! — воскликнул он. — Вон ту, которая теплая!.. Пока еще теплая!..
— А… а зачем? — не понял Витааль.
— Как это зачем? Чтобы поза была красивее!
— Не могу. Некоторые в канцелярии умеют, но я больше по бумажной части…
— Ну и ладно, — ничуть не расстроился Логмир. — Все равно я красиво умер. Горжусь собой безумно! Вот пусть теперь только попробуют не сочинить про это песню! Или сагу! Лучше сагу! В трех частях! «Смерть Логмира»… Скажи, хорошо звучит?
— Хорошо, — согласился Витааль.
— Кстати, на твою смерть я песню сочинил. Шесть раз пел. Ты слышал?
— Слышал. Мне понравилось.
— Еще бы тебе не понравилось! Сам Логмир сочинил, не хаб слюнявый!
— Истинно так, — подтвердил Витааль. — Ну так что, ты готов идти?
— Давно готов… А куда идти-то?
— Сам выберешь, тебе разрешили. Ты же ведь полубог все-таки… хотя и липовый.
— Чего это липовый?! — обиделся Логмир.
— Ну так не по рождению же, а из-за того, что в крови Султана удачно искупался. Причем другие тоже купались, но сразу померли — а ты вот выжил, да еще и Ме заполучил. Хаб везучий.
— Завидовать стыдно, магистр, — наставительно сказал Логмир. — Боги осуждают. Пошли уже, кстати, посмотрим на них… Хотя стой, погоди-ка!.. Вы что там, черешню съели?!
Логмир возмущенно кинулся к своему бренному телу. Заученным, сто раз отработанным движением выхватил катаны… призраки катан! И не новых Рарога и Флейма, адамантиевых, а старых, откованных из метеоритного железа и погибших от чар Бестельглосуда Хаоса. Все это время они ждали хозяина на том свете… и вот наконец дождались.
Гнев у Логмира вызвали утукку. Двое вонючих утукку, жадно жрущих его тело. Тело, в котором Логмир Двурукий провел тридцать шесть великолепных лет. Он не обиделся, когда Астрамарий отделил от него голову — красивая же смерть! — но совершенно не собирался становиться пищей для каких-то гнилозубых уродов!
— Пошли вон, прожоры хабовы!!! — возопил он, размахивая клинками.
Утукку с интересом обернулись к нахальному духу. Им нравилась плоть смертных, но души они любили гораздо больше. Не сговариваясь, демоны перешли в астральную форму… и тут же об этом пожалели!
Радостно гогоча, Логмир обнаружил, что рубить призраков призрачными же мечами почти так же весело, как вживую. Кровь, правда, не льется, кишки не вываливаются — вместо этого из ран брызжет… ну, у демонов это оказалось что-то вроде черного света. Довольно неприятно на вид.
Через несколько секунд все было кончено. Не ждавшие такого отпора утукку превратились в бесформенные эфирные массы, которые понемногу расплывались, пока не рассеялись совсем. Логмир горделиво обвел взглядом поле боя и провозгласил:
— Чтобы меня убить, меня мало убить!.. Э-э-э… как-то я неудачно сказал… Погодите, я сейчас лучше придумаю!
Витааль понял, что это надолго. Он зашагал вверх по воздуху, остановился на высоте четвертого этажа и уселся там, скрестив ноги. Логмир завистливо уставился на него и тоже попытался так сделать, но у него не получилось. Ноги упорно не желали стоять на чем-то нетвердом.
Хотя если задуматься, теперь, став призраком, он может проходить сквозь стены… а значит, и сквозь землю тоже. Значит, в землю он должен просто проваливаться. Но не проваливается. Значит, он сейчас не стоит, а висит, и ему лишь кажется, что он стоит… Логмир отчаянно помотал головой, выбрасывая из мыслей эту чепуху. Так и с ума сойти недолго.
— Как думаешь, магистр, чем закончится вся эта кутерьма? — поинтересовался он у Витааля.
— Чего не знаю, того не знаю. Но лично я собираюсь досмотреть до конца.
— Тогда смотри очень внимательно, — взмахнул катанами Логмир. — Я собираюсь еще немного поучаствовать.
С этими словами он и бросился в гущу битвы.

Еще и еще раз Дайлариана ударила Гелала молнией. Тот поначалу даже не сопротивлялся — в такой он оказался растерянности. Но потом архидемон решил, что это все-таки никуда не годится, и ударил в ответ. Блеснули длинные клыки, и Дайлариану захлестнуло вытягивающим жизнь потоком. И без того бледная девушка побледнела еще сильнее, но продолжала шагать вперед. Молнии с ее рук так и сыпались.
Этому заклятию Дайлариана научилась у Креола. Молния Мардука — в общем-то стандартное заклятие Молнии, но напоенное особой силой, делающей ее убийственной для демонов. Сам Креол использовал Молнию Мардука редко, считая не очень практичной, но Дайлариане она пришлась по руке. Мелкие демоны горели в ней, как сухие листья. Демоны покрупнее… что ж, им это тоже не очень нравилось.
Но архидемон, конечно, скроен прочнее. С каждым выстрелом Гелал сотрясался, морщился и шипел, но падать не собирался. Он даже почти не обугливался — так, кожа чуточку серела, но тут же возвращалась к естественному цвету жабьего брюха.
Тогда Дайлариана добавила света. Не чистого Света, одной из двух первостихий, вечно борющихся противоположностей, а самого обычного солнечного света. Та часть его спектра, что лежит за фиолетовым цветом, как известно, вредна вампирам — а Гелал был самым настоящим вампиром, пусть и «умноженным» на демона.
Именно это «умножение» позволяло ему чихать на солнце, висящее прямо над головой, но когда из ладони Дайларианы хлынул поток тысячекратно сгущенного, сконцентрированного почти до жидкого состояния солнечного света… тут даже Гелал заскрежетал зубами. По всему его телу поползли коричневые пятна, кожа начала крошиться и осыпаться.
И все же этого было мало. Гелал просто моргнул и… исчез. Дайлариана тут же сжала кулаки, не желая изливать ману в пустоту, и крутанулась на сто восемьдесят градусов. Как она и думала, Гелал стоял там. Какую-то долю секунды он еще смотрел на свою дочь, а потом выкрикнул что-то невнятное, и ту снесло ураганным потоком.
Дайлариану отбросило на сотню шагов, проволокло по камням и ударило головой о стену госпиталя. Разрезы на ладонях и запястьях еще больше расширились, из них закапала густая темная кровь. Но Дайлариана не издала ни звука. Она приподнялась на локтях, оглядывая мир все тем же безразличным взглядом, которым смотрела на него с рождения.
Тело этой девушки могло выдержать и не такую встряску. Там, где другая бы покалечилась, Дайлариана вставала невредимой… почти невредимой.
— Кровь — это сила, — одобрительно произнес Гелал, мгновенно перемещаясь к юной колдунье. — Твоя кровь очень сильна, дитя. Очень…
Его снова шваркнуло пучком молний. Гелал раздраженно поморщился, рассеивая их одним движением плеча. Ему уже надоели эти игры.
— Что зря теряешь время, дитя? — попенял он. — Я бессмертен, меня невозможно убить.
— Невозможно ли? — прищурилась Дайлариана, резко подаваясь вперед.
На кончиках хрупких пальцев блеснули крошечные точки. Заклятие Алмазного Ногтя, превращающее собственные руки колдуна в страшное оружие. Словно десять алмазных ножей вошли сейчас в живот Гелала, пронзили его дряблую кожу.
— Ну и что? — устало спросил он, беря Дайлариану двумя пальцами за запястье. — Разве такой пустяк… о-о-о… что за…
— Кровь — это сила, — спокойно сказала та. — Ты сам так сказал. В моих жилах течет твоя кровь. Кровь архидемона. Понимаешь, что это означает?
— Ты… ты можешь убить меня! — расширились глаза Гелала.
— Уже убила, — произнесла Дайлариана, втыкая палец в горло Гелала, а другой рукой забираясь еще глубже в живот. Она нашарила там что-то склизкое и с силой рванула на себя…
Только теперь архидемон понял, что его дочь сама изрезала себе руки. Сама открыла ток крови, тем усилив скрытое могущество своей плоти. Он совсем забыл, забыл!.. Забыл, отчего даже иные боги страшатся своих смертных детей!
Плоть полубога почти такова же, что и плоть смертного, но все же немного отлична. Все же имеет некоторые свойства божественности. Каждый полубог словно несет в собственном теле комочек адаманта. Совсем крошечный — и все же это дает ему оружие против бессмертного родителя. Ибо он плоть от плоти его и кровь от крови.
А кровь — это сила.
И Дайлариана этим воспользовалась. Еще в гимнасии она усвоила одно простое правило. Подобное уничтожается подобным. Хочешь уничтожить огонь? Пусти ему встречь другой огонь. Разрезать алмаз? Возьми другой алмаз. Убить архидемона? Натрави на него другого архидемона.
Если же архидемона под рукой нет, сгодится и его дочь.
Гелал пошатнулся и упал. В дико расширенных глазах архидемона застыло неверие. Придя в этот мир, он совсем не ожидал, что все закончится вот так.
Дайлариана задумчиво посмотрела на бездыханное тело. Потом на свои руки. Усилием воли она остановила ток крови и затянула разрезы.
Однако не слишком прочно — ведь у нее же еще остался дедушка, Акхкхару. Вероятно, с ним придется потруднее — он более дальний родственник, да и как демон, говорят, посильнее Гелала. Но все же кровь Дайларианы должна сделать уязвимым и его…
— Как грустно быть сиротой, — ровным голосом произнесла девушка.

ГЛАВА 39

Асанте Шторм стоял на капитанском мостике, раскинув руки в стороны. Он продолжал удерживать Пожирателя Кораблей, водоворот чудовищной, невообразимой мощи. Там, на дне, скрытые за мириадами брызг и клубящимся белым паром, продолжали сражаться Креол Разрушитель и владыка океанов Дагон.
Асанте держал этот водоворот уже пятую минуту, и ему становилось все тяжелее и тяжелее. Пожиратель Кораблей — заклятие громадной силы, и от колдуна оно требует всех его сил. Мана утекает, как из пробитой бочки, и даже ее запасы, скрытые в фаархи под ногами, начинают истощаться. Еще немного, и Асанте просто рухнет от усталости.
Сейчас он представлял собой совершенно беззащитную добычу. Даже какая-нибудь Птица Лэнга легко могла бы с ним расправиться. И хотя Асанте поочистил от них небо, пока «Адмирал Кровь» шел к месту назначения, этих тварей оставалось еще порядочно.
Да и летучие утукку порой дают о себе знать…
Но Асанте нечего беспокоиться, ведь его охраняет любимая жена. Волосы колдуньи растрепаны бурным ветром, плащ колышется, раздуваемый изнутри, а ногти побелели от холода. Делиль создала ужасной силы циклон, превратила небеса в гигантскую воронку, зеркально отражающую водоворот ее мужа.
И в этом циклоне рвут крылья тысячи Птиц Лэнга. Проклятые твари оглашают воздух жуткими воплями, десятками падают в море, но все равно продираются к парящему над водой кораблю. Гроздьями висят на мачтах, терзают когтями паруса, ищут плоть, в которую смогут вонзить зубы.
Вот уже добрая дюжина их облепила Лиорена Барда. Великий музыкант толком и сражаться-то не умел. Он отбивался голыми руками, пытался сыграть что-нибудь… но одна из его пилук разбита в щепки, а вторую догрызает урчащая Птица Лэнга. Да и самого Лиорена они жадно рвут в клочья, сдирают кожу… короткая агония, и Лиорен падает мертвым.
Делиль Ураган даже не глянула в его сторону. Жаль, конечно, старика — он прекрасно пел на их с Асанте свадьбе. Но отвлекись на секунду — и проклятые демоны сделают ее вдовой. Они ведь так и вьются над скрипящим зубами адмиралом, так и…
— А-а-а!.. — вскрикнула Делиль. Одна из Птиц Лэнга вцепилась когтями ей в плечи. Вырвала кусок мяса и тут же воспарила с гордым воплем.
Мигом спустя другая полоснула бок. Делиль упала на одно колено, заваливаясь на бок. Асанте отчаянно взвыл и бросился к ней, плюнув на свое заклинание.
Пожиратель Кораблей издал рокочущий гул. Словно тысяча китов заговорили одновременно. Еще несколько секунд колоссальный водоворот вращался по инерции… а потом начал схлопываться. Неизмеримые водяные массы с ревом устремились навстречу друг другу.
И там, между струй и брызг, показались две несущиеся фигуры. Они мчались с такой скоростью, что были видны только туманные силуэты. Вот первая вырвалась на поверхность… за ней вторая… и они обрушили друг на друга град ударов!
Креол злился. Дагон в последний миг дернулся, и клинок в посохе не вонзился в него, но лишь отсек руку. Проклятье. Ведь действие Длани Мардука уже заканчивается. Видно, что к Дагону уже возвращается необоримая мощь.
Хорошо еще, что возвращается она не мгновенно. Как с затекшей ногой, нужно время, чтобы восстановить кровообращение. Только в данном случае вместо крови — ба-хионь.
Так что минута-другая еще есть. Лишившийся руки, изрядно потрепанный, Дагон уже еле дышит. Он таки уничтожил Двойника Хаоса, но тот задал ему изрядную взбучку. А Креол свеж, невредим и полон сил.
Теперь все решит один удачный удар. Зря этот божок выбрался на поверхность — здесь он еще слабее, чем на дне. Это он от боли так заметался. Словно рыба, пронзенная острогой и в агонии выпрыгнувшая на сушу.
Увечье действительно плохо повлияло на Дагона. Получив страшную рану адамантом, он частично утратил связь с реальностью. Теперь ему всерьез угрожала опасность стать одним из безумных богов — тех несчастных созданий, что обладают колоссальной силой, но не могут толком ее контролировать.
Мысль об этом приводила Дагона в ужас.
Сейчас возвращающаяся сила хлещет, выплескивается во все стороны. Слепо, стихийно, бессмысленно. Так бушуют хтонические чудовища, еще не обретшие формы и самости. Все вокруг утонуло в кипящем пару, небо стало молочно-белым от ядовитого тумана.
Колоссальный водоворот окончательно схлопнулся, но море и не думало успокаиваться. Креол прыгал между ревущих валов, разбивал посохом громадные волны, швырял туда и сюда Звуковой Резонанс, создавая себе проходы в водяных стенах. Маг неудержимо рвался к своей цели, к вожделенной добыче, до которой оставалось всего ничего.
А корчащийся в муках Дагон уже толком не понимал, где находится и что вокруг происходит. Его божественная мощь нарастала с каждой секундой, но сейчас это было совсем некстати. Он просто не справлялся, не мог ее удержать.
Взмах руки — и океан до самого горизонта просто… изогнулся на девяносто градусов! Один безумный взгляд — и вода взлетает мириадами блистающих клинков! Креол потерял на этом Личную Защиту, но даже не замедлил шага. На бегу, на лету он выпустил из рукавов сверкающие цепи-змеи и полоснул ими Дагона!
Пусть сгинет весь мир, пусть разразится новый Потоп — Креол сделает, что задумал!

Ванесса отчаянно долбила по кнопкам и дергала рычажки, пытаясь оживить свой боевой скафандр. Все впустую. Экраны потухли, зрачковый интерфейс не отзывался на команды, ноги и манипуляторы даже не думали шевелиться. Не работало ровным счетом ничего.
В ухе висит плонетская рация-клипса, можно позвать на помощь… Только кого? Креол черт знает где, ведет тяжелую битву и за пять минут никак сюда не примчится. Да и не хотела Ванесса его отвлекать.
И никого другого в доступной близости нет. Кто был — перебили демоны-диверсанты. Разве что иххарийские беженцы, но у них нет раций… да и помочь они вряд ли чем смогут.
Кричать «мэйдэй» бесполезно.
Еще, правда, где-то в здании находится маршал Хобокен, но он сейчас чертовски занят. Это как раз к нему ни в коем случае нельзя допустить демонов. Они, наверное, именно за ним сюда и явились — не за Ванессой же. Она хоть и первая леди, но в этой битве полчищ ее роль совсем незначительна.
В итоге Вон просто висела в амортизирующем геле и бессильно смотрела на эг-мумий. А те смотрели на нее. Довольно равнодушно смотрели, без особого интереса. Ванесса почувствовала себя героиней фильма ужасов… кстати, эти двое реально похожи на Джейсона и Фредди Крюгера. Тому, что справа, только широкополой шляпы и не хватает.
Вот они переглянулись, поговорили о чем-то без слов и снова повернулись к ней. Один положил ладонь на корпус геродерма… и Ванесса почувствовала, что гель начал ощутимо нагреваться! Эти сукины дети решили зажарить ее, как курицу гриль в духовке!
Твари. Твари, твари, твари. Зачем только она согласилась подменить дедушку Ли Ченга четыре года назад?! Подумать только, во что иногда может вылиться ночное дежурство в музее…
Отчаявшись воскресить заглохшую машину, Ванесса вытянула руку из раструба и дотянулась до рычажка экстренного выхода. Эта часть управления предназначалась именно для таких случаев — если откажет электроника.
Геродерм раскрылся резко, с оглушительным свистом. Наружу хлынул амортизирующий гель и взбешенная до предела женщина. Не теряя ни секунды, она выхватила из-за пояса нунчаки и от души врезала ошеломленному демону.
Разумеется, нунчаки у Ванессы были не абы какие, а также откованные из кровавого железа. Креол подарил на прошлый день рождения. И эг-мумии этот подарок совсем не понравился — он издал булькающий звук и задергался. Через все его бескожее лицо протянулся пылающий рубец.
Еще дважды Ванесса хлестнула эг-мумию. После второго удара тот упал и больше не двигался. Сейчас Вон была ужасно зла на этого урода, и кровавое железо стало проводником ее злости.
Тяжело дыша, растрепанная и раскрасневшаяся, Ванесса пнула напоследок мертвого Скртвахангра и повернулась к Мдзгрвешу. Тот внимательно посмотрел на горящие огнем нунчаки и явно не пожелал знакомиться с ними поближе. Вместо этого он молча повел головой, и на Ванессу двинулись куклусы.
Всего лишь четверо их осталось, но зато самые крупные, матерые. Одеты в изодранные мундиры — до обращения эти парни явно были солдатами. Ванессе стало жаль несчастных, и она промедлила лишнюю долю секунды, прежде чем выхватить пистолет…
А вот куклусы не промедлили. Послушные зомби, биороботы на службе у демонов, они бросились все одновременно. Очередь неразменных пуль прошила одному грудь, разворотила ее в кашу, но трое остальных навалились на Ванессу, как безумные гориллы.
Один выбил у нее пистолет, другой отобрал нунчаки и передал хозяину. Мдзгрвеш с брезгливой миной принял их, повертел в руках и кинул куда-то в сторону. Ему были неинтересны эти поделки смертных.
— Обратите ее, — безучастно приказал Мдзгрвеш.
Двое куклусов покрепче перехватили Ванессу. Та, сразу понявшая, что это означает, забилась со страшной силой, но вырваться не смогла. Пустоглазые амбалы держали ее, словно тисками.
Третий куклус взял супругу архимага за подбородок, привычным жестом раскрыл рот и… впился в него губами. Гнусная пародия на поцелуй вызвала у Вон тошноту. Из глотки этого полумертвеца жутко смердело, склизкий язык шевелился, подобно жирному червю, а самое мерзкое — он словно вливал что-то… что-то холодное, липкое и непереносимо чуждое, гадостное…
Вливать вливал, но больше почему-то ничего не происходило. Куклус трудился и трудился над своей жертвой, но та лишь зло сверкала глазами. Те оставались карими и очень ясными, даже не думая мутнеть.
Только через пару минут куклус окончательно сдался. Он повернулся к Мдзгрвешу и равнодушно пожал плечами.
— Иммунитет, — с досадой произнес эг-мумия, пристально вглядываясь в Ванессу. — Ну разумеется, иммунитет… Как же я сразу не заметил…
Мдзгрвеша это немного расстроило. Он ведь прекрасно понял, кто ему попался, и уже предвкушал, как превратит женщину Креола в куклуса, а потом использует против него же… и вот пожалуйста. Иммунитет.
— Нам ее убить? — спросил куклус.
— Мне надо подумать…
Обычно всех женщин с иммунитетом убивали сразу же. А что еще с ними было делать? Убивали и съедали. Иногда, если были здоровыми и крепкими, отдавали личам для производства ревенантов, но обычно не возились.
Но тут случай особый. Мдзгрвеш напряженно размышлял, как лучше поступить. Убить эту женщину или она все-таки еще пригодится живой?
Надо бы запросить инструкции, но Элигор и Йог-Сотхотх сейчас в Лэнге, их не дозовешься. Можно обратиться не к непосредственному начальству, а к кому-то из архидемонов в доступности… но к кому, собственно? Хастур и Гелал мертвы — Мдзгрвеш отчетливо слышал их гибельные выбросы. Дагон… зов Дагона сейчас странен и отрывист — даже куклусам не по себе. Это ведь именно сила Дагона дает им жизнь.
Остается только Шаб-Ниггурат.
Подумав об этом, Мдзгрвеш криво усмехнулся.

Дагон бился, как рыба в сетях. Только вместо сетей здесь были цепи — бурлящие, ходящие ходуном цепи кровавого железа. С хищной ухмылкой Креол подтягивал добычу ближе… ближе…
— Не делай этого, смертный!.. — отчаянно взвыл Дагон в краткий миг просветления. — Я могу дать тебе все, что захочешь!.. Я могу исполнить твое заветное желание!..
— Ты его сейчас и исполнишь! — хохотнул Креол.
— Давай это обсудим!!!
— Обсуди это с моим посохом!
И, сказав это, маг сделал резкий выпад. На сей раз удар оказался точным. Адамантовое лезвие с шипением вошло в живот Темного бога, и тот закричал еще страшнее — хотя, казалось бы, страшнее уже невозможно. Креол на миг зажмурился — таким кошмаром шарахнула божественная аура, таким чудовищным ужасом. Даже архимаг еле-еле выдержал этот напор.
— Твоя душа — моя!!! — взревел Креол.
Теперь во все стороны ринулись волны жидкого огня. Лопнула последняя Личная Защита, спасая хозяина от ярости гибнущего бога. А уж что началось за спиной Креола!..
Море мгновенно забурлило. Вздулись водяные громады, невероятной мощи буруны. В небеса устремились тучи кипящего пара. Густой туман простерся на тысячи шагов, устлал все до самого горизонта. Повсюду стали всплывать туши кашалотов и гигантских кальмаров. Даже утукку не уцелели в этом смертельном вареве.
В иххарийской гавани, стоя на палубах своих кораблей, капитаны-колдуны скорее выставили все возможные защиты и вознесли хвалу Пречистой Деве, что они так далеко от эпицентра.
Единственным, кто не мог вознести такую хвалу, был «Адмирал Кровь». Он-то как раз оказался в самом пекле.
Его окутала волна энергии, мгновенно испарившая мачты и паруса. Асанте Шторм собственным телом накрыл жену, вместе с ней прижимаясь к фальшборту. Адамантиевая стенка устояла даже перед такой всеразрушающей силой.
Но «Адмирала Кровь» сотрясло, как ореховую скорлупку. Он круто накренился, и чета колдунов покатилась по палубе. Единственная уцелевшая мачта с грохотом рухнула, едва не раздавив Асанте голову. Он увернулся лишь благодаря искусству Живой Волны — увернулся сам и выдернул из-под удара Делиль.
А хуже всего было то, что из-за этого удара у прекрасного корабля треснул киль. Единственная часть корпуса, откованная не из адамантия, а из черной бронзы. Именно он давал этому великолепному коцебу возможность летать. Тоже невероятно прочная, способная выдержать прямое попадание торпеды, черная бронза все же не была готова к ярости агонизирующего бога…
Но Креол всего этого не видел. Даже не потому, что все утонуло в густом тумане, — великому магу сейчас было просто не до того. Он полностью сосредоточился на своем посохе — бьющемся в руках, раскаленном добела посохе. Даже Нъярлатхотеп не поглощался им так трудно и больно, как Дагон!
Креол затачивал этот мощный Поглотитель именно под демонов — демонических сущностей он мог вместить огромное количество. Даже архидемонов. Но Дагон — Темный бог. Он сродни демонам, он во многом на них похож… но все же его душа отличается от обычной демонической…
Три года назад Креол даже отказался от мысли поглотить посохом Султана Земли — боялся, что не поместится. Сейчас он боялся этого гораздо сильнее. Креол не был уверен, где пролегает предел его лучшего артефакта. Не был уверен, на что способен Черный Обсидиан Фраи. И он горячо молился Мардуку, чтобы все обошлось.
Видимо, Мардук услышал своего адепта. В момент поглощения посох едва не раскололся… но все же выдержал. И сам Креол тоже выдержал этот страшный натиск — хотя какой-то миг ему казалось, что кровь сейчас вскипит в жилах. По всему телу прошла адская боль, а на ладонях остались страшные ожоги.
Теперь посох медленно остывал и чернел, возвращаясь к обычному своему состоянию.
— Я здорово рисковал!.. — прохрипел Креол, выдыхая клуб дыма. — Но… оно того стоило!.. Третий бог! Я только что убил своего третьего бога!
— Я еще жив! — донесся из посоха гневный вопль.
— Молчать, раб, — лениво ответил Креол.

Мдзгрвеш вздрогнул. Его жуткая харя стала еще кошмарнее — так ее перекосило. Эг-мумия схватился за виски и болезненно застонал.
Ванесса и сама это почувствовала. Сколь ни малы были ее колдовские умения, она все же почувствовала этот бьющий по мозгам импульс. Словно кто-то закричал в агонии — безмолвно, беззвучно, но ясно ощутимо.
За последние полчаса Вон слышала подобный крик уже дважды. Правда, предыдущие разы были гораздо слабее, и она не обратила внимания. Сейчас в Иххарии творится такой армагеддон, что произойти может любая чертовщина. Кто-то из телепатов шарахнул чем-нибудь массовым, или Погонщики Рабов решили спеть хором…
Но на этот раз явно случилось нечто серьезное. По-настоящему серьезное. Хотя бы потому, что хватка куклусов резко ослабла, они зашатались… а потом просто попадали сломанными куклами! Изо рта человекоподобных тварей пошла пена, а из ноздрей заструилось нечто мутно-белесое… ужасно похожее на эктоплазму…
Из них словно вышибли дух… в буквальном смысле.
На какой-то миг Ванесса замерла в оцепенении. Но тут же пришла в себя… и подпрыгнула, выкидывая вперед ногу.
— Кийяаааа!!! — истошно завопила она.
Маваси-гири был проведен блестяще. Пятка впечаталась в мерзкую рожу эг-мумии, и тот отлетел к стене, словно вовсе ничего не весил. Несмотря на отсутствие кожи, на ощупь он был сухой и шершавый, как… как мумия.
— Это… я не ожидал… — пробормотал ошеломленный Мдзгрвеш.
Бросив короткий взгляд в окно, Ванесса окончательно поняла, что произошло. Даже отсюда, за дюжину миль от порта, отлично видно, какой бедлам воцарился в заливе Бурь. Водяной холм вздулся до облаков, угрожая похоронить под собой весь Иххарий.
Сердце тревожно заныло — ведь где-то там сейчас ее муж. Даже не где-то там, а совершенно точно известно где. В самом эпицентре. Дерется с… черт, он ведь сейчас с богом дерется. И не с Близнецом-Саккакхом, который был вморожен в глыбу льда и практически беззащитен, а с очень даже способным за себя постоять Дагоном.
Впрочем, судя по тому, что случилось с куклусами, Дагон уже… того. Убит или запечатан. Вопрос лишь в том, вышел ли Креол из боя живым и здоровым или же… о других вариантах думать не хотелось.
Все эти мысли промелькнули за какое-то мгновение, пока Ванесса летела к пистолету. Нунчаки были бы полезнее, но они слишком далеко, а пистолет — вот он, в одном прыжке. Ванесса кувыркнулась, подхватила старую добрую «беретту», тут же выпрямилась, упершись в пол коленом… и высадила в Мдзгрвеша целую очередь!
— Сдохни, падаль, — сквозь зубы процедила она.
Большая часть пуль просто скользнули по дурацкому целлофановому балахону. Все равно что в Супермена стрелять, честное слово. Но парочка таки прошила насквозь мерзкую харю. В щеке и лбу образовались аккуратные дырки — совершенно сухие, источающие лишь черный дымок.
Мдзгрвеш задумчиво поковырял дырку во лбу. Эта женщина решительно не понимает, когда надо сдаться. Надо с ней заканчивать, пока она снова не начала палить.
— Это меня не убьет, смертная дщерь, — снисходительно произнес демон, разминая пальцы.
— А если вот так?! — прищурилась Ванесса, выхватывая из кармана газовый баллончик.
В глаза Мдзгрвешу прыснула струя ирританта на основе благовония Зкауба. Вон всегда держала под рукой эту штуку на крайний случай. Заряд всего один, но сейчас больше и не нужно.
Мдзгрвеш застыл с поднятой рукой. Ванесса недоброжелательно уставилась на нее — интересно, что за чертово заклинание этот гад хотел в нее бросить? Может, переломать ему пальцы на всякий случай?
— Эй, ты меня слышишь? — окликнула она.
— Слышу, — безжизненным голосом ответил демон.
— Подыхать не собираешься?
— Не собираюсь.
— Скоро придешь в себя?
— Минут через десять.
— А, ну вполне достаточно, — успокоилась Ванесса, подбирая нунчаки. — За десять минут я тебя упакую, перевяжу ленточкой и даже права зачитаю. Как там было?.. Ты имеешь право хранить молчание. Все, что ты скажешь, может и обязательно будет использовано против тебя в суде. Твой адвокат может присутствовать при допросе. Если ты не можешь оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен тебе государством. Ты понимаешь свои права?
— Понимаю, — послушно ответил Мдзгрвеш.
— Вот и хорошо, что понимаешь, — кивнула Ванесса, ломая демону пальцы.

«Адмирал Кровь» медленно шел ко дну. Расколовшийся киль образовал изрядную течь, и только благодаря абсолютной прочности адамантия корпус сохранял видимую целостность. Корабль из любого другого материала давно бы уже развалился на аккуратные половинки.
Вода за бортом бурлила, как кипящий суп. Мощное течение, родившееся из сомкнувшегося водоворота, влекло «Адмирала Кровь» прямо на рифы. Штурвал и румпель, повиновавшиеся одной мысли своего капитана, были разбиты вдребезги. Еще немного, и все закончится.
Асанте в отчаянии стоял у борта, держа на руках Делиль. Та тяжело дышала, почти теряя сознание. Проклятые Птицы Лэнга сильно ее порвали.
Делиль никогда не была хороша в ближнем бою. Теперь она истекает кровью, а Асанте впервые в жизни жалеет, что не пошел на факультет Медицинского Колдовства, как советовал дядюшка Джиик. Самого себя он мог бы исцелить чарами Живой Воды, но Делиль не гидромантка, она не проходила тренировок, позволяющих превращать обычную воду в кровь и лимфу. У аэромантов тоже есть свои способы поддерживать жизнь, но Делиль сейчас в таком состоянии, что не сможет наколдовать и легкого бриза.
Асанте и сам ужасно устал и ослаб. Пожиратель Кораблей опустошил его почти досуха. Не помогают даже доски из фаархи под ногами — они тоже исчерпаны до капли. Ничего не осталось.
Но в одиночку он бы все равно спасся без труда. Нырнул бы, ушел на морское дно, как обычно делал в таких случаях. По личному опыту Асанте хорошо знал — даже самый страшный шторм бушует только на поверхности. В глубинах всегда тихо и спокойно.
Конечно, ТАКИХ штормов на его памяти еще не бывало, и все же он был готов поспорить, что дна это моретрясение не достигает.
Но как бросить Делиль?! Она не умеет дышать под водой. Она сразу утонет.
А вместе с ней утонет и сердце Асанте.
Асанте Шторм и Делиль Ураган познакомились еще в гимнасии. Они поступили одновременно, оба стали старостами своих факультетов… и на протяжении нескольких лет постоянно сражались. Факультеты Гидромантии и Аэромантии в те времена были на ножах.
Взаимная неприязнь закончилась на последнем курсе. Однажды случилось так, что их группы вместе оказались на полевой практике. И случилось так, что старосты отбились от остальных. В ту ночь разыгралась ужасная непогода, Асанте и Делиль, у которых еще не было никаких прозвищ, оказались совсем одни на маленькой отмели, которая с минуты на минуту должна была уйти под воду…
Они выжили в ту ночь. И не только выжили, но и усмирили бушующую стихию. Двое студентов, вместе они оказались сильнее, чем по отдельности. И когда на востоке заалела заря, гидромант и аэромантка впервые посмотрели друг на друга без вражды. Даже с симпатией.
А спустя еще некоторое время симпатия переросла в нечто гораздо большее…
Но теперь им угрожает шторм в тысячу раз страшнее. И хотя они уже далеко не студенты, сейчас у них меньше шансов выжить, чем тогда.
— Оставь меня, мой капитан… — слабо прошептала Делиль. — Спасайся… Ради любви ко мне — спасайся…
— Это все равно что оставить собственную душу, — мотнул головой Асанте. — Не проси меня о таком.
Рифы приближались. Корабль черпал воду. Асанте напряженно прищурился, ища путь к спасению. Но его не было. Ни одно другое судно не могло подойти и близко — такой стоял шквал. Вот огромная волна взметнула «Адмирала Кровь» высоко в воздух…
В последний миг Асанте прыгнул за борт. Прыгнул — и закачался на огромном буруне, с трудом удерживая равновесие. На руках он по-прежнему держал Делиль — та уже лишилась сознания.
Балансируя на гребне волны, Асанте проводил горестным взглядом корабль. Секунду спустя тот со всего размаху врезался в огромный риф, торчащую из воды скалу, носящую имя Цекамора Лурида, что на языке серых означает «Клык Океана».
Дважды Асанте обращался к геомантам, чтобы те ее снесли, один раз взялся даже сам, но Совет Двенадцати наложил вето. Исторический-де памятник, создан самим Имоном Магом, первым в истории колдуном, ставшим главой Совета.
А теперь этот памятник уничтожил флагман колдовского флота. Адамантиевая обшивка не пострадала, но основной корпус, переборки, палуба, киль… страшно представить, во что все это превратилось.
Это как швырнуть с горы латника в доспехах — снаружи вроде и целый, помялся только немного… а внутри кровавое месиво. «Адмирал Кровь» невероятно прочен и даже способен заживлять повреждения, но теперь ему все равно потребуется капитальный ремонт. Причем вначале его придется подымать с морского дна…
Усталый и обезманенный, Асанте брел меж бурунов, шатаясь от слабости. Всех его колдовских сил осталось лишь на хождение по воде — одно из простейших заклятий для гидроманта. Даже фиолетовые плащи это умеют.
Вот одна волна обрушилась сверху. Соленая вода захлестнула своего повелителя, хлынула в рот и ноздри. Асанте упал на колени, чувствуя, как начинает терять контроль, погружаться в коварную пучину.
Рядом пронесся темный силуэт, высунулась пасть водяного утукку. Когда началась битва меж Дагоном и Креолом Разрушителем, когда океан сотрясся до самого основания, эти твари попрятались в эфирных складках. Теперь они начали понемногу возвращаться в материальный мир — и их явно заинтересовали две беззащитные жертвы…
Сейчас Асанте пожалел, что столько лет плавал на кораблях из фаархи. Он слишком уж привык к постоянному притоку маны и совершенно разучился подзаряжаться на ходу, что неплохо умел в юности. Тогда он просто плавал… нырял… и водная мана сама струилась в его душу. А теперь… вокруг целое море, маны в нем безмерно, но Асанте никак не может сосредоточиться, наладить нормальный канал. Он вбирает какие-то капли, ловит случайно залетевшие брызги.
Вот если бы и в самом деле нырнуть, спокойно посидеть в глубине часок, помедитировать… но как сделать это с Делиль на руках? Как сделать это, когда вокруг шныряют утукку? Пока их немного, но каждую секунду из астрала вылезают все новые!
Небо черно от туч. Ни единого просвета. С тоской смотрел Асанте наверх, жалея, что не умеет летать.
И тут просвет появился. Сквозь свинцовую пелену прорвалось что-то темное, массивное, со множеством выступов. С гулким ревом и стрекотом эта громада снизилась, зависла прямо над Асанте, и из нее выстрелили две стальные клешни на цепях.
Асанте рефлекторно дернулся, но было уже поздно. Клешни схватили его за плечи и резко потянули кверху. Едва не выронив Делиль, великий гидромант задергался, точно рыба на крючке.
— Ка-ка-ка-ка-ка-ка-ка-ка-ка-а-а-а!.. — раздалось сверху. — Ка-ка-ка-ка-ка-ка-ка-а-а-а!..
Асанте где угодно узнал бы этот скрежещущий смех.
Через полминуты они с Делиль уже сидели в чреве огромного летучего автомата. Личный транспорт Руорка Машиниста. Проклятый технолич выглядел довольно разболтанным — похоже, его тоже крепко потрепало в этой битве, — но скалился так, словно получил еще один серый плащ.
— Ты здесь откуда, ведро с болтами? — угрюмо спросил Асанте.
Он ждал подвоха. Был уверен, что вот сейчас эта ржавая железяка снова расхохочется, распахнется люк, и они с Делиль рухнут обратно в океан. Через иллюминатор в полу хорошо видно, что там уже собралось немало утукку.
— За тобой прилетел, макрель ты вяленая, — весело ответил Руорк. — Остальным же недосуг. Все заняты.
— А ты не занят?
— А у меня вот как раз «окно» образовалось. Побили меня. Раскурочили. Я себя свинтил на скорую руку, но все равно я временно не боец. Хотя ты тоже, как я погляжу.
— Я просто устал. Ты вот когда-нибудь разверзал океан? Держал его на собственных плечах почти десять минут?
— Не ври, не десять. Всего-то пять.
— Семь с половиной, — неохотно признал Асанте. — А ты что, видел?!
— Конечно. Ты же тут сдохнуть мог — как же я такое пропущу? Но владыка Креол, однако, силен… — с невольным уважением протянул Руорк.
— Силен. Где он, кстати?
— К берегу почесал. Наверное, теперь Шаб-Ниггурата грызть будет. Упорный у нас глава Совета…
— Упорный, — согласился Асанте.
Он немного помолчал, а потом спросил:
— И все-таки — зачем ты это сделал?
— Что сделал?
— Спас меня. Зачем? Ты же меня ненавидишь.
Теперь уже Руорк довольно долго молчал. Лишь когда летучий автомат пошел на посадку, технолич проскрежетал:
— Я ненавижу тебя каждым винтиком своего тела. Но если ты сдохнешь… кого мне тогда ненавидеть? Однажды я убью тебя собственными руками… но еще не сегодня.

ГЛАВА 40

Асугали тянули Шамшуддина в трещину меж мирами. Бывший маргул бил их голыми руками, тщетно пытаясь выпустить телекинетические щупальца и смять, раздавить этих тварей, как он легко делал при жизни.
При жизни. Но теперь… Чтобы контролировать ману, духу нужно обрести хоть слабое подобие материальности. Как тому же Тивилдорму.
А без маны остается только духовная сила. Влияние на астральные тела непосредственно сознанием. То самое, что правит в мире духов. И этому тоже можно научиться… но не за пять минут, к сожалению.
Но некоторые развивают духовную силу еще при жизни. Еще при жизни эти люди без всякой магии обретают такую мощь, что умерев — даже не замечают разницы.
И один из таких сейчас как раз сюда мчится.
— Хой, приятель!.. — радостно вопил он. — Ничего не бойся, Логмир уже здесь!
Призрак краснокожего закатонца врубился в самую гущу асугалей — и ну свистеть катанами! Светящиеся черным светом, эти мечи-призраки рассекали демонические щупальца, точно осьминожий фарш! Логмир, даже став насквозь прозрачным, не утратил ни сноровки, ни лихости, ни живого огня в глазах.
Маг после смерти становится бессильным. Но герой… герой остается героем.
Через пару минут все закончилось. Логмир привычно чиркнул катанами друг о друга, не замечая, что теперь кровь к ним не прилипает. Да и какая может быть кровь у асугалей, этих демонов-призраков? Видимость одна.
— Благодарю, — приложил руки к груди Шамшуддин. — Ты избавил меня от весьма незавидной участи, благородный человек. Прими мои соболезнования в том, что и ты, как я вижу, сегодня пал в бою.
— Да, было дело, — пожал плечами Логмир. — Но я очень красиво умер. А ты как?
— Полагаю, я принял достойную смерть, — осторожно произнес Шамшуддин. — Во всяком случае, я сделал все, что было в моих силах, и захватил с собой целого архидемона…
— Хабова мать! — возмутился Логмир. — А у меня всего какой-то жирный колдунишка! Вот хабство! Хабство, хабство, хабство!!! Тут еще остались архидемоны?! Логмиру нужен архидемон!
— Если не ошибаюсь, только один, — призадумался Шамшуддин. — Я положительно уверен, что слышал смерть Гелала… и совершенно точно уверен, что мой побратим запечатал Дагона.
— А я не слышал, — подозрительно посмотрел на него Логмир. — Магистр, ты слышал?
— Я слышал определенные шумы в континууме, — неуверенно ответил приблизившийся Витааль. — Они были очень мощные, так что вполне вероятно, что это была гибель каких-то высокоэнергетичных сущностей… а из таковых здесь только архидемоны… и один Темный бог. Но кто именно это был, я сказать не могу — боюсь, я не настолько хорошо разбираюсь в эфирных пертурбациях.
— Я в них тоже плохо разбираюсь, — произнес Шамшуддин. — Но всякий шумерский маг узнает «голос» любого из высших иерархов Лэнга. Это были Дагон и Гелал… скорее всего, Гелал. Там были какие-то помехи, так что я не совсем уверен.
Трое призраков огляделись вокруг. Хорошо было видно, как отразилась на Легионе Гнева гибель Дагона. Куклусы — все до единого! — валялись бездыханными, пуская пену изо рта. Улетучилось божественное дыхание, оживлявшее этих бездушных созданий, и они превратились в пустые оболочки. Формально еще живые, но уже не способные не то что воевать — даже просто двигаться. Человекоподобные овощи.
Куклусы не могли сравниться с демонами. Даже Птицы Лэнга были сильнее их. Но зато куклусов было очень много. В Легионе Гнева они брали количеством. Заваливали врага собственными телами, оттягивали огонь на себя, позволяя демонам резвиться всласть. Они не боялись благовония Зкауба, которое так и сыпалось отовсюду.
А теперь этот неисчислимый живой щит пропал, и на демонов обрушились утроенные атаки. Все, кто раньше бился с куклусами, гадая, когда же они закончатся, теперь обратились к утукку, к будхам, Погонщикам Рабов… и те внезапно поняли, что их-то как раз не так уж и много!
К тому же с севера все сильнее слышался какой-то гул. Ревущий трубный звук, которого раньше не доводилось слышать никому из трех призраков. Серые, эйнхерии и паладины тоже пришли в недоумение, забеспокоились — не очередной ли это архидемон? — зато плонетцы загомонили восторженно.
— О, смотри-ка, наши уже на подходе! — воскликнул Логмир, тыкая пальцем. — Года не прошло!
Витааль невольно приоткрыл рот. Над городом плыла блистающая сталью громада. Колоссальных размеров треугольник накрыл собой несколько кварталов. С небес били плазменные столбы, испаряющие все на своем пути.
То явился «Алкуса Рейко». Наконец-то достроенный и примчавшийся на подмогу супердредноут. Посаженный на антигравитационные диски чудовищной мощности, этот сверхгигантский флаер шел над землей на невидимой подушке. Абсолютная военная машина, порожденная техническим гением Плонета.
За главным пультом управления сидел сам его создатель. Профессор Рато Лакласторос. Зеленокожий карлик в сером плаще мелко трясся от воодушевления. Моргнеуморос, исполняющий обязанности первого пилота, посматривал на него даже с опаской — он еще не видел великого ученого в таком состоянии.
— М-МЫ ПРИШЛИ!.. — раздался из громкоговорителя оглушительный глас.
Хобокен, давно готовый к этому подкреплению, уже отводил войска, расчищал поле для сверхтяжелых орудий. Вот образовалась прогалина — одни только демоны, куда ни глянь! — и «Алкуса Рейко» шарахнула своим главным калибром.
Крест Стихий. Крест Стихий изошел пламенным хладом, испуская вспышку такой мощи, что уничтожил разом добрых две сотни утукку и десяток Двурогих. Оказавшиеся вблизи заревели на сотни голосов, бросились врассыпную в дикой панике. Слепящий луч пошел по земле, взрывая ее ледяным огнем, превращая демонов в пар, в горстки пыли.
И ведь сейчас это страшное оружие работало на двадцатипроцентной мощности! Креол строго-настрого наказал в полную силу не включать, экономить энергию на того, кого нельзя истребить иным способом. Если «Алкуса Рейко» ударит на все сто процентов, она уничтожит кого угодно, но Крест Стихий разрядится… и не один год потребуется, чтобы его восстановить.

Шаб-Ниггурат отшвырнул измочаленный в крошево трупик и зло взрыкнул, шаркая копытом. Он недооценил противника. Проклятый карлик оказался на редкость могучим колдуном. Возможно, самым могучим из присутствующих здесь.
Сделав несколько шагов, Шаб-Ниггурат упал на задницу. Его подкашивало. В пузе зияла дыра, оттуда вываливались кишки. Руки слушались с трудом — бессмертный архидемон невероятно устал и ослаб. Ему надо было идти дальше, ломать вражескую крепость, вырывать кадык мертвому полководцу Хобокену, но он сидел неподвижно, тяжело дышал и пялился в никуда.
Надо восстановить силы. Отдохнуть хоть немного. Отдохнуть…
Сейчас Шаб-Ниггурат даже не думал о том, что Дагон и Гелал тоже сдохли. Он слышал совершенно отчетливо. Но в данный момент его это не волновало. Сдохли и сдохли. Плевать.
Все равно они оба были никчемными идиотами. Все в Лэнге — никчемные идиоты. Если бы не Шаб-Ниггурат, они бы давно уже смешались с грязью и превратились в ходячее ничто. Шаб-Ниггурат — единственный, кто не дает этому прогнившему мирку скатиться в пропасть. И они еще смеют над ним смеяться. Смеют называть его безмозглым козлом. Смеют…
— Сме-е-е-э-э-э-э!.. — хрипло проблеял Шаб-Ниггурат.
И тут наконец-то лопнули Объятия Мардука. Не один час билась в них орда демонов, заметно поредела за это время — но таки доломала магический барьер. В небо взметнулись тучи сизого дыма, а к своему полководцу хлынули будхи и утукку, эг-мумии и Двурогие… сколько уж их осталось. Шаб-Ниггурат поднялся им навстречу…
…И замер с открытым ртом. Из-за величественных башен Промонцери Царука выползала металлическая туча. Летающая гора. С ее остроконечного носа сорвалась слепящая вспышка — и шарахнула в самую гущу демонов!
Шаб-Ниггурат истошно завизжал — такой болью отдался этот удар. Пятьсот демонов погибло единомоментно! Пятьсот!!! Три сотни утукку, сотня Погонщиков Рабов, полсотни будх, два десятка эг-мумий и восемнадцать Двурогих!
Восемнадцать Двурогих одним ударом!!!
— Что это?!! — взвыл Шаб-Ниггурат. — Что это за дерьмище?!!
— Это Крест Стихий, — произнес спокойный голос.
Из облака дыма выступила фигура. Высокий черноволосый мужчина с серыми глазами и в сером же плаще. В одной руке он держал обсидиановый посох, другой раскручивал раскаленную цепь.
Из посоха доносились приглушенные вопли. Шаб-Ниггурат уставился на него неверящим взглядом — он слышал голоса Дагона и Нъярлатхотепа. Кто, как смог заточить этих двоих в этой поганой палке?!
И тут до него дошло. Крест Стихий. Крест Стихий!!! Этот вонючий наглый смерд сумел создать Крест Стихий?! Оружие, способное… Шаб-Ниггурат в бешенстве заскрежетал зубами.
А Креол уже поднял посох. Снисходительно, даже как-то дружелюбно глядя на архидемона, он негромко произнес:
— Длань Мардука.
— П-ха-а-а!.. — шумно выдохнул Шаб-Ниггурат.
Полководец Лэнга едва не зарыдал, такое отчаяние его охватило. Сначала сильнейший волшебник этого мира… потом Крест Стихий… а теперь еще и Длань Мардука?! Нечестно, нечестно, нечестно!!! За что ему такое унижение?!
Проклятое заклинание смертных прервало его связь с такульту. А без такульту… без такульту Шаб-Ниггурат был просто еще одним Двурогим. Очень крупным, очень злобным, очень опытным — вероятно, вообще самым сильным среди Двурогих… но не более того.
К тому же он тяжело ранен.
Креол хмыкнул даже как-то разочарованно. Он ожидал еще одного тяжелого боя. Не менее, а может, даже и более тяжелого, чем с Дагоном. Но Шаб-Ниггурата кто-то уже успел серьезно потрепать. Очень серьезно. Сейчас ему хватит одного хорошего Копья Мардука — и можно сажать в посох.
Плеча коснулось что-то шершавое. Креол рассеянно повернул голову и встретился взглядом с демоволком. Его шерсть дыбилась, уши стояли торчком, он страшно щерился на Шаб-Ниггурата. Вспомнил того, кто его чуть не убил…
— Можно и так, — улыбнулся Креол, раскручивая цепь. — Фас.
Демоволк прыгнул с места. Шаб-Ниггурат попятился, отшатнулся и ринулся наутек, теряя собственные кишки. Даже со сквозной дырой в пузе, даже оглушенный Дланью Мардука он все еще оставался очень сильным демоном… ну или по крайней мере очень быстрым. От демоволка он драпал так, что превратился в смазанную черную полосу.
Креол, видя это, забеспокоился. Он уже настроился посадить Шаб-Ниггурата в посох. Маг топнул ногой, взмыл в воздух и ринулся следом. От его руки к шее демоволка протянулся астральный «поводок» — Креол не собирался упускать добычу.
Эта безумная погоня продолжалась пару минут. Шаб-Ниггурат, демоволк и Креол наворачивали круги вокруг Цитадели Власти, пока Креолу не пришла в голову удачная мысль. Он отпустил поводок, развернулся, подождал чуть-чуть и… Шаб-Ниггурат резко затормозил, чтобы не напороться на адамантовый клинок.
Теперь сзади его ожидала пасть демоволка, спереди — цепи Креола. Справа — стена. Слева… слева бурлит море демонов, рассекаемое морозным огнем Креста Стихий. Одного взгляда на этот кромешный ад достаточно, чтобы совсем не хотеть там оказаться. Даже архидемону.
Шаб-Ниггурат внезапно осознал, что он проиграл. И не только собственный бой, но и войну в целом. Он, великий полководец Лэнга, — проиграл.
И что гораздо хуже, сейчас он погибнет.
И тут, когда надежда уже была им утрачена, из самой Бездны пришло спасение. В воздухе распахнулась черная трещина, из которой высунулся длиннющий, беззвездно-черный хобот с острейшим когтем на конце.
— Йог-Сотхотх!.. — не то выдохнул, не то сплюнул Креол. Скорее всего, то и другое одновременно.
Клубящиеся щупальца метнулись к магу, вынудив его податься назад. Под черепом вспыхнула страшная боль, и Креол едва удержался от крика. Он взмахнул цепями, вынуждая теперь уже щупальца отшатнуться, и перехватил поудобнее посох. Если Хранитель Врат Бездны думает, что может явиться и все испортить…
Но он явно не собирался вылезать самолично. Йог-Сотхотх так и остался с другой стороны портала. Он ограничился тем, что изверг оттуда мириады черных хлопьев, воздвигнув непроницаемую завесу перед этой дырой в пространстве. И Шаб-Ниггурат — окровавленный, ужасно хромающий — кое-как заковылял в ее направлении.
— А ну, погоди, отрыжка Нергала!!! — взревел Креол, швыряя Копье Мардука.
Заклятие угодило архидемону точно в крестец. Он подскочил, дернулся и завалился на бок. Левая нога вспыхнула и рассыпалась пеплом, оставив Шаб-Ниггурата совсем уже калекой.
Креол зло хохотнул и зашагал к нему, с опаской поглядывая на портал. Он ни в коем случае не собирался отпускать Шаб-Ниггурата, но бросаться на самого Йог-Сотхотха прямо сейчас будет неблагоразумным. Креол только что применил одну Длань Мардука, и ему потребуется время, чтобы приготовить еще одну. Слишком уж много места она занимает в памяти чародея — две разом никак не поместятся. Так что даже с Дланью Мардука сражаться с архидемонами Креол может только по одному.
Разделяй и убивай — вот какого принципа он собирался держаться.
Шаб-Ниггурат тем временем тщетно пытался отрастить новую ногу. Или просто сдвинуться в пространстве, не задействуя дурацкие конечности. Архидемону подобное — раз плюнуть. Но Длань Мардука все еще действовала, и сейчас он был уязвим… обидно, унизительно уязвим.
— Я тебя сотру в пыль!!! — взревел Шаб-Ниггурат, устремляя на Креола свой самый смертоносный взгляд.
Это умение было у Черного Козла Лесов и до обретения места в такульту. Одно из его демонических Ме — уникальных способностей. Но тогда оно действовало гораздо слабее. Обычному смертному хватило бы и такой малости, но архимаг только заскрежетал зубами от внезапной боли.
Креола защищала целая плеяда заклинаний — от Шлема Воли до Стальной Накидки. Личных Защит он тоже повесил целых три, но в случае ментального воздействия они срабатывают довольно непредсказуемо. Не всегда распознают угрозу. Тот же страх ведь сам по себе не опасен… но очень сильным страхом можно и убить. Демоны как раз любят бить просто аурой, непередаваемо ужасным внешним видом.
Вот и гадай — защитит или нет.
— Защитите же его, идиоты! — раздался холодный голос.
Креол резко повернулся, и его взгляд уперся в безликий шлем кумбхи. Астрамарий Целебор Краш. Какой-то миг он смотрел на Креола, а потом взмахнул рукой… и на мага ринулась добрая полусотня Двурогих!
Астрамарий собрал всех, кого смог найти. Немало Двурогих и сейчас где-то там, сражаются с паладинами, ифритами и демонологами среди руин Иххария. Многие полегли в луче Креста Стихий — те, что до этого исступленно скреблись в Объятия Мардука.
Но пятьдесят Двурогих — это уже кошмар наяву. Даже один-единственный способен истребить маленькое войско. Пятьдесят же… есть ли такой противник, которого не смогут одолеть пятьдесят Двурогих?
Оказалось, что есть. Креол выкрикнул короткое слово, и перед ним вспыхнул сверкающий купол. Полог Света, ограждающее заклинание огромной мощи. Держится обычно недолго, поскольку вытягивает ману с устрашающей скоростью, но сейчас в распоряжении Креола все ресурсы Нъярлатхотепа и Дагона.
Парадокс — сила воплощений Тьмы питает магию Света!
Надежно затворившись от этого леса рогов, Креол натравил демоволка. Ужасный каннибал с восторгом ринулся в самую гущу, одного за другим пожирая Двурогих. Слева и справа его прикрывали змеящиеся цепи — кровавое железо жгло демонов, оставляло глубокие раны, иных вовсе разрывало надвое. Архимаг-демонолог и его цепной зверь устроили здесь настоящую бойню.
Но она затянулась на довольно долгий срок. И пока Креол был занят, Астрамарий помог Шаб-Ниггурату подняться и, подперев собственным плечом, зашагал с ним к порталу.
Видя это даже сквозь мелькающих Двурогих, Креол скрежетал зубами. Уходит!.. Уходит!!!
И он ушел. Прямо на глазах у Креола Шаб-Ниггурат и Астрамарий вошли в портал… и тот закрылся за их спинами. Выручать более мелких демонов Йог-Сотхотх явно считал ниже своего достоинства.
Упустив уже почти пойманного архидемона, Креол почернел лицом и сказал несколько шумерских слов. Его не утешили даже Двурогие, которых он нанизывал на посох, как шашлык на шампур.
Ну да ничего. Ничего. Шаб-Ниггурат еще получит свое. Креол отчетливо видел его ауру — в ней появилась зияющая прореха. Кто бы ни продырявил ему брюхо, заживать такая рана будет очень долго. Даже без Длани Мардука Шаб-Ниггурат теперь сместился в ряды слабейших архидемонов, и ему потребуются годы, чтобы хоть отчасти восстановить силы.
Но, чрево Тиамат, кто же это нанес ему такую рану?! Креол совершенно терялся в догадках.
Тем временем битва полчищ ощутимо шла на убыль. Легион Гнева таял с каждой минутой. Лишившись вождей, остатки демонов мгновенно сменили тактику на «каждый сам за себя». Это вообще любимая тактика демонов и, пожалуй, главная причина всех их поражений. Совершенно не умеют действовать сообща. Демон должен видеть впереди мясо, а позади — кнут погонщика. Только тогда они худо-бедно становятся армией.
Сейчас же мясо ощетинилось огнем и сталью, а кнуты исчезли совсем.
Но пока еще они бьются. Отступать им некуда, в плену тоже ничего хорошего не ждет — волей-неволей приходится драться до последнего. И их еще достаточно много. Удостоверившись, что Йог-Сотхотх исчез и в ближайшее время не вернется, Креол поглотил последнего Двурогого, свистнул демоволка и двинулся в основную гущу боя.
Двинулся — и застыл как вкопанный. На лице мага отразилась жуткая досада, ибо он увидел своего лучшего друга и побратима.
В состоянии призрака.
— Шамшуддин?! — возмутился Креол. — Ты что, во второй раз умер?!
— Прости, брат, — развел руками Шамшуддин.
— Ты не мог немного подождать?! Ты же мне сейчас позарез нужен! Поразительная безответственность!
— Так получилось.
— И что мне теперь, во второй раз тебя воскрешать?!
— А ты сможешь? — ужасно удивился Шамшуддин.
— В том-то и дело, что не смогу! Ты ведь был маргулом, так что от тела ничего не осталось!
— От него бы в любом случае ничего не осталось, — пожал плечами Шамшуддин. — Я погиб при таких обстоятельствах, что… страшное дело, брат.
— Вот в том-то и дело! Воскрешать без тела — это… это… я же уже перековал Сердца, Хастур тебя пожри!
— Теперь уже точно не пожрет. Я его убил.
— И что тебе, медаль за это дать?!
— Я надеялся на памятник…
— Бычий… тебе, а не памятник! — рявкнул Креол. — Еще мрамор на тебя изводить!
Побратимы еще некоторое время молча стояли друг против друга. Шамшуддин виновато улыбался, а Креол пытался найти, что еще можно сказать. Он никогда не умел толком подбирать слова в таких ситуациях.
— Привет, командир! — жизнерадостно помахал рукой дух Логмира. — Я тоже памятник хочу! И чтоб из чистого серебра!
— А, и ты здесь… — равнодушно покосился на него Креол. — Тебя что, тоже убили? Совершенно не способны о себе позаботиться. Где твое тело?
— Сожрали! — совсем уже широко заулыбался Логмир. — Но там вроде еще остались какие-то огрызки…
— Забудь, — отрезал Креол. — Воскрешать огрызки я не умею.
— А следовало бы научиться, — упрекнул его Логмир.
Где-то вдали что-то громыхнуло. Над крышами поднялся такой столб огня, точно взорвалась нефтяная скважина. Видимо, один из адских духов набрел на арсенал. Креол тяжело вздохнул:
— Извини, Шамшуддин…
— Да я все понимаю. Битва еще не кончилась. Иди.
Креол спустил демоволка с поводка, отправив его на свободную охоту. Сам же он поднялся в воздух, нерешительно повисел пару секунд…
— Помни, что у тебя был брат, Креол, — сказал на прощанье Шамшуддин.
— Не было, — ответил Креол побратиму. — У меня ЕСТЬ брат. И всегда будет.
С этими словами он и унесся.
Рядом с Промонцери Царука демонов почти не осталось. «Алкуса Рейко» размеренно и методично выжигала улицу за улицей, зачищала квартал за кварталом. Вокруг этой громады носились ифриты и паладины, далеко на окраинах гулко бухали «Холмы», добивая последних адских духов. Отряд демонологов под предводительством Дайларианы Агонии разыскивал повсюду эг-мумий — эти поспешили скрыться, как только удача от них отвернулась.
А из главных ворот Промонцери Царука вышел Бокаверде Хобокен. Он выглядел предовольным и гордо подкручивал ус. Он был вполне удовлетворен результатом сегодняшнего дня. Не без потерь, не без потерь, но победа одержана, причем над явно превосходящими силами. Куда как хорошо, прости Единый!
Для Железного Маршала этот день был полон тяжелейшего труда. Почти не сдвигаясь с места, он перебывал во всех концах Иххария и даже за его пределами. Мысленно бросался то туда, то сюда, не уставая отдавал команды, все прозревал и везде поспевал.
Спасибо плонетской системе связи — так-то уж удобно оказалось, что и сравнить-то не с чем! Не нужно более лично скакать верхом, чтобы воодушевлять ребятушек, — каждому можно гаркнуть прямо в ухо, каждому указать верный маневр! И если в долине Седой Луны Хобокен еще приноравливался, кое-где и сплоховал, то здесь все шло уже гладко, точно по новому льду!
И все же радость полководца омрачалась великим множеством погибших. Хобокен всегда гордился тем, что побеждает минимальными силами и с минимальными потерями. Совсем всухую, конечно, никак невозможно, но Железный Маршал всегда к этому стремился. Никогда он не позволял своим людям гибнуть без крайней на то необходимости.
Надо думать, почти все сегодняшние потери тоже были оправданы, неизбежны, да и пожалуй что минимальны. Никто другой не справился бы такой малой кровью. Ведь пало лишь около трети войска. Треть! — огромное число при других обстоятельствах, но удивительно ничтожное, если учесть, что за враг сегодня противостоял Хобокену.
Чтобы обойтись столь немногим, Железный Маршал принес немало других жертв. Позволил почти подчистую уничтожить столицу — весь Иххарий обратился дымящимися руинами. Дал демонам убить несколько тысяч гражданских — жаль бедняг, но благодаря этому уцелело не менее сотни тысяч солдат. Хобокен считал такой обмен выигрышным.
Среди павших было немало тех, кто был Хобокену особенно дорог. Он скорбел по Тибалорду Каменная Стена, грудью прикрывшему отступающее войско. Сожалел о зеньоре Шамшуддине, что героически протаранил одного из лютейших демонов. Немало вернулось в могилу и эйнхериев, товарищей-гренадер из «Мертвой Головы»…
И белый кииг. Хобокен остановился и поднял то немногое, что осталось от его тела. Он легко управился одной рукой — изуродованное тельце почти ничего не весило. Всего несколько окровавленных лоскутьев и раздавленная голова с клочьями белой шерсти.
Железный Маршал печально опустил голову, глядя на старого товарища. Он не знал, как тот погиб, — видать, попал под копыто какому демону… Много ли нужно такой крохе?
И зачем он только полез в эту заваруху? Говорено ж ему было — сиди в своей келейке, не высовывайся. В драке же от любого киига проку не больше, чем от старого матраса… Никудышный народец они все-таки — и как только выживать-то ухитряются?
— Прощай, старый приятель… — горько произнес Хобокен.
И тут он неожиданно получил ответ! Тело длика вдруг вспыхнуло разноцветными огнями… и рассыпалось мириадами искр!
«Мы не считаем смерть такой уж большой проблемой, — прозвучал в голове Хобокена знакомый голос. — Физическое тело — это всего лишь временная оболочка, и рано или поздно она бы в любом случае испортилась. Здесь не из-за чего грустить. Прощай».
Духи Шамшуддина, Логмира и Витааля наблюдали за этим завороженно. В отличие от Хобокена, они видели всю картину — и зрелище было воистину удивительное!
Когда все закончилось и длик удалился… куда-то там, духи переглянулись. Витааль извлек откуда-то из собственного живота мерцающую раковину, пощелкал по ней, дунул и сказал:
— Уже девятый вечерний час. И битва, можно считать, закончилась. Может, пойдем и мы?
— Вряд ли будет еще что интересное, — согласился Логмир. — Показывай дорогу, магистр.
Витааль повел рукой, и перед ним протянулся бирюзовый ковер, сотканный словно из тысячи ручьев. Они переливались в лучах заходящего солнца и вели куда-то вдаль и вверх, оканчиваясь пятном белого света.
Логмир прыгнул на эту дорожку первым. Ногам было слегка щекотно — ступни как будто поглаживали ласковые пальцы. Витааль взошел следом — взошел спокойно, уже привычный к такому способу передвижения.
— Вы с нами, господин маг, или за вами придут? — обернулся он к Шамшуддину.
— Даже не знаю, кто тут может за мной прийти… — вздохнул Шамшуддин, оглядываясь по сторонам.
Вокруг хватает посланцев того света, но все они не по его душу. Тут и там полыхают белым светом арки Инанны — и Рыцари Света стоят на страже их, отгоняя асугалей от душ иштариан. В небесах парят прекрасные девы со стрекозиными крыльями, вознося настаолистов в Шемуссен, к престолу Единого. Вон там два огромных малаика с молотами допрашивают погибшего ифрита. И даже плонетцев кто-то встречает, кто-то провожает за Кромку…
Но куда идти Шамшуддину? Он все еще надеялся на появление Хубут-Табала или хотя бы Ур-Шанаби. Не то чтобы ему очень хотелось в Кур, этот мертвый мир, полный пыли, где вода солона, а хлеб горек… но куда ему еще отправляться? По крови он кушит, а по рождению шумер, и вряд ли его пустят туда, куда отправляются Логмир с Витаалем.
И тут сзади что-то беззвучно взорвалось. Повеяло такой мощью, словно сами небеса опустились на землю. И из самого центра этого чудовищного напряжения донесся громогласный рокочущий бас:
— ШАМ-ШУД-ДИН…
Так прозвучал бы сам космос, обрети он вдруг дар речи. Пораженный до глубины души Шамшуддин медленно обернулся, преклонил колено и прошептал:
— Государь Мардук…

ГЛАВА 41

Креол деловито запечатывал очередную камеру. О, сегодня подземелья Промонцери Царука заполнились до отказа! Большую часть пленников Креол посадил в посох, но некоторых счел целесообразным оставить в физическом теле. Тех, что не слишком энергетичны, но зато обладают полезными знаниями, навыками, способностями…
Эг-мумий в основном. Их в этом подземелье набралось аж пятнадцать штук. У Креола была такая темница для демонов в Шахшаноре — а теперь он завел аналогичную и здесь. Причем здесь демоны пожирнее будут, поядренее!..
Особенно Креола порадовал Мдзгрвеш. Когда он нашел его связанным и скрученным по всем канонам демонологического Искусства, то едва не прослезился. Он все-таки не зря положил столько сил на обучение своей жены!
Единственное, Креол не понял, зачем она завязала сверху бантик. Мрачный эг-мумия с бантиком на макушке имел поразительно нелепый вид. Креола он громко обругал на Наг-Сотхе, Ша-Ккине и еще двух языках Лэнга, но в ответ получил только добрую улыбку. Маг был искренне рад видеть этого демона, с которым встречался еще в Древнем Шумере и которого уже очень давно хотел посадить в клетку.
Даже жаль, что он попался не самому Креолу, а Ванессе.
Сама же Ванесса все это время просто сидела и смотрела в одну точку. Она очень расстроилась, узнав о гибели Логмира и Шамшуддина. И Хуберт ведь еще. И длик. А она даже имени его не знала.
Черт возьми. Ну просто черт возьми!
Креола это тоже несколько раздосадовало, но он оправился гораздо быстрее. Шамшуддин был маргулом, а маргул — это в общем-то призрак, пусть и полуматериальный. Где бы он сейчас ни был, там вряд ли хуже, чем в Бездонном Хаосе.
Хуберт же — всего лишь домовой. Дух места. Раб. Креола никогда особо не волновали жизни рабов.
О существовании же длика он вообще редко вспоминал.
А Логмир… Что Логмир? После того как он стал королем Ларии, Креол перестал числить его в разряде «ценного движимого имущества» и перенес в разряд «может пригодиться, но по большей части бесполезен». Умер и умер.
Сегодня вообще многие умерли. По всем плакать прикажете? Креол Урский отродясь ни по кому не плакал. Гневался, злился, буйствовал, ярился, клялся отомстить, орал благим матом, скрежетал зубами — да, частенько. Порой даже по совсем пустячным поводам. Но выдавить из него слезу могло только слезоточивое заклинание. И то лишь если ему удавалось пробиться сквозь Личную Защиту.
Вот что Креола как раз сильно взбесило — это уничтоженный коцебу. Шамшуддин мог бы быть и поаккуратнее с чужими вещами! Ему хорошо — ушел себе в мир мертвых и свободен! А Креолу теперь что — новый строить?!
Некоторые люди совершенно не думают о других.
— Взбодрись, жена, — ворчал Креол, видя кислое лицо Ванессы. — Мы же победили!
— Ну да, — вяло соглашалась та. — Победили. А я теперь еще и вторая в Совете Двенадцати. Продвижение по карьерной лестнице. Ура, счастье.
Креол недовольно прищурился. Ему не нравилась такая реакция. А еще больше ему не нравилось, как насмешливо скалится глядящий на это Мдзгрвеш. Эг-мумия выглядел поразительно спокойным для того, кого только что избили до полусмерти, а потом еще и посадили в клетку.
— Что собираешься делать со мной, маг? — осведомился он.
— Не знаю пока, — злобно произнес Креол. — Может, убью. А может, так и буду держать, пока ты не протухнешь.
— Долго ждать придется.
— Ничего, я не тороплюсь.
В общем-то Креол не испытывал к Мдзгрвешу такой уж сильной ненависти. Просто так уж сложилось, что именно этот эг-мумия сыграл немалую роль в судьбе шумерского мага и стал косвенной причиной заключения договора с Лэнгом. Это именно он в свое время познакомил Креола с Элигором и убедил его заключить, как Креол потом понял, губительную сделку.
Пожалуй, если бы не Мдзгрвеш, не произошли бы все те события, которые в конце концов привели к сегодняшней битве полчищ.
Креол бросил на эг-мумию последний взор и перешел к следующей клетке. Там сидел тоже эг-мумия, Кстмерхоб, но с ним Креол раньше не встречался. По статусу он был куда как ниже Мдзгрвеша — чиновник из Восьмой Пятерки чиновников Ситри, специалист в сельскохозяйственной магии. Мастер по выращиванию фруктовых деревьев. Чем он занимался в Легионе Гнева, один Мардук знает, но Креол решил, что где-нибудь применит и такой талант.
Спать Креол не ложился совсем. Устал, как на строительстве Вавилонской башни, но терпел, перебивался крепким кофе и бодрящими заклинаниями. Слишком уж много было работы.
Да и вообще в эту ночь мало кому пришлось поспать. До самого рассвета по Иххарию еще шли бои — добивали оставшихся демонов, вылавливали их по подвалам и чердакам. Многие так и разбежались — утукку ушли эфирными тропами, эг-мумии убрались обратно в Лэнг малыми порталами, Птицы Лэнга просто разлетелись куда попало. Чего доброго, приживутся где-нибудь в Темных горах, потеснят вампиров Сумура и так в Серой Земле и останутся.
Уже на заре в полуразрушенную Промонцери Царука вошел лод Гвэйдеон, устало доложивший об уничтожении зиккурата. Лишившись раши, он шел пешком, пока его не подобрал кургузый плонетский катер. За паладином выслали первый же освободившийся транспортник.
На заре же началось и внеочередное срочное заседание Совета Двенадцати. Печально оно было. Вместо двенадцати человек за столом сидело только восемь — Креол Разрушитель, Ванесса Внезапная, Гвэйдеон Серебряный, Хобокен Железный, Лакласторос Зеленый, Асанте Шторм, Руорк Машинист и Мурок Вивисектор.
Правда, тело Кайкедрала Мусора сейчас находится в Иххарийском госпитале — Мурок пообещал попробовать что-нибудь сделать. Пообещал он это очень неуверенно — тело сильно пострадало от огня и зубов утукку, да и самый главный целитель сам находится в глубокой коме. Но все-таки не исключено, что Кайкедрал еще вернется на прежнюю должность.
Ванесса уже побывала в госпитале и пришла в ужас от того, что там творилось. Колдуны-медики просто сбились с ног. Паладины присоединились к ним в полном составе, без устали заживляя раны и увечья, но рук все равно не хватало.
А еще сильнее не хватало Торая Жизнь. Иссушенный дотла, он стал выглядеть на свой реальный возраст — сто с чем-то лет. Ванессе разрешили его навестить, но недолго — главврач проходил особо интенсивную терапию.
Заключалось это в том, что его положили в медицинскую пентаграмму, на каждой из вершин которой сидело по крупному коту. Серый, черный, рыжий, белый и полосатый. Лучшие из лучших, модифицированные и обученные самим Муроком. В полном составе эти пятеро могли работать на уровне красного плаща.
Правда, их каждый раз приходилось подолгу уговаривать. Коты же.
В госпитале же лежала и Делиль Ураган, и Кебракия Мудрая, и Таскурита Кипяток, и Малдавия Пушистая, и многие другие из колдунов. Лечился получивший тяжелую рану Гази Мунтасир, сардар ифритов. Метался в бреду Хубаксис, сдуру сунувшийся под ладонь адского духа. Но за их жизнь опасаться не приходится — очень скоро снова будут в строю.
Асанте и Руорк тоже выглядели не лучшим образом — первый сидел бледный, изнемогший, а второй напоминал разбившийся вертолет. Но опять же ничего серьезного, ничего критичного — время, магия и хороший гаечный ключ все поправят.
На совете присутствовала и Дайлариана Агония. Она уселась за стол без приглашения, но никто ей ничего не сказал. Победительница Гелала как-никак. Креол зыркал на молодую колдунью ревниво, даже злобновато. Ему не нравилось, что он тут не единственный способен сражать архидемонов.
Но вслух он ничего не говорил, конечно. Как живое оружие Дайлариана оказалась воистину бесценным приобретением. Всем было совершенно очевидно, что именно она наденет один из освободившихся серых плащей.
И еще один, скорее всего, достанется Тораю. Маршал Хобокен, своими глазами наблюдавший за каждым эпизодом битвы полчищ, был несказанно поражен произошедшим у ворот госпиталя. Это именно он направил туда Мурока в качестве подкрепления — и был очень рад, что тот поспел вовремя.
Заседание проходило очень сумбурно. Слишком уж многое требовалось обсудить, слишком много принять решений. Отлов разбежавшихся демонов. Миллионы эвакуированных беженцев. Ремонтные и спасательные работы в Иххарии. Наводнение. Неестественно быстро разлагающиеся тела куклусов и явная угроза эпидемии. Проблема городов и поселков, вычищенных Легионом Гнева. Поднятие со дна «Адмирала Кровь». Суд над взятыми в плен колдунами-ренегатами — Болитрианом Кладбище и Архенбухом Никто.
Архенбуха, правда, взял на поруки Хобокен. Каким-то непостижимым образом Железный Маршал убедил его сделаться двойным агентом — и это принесло немалую пользу. Что заставило Архенбуха, этого истового ктулхуиста, изменить демонам, можно было только гадать. Во всяком случае, Хобокен не применил никаких ментальных чар, не промывал ему мозги и уж точно не пытал. Просто беседовал некоторое время.
Остается предполагать, что убеждения Архенбуха изменились, когда он узрел своих богов воочию. Не такое уж и редкое явление в общем-то. Одно дело — поклоняться демону, видя лишь черный алтарь и слыша лишь голос жреца. Совсем другое — видеть демона за трапезой, слышать чавканье и хруст…
Тут многие впадают в ересь.
До хрипоты спорили, что делать с ревенантами. Большую их часть истребили еще в долине Седой Луны, а потом еще Шаб-Ниггурат здорово повеселился, используя их в качестве одноразовых саперов… но пара тысяч все же уцелела. А потом Болитриан Кладбище еще и в Иххарии добавил примерно столько же. Добрых три четверти паладины пошинковали, но потом Болитриан сдался, и все его ревенанты послушно задрали руки.
Вот что можно сделать с тысячей живых мертвецов?
Лоду Гвэйдеону, конечно, ответ был очевиден. Выделить пару дюжин паладинов и оставить их с этими упырями наедине на полчасика. Однако Креол склонялся к мысли, что незачем разбазаривать добро. Болитриан теперь послушен, как овечка, и сделает все, лишь бы сохранить свою гнилую черепушку. Вот и пусть его трупы, скажем, убирают улицы от… трупов же. Благо им зараза не страшна.
А то одни цреке уже не справляются. Мурок даже пожаловался, что его деток чрезмерно перегружают работой, а это нехорошо.
Но особенно сильно всех огорошил Хобокен. Все заседание о чем-то напряженно размышлявший, он наконец поднялся, вонзил в столешницу крюк и заявил:
— Что победили мы, зеньоры, это хорошо. Это радостно. Только это ведь была победа в битве — не войне. Противник, насколько я понимаю, жив-здоров и снова собирается с силами, прости Единый. А потому считаю, что позволять ему этого не нужно ни в коем случае.
— И что вы предлагаете, маршал? — мрачно осведомилась Ванесса.
— Предлагаю начать контрнаступление прямо сейчас, — спокойно ответил Хобокен.
Ванесса сначала решила, что ослышалась. Потом — что маршал так шутит. Судя по вытянувшимся лицам остальных членов Совета, для них это тоже стало неожиданностью.
— Прямо сейчас?.. — приподнял бровь Креол. — То есть вот сию минуту?..
— Не вот сию минуту — сколько-то дней, полагаю, дело еще потерпит. Но в самое ближайшее время. Если через восьмицу — хорошо. Если через три дня — замечательно. Ну а если уже завтра — просто расчудесно будет, будем думать.
— Объяснись, лугаль, — потребовал Креол.
— Зеньор Креол, я повидал сотню сражений, — терпеливо сказал Хобокен. — Главное в войнах — это снабжение. На полмиллиона солдат нужно полмиллиона пайков. Ежедневно. А мы будем в чужой стране. Враждебной. Где не только люд, но и дикое зверье будет нас убивать. И вы сами говаривали, что там толком ничего не растет, а скот в основном двуногий, прости Единый. Так что затяжную войну мы не сдюжим. Нужно расправиться с врагом немедленно, прямо сейчас. Пока он ослаблен, ошарашен и отступает. Пока его войско разбито, а новое еще не собрано. Коль не жать, почто и серп в руке держать? Одним быстрым, решительным ударом — марш-бросок, и сразу в столицу. Момент как раз на диво хорош, будем думать. И лучшего нам, так скажу, уже не представится — с каждым упущенным днем шансы будут все чахнуть.
— Но наше войско тоже не в лучшей форме, — возразил Руорк Машинист, косясь на свои полуразобранные ноги.
— Вот потому и говорю, что прямо сейчас, конечно, не выйдет, — с сожалением согласился Хобокен. — Но подлатать солдатиков и пушечки придется в наикратчайшие сроки, зеньоры колдуны. Мои ребятушки вам в том пример покажут — они, вон, уже вовсю сами себя штопают, суровой ниткой зашивают, руки-ноги по закоулкам собирают. Кто и чужие по нечаянности прихватывает — ну так на них не написано, где чья.
— И как скоро вы хотите, чтобы мы их всех… заштопали? — вкрадчиво поинтересовался Мурок.
— В три дни успейте, очень прошу. Больше дать не могу. Не могу. Иначе за успех кампании отвечать никак не берусь. Я, прости Единый, теперь своими глазами повидал, каков у нас враг… силен, скажу так. Зело силен. И позволить ему собрать резервы никак не можно.
Члены Совета переглянулись. Креол оперся щекой на ладонь и погрузился в раздумья. Предложение лугаля стало для него неожиданностью, но он сразу оценил его преимущества. Действительно, любое промедление сыграет на пользу только Лэнгу. К тому же он и так собирался наступать уже в этом году — так почему бы не прямо на этой неделе?
Ктулху проснется совсем скоро…
— Если взглянуть на это с такой стороны… — медленно произнес маг, — сейчас Лэнг действительно особенно уязвим. Они ведь бросили на нас все лучшие войска. Мы под корень истребили адских духов. Не думаю, что у них осталось много эг-мумий. Курильщиков у них всего-то было девять, а здесь погибло семь. Королевы утукку еще очень не скоро восстановят их численность. Шаб-Ниггурат тоже в ближайшее время не сможет рожать Двурогих. Будхи, Погонщики Рабов, Птицы Лэнга… большая их часть полегла здесь. Кто у них остался? Из Надзирателей в основном слабые — алуа, маскимы, Тощие Всадники Ночи, Волки, Дикие Псы, Бледные Призраки, дагониты… Еще Твари, конечно, но одними Тварями они нас не одолеют.
— А как насчет демонов потолще? — проворчала Ванесса. — Они там тоже будут!
— Господа?.. Да их тоже ведь сильно поубавилось. Кто там у них еще остался?.. Дьяволицы да высокие слуги… Но их и не так много, и в бою они тем же Двурогим сильно уступают. Еще есть, конечно, Жрецы Древних, Старцы, Духи Пространств, Эмблемы… они сильны, да, но их-то совсем уж по пальцам можно пересчитать.
— Получается, что сейчас Лэнг практически оголен? — недоверчиво уточнила Ванесса.
— Ну, оголен — это сильно сказано… Там один Йог-Сотхотх чего стоит. И с Нергалом мне встречаться очень не хочется. Но как минимум треть их военной силы мы точно уничтожили. А это уже гораздо больше, чем я мог надеяться. А в посохе у меня теперь не только Нъярлатхотеп, но и Дагон. Я опробовал Длань Мардука. Как следует откормил демоволка. Мои демонологи набрались боевого опыта… вообще все войска научились сражаться с демонами. Теперь им будет значительно легче. И главное — у меня теперь есть супердредноут с Крестом Стихий! Абгаль?..
— У нас в-все готово, — робко подал голос Лакласторос. — «Алкуса Рейко» полностью з-загружена. Там достаточно боеприпасов, м-медикаментов и провизии на м-месяц…
— Значит, мы должны будем закончить войну за месяц, — подытожил Хобокен.
— «Хашибу», значит, построить не успеем… — сокрушенно проскрежетал Руорк.

Конечно, армия отправилась в поход не в тот же день. Людям нужно было хоть немного отдохнуть. В спешном темпе лечили раненых, чинили оружие, подвозили со складов боеприпасы. Хобокен торопил всех, спеша совершить решающий натиск, но в боевую готовность войско все равно пришло только через шесть дней. И то не целиком, а только ударные части, общим числом что-то около ста восьмидесяти тысяч.
Зато это была самая что ни на есть элита. Лучшие из лучших.
Эти шесть дней проходили в каком-то адском угаре. Некогда было присесть. Уже на третий день очнулся Торай Жизнь и, все еще шатающийся от слабости, ринулся исцелять. Инженеры и техномаги почти не спали. Строить новых автоматов и боевую технику просто не было времени, так что они целиком сосредоточились на починке. Гидроманты с помощью немногих выживших балеаргов поднимали затонувшие корабли и латали Бессмертную Эскадру. Сломя голову ремонтировали оружие, экстренными темпами производили благовоние Зкауба, наизнанку выворачивали склады с провизией и боеприпасами.
Креол все шесть дней ходил с пасмурным лицом. Он подошел к финальному забегу. Занес ногу над бездной. Поставил все на одну карту — и отступать, если что, будет некуда.
Но стократ пасмурнее лицо было у Ванессы. Оно стало таким в тот момент, когда Креол объявил, что ее с собой не берет. Она останется дома, на хозяйстве.
Она. Останется. Дома.
Кроме Ванессы на Рари оставались только два серых плаща. Уже вернувшийся к жизни, но все еще коматозный Кайкедрал Мусор и Мурок Вивисектор. Креол решил, что в тылу он принесет больше пользы — пусть растит своих гомункулов и принимает из Лэнга раненых, которые непременно будут во множестве.
А Ванессу он назначил ответственной за поставки — и это ее ужасно возмутило. Понятно Мурок. Лабораторный червь, что с него взять. Но она в тылу отсиживаться не собиралась! Поставками прекрасно может заниматься Кайкедрал — Торай обещает, что через пару дней тот уже придет в себя. И у него это всяко получится лучше!
Поначалу она была уверена, что легко переубедит Креола. Но, к еще большему ее возмущению, из этого ничего не вышло. Креол заявил, что запрет супругу в клетку, если понадобится. Свяжет. Посадит на цепь. Ванесса сказала, что подобным не увлекается, но если ему так уж хочется…
Однако Креол вовсе не шутил. Он принял одно из своих Твердых Решений — тех самых, сдвинуть с которых его не мог даже экскаватор. Случалось это редко, но уж когда случалось… все, дальнейшая дискуссия бесполезна. Решение не изменится, хоть бей молотком по башке.
В конце концов Ванесса это поняла и неохотно, но смирилась. Она все еще продолжала спорить, но уже только по инерции.
— Ты со мной не пойдешь! — бешено рычал Креол.
— Почему это?! — вопила Ванесса.
— Потому что я так сказал!
— Но должна же быть причина!
— Это не обсуждается!
Ванесса гневно сопела, смотрела на Креола взглядом «Бэмби, встретивший раненого зайчика», но даже это не помогало.
— Ну возьми меня с собой! — жалобно просила она. — Пожа-а-алуйста!..
— Не возьму!
— Возьми!
— Не возьму!
— Не бери!
— И не возьму!
— Черт!.. Слушай, ну я же тебя на коленях прошу!
— А ну, слезь с моих коленей!
С коленей Ванесса не слезла. Она еще плотнее прижалась к мужу и тихо-тихо сказала:
— Ты только обязательно вернись. Если ты погибнешь, я не смогу жить.
— Поверь, я тоже, — мрачно ответил Креол.
Разумеется, погибать он совершенно не планировал, но будущее не всегда зависит от наших планов. Иногда события просто случаются — хотим мы того или нет.
Эта ночь была особенно пылкой. Креол использовал весь большой цикл расслабления — все семьдесят два шага, с первого до последнего. Это заняло почти одиннадцать часов, и под конец они с Ванессой совсем выдохлись.
Та невольно задалась вопросом: были ли в Шумере обычные люди, способные использовать этот большой цикл? Не все же способны подкреплять силы магией, как ее муж.
А наутро, на седьмой день после битвы полчищ, в воздух снова поднялся супердредноут. На самом деле он и не приземлялся — лежал себе на антигравитационной «подушке» неподалеку от Иххария. Но то была малая тяга и малая высота. А теперь «Алкуса Рейко» вернулся в заоблачную высь, неся на борту армаду боевых машин, тысячи тонн провизии, медикаментов и боеприпасов, ремонтные цеха, отряды медиков, саперов, инженеров, связистов и поваров, а главное — гигантские орудия устрашающей мощи.
Креол торжественно занял место на мостике, во главе штаба. Раздвинулся лобовой щит, открывая магу чистое пространство, тот воздел над головой Камень Врат и громко провозгласил:
— Откройся, Портал!
И он открылся. Портал невиданных, колоссальных размеров. Поскольку на сей раз Креол активировал Камень Врат на супердредноуте, врата оказались соответствующих размеров. Он сделал это в чистом поле, но возникшую межпространственную арку все равно было прекрасно видно из города.
Кажется, ее вершина ушла в самую стратосферу.
Маршал Хобокен наклонился к микрофону, и из громкоговорителя разнеслось:
— Контрнаступление, немедленно!!! Не терять ни минуты, не давать врагу роздыха!!! Единый с нами, враг будет разбит!!! Харра!!!
— ХАРРА-А-А-А-А-А-А!!!!! — разом грянули сто восемьдесят тысяч глоток. — ХАРРА-А-А-А-А-А!!!!!
Степенно и величаво супердредноут начал вплывать в портал. Вокруг роилось бесчисленное сопровождение — плонетские истребители, паладины на раши, ифриты на огненных колесницах. Внизу вышагивали боевые машины, бронепехота в геродермах и бесчисленные рядовые под водительством эйнхериев. Замыкали процессию плывущие над землей громадные «Холмы» и корабли-коцебу Бессмертной Армады.
Креол начал наступление на Лэнг.

А на крыше одного из высочайших зданий в Иххарии поднялась человеческая фигура. Несколько часов назад она возникла здесь из ниоткуда и все это время с любопытством наблюдала за строящейся и марширующей армией. Теперь, когда распахнулся портал в Лэнг, фигура мрачно улыбнулась. Улыбка смотрелась жутковато на этом лице — кошмарном обезображенном лице, словно составленном из двух половинок.
— Пришло время нам свести кое-какие счеты, дядюшка, — пробормотал этот урод, вцепляясь в парапет.
Его пальцы оставляли в камне глубокие следы.